Увлечение

Астарион попробовал ударить кулаками по каменной крышке гроба, чтобы сдвинуть его. Он бил по нему, игнорируя боль в костяшках пальцев и проступившую собственную кровь на ранах. Его должен был парализовать страх и ужас от того будущего, что ему приготовил Касадор, но вампир решил не сдаваться. И его хозяин в конец-концов не парализовал, а значит шанс был. Астарион должен был им воспользоваться, он хотел жить, снова почувствовать луч солнца на своей бледной коже и ходить под синим небом. — Я не собираюсь здесь умирать, — прошипел с раздражением он. Больше никаких хождений в тенях радо того, чтобы найти легкую добычу для своего мастера, слоняясь по дешёвым трактирам и прячась под окнами, пересиливать отвращение от того, что ему приходить использовать вампирское обаяние вопреки собственной воле. Терпеть издевательства и есть крыс. — Астарион, нравится ли тебе мой гость… Отвечай, мальчишка! Испытывать беспомощность, когда лорд-вампир брал его под свой контроль, точно марионетку и… Белокурый эльф со всей силы ударил вновь по камню, испытывая жуткую ненависть к своему мучителю. Но ничего не получалось. — Так, красотка, тебе нужно проснуться и помочь мне… нам выбраться отсюда, — поправился плут и осторожно потряс Баффи за плечо. — Мы с тобой или погибнем здесь, или выберемся. Но она не просыпалась, и эльф понял по прохладной коже и замедлившемуся дыханию девушки, что той осталось недолго жить. Его глаза увлажнились, но он не пролил ни слезинки, вместо этого прижал к себе полуэльфийку покрепче. — «Что же ты со мной сделала, что мой прекрасный план по твоему привлечению рухнул ко всем чертям… Что я споткнулся на тебе, тот, кто не знал промашек в области соблазнений,» — подумал Астарион, повернувшись к ней. — «И я должен тебя за это ненавидеть, но вместо этого… не могу.» — Не умирай, пожалуйста, — попросил её вампир, приобняв чародейку. — Я Вознесусь, чтобы мы могли быть вместе и в безопасности!.. Только не смерть… Касадор не должен победить!.. И это прозвучало почти как клятва. Вдруг вампир почувствовал тот самый голод, который много лет назад сводил его с ума, что было во много раз страшнее быть похороненным заживо. Голод начал скрести внутри его желудка, требуя живительной жидкость, что текла в венах девушки. В горле у Астариона пересохло. Эльф страшился утратить контроль над собой и убить Баффи, по иронии судьбы — дочь охотника на нечисть и чудовищ, его врага. Астарион начал неистово бить руками по каменному потолку гроба. Он разбивал костяшки кулаков в кровь, чтобы вырваться из этой темницы, но всё было бесполезно. — Проклятие!.. И неожиданно кто-то обхватил его руками, и по ощущению это было, словно его окунули в ледяную воду, потащили на самое дно, где не было просвета. Это был его мастер, Касадор: — Ты столь жалок… Он и дальше шепнул Астариону на ухо, обвив его руками: — ТЫ МОЙ…

