Пролог : Стекло
16 сентября 2023 г., 22:39
***
Очередное утро в этом мире. Когда-то у меня был страх. Страх не проснуться на следующее утро. Но в какой-то момент я просто забила на это, смирилась, и теперь мои переживания приглушают таблетки и сахар. Много времени ушло на осознание этого, но потом, когда всё наконец переменилось, я отреагировала на это… никак… Словно ничего и не происходило вовсе. Мертвую и тихую тишину утренней комнаты, освещенную серым светом из-за штор, прервал электрический будильник, который по истечению времени начал звенеть и мигать своим электронным интерфейсом. Я нехотя стала просыпаться и разлеплять глаза, стараясь сдержать рвотные позывы, которые играли в догонялки с тысячей иголок в моём зараженном ангиной горле. Как только мой взгляд стал более менее ясным, я повернулась с бока на спину и поглядела на своё отражения в натяжном потолке. Родители и Артем постоянно говорят, что я очень красивая, но все же, я иногда задаюсь вопросом: «Правда ли это? Может, они говорят это чтобы успокоить меня?». А вообще, разве у красоты бывает эталон? Но я… Я бы никогда не назвала себя красивой… Почему у меня такие жёлтые глаза? Почему я такая рыжая? Почему у меня есть веснушки? Однако мои мысли перебивал будильник, который всё никак не мог успокоиться и продолжал раздражать меня. Но в какой-то момент он добился своего, и комнату озарил разъярённый хрип: — Да заткнись ты уже! Схватив его, я лёгким движением руки отправила его в стену, и он, отскочив от чёрно-белых обоев, немного отпрыгнув от пола и пару раз перекатился через себя, но не перестал гудеть на всю комнату. В порыве злости я подорвалась с кровати, попутно упав и чуть не сломав себе руки, когда на них упала, и поспешила к злосчастной коробочке. Схватив его, я стиснула его так же сильно, как и свои зубы, и стала с грубо бить им по тёплому линолеуму, в надежде что он сломается. — Тварина ты электронная! Почему?! Когда ты уже успел с ними договориться?! Тварь-тварь-тварь-тварь! Перестав беспорядочно стучать будильником по полу я наконец успокоилась, и стала тяжело дышать, дабы нормализовать сбившиеся дыхание. Нет, так просто его не одолеть… После трех разбитых будильников родители догадались купить мне особый будильник, с особой прочностью, о существовании которых я даже не подозревала. Да, да… Ну конечно! Я так скорее пол сломаю, чем будильник! Что я буду как обезьяна какая-то? Я подхватила злосчастную электронику подмышку и вышла из-за двери своей уютной комнаты в коридор. Родители, судя по всему, сегодня работают в первую смену, иначе бы они точно услышали мою долбежку будильником о пол. Да, они время от времени уезжают уже в 6 часов, все никак не могу запомнить их график. Жаль конечно, что мне опять приходится избавлять от очередного будильника, но я просто ничего не могу с собой поделать. Или я с ним расправлюсь, или я сойду с ума. Уже спускаясь по лестнице и ступая своими голыми холодными ступнями на долгий и пушистый ковер, я одумалась. А стоит ли? Родители наверняка вбухали в него кучу денег, чтобы я нормально просыпалась по утрам, а я иду от него избавляться. Даже немного стыдно стало. Я взяла его в обе руки и повернула лицевой частью к себе. Он жалобно глядел на меня своим зеленым интерфейсом, цифры сложились в глаза, он умолял его пощадить, и мне даже в какой-то момент показалось, что на его пластмассовой, или из чего он там сделан, оправе вдруг выступила серая блестящая слеза. Почти сразу в моей больной голове пронеслась мысль: «Походу, время принимать таблетки, пока меня совесть не съела». Стоит мне только проглотить красноватую таблетку, как лицо моего жалкого будильника исчезнет в небытие, и все вернется на свои места. Ну, кроме моих душевных терзаний. Они останутся у меня, как клеймо, на всю жизнь, пока по моей голове не проедется какая-нибудь газовая труба, и все мои воспоминания не растворяться в резком наплыве боли, а потом к моему уже имеющемуся набору различных заболеваний на пару с ангиной прибавится амнезия. Я направилась в ванную на моем этаже, попутно поставив будильник на его законное место — тумбочку около моей широкой и мягкой кровати. Порой я просто нереально благодарна своим родителям за ковры по всему дому, да еще такие мягкие. Так как пол с подогревом есть только в моей спальне и спальне родителей, а я соизволяю надевать носки только когда иду на улицу или когда в доме появляется кое-кто, они решили выделить немного бюджета на упрямую меня и постелили по всему дому мягкие ковры. Следуя по одному из них, я наконец дошла до двери в ванную, и я незадачливо, с опаской, открыла ее. Дверь всегда так зловеще скрипит, словно я вхожу в личные покои самого Графа Дракулы, но вот в этом поместье под названием «Уборная» ака «Ванная» могут поселиться только паукообразные твари из моей головы, которые только при виде света прятались в самые темные уголки комнаты и