My Devil Town

.......................................................       Больно…       Но…       Эта боль…       Она такая приятная…       …       Интересно, сколько сейчас времени?       Тем не менее, спала я точно довольно долгое время. Настолько долго, что после пробуждения моя голова по ощущениям скоро разломается пополам. Или может это было после того, как я отрубилась? А что вообще вчера было? Я лежала на какой-то странной кровати, совсем неудобной, и продолжала глядеть в темноту, попутно страдая от покалываний в горле. Тем не менее, мой небольшой рост позволял мне поместиться на ней полностью, даже не свесив ноги. Так темно… Мой разум пугала эта неизвестность, когда в темноте мало что видно, а сам ты находишься в неизвестном тебе месте. Через какое-то время мои глаза наконец привыкли к темноте, я смогла увидеть решетку камеры. Я все еще здесь… Я не удивлена. Было бы слишком смешно, если бы всё это оказалось простым сном. Нет, реальность куда жёстче. Спустя некоторое время свет включили, и за решеткой, в тусклых лучах жужжащих электрических ламп, видна была лишь грязная стена из кафеля напротив, которая и свет то нормально не могла отражать, настолько она была загваздана. В свете, что проходил сквозь решётки, можно было заметить чьи-то длинные тени, которые метались туда-сюда, и чьи-то отдалённые голоса. Хотелось думать, что все это лишь сон. Что это все неправда. Но зачем врать самой себе, когда ты и так знаешь правду?       *Да, Варя, зачем врать самой себе?       Иди в жопу, сознание…       *Что ж ты так грубо?       Я сказала, иди в жопу.       *Самое время вспомнить всё самые «лучшие» воспоминания из жизни!       Ненавижу тебя…       *То-есть, ты ненавидишь себя?       И тебя, и себя, и всех! Задрали уже все!       *Как знаешь…       …       Да, порой такое бывает, что я могу разговаривать сама с собой. Словно моё сознание отделяется от меня и становится отдельной личностью. А потом начинает досаждать мне! Особенно это происходит в те моменты, когда у меня всё особенно плохо. Ненавижу это… Я вообще всё ненавижу… Я просто устала… Я хочу просто отдохнуть…       *Ну вот, как раз вспомнишь свои любимые моменты из жизни!       Да как же ты заебало уже!       Нет, на этот раз оно от меня не отстанет… Оно никогда от меня не отстанет! Сколько бы я не старалась! И оно продолжит досаждать мне! Я…же не… В порыве гнева я перевернулась на бок, пожимая ноги к груди, стараясь обхватить себя всю, и пытаясь не задрать школьную юбку так высоко. По щекам потекли горячие слезы, а потом стекали вниз, но не впитывались, а накапливались, как вода. Не смотря на всё мои жалкие внутренние возгласы, всё эти попытки затмить мой разум и предотвратить воспоминания, всё было куда хуже… Перед глазами стали проноситься отголоски прошлого… Это… Это 4-й класс?

/ / / / /

03.05.200Х

(Примерно 5 лет назад)