***

— Агр… Нет, только не снова! Убери от меня руки, мерзавец! Астарион вскочил с мокрой земли и нервно оглянулся. Если бы его сердце билось внутри, то оно бы сейчас колотилось от пережитого страха. Но это был всего лишь очередной кошмар про его мастера, навеянный личинкой. Эльф слышал разговоры в их группе про сны, но если всем снились обычно приятные, то ему одному жуткие и неприятные. И это раздражало, все восторженные разговоры про хранителя-искусителя, которых их защищает от превращения в марионетку Абсолют. — «Только Баффи про них не распространялась, возможно, что ей тоже снились кошмары?» — предположил про себя спавн. Он провёл рукой по влажным волосам и посмотрел на тёмное небо. Дождь прекратился, и Астарион решил попытать счастья в лесу, происках добычи. Он прокрался незаметно, заприметив на дереве ворона, тесно прижавшегося к коре. Без малейшего сожаления и сочувствия, он выстрелил в него из арбалета, убив одним ударом. И подобрав с земли, спавн впился в горло птице, ощущая, как кровь протекла в его желудок, давая небольшую отсрочку вечному голоду. Это была ничтожная добыча, но лучше, чем ничего. Но день изо дня искать себе такое пропитание, когда можно остановить Касадора… Астарион, когда допивал ворона, почувствовал телепатический импульс, и коснулся пальцами головы. На их лагерь напали, и его звали на выручку. — «Возможно идея влиться в их сообщество не была по-настоящему стоящей, достаточно мороки,» — несколько эгоистично рассудил про себя вампир и фыркнул. — «Хотя с ними весело и намного безопаснее, чем одному. Пускай много моралистов…» И отбросив труп ворона, эльф бежит обратно в пещеру, в которой летали какие-то зловещие зубастые тени. Уилл, Гейл и вернувшийся Хальсин еле отбивались от них. Демонический огонь чернокнижника сжигал тени, волшебник применял магические стрелы, а друид рвал их своими медвежьими когтями. У плута при виде теней сразу возникла ассоциация с теми монстрами, которых призвала Баффи, и его мысль услышала Лаэзель и остальные. — «Так это наша лидер виновата в том, что на нас напали, ц-ква!» — услыхал Астарион и поспешил к гитиянки, пока она не натворила дел. Но ему преградили путь тени, и Астариону пришлось тоже вступить в бой. Воительница стояла возле неестественно-чёрного костра, что притягивал тени и лежанки, где спала бессознательная Баффи. Девушка что-то бессвязно бормотала. Лаэзель подняла над ней двуручный меч. Это заметила варвар, которая неподалёку как раз перерубила одну из теней. — Нет! — его перехватила Карлах. По руке огненной девушки выступила кровь. — Её нельзя убивать, она — наша подруга! — крикнула тифлинг на гитиянки, мешая ей пронзить полуэльфийку мечом. — Если её не остановить, то она нас убьёт! — в свою очередь возразила Лаэзель. — Как будто мне хочется это делать, т-ц! Но ты сама видела по связи, что даёт нам паразит, что чародейка способна вызывать этих тварей. Баффи продолжала что-то шептать, а тени клубиться по пещере и нападать на компанию. — Это неправильно, чёрт подери! — с чувством выругалась Карлах, упорно сжимая меч и давая ему пронзить чародейку. Она переглянулась с раздражённой гитиянки. — Если тебе не за чем жить, то меня ждёт блестящее будущее под крылом Влаакит. И я не собираюсь его лишаться! — Нам просто надо её разбудить! — высказалась тифлинг. И Лаэзель, видя, что не результата, швырнула меч и ударила Баффи по щеке, но девушка так и не проснулась. — Прекрасно. Может ты предпочитаешь сама её разбудить своим прикосновением? — прошипела воительница. Карлах со страхом потянула свою ладонь к лицу полуэльфийки, как её руку ударило магическое копьё. Шедоухарт, которая уничтожала тени магическим светом, оказалась вовремя в нужном месте. — Что сделать происходит? — вмешалась Шедоу, вернув себе копьё. Она нахмурилась. — Ты решила убить Баффи? Темноволосая девушка перекинула чёрную косу через плечо и встала в защитную стойку, готовая защищать чародейку. — Она призывает тени! Другого варианта нет! — рявкнула гитиянки. Карлах неловко помялась рядом и прижала раненную руку к своей груди. — Хорошая отмазка. Я тоже использую её, когда мне не понравится, что ты слишком задираешь нос, — парировала Шедоухарт. — Ты так отчаянно её защищаешь, может вы заодно, — предположила Лаэзель. — Жрица Шар, которая мечтает, чтобы мир поглотила тьма. У вас много общего с нашей предводительницей. Шедоухарт двинулась к воительнице. — Если кто и самый подозрительный в нашей партии — так это ты, высокомерная гитиянки, которая умудрилась стать похищенной дважды. О, чтобы сказали на твоей родине? — сказала с язвительной насмешкой Шедоу. — Ты сомневаешься в моей решительности и чести, тогда я с радостью готова продемонстрировать и подрезать твою прелестную головку, — прошипела Лаэзель. — Девочки?! — произнесла Карлах. Астарион добил кинжалами последние тени, которые мешали ему пробиться к Баффи. И в два прыжка оказался возле чародейки. — Я позабочусь о нашем лидере. С удовольствием посмотрел бы на вашу драку, но в другой раз, не когда тени будут дышать нам В ЗАТЫЛОК! — немного ехидно объявил он. Как ни странно, но его слова успокоили враждебных Шедоухарт и Лаэзель. Вместе с Карлах, они продолжили уничтожать тени, что казались бесконечными. — Позаботься о ней, — попросила Шедоу вампира, чуть дружески коснувшись его предплечья. Варвар неодобрительно цыкнула языком, а Карлах тяжело вздохнула: — Конечно, кто лучше всех позаботится о ней, как не кровосос. Если бы я могла касаться людей без того, чтобы причинить им вред… Эльф взял девушку на руки и отнёс к её сиреневой палатке и положил на меховой плед В её платке было минимум вещей, лишь пара книг, да рюкзак. — Баффи, — он осторожно потряс её за плечо, но не добился реакции. И тогда Астарион использовал личинку, чтобы проникнуть в её голову, пока защита чародейки была ослаблена.

***

Астарион понимает, что он видит прошлое Баффи. Девушка-подросток в обычной серой магической робе стоит с письмом, где тот же самый герб, что однажды видел эльф у Касадора: ворон, который держит цветок ириса в лапке. Напротив юной чародейки, у стен магической башни её отец в своих серебряных доспехах охотника на чудовищ. Плут понимает по лицу полуэльфийки, что случилось что-то очень плохое. — Почему? — она спрашивает высоким голосом у своего родителя. — Мне нельзя покинуть башню, чтобы приехать на похороны моей няни?! — В мире небезопасно сейчас. Те, кто напали на наше поместье, явно знали о наших защитных заклинаниях, — покачал головой мужчина. — В рядах затесался предатель, который копает под меня. — Я могу поехать под невидимостью! Или сменить внешность, замаскироваться под парня! — крикнула Баффи. — Если предатель знает о твоём существовании… Я не могу так рисковать, принцесса, — отрезал Брайс. — Но я не могу тут жить вечно! Ты не можешь прятать меня от реальности! — возмутилась чародейка и попыталась привести ещё аргументы в свою защиту. — Тогда докажи мне это. Обезоружь меня. Брайс вытаскивает короткий меч и бросает его дочери, и берёт свой двуручник. Баффи ловит клинок и тут скрещивает его с отцовским. Но видно, что мужчина слишком силён и опытен для воина, что как бы она не старалась и не отбивала его удары, уходя от них, ей его не одолеть. И тогда девушка использует заклинание света перед ним, чтобы его ослепить. Она делает обманное движение, чтобы выбить его оружие, но он легко разгадывает его. И клинком, ослеплённый, начинает теснить её. — Хорошо, ты должна использовать всё, чтобы победить, всю свою фантазию и смекалку, — похвалил её Брас. — Но нельзя недооценивать противника. И его двойник появляется позади девушки и делает ей подножку. Полуэльфийка падает на землю и уже клинок прижимается к её щеке. Она чувствует негодование, разочарование и досаду. — Ты проиграла, — добавляет мужчина. — Продолжай свои тренировки. Астарион, чётко глядя на эти тренировки, подумал: — «Она должна была стать следующей охотницей и продолжить династию…» И настоящая Баффи вдруг ощутила, что он видит кусочек её прошлого и проснулась.

***

И она вдруг с силой повалила его на плед и села сверху, прижав к его горлу свой нож. — Милая, если ты хотела побыть сверху, то могла бы просто сказать, — ухмыльнулся Астарион, хотя внутри был напряжён. Всё-таки ситуация была не для романа, так что он не рискнул обвить её талию ладонями, чтобы притянуть для поцелуя. Бард окинула его внимательным и прохладным взглядом, как и то, что была в своей палатке. — Извини, просто не сориентировалась со сна, — немного смутилась она. — Полагаю, что у тебя была причин резко выдернуть меня из объятий Морфея? В другой раз можно было бы её ещё больше смутить, но с неким сожалением Астарион отказался от этой соблазнительной идеи. Девушка встала с него и протянула ему руку, чтобы помочь подняться. Он принял её с улыбкой и встал чуть плотнее к ней и шепнул на ухо так, чтобы вызвать небольшую дрожь: — Твои тени напали на нас. Баффи не стала задавать лишних вопросов, только задумчиво укусила губу. По связи между паразитами эльф уловил её смятение, что она никак не ждала, что её магия выйдет из-под контроля. Не сговариваясь, они вместе покинули её палатку. Астарион присоединился к их друзьям, которые бились с тенями, а Баффи начала творить заклинание. Тени не атаковали её, что заметили все. Чародейка подняла левую руку, на которой вспыхнули какие-то магические символы. Её волосы засветились белым светом, и она начала петь: — Наш лесной замок стоит. От монстров и нелюдей Меч твоего отца тебя защитит, Моя молитва от всего хранит. Ты справишься со всем, Пускай дорога твоя запутана, И опасностей полна. Ничего не бойся, Мой нежный Ирис… Из чёрного огня потянулись мистические чёрные руки, которые собирались спиться в полуэльфийку. Астарион метнул в них волшебней кинжал и помешал. Тем временем Баффи продолжила: — Свет в тебе развеет мрак, Борись, живи, Вставай с колен, Мой непокорный Ирис… Среди жестокостей Пусть ничто не ранит тебя, Мой любимый Ирис. Очаг нашего уютного края Навсегда твой. Мы ждём тебя всегда… И она подняла руку, и все тени вошли в её символ, а волшебными руки со странным нечеловеческим шипением обратно в костёр. Мистическая аура, которая окутывала лагерь, пропала. Баффи выдохнула, её волосы приобрели прежний цвет, и оглянулась. Все смотрели на неё с недоверием кроме Астариона. — Я всё понимаю, что в нашей партии у всех есть свои секреты. Но, святые локоны Мистры, даже я не могу молчать… Кто ты такая на самом деле, Баффи? — внезапно спросил Гейл у полуэльфийки. И воцарилось молчание, пока Карлах внезапно не начала кашлять кровью, а следом за ней все остальные. Металлический привкус сам собой возник на языке вампирского отродья. И это могло значить лишь одно: отведенный срок прошёл, артефакт Шедоухарт больше не защищал группу от преобразования. Их ждал ужасный конец.