ждали моего выхода. Так и произошло, стоило мне лишь открыть дверь и пустить яркий электрический свет в маленькую комнатку, как можно было на миг увидеть большие паучьи лапки, скрывшихся под ванной. Я включила свет в комнате. Сию же секунду маленькую, обшитую кафелем комнатку со всеми удобствами комнат подобного типа озарило светом из двух настенных бра. Теперь эти ползучие гады точно не посмеют приблизиться ко мне. Я прошла к ящику и достав оттуда по горло заебавшую баночку с таблетками, достала оттуда одну и мигом проглотила. Прошло относительно короткое время после того, как я почистила зубы и занялась прочими гигиеническими процедурами, и когда я во время умывания подняла своё лицо и взглянула на себя, моё отражение вдруг раздвоилось, а потом и разтроилось. Безусловно, побочка начала проявляться. Перед глазами всё поплыло, моя потяжелевшая голова теперь играла роль маятника, что качался из стороны в сторону, а в ушах зазвенело немыслимым ультразвуком. Но чуть погодя я стала видеть разного рода вещи, например то, как между мелькающими во всех цветах светового спектра лучами раковина стала таять прямо на глазах, а ванная вдруг стала наполняться водой. — Стой, погоди, что ты делаешь?! Я стала отступать от надвигающейся опасности в лице огромного… ТАРАКАНА?! Нет, опять?! Он точно тянет в мою сторону свои огромные шерстистые лапки, и стоит ему меня только коснуться, как он вдруг зажжужит и сгрызет мою голову! Мои шаги становились все более и более неуверенными, и в какой-то момент прекратились вовсе, потому что я упала в ванную. С водой?! Когда она успела заполниться?! Только вода приняла меня, и волны соленой морской волны выплеснулись за край ванной, как… — АЙ! …как мой затылок достиг другого края белоснежной ванной… И стоило мне лишь по приказу владычицы боли закрыть глаза, как все в миг пропало… Пропала вода… Пропал таракан… Пропали разноцветные лучи… И раковина стояла такой, какой и была до этого, а я поперек валялась в ванне, задрав ноги и задницу к верху, сложив голову чуть ли не на 90 градусов. Я поспешила наконец подняться, поправив на себе свои серые шорты и футболку для сна, все еще отходя от побочки, которая, на удивление, была самой сильной за последние три недели. Спустя какое-то время всё благополучно устаканилось, и я, поправившись, взглянула в зеркало. Давно меня так не жмыхало… А все-таки, я так жалко выгляжу…***
Полиция особого назначения привлекало особо много внимания, да так, что почти каждый проходящий останавливался возле двух бойцов в тяжелом обмундировании, и спрашивал у них, глядя прямо в красные линзы защитного шлема: «Кто там может быть такой опасный?», а потом в лютом удивлении отходили от двери, заметив в комнате только девочку и детектива. Однако бойцам, смирно стоящим около двери, было все равно, и они просто продолжали стоять и тяжело дышать в воздушную систему костюма, нагнетая и без того жуткую атмосферу старого департамента. Помимо того, что они просто охраняли комнату допроса, и были в любой момент готовы ворваться в комнату и устранить неприятность, они ждали ещё кое-чего… — Артём? — с леденцом за щекой переспросила Варя — Ну… Это… Мой самый близкий человек… — Понятно… Ты можешь уже начать говорить о том, что случилось? — А, это… Я даже не знаю, с чего начать… — С самого-самого начала. — То-есть, с 1 сентября? — Можешь и с 1 сентября. Девочка глубоко вздохнула, в последний раз согласилась с собой, что она ему рассказывает, и начала свой рассказ:/ / / / /
01.09.200Х
08:28
Капельки скатывались по автомобильному стеклу, старались обогнать друг друга, играли в догонялки, объединялись, и чего только у них не происходило. Их жизнь такая короткая, но такая быстрая и динамичная, а на смену скатившимся каплям с громким стуком прилетали новые. Мы тоже на них похожи, на смену старым поколениям приходят новые, но наша жизнь… Мы такие хрупкие, такие слабые, живём даже скучнее, чем капли, если подумать. Из развлечений у людей разве что продолжать пидорасить природу или воевать, хотя второе от первого несильно отличается. — Да, Варь, я тоже совсем не хочу в школу — послышался голос справа, и я медленно повернула голову. Артём. Конечно, он обычно предпочитает сидеть спереди, но когда я нахожусь в машине, он обязательно пересядет назад, рядом со мной. Мне приятно осознавать, что он иногда может учесть такую мелочь и просто посидеть рядом со мной, хоть и терпеть не может задние сидения. Сейчас он незадачливо кряхтел и пытался завязать на затылке хвостик тонкой резинкой, однако будучи привыкнув к резинкам чуть побольше, он испытывал сильные проблемы с волосами. Смотря на его страдания, я не могла ему не помочь. — Давай сюда — ласковым голосом сказала я, и он перестал колошматить волосы и устремил свой взгляд в мою сторону. — Спасибо — сказал он и повернулся ко мне спиной, протянув резинку. Я стала аккуратно собирать его волосы в небольшой хвостик, а позже и обернула его почти невидимой резинкой. Его волосы такие приятные… Теперь из его свободной и пушистой причёски собрался небольшой хвостик, слегка торчащий вверх. Вроде бы, он начал так ходить с начала 8-го класса, точно не помню, но с того времени его хвостик почти так и не менялся, хотя он вроде бы хотел отрастить себе волосы как у Кипелова. Довольно необычное желание, учитывая, что ему впрочем без разницы, что слушать (не упоминая моё давление), но я представила, как он будучи в кожаной куртке и с такой же причёской выступает на сцене с метал-гитарой. Может быть… и я бы… тоже… если бы не… Внезапно Артём похлопал меня по плечу и посмотрел своими вроде бы пустыми, но в тоже время мягкими и добрыми глазами на меня, и мне даже удалось увидеть своё жалкое отражение. Он неуверенно вздохнул и сказал: — Не переживай, всё будет в порядке. — Хотелось бы мне верить… — промямлила я, немного сморщив нос, и мои глаза намокли от наплыва слез. — Ну все, не переживай… Его руки нежно обняли мое тело, отчего я почувствовала то самое тепло, от которого постоянно голодаю. То тепло сердца, которое он, как будто делая искусственное дыхание, вдувал в меня как свежий воздух, заставляя продолжать существовать. Я медленно обняла его в ответ, утеревшись тонкими пальцами от слез. — Я не перестану это говорить, Артем, но спасибо тебе — неожиданно послышалось с водительского места. Папа. Мой батя был довольно высоким и мускулистым мужиком, почти как отец Артема, неудивительно, что они нашли общий язык. Наверное, самый крутой человек на всей планете. Однажды, когда будучи в 10-ти летнем возрасте я ходила к нему на работу в училище пилотов «Левиафанов», поражалась и до сих пор поражаюсь его харизме общения со студентами. Он отличный инструктор, его все любят. А я еще больше. Он сказал, что пока будет сезон дождей, он будет отвозить нас двоих в школу на машине, и возражать, конечно, никто не стал. — Ну… — и всегда, когда отец благодарит Артема, он не находит слов, чтобы ответить. — Я серьезно. Вы с ней так хорошо ладите. Мне приятно осознавать, что моя дочь находиться в безопасности с тобой. Уверен, у вас всё получится в будущем. — Да па-ап! — недовольно недовольно проговорила я, и мельком обратила внимание на Артёма. Ему, кажись, было безразлично. Я надулась и вновь уставилась в окно. Мы ехали уже по знакомому нам маршруту, вон там гиперцентр стоит, а сейчас поворот будет. Он проходит в основном по одной из главных улиц, что заполнены огромным количеством невероятно высоких зданий, построенных под офисы и жилищные комплексы высшего класса. Если говорить конкретно про главные улицы, то тут конечно же будут красивые, полустеклянные здания необычной и красивой архитектуры с тоннами неона, которые встречают гостей своим мягким светом, однако районы в непосредственной дали от центра города состоят почти что целиком из железных коробок с окнами и балконами. Это, так называемые, бюджетные районы. Самые низкие цены, и самые хреновые условия проживания. Но как бы там не было, глупо отрицать, что строить такой красивый центр города было лишним, и прямо сейчас мы едем практически по границе района высшего класса и более менее нейтрального, в котором мы с Артемом и проживаем, а потом идёт поворот в право, потом немного вниз и вот эта школа. Как раз после этого поворота идёт довольно необычный район. На ряду с частными домами, так и новыми, выкрашенными в белый и с самыми современными технологиями, так и совсем старыми, сделанными чуть ли не из глины и металлических листов, стоят двухэтажные «Сталинки», тоже, так и отстроенные, с неоновой подсветкой и мини магазинами на первом этаже, так и совсем старые, что были построены ещё когда мой дедушка был жив. Но даже около таких низкокачественных домов висели, или стояли (в зависимости от типа) парящие машины и джетбайки. Бюджетные правда, но все же! Немного погрязнув в своих мыслях, в какой-то момент я даже отключилась и заснула на запотевшем от моего дыхания стекле, однако в какой-то момент я почувствовала остановку машины. Разомкнув глаза, я увидела за стеклом стоящие в ряд машины. Много машин. Их было много, что даже пришлось занимать другие места для парковки, к примеру около частных домов или других строений. — Спасибо пап! — сказала я, уже открыв дверь, и наступая на склизкий и мокрый асфальт — Пока! — Спасибо дядь Леш, до свидания! — Удачи вам, и без приключений! Двери захлопнулись, а мы начали хлюпать ботинками по лужам, направляясь вдоль ряда стоящих машин ко входу. Машина отца развернулась на 180 и уехала обратно на главную улицу, а мы почапали ко входу. Пройдя через массивные ворота, которые совсем недавно, как и забор, в связи с террористической угрозой заменили на широкие белые прутья под напряжением в высоту в два метра, мы ступили на территорию этого злосчастного заведения. Перед нами стояло высокое