10:34

…

      Май! Какой приятный месяц! Птички витают в небе, солнышко, спустя долгую и холодную зиму наконец начинает греть жителей этого удивительного города. Почки распустились, и теперь деревья были окутаны сферами из листьев. И что самое главное — мы заканчиваем очередной учебный год! И вот, спустя всего каких-то пару недель, мы наконец начнём веселиться по полной! Нас с Артёмом ждёт поездка в деревню, походы, рыбалки, строительство шалашей возле леса! Столько всего! Осталось только закончить этот год хорошо, и, считай, свободное лето у тебя в кармане!       Постукивая гитарным чехлом по спине, я поскорее спешила наконец подняться по лестнице. А гитара внутри всё громче и громче стукалась об меня, недовольно бурча своими новыми струнами.       — Артём, мы опаздываем, давай быстрее! — повернувшись сказала я, однако когда я это произнесла, то гитара всё ещё продолжала двигаться по инерции, и она просто ударилась об стену, издав при этом странный звук.       — Да подожди! И аккуратнее!       — Да я знаю!       Надо спешить в актовый зал! Будет плохо, если я опоздаю на своё же выступление! Не зря же я так усердно к нему готовилась! Специально к этому дню Артём сочинил хорошую песню, которую он по-началу сам хотел сыграть, но потом я умудрилась перенять инициативу. Вообще, всё песни почти только он сочиняет! Даже не смотря на то, что мы всего лишь заканчиваем 4-й класс, нас часто хвалят взрослые, а мама с папой верят, что мы станем самыми лучшими музыкантами в мире! Да, лучшими-прелучшими! Но до мировой сцены в центре Москвы нам пока что ещё далеко, так что ограничимся школьным концертом в актовом зале. Во всяком случае, Артёму пока что не особо хочется выступать в дуэте. Не то чтобы я обижалась, но это слегка ранит меня. Ну да ладно, ничего плохого из-за этого не происходит!       Мы довольно быстро поднялись по лестнице… Хотя, как сказать мы? Я мигом пронеслась по лестнице, словно вихрь, пока Артем старался не много поспеть за мной, но не особо торопился. Ну да, неторопливость — залог успеха. Ну спустя немного времени и он подтянулся к двери, ведущей на третий этаж, где и располагался актовый зал. Открыв дверь, на момент ещё казалось, будто мы пришли на второй этаж, ведь эти два коридора почти не отличались друг от друга, разве что вместо пластиковых окон были старые добрые хрупкие окна с деревянной рамой. И почему их до сих пор не поменяли? По правую сторону был кабинет музыки под номером 30 и библиотека, а справа — проход в коридор, ведущий в главное крыло и дверь актового зала. Точнее две двери. Одна была почти около нас и вели в первую половину актового зала, преимущественно со сценой и небольшим количеством сидений, а вот вторая, которая в другом коридоре, была в задней части зала, и почти всегда закрыта, за исключением таких вот дней, и можно просто и спокойно пройти к задним сидениям и никому не помешать. По звукам было слышно, что на сцене пока что ещё выступают, и это видимо были второклашки, которые хором пели песню про школу. Мельком заглянув во внутрь я увидела, как два стоящих на сцене ряда детей славно распевают хором на весь зал свою заученную до зубов песню, а всём этим дирижирует ихняя учительница — Лидия Николаевна. Во времена школьных лагерей она была нашим руководителем, и именно по этой причине я любила ходить в летний школьный лагерь. Даже немного грустно, что мы не попали к ней в класс. Глядя, каких дружных и умелых учеников она выпускает из начальной школы по неволе хочется перейти к ней в класс, но, увы, уже поздно.       — Ну, давай, удачи! Я побежал в зал.       — Артём, ну нельзя желать удачи выступающим на сцене, сколько раз повторять?       — Да я просто тебя проверял! Ну, давай, с Богом!       — С Богом!       Артем крепко обнял меня, и естественно, низенькая я потянулась к нему на носочках, обхватив его шею руками. И почему блин он такой высокий? Он неспеша пошёл к задней двери, пока 2 Б класс заканчивал петь свою песню. И вот тут я стала бояться… Сердце заколотилось с невероятной скоростью, а ноги, казалось, сейчас рухнут. Своими пугливым глазами я стала наблюдать за тем, как второй класс ровным рядом выходит из актового зала под громкие аплодисменты. А затем и вышла Лидия Николаевна.       — Здравствуйте, Лидия Николаевна! Ваш класс отлично спел!       — Здравствуй Варвара, спасибо — нежно протянув последнее слово, сказала она, и широко мне улыбнулась, отчего и самой стало приятно — Ты ведь тоже выступаешь?       — Да, и мне, по правде говоря, очень страшно…       — Ну-у, не переживай… Уж будь уверена, я держу за тебя кулачки!       — Спасибо, я… Я постараюсь!       — Ну вот, отличный настрой!       Оставив чехол на одной из парт, которые стояли в коридоре, и, видимо, были из кабинета музыки, я немного под настроила гитару и повесила её на плечи, и стала стоять возле входа.       — Следующий номер исполнит талантливая певица из 4 Б класса — Варвара Шептова, встречайте!       Аплодисменты разносились по всему залу, отчего мне стало ещё страшнее. Все сейчас ждут моего выхода, и это… так жутко… Хотя и до этого я тоже не стеснялась петь на публике, однако именно в этот момент я почему-то перехотела идти на сцену. Но понимая, что где-то в зале сидит Артём, который ждёт моего выхода, и понимая, что не выйдя на сцену, я могу разочаровать Лидию Николаевну, я почувствовала дух долга, и глубоко вздохнув, я переступила порог актового зала.       …       Актовый зал был почти как настоящий театр, и ему лишь не хватало более больших кулис и дверей за ними, чтобы не ходить именно через зал. Сам зал был достаточно огромным, чтобы в нём помещалось порядка 50 сидений по три места на каждом. И если закрыть объемные бордовые шторы на окнах, то мягкий цвет розоватых стен сыграет своб роль и будет и вправду театр. Не хватало ещё качественного света на сцене, и тогда было бы точно круто. Немного шатаясь я прошла на сцену, принимая на себя взгляды порядка 150 и больше человек, которые метко стреляли в меня своими взглядами. На сцене уже стоял стул, заранее подготовленный к моему выступлению. Присев на него, я чувствовала себя как на иголках, и пока до конца настраивала струны, я мельком глянула в зал. Конечно, он был забит по полную, но в основном тут были младшие классы со своими учителями, и мой класс включительно, чему я была не особо рада. Особенно, когда он сидит почти на первых рядах. Но где-то там у стены, я заметила его высокую фигуру, которая держит в руке камеру. Это… мило с его стороны… Запечатлеть один из самых ярких моментов на камеру…       Я в последний раз собралась с мыслями, зажала первые аккорды, и медиатор начал ударяться о струны… Мелодия напоминала что-то на подобии БИ-2, только немного более мрачновато. И после нескольких проигранных аккордов, из моих уст начал вырываться нежный и мягкий голос, и я уже была готова продолжить петь, но…       Ножка стула… Кто знал, что эта чертова ножка сломается…       Надавив на край, ножка совсем нового стула, который, казалось, был только что с завода, внезапно треснула, а в один момент сломалась с громких хрустом. Ясно дело такого я никак не могла ждать… И будучи держа центр тяжести на краю стула, естественно, после того, как он сломался, я… полетела вниз… Сначала моё тело ударилось о край сцены, и если бы всё ограничилось только этим, если бы… После удара о край, я полетела ещё дальше, и следующий мой пункт касания был пол, и почему высота между полом и сценой такая большая… Стоп, а почему пол внезапно сломался и издал странный звук… НЕТ! Упала я не на пол! Только после того, как я грохнулась вниз, проехавшись подбородком по линолеуму, я попыталась анализировать тот звук, который внезапно возник подо мной, и только потом я осознала, что упала я на… гитару…       …       Только после того, как я поднялась, я осознала всю ту картину, которая со мной приключилась. Я, сидя на коленях, со слезами на глазах смотрела на то, что осталось от отцовской гитары, на которой я так любила играть. И чёрное молчание зала прорывали лишь мои редкостные всхлипы, на пару с неразборчивым мычанием…