пол-кирпичное, полу-бетонное здание с тремя этажами, а по бокам располагались два его крыла, одно одноэтажное, со столовой и спортзалом, и другое, почти такое же как и основное. Перед входом развивался триколор нашей страны, установленный над крыльцом. Если бы погода была хорошей, то вся эта шняга проводилась бы на площади, но природа считает иначе, и церемония открытия нового учебного года должна проводиться в тесном и душном спортзале, в котором, скорее всего, до сих пор пахнет краской и железом. Артем двинулся вперёд, а я ещё немного простояла под холодным дождём, подняв глаза в серое, как облицовка ствола ружья небо. Если бы я была бы в макияже, то сто процентов была бы сейчас похожа на какую-то чупакабру, но я не пользуюсь им с рождения из-за раздражения. Поэтому мне приходиться более тщательно следить за своим состоянием, но со сладким у меня до сих пор проблемы. Тут одно из двух: либо я перестану есть сладкое, либо у меня жопа слипнется. Какие глубокие рассуждения под дождём. — Ты где там? Давай идём! Мы и так опаздываем. — Да, да, иду… … Быстро переобувшись и оставив свои вещи в гардеробе, и старая, пошарпанная лестница с новыми выкрашенными в белый перилами, привела нас на второй этаж. Пол из линолеума, стены, нижняя половина которых была покрашена в синий, а верхняя в белый, люминисцентные лампы жужжали словно мухи и пластиковые окна не пускали громких капель во внутрь, крепко запертые, на ручки, как обычно, хранятся в учительской. Сразу от лестницы, мне надо повернуть направо, в 20 кабинет, а Артему на лево в 23. Я не хочу уходить… Я не хочу… — Ну всё, давай, встретимся позже — сказал Артём и положил мне руку на плечо. Я почувствовала тепло его сухой и грубой руки, словно моё сердце переместилось ближе к плечу, и теперь там самый эпицентр тепла в моём теле. — Угу… — Так, ну таблетки ты с утра выпила. — Угу… — Мы с тобой всё ранее обсудили. Стульями не кидаться и пальцы никому никуда не совать. — Угу… Но ведь ты под исключением, верно? — улыбнувшись, спросила я, как всегда, в своей манере. — Варь… Ну завязывай уже с такими шутками! — А если я не шучу? — Ага, если бы. Всё, давай! — Пока. Он развернулся, и прошагав пару метров, взял ручку одного из кабинетов и открыл дверь. Перед тем как зайти, он ещё раз кинул на меня свой взгляд, и, улыбнувшись, подмигнул, а после канул за стеной. Я осталась стоять в коридоре одна, продолжая глядеть на дверь 23 кабинета. В какой-то момент, мои остатки разума сказали мне: «Пора идти». Действительно, я стою уже слишком долго, мне пора идти в свой класс. Но мне так не хочется… Ведь если остаться, то, может быть, дверь откроется, и он опять выйдет в коридор, и мы снова встретимся. Но секунды перерастали в минуты, а дверь так и не открылась. Мне просто пришлось смириться с тем, что он её так и не откроет, и, развернувшись, и кинув взгляд на дверь в последний раз, глубоко вздохнула, и направилась к своему кабинету. Теперь я стояла возле деревянной лакированной двери с непрозрачными стёклами, но даже так было видно, что внутри что-то происходит, как кто-то ходит и взаимодействует между собой, а вверху, возле двери, висела табличка желтушного цвета с тёмными цифрами и буквами: «23 | Кабинет Математики». Моя рука уже потянулась к дверной ручке, и пальцы уже дотронулись до холодного металла, как вдруг она сама собой провернулась и дверь открылась./ / / / /
— …и именно тогда все началось… — Что произошло? — Ну… как сказать… Мало того, что и до этого я была излюбленной добычей для задир, так еще и после событий летом… — Что было летом? — Ну… Я не очень хочу говорить на эту тему… Тогда меня… похитили… оккультисты… — Какие еще оккультисты? Ты что за бред несешь? — Почему бред? Как тогда мне казалось, этим делом весь полицейский участок подняли. Такой шорох на поле был… — Так, а теперь перестань нести чушь и расскажи все связно и понятно! — Это… летом… в Сорокиных полях… Культ… Сжигал людей… Сжигали ЛЮДЕЙ! Я тоже… там была… Меня чуть не сожгли… Меня спасли тогда… Вы разве там не были? — Нет, я помню, я работал в июле! — Я… без понятия… — Ладно… Потом разберусь… Так, одноклассники задирали тебя? — Задирали? — со смехом спросила Варвара — Задирали? Задирали? Слово «задирали» стоит гораздо далеко от того, что они порой со мной делали, звери… — Тем не менее, одноклассники над тобой издевались? — Если говорить цензурным языком, то да. И, не то что прям все одноклассники, скорее больше половины. Остальным было просто похрену. В основном это была небольшая группа тугоумных дебилов, которые 2 + 2 сложить не могут, задо дают всем по шапке направо и налево, и почти все девочки. Ну, да, девочки… Даже хуже, чем с парнями. Если те хотя бы имели какие-то моральные рамки, и максимум можно было бы получить насмешки с их стороны, или они просто толкались, то девочки… боже… Детектив заметил, как по ее щекам начали катиться слезы, которые в конце своего пути с громким стуком ударялись о стол. Она опять начала плакать, однако на этот раз не из-за галлюцинаций и самовнушений, а из-за настоящих воспоминаний, из-за всего этого… Детектив, ясно дело, банально не знал, как с этим совладать, и просто нервно сидел на стуле, оперевшись о стол, и о чем-то размышляя. Тут он что-то захотел ей сказать, как вдруг она внезапно громко всхлипнула, и продолжила: — Я не хочу это вспоминать… — Ладно, можешь не рассказывать, какие отношения у тебя были с девочками. Ну так, что было дальше? — А, это… Первое сентября…/ / / / /
01.09.200Х
08:36
— Опа, гляньте, да это же Рыжая идет! — Ну че, как там с культом? Жива еще пока? А мы-то подумали тебя сожгли уже, не придешь уже в школу, а ты тут оказывается стоишь. Дверь открылась, в миг распахнулась передо мной, пролетев рядом с моим носом и окатив волной воздуха. Эта дверь вела в мой класс — самое отвратительное место во всем мире, в какой-то мере преисподня. И сколько бы раз я туда не заходила, сколько бы я не пыталась как-то уберечься от этого, ничего не менялось… никогда… И теперь… они напомнили про это… — Варвара, ты где была? — возмущенно спросила наш классный руководитель — Елена Михайловна, по совместительству еще и учитель математики. Сама по себе человек хороший, однако порой ее способы обучения просто поражают меня. Как можно было в прошлом году сразу на второй урок устроить самостоятельную? — Извините, я задержалась — стыдливо опустив глаза сказала я. — Так, иди оставь свои вещи и идем в спортзал. — Хорошо — пробубнила я и прошла через порог, стараясь обходить стоящих около выхода «одноклассничков», которые точно так же направлялись в спортзал на линейку. Кабинет математики. После ремонта он выглядит довольно… необычно… Если до этого тут было почти все в бело-желтушных тонах, те же стены, жёлтый лакированный пол, жалюзи, жёлтые парты, жёлтые стулья, жёлтое солнце за окном, жёлтая дверь и жёлтый (или белый?) потолок с продолговатыми лампами, то сейчас он выглядит весьма и весьма светлым. На этот раз серый линолеум, голубоватые стены, голубоватые парты, голубоватые стулья, голубоватые жалюзи… Всё такое… голубое… Из разнообразия здесь разве что белый потолок с новым освещением, тоже белая доска для рисования маркерами, огромный настенный планшет, или как там эту штуку называют, которая под полмиллиона стоит, ещё новые шкафы, и, совсем маленькая и неприметная тумбочка около доски, и что она в себе хранит — увы, известно только учительнице. Я прошла к своему законному месту пребывания — 1 ряд, 2 парта, 2 вариант. Сколько я на нём уже сижу… Тут и от учительского стола недалеко, и если что, меня видно будет. Не то чтобы меня это сильно расстраивало, я всё же довольно честна с собой, но всё же… Если меня посадили сюда только из-за моих проблем с головой, то это даже в какой-то мере обидно. Хотя, сначала может показаться, что садить меня сюда не имеет какого-то особого стратегического назначения, но всё немного иначе. По крайней мере, здесь я ближе к учителю, так же я сижу возле прохода, так что мне будет довольно легко выйти. Меня могли и на первую парту посадить, но их, как обычно, занимают любимчики учителей, но это мне на руку. Моё положение в каком-то смысле компромисс, и не слишком близко, и не слишком далеко. Так же по счастливому стечению обстоятельств я сижу одна, и сзади не сидят те самые ублюдки, которые могли бы меня задрать, слава тебе господи. Я просто закинула свой чёрный неприметный рюкзак на стул и развернулась, направившись с классом в спортзал./ / / / /
— То есть, ты хочешь сказать, что вся эта канитель началась с того, как тебе просто припомнили то, что случилось в деревне? — Не совсем. Тогда мне было в какой-то мере всё равно, я просто закрыла уши на их слова и меня волновало лишь мероприятие в спортзале. Просто факт того, что они мне напомнили про это привело немного к другому, более… как сказать… к более жёстким последствиям. — И всё это из-за упоминания культа? — Да нет же! — внезапно вскрикнула девочка, групо стукнув кулаками по столу — И вообще, не говори про культ ничего! Вообще забудь о нём! «В первый раз она мне рассказала про него спокойно…» — пронеслось в голове у детектива — «А как я его упомянул, так она начала психовать… Да что ты, блять, такое?!» — Так что было дальше? — подождав, пока девочка отдышится от резкого наплыва гнева, он задал этот вопрос, и она, словно ничего и не произошло, сказала: — Дальше? Эм-м… Мы потом пошли в спортзал…/ / / / /
01.09.200Х
8:40
Толпа тугодумов, так же известных как 9В, еле как сумела протиснуться через узкую дверь спортзала и встала на своё место. Спортзал. После ремонта он стал не менее светлым, как и мой кабинет. И вот опять, верхняя половина стены покрашена в белый, нижняя в темно-голубой, ярко-синие полы с разметками для разных игр, белый потолок и освещение из старых ламп с решёткой по периметру, шведская стенка, кольца для баскетбола, скамейки вдоль стен, выход на улицу и дверь в учительскую, а если быть точнее, в тренерскую. Кроме покрашенных стен и ещё пары аппликаций на стенах в виде мускулистых спортсменов, а так же пары приободряющих фраз особо ничего не изменилось, почти так же было и в первом классе. Я мельком прочитала пару из них: *Быстрее, выше, сильнее! * *Здоровое тело — долгая жизнь* *Будь смелее! * «Интересно, если бы я была спортсменом, они бы могли меня мотивировать?» Порядка 10 классов стояло в этом душном и тесном помещении, но в принципе другого выбора у нас особо нету. Ладно хоть догадались только начальные и 8-11 классы позвать, а то если бы тут были всё классы сразу, то, считай, мы бы были как сардины в банке. Мы, будучи притесненными с левой стороны другими классами, стояли на углу, так что другие 9-е классы были вдоль противоположной стены, и я прекрасно могла разглядеть среди неизвестных мне людей (зато какая я известная среди них!) два знакомых мне человека. Один, с коротким хвостиком на затылке, стоял в кардигане и белой рубашке (обязательно без галстука!), и равнодушно осматривал помещение, а рядом с ним стояла высокая девушка с длиннющими до самых бёдер волосами, заплетенными в косу, в теплом пиджаке и таких же тёплых лосинах, однако на её лице эмоций не было вовсе. Света. Конечно, то моё пребывание в деревне не увенчались одним лишь культом. Среди всего прочего, мы с Артёмом завели новых друзей (сама до сих пор не понимаю, как мне удалось его подружить его с другими людьми), а точнее с Ильёй Барабановым, или как следовать его кличке, Барсом, и его подругой, а может даже больше, Светланой. Света и Артём всё это время были в одном классе, всё эти 8 лет, однако подружились они только этим летом, удивительно. Артём, ну, он был крайне удивлён, когда широкие ворота гаража поднялись вверх и он увидел сидящего около мотоблока Барса со Светой. Вот она точно удивительный человек! Во-первых, к неё алексетемия, или как это там называется… Короче, она просто не может показывать эмоции. Тип, она их не чувствует, и показывать попросту не может, поэтому постоянно ходит с таким хмурым и недовольным лицом. Во-вторых — у неё постоянный озноб. Врождённый. Мне порой страшно подумать, какого это жить с постоянным чувством холода, но она кажется уже привыкла. И именно по этой причине она постоянно ходит в тёплой одежде. И в-третьих — у неё охренеть какие большие си… Кхем, волосы, хотя и её груди я бы тоже позавидовала. «Эх, как жаль, что в нашей школе ещё и Ильи нет, вот тогда бы наш квартет был бы полным…» Но в какой-то момент весь спортзал заполнил странный неприятный шум, от которого всё к херам оглохли, но благо он продлился недолго. Оказалось, этот шум издавала колонка, стоящая около выхода. Ну конечно, церемония начинается. — Школа, равняйсь! Какой-то паренёк из 10 или 11 класса, стоящий ближе к центру спортзала вместе с другими важными шишками этой школы гордо сказал это в микрофон, и основная часть шума среди классов куда-то пропала, но не ушла вовсе. — 1 сентября, какой же это прекрасный день для всей… По правде говоря, чтение у него такое себе. Нет, ну, говорит он внятно и понятно, но манера речи… Он хоть и пытается говорить это гордо и празднично, но, блять, серьёзно, в нынешней ситуации это только раздражает. Так что, как минимум половина всех людей его не слушали. Потом у центра стоял директор, потом завуч, потом ещё кто-то… Но основную массу людей это вообще не интересовало. Кто-то болтал между собой, кто-то просто спал стоя… Короче говоря, всем было без разницы. Я просто осматривалась по сторонам, в надежде уцепиться за что-нибудь интересное, и поймала на себе такой же скучающий взгляд Светы. Настроение вдруг внезапно поднялось, и я с улыбкой на лице высоко подняла руку и энергично помахала ей, словно никакого мероприятия в зале нет. Она, ясно дело, заметила мой жест, и потянула Артёма за край кардигана, а после и показала в мою сторону. Они почти что синхронно помахали мне в ответ, и я даже хотела начать общаться с Артёмом «Глазной Азбукой», как вдруг парниша в центре спортзала сказал что-то про гимн, и всё неожиданно замолчало. В течении ещё 5 секунд была тишина, причём очень неловкая, мне даже показалось, что что-то сломалось, и теперь мы обойдемся без гимна, однако потом из колонок донеслись высокие звучания трубы и гимн таки заиграл. Ну… Что сказать… Я была одной из тех многих людей, которые просто стояли с открытым ртом и усердно пародировали пение. Артём тоже, он бы не стал себя утруждать, но у него получается явно не так уж и правдоподобно. А Света вообще не пела, ещё лучше. И как только 100 с лишним человек закончили «петь» припев, гимн прекратился, а парень в центре гордо сказал: — Объявляю церемонию открытия нового учебного года закрытой. Школа, разойтись по классам, где вы начнёте свой первый урок.. . .
12:43
Закончились уроки, закончился первый учебный день. Наконец-то, теперь можно отправится домой и поваляться в постели. Как хорошо, что завтра суббота! Как только последний звонок прожужжал окончание урока (да, именно прожужжал, у нас почему то нет никакого звона), мой класс поспешил свалить с кабинета и уже давно разошёлся по домам, а я сижу на перилах, подняв ноги к верху, сидя чуть ли не на корточках на краю, и жду своего Артёма. А потом ещё скоро батя приедет и мы отправимся домой. Чтож, я хочу вместе с Артёмом прямо сейчас сделать домашнюю работу, а потом спокойно ничего не делать. Ни-че-го… Нет, нет-нет-нет… Я попрошу остаться его на ночёвку! Да, точно! Конечно! Почему бы и нет? Сначала мы будем играть в приставку, а потом смотреть фильмы на дисках! Да! Именно! Заедем по пути в магазин и купим новые диски! «Спецназ», нет, «Дальнобойщики», нет, «Улицы разбитых фонарей»! Столько всего интересного! Просто летом времени почти не бы… Внезапно дверь открылась. Я судорожно повернулась в сторону входа, со страхом, что кто-то застал меня за моими рассуждениями, что от неожиданности я даже чуть не упала с перил. Может быть, это мог быть учитель, или Артём, или ещё кто, но тот, кто оттуда вышел… — А ты че тут сидишь, как курица в курятнике? Через порог прошёл мой одноклассник, одетый в ветровку, и держа в руках длинный зонт. Имя этого придурка я не помню, не смотря на то, что учусь тут почти всю жизнь. Зато прекрасно помню, какой он ублюдок, и он помнит, какая я… плохая. Я просто повернула голову обратно и продолжила пялиться в пол. За спиной послышались шаги… Мурашки волной пробежались по спине, словно он прошёлся по ней, а волосы встали дыбом. Это не может быть неправдой! Я прекрасно чувствую, как он протягивает руку! И лишь мгновение… Внезапно я начала падать! Лишь одним движением руки он толкнул меня в спину! От неожиданности я не смогла удержаться, и единственное, что я успела сделать, это выпрямить руки, чтобы не упасть лицом на холодную мокрую плитку. Касание руками, и весь импульс прошёлся по ним, что мне даже показалось, будто мои руки сломались пополам, а сама я приземлилась на четвереньки. — Лучше б ты там сдохла, в деревне… Неожиданность сменилась на ярость. Я поспешила встать с этой отвратительной позы, утираясь от наплыва соплей, и на пару с ветром по округе разнеслось: — НЕ НАПОМИНАЙ мне про ЭТО, урод! Даже глядя ему в спину, я почувствовала эту ауру. Словно что-то щёлкнуло у него в голове… Словно что-то вдруг переменилось… Он повернулся ко мне лицом, на котором было нейтральное лицо, и лишь нотка удивления. Он просто не подаёт виду, но я прекрасно чувствую, как ему стало плохо. Словно у нас двоих одновременно сердце ушло в пятки, в голову дало, а перед глазами поплыло. Я почувствовала страх, а что почувствовал он? Не знаю, но явно что-то явно нехорошее, и теперь он молча стал идти ко мне. Идти! Ко мне! Молча! Ноги словно разбили огромным молотком, и они разлетелись на тысячи осколков, отчего я пошатнулась, и стала отступать назад к стене. А он продолжал (молча!) идти ко мне, нагнетая атмосферу. Видимо, это должно было произойти, рано или поздно. Подойдя ко мне вплотную, он толкнул меня к стене, достаточно сильно, что я даже ударилась головой о кирпичную стену, отчего в голове немного начало звенеть. — Ты, рыжая ублюдина, как же ты заебала уже! Слова, вылетевшие из его уст ранили меня будто бы ножом в сердце… Словно каждое слово, пролетая мимо меня, царапало, резало, кусало, кромсало, рубило, потрошило, и чего только не делало со мной. Мне не раз приходилось проходить через это, но… — Таким шизоидам как ты только в психушке лежать, гнида! …но сейчас мне было по-особенному больно. Настолько, что по моим щекам почти сразу полились соленые слезы отчаяния и нос забило соплями. — …прекрати… — единственное, что я смогла промямлить, но он и это не услышал, и возможно это к лучшему… И в один миг… — Уж лучше б этот культ тебя реально сжег, нам нахер не сдался балласт вроде тебя. … …страх переменился на гнев… Только я поняла, что он опять вздумал вспомнить этот треклятый культ, как мое сознание будто бы переключилось, словно заработал аварийный режим. Мое дыхание участилось, а глаза залепило красной пеленой. В следующее мгновение округу озарил достаточно громкий и тонкий вздох, а потом: — ЗАТКНИСЬ! Ублюдок, будучи не ожидая от меня отпора, как это было в 99% случаев, конечно смог заметить мою реакцию, но сделать что либо, увы, не мог. Будучи в порыве ненависти и ярости, мой кулак с невероятной силой влетел ему в челюсть, и когда через него прошел весь этот импульс, даже немного подлетел вверх, однако даже при таком раскладе у него удавалось стоять на ногах, однако… Мои пальцы все той же руки схватили его затылок. Я понимаю, что делаю… но я не могу себя остановить… Эта жажда… эта месть… это лицо… это стекло… Белое сочетается с черным, галстук сочетается с рукавами, а лицо со стеклом! С кучей стекла! С тысячами осколков! Чтобы все лицо было изрезанно в клочья! Чтобы кровь заливала весь торс! Чтобы все было в крови! ВСЕ В КРОВИ!!! Лицо в крови! СТЕКЛО в крови! Руки в крови! Одежда в крови! Волосы в крови! Пол в крови! Стены в крови! Душа в крови! Сердце в крови! Чтобы дрожащие руки продолжали и продолжали стучать остатками лба по стеклу! Чтобы вся голова была разбита в дребезги! Чтобы от нее не осталось ничего! НИ-ЧЕ-ГО!!! Чтобы он нажрался стеклом до отвала! Чтобы он сдох мучительной смертью за все свои грехи!!! Как же меня все заебали! Твари! Ублюдки! Да пусть вы все подохните от стекла! Конечно, КОНЕЧНО! Лучшее лекарство от всех бед! Стекло! ЧТО может быть ЛУЧШЕ, чем СТЕКЛО? Разве что огромная куча стекла! Острого! Очень острого! — Ва… ВАРЯ, ПРЕКРАТИ! Кто-то меня окликнул? Окликнул? Окликнул? Окликнул? Окликнул? — ВАРЯ, ДУРА БЛЯТЬ, ДА СТОЙ ЖЕ ТЫ!!! Кто-то схватил меня за плечо! КТО ПОСМЕЛ ТРОГАТЬ МОЕ ПЛЕЧО?! В тот же момент я бросила ублюдка, вероятно еще живого, истекать кровью на полу и захлебываться в стекле, а сама прописала постороннему в челюсть, с такой силой, о которой я и не подозревала вовсе. Разве я могу так сильно ударить? Передо мной упал незнакомец. Но только стоило мне усесться на него, как… Артем… Это был Артем… Но…/ / / / /
— Что? Девочка внезапно сжалась. Подняв ноги к торсу, она хотя бы немного, но смогла ухватиться руками за колени. Она стала тихо плакать, зажавшись в этой позе. — Что произошло? — Артем… — через нытье промямлила Варвара, не поднимая голову из-за колен. — Что произошло?!/ / / / /
01.09.200Х
21:?
Коридор поликлиники… Всегда такой… мрачный что-ли… Не люблю это место… Особенно в такое позднее время суток… Ничего не видно, лишь пара ламп на длиннющий-длиннющий коридор, освещающих пару точек, регистратуру включительно. Экономия, что сказать. А еще этот омерзительный запах лекарств, который чуть ли не на изнанку выворачивает мой желудок, доставая из меня все соки. Хорошо, что в такое время суток не ходят всякие мамаши со своими вечно орущими пиздюками. В это время обычно ходят ебанутые шизофреники, на подобии меня. За деревянной дверью, стоящей напротив занятой мною мягком сидении-скамейкой, можно было услышать приглушенные разговоры, в комнате находились 3 человека минимум. Из них Артем, который… нет… отец… и мой доктор. Мне нравится называть его «моим». но это не то понятие, которое носит мой Артем. Это другое! На момент я замерла… В голове зазвенели колокольчики… Дверь открылась… Я все так же стыдливо свешивала голову вниз, боясь поглядеть им в глаза. Особенно Артему… Особенно в его единственный глаз… — Пойдем, пора домой — сказал Артем, и слегка приобнял меня. — Что он вам сказал? — не поднимая глаз спросила я, ожидая, что они опишут, как он недовольно будет обсуждать мой поступок. — Все нормально — с грустью сказал отец, глядя на мою рыжую макушку — Но… Когда ты опять так… взбунтуешься… Он пытался это сказать, как-то сформулировать, но он все никак не мог сконцентрироваться на чем-то одном. — Если оно опять начнется… то единственным выходом будет это. Я медленно подняла свою голову в его сторону. Отец, стоявший в темноте, и освещаемый лишь совсем немного, держал в руке небольшой стикер с начирканным в них большими буквами слово: *Дестрокаин* — Транквилизаторы… — Да… Это наш единственный выход. — Я понимаю… понимаю… Просидев так еще немного, Артем крепко обнял меня, прижавшись лицом к моим рыжим волосам, а затем, так спокойно, так непринужденно, совсем не обижаясь и не злясь, сказал: — Пойдем домой? Да, конечно… — Да, конечно… — Давай, аккуратнее… — как только я попыталась, как вдруг меня накренило вбок, и я чуть не упала, однако меня вовремя подхватили, и я безнадежно поплелась к выходу. — Останешься у меня, пожалуйста? — всхлипывая спросила я. — Конечно — не раздумывая сказал он. — После всего этого? — Да. — Ты не злишься? — Нет, Варь… Я просто немного грущу… «Пойдем домой?»/ / / / /
Детектив молча сидел, облокотившись о спинку стула и выправив голову вверх. — Ты… выколола ему глаз? — Наверное… Детектив еще какое-то время молча глядел в потолок, отходя от небольшого шока, но в какой-то момент он глубоко вздохнул, и вернулся в исходную позицию, опираясь на стол. — Так, давай еще раз. То есть, класс, напоминая тебе о… — но он тут же запнулся, вспоминая, как она дружит со своими воспоминаниями — …том, что было в деревне, но это не сильно повлияло на тебя, однако когда тот одноклассник вдруг начал тебя унижать, при упоминании ку… событий в деревне ты разбила его голову о стекло входной двери, а потом осколком стекла выколола глаз Артему? — Угу… — промычала девочка. «Как она вообще умудрилась сломать это стекло? Неужели ее психика на столько слабнет, стоит только упомянуть этот сраный культ, о котором вообще ничего не известно?» — Потом… обоих увезли в больницу… — Ублюдка в реанимацию, Артем отправился в травму. — Почему он не остался в больнице? — А я откуда знаю? Он… сильный… ответственный… Он бы не стал лежать в больнице из-за глаза… — Да ты ему глаз выколола, ты вообще понимаешь, что говоришь?! — Он сам мне так сказал. Неловкая пауза, и диалог продолжился… — Тебя не засудили и не оштрафовали под предлогом самообороны, или чего там, ты мне внятно так и не рассказала. После этого ты, твой отец и Артем направились к психологу, и он вам прописал «Дестрокаин», верно? — Угу… — Что еще за хрень, впервые об этом слышу. — Это такой транквилизатор, очень сильное и быстродействующее успокоительное. Стоит только мне его вколоть, как через 5 секунд я провалюсь в очень глубокий сон. Современный мир не перестает удивлять… — А потом… — А потом мы отправились ко мне домой. Эти слова… Я запомню их навсегда… — Слова?