/ / / / /

      Нет, я уже не плакала. Я просто лежала с мокрыми глазами и смотрела на бетонный пол внизу. Угораздило меня такое вспомнить… После этого… после этого я навсегда… Навсегда! Навсегда перестала играть на гитаре! Нет! Я не хочу у ней больше прикасаться! Я просто… не могу в очередной раз зажать аккорд…

***

      — УДАЛИ!!! — своими криками я разрывала школьный коридор, вцепившись в Артёма и стуча кулаком по его плечу — УДАЛИ ЗАПИСЬ!!! УДАЛИ!!!

***

      Да уж… Повезло же мне…       Внезапно меня отвлёк шум, доносящиеся со стороны коридора. Обратив свой взгляд я увидела, как в тени решётка отворилась, а за ней стояли два человека в тяжёлом обмундировании. Опять… Дверь открылась, и один из них тяжело сказал:       — На выход.       Я же притворилась, будто сплю. У меня сейчас нет ни малейшего желания куда-либо идти, и просто валяться в слезах на… на чем я вообще лежу? Доска какая-то… Тогда два человека прошли в камеру, и став надо мной, своими линзами прижигали меня взглядом… до тех пор, пока один из них не въебал мне прикладом по лопатке. В тот же момент импульс прошёлся по мне, и я полетела вниз, ударившись подбородком об бетонированный пол. Мало того, было больно и после этого голова стала болеть ещё сильнее. После этого я начала болезненно стонать и подниматься на руки, но я не сильно торопилась вставать. Тяжело всхлипывая, я сжала зубы и вновь опустила голову, и в тот же момент меня буквально дернули вверх, заставив встать на шаткие ноги, которые меня не сильно то и держали, из-за чего меня накренило вбок. И в каком бы положении я бы сейчас не была, хоть стоя раком, они так или иначе нацепили на меня эти сраные наручники! И пихая мне в спину дулом от автомата, они вели меня по коридору обратно в комнату допроса.

***

      Уже во второй раз мне приходилось сидеть здесь, в этом сраном месте, и вновь терпеть, пока эти черти за окном записывали каждое моё действие и каждый мой вдох. Как же это всё мне осточертело! В ушах звенело порядка 30 колоколен, отчего мне было мягко говоря херово. Меня в очередной раз передергивало от каждого вдоха, и опять тошнило от… нет на этот раз не из-за чего то странного в этой камере, а из-за хлорки, которой тут успели всё прочистить. И ещё желудок пустой… Меня точно вырвет… А ещё это покалывание в паху… Не стоило мне совмещать два приятных дела в одно… И только сейчас я осознала, что я давно не принимала таблетки… Так… Так-так-так!!! То есть, вчера с утра я выпила одну, и должна была выпить вечером, но в это время я сидела здесь. И сегодня с утра я тоже должна была выпить! Вот черт…       И как только стоило мне вспомнить про это, как всё окружение стало немного плыть перед глазами. Безусловно, пока что всё спокойно… Но меня больше пугало не то, как давно я их принимала, а то, какой пиздец будет после её приёма! Уже сутки я сижу без препарата, а следовательно, меня опять будет штырить не по детски! Что там в прошлый раз было? Таракан? А на этот раз?       А может быть, не так уж и плохо, если я до сих пор не приняла их. Если этот ублюдок опять начнёт применять свои особые методы допроса, то мне будет не так больно. Надеюсь.       Заскрипела дверь, и в проёме вновь стоял этот ушлёпок… Он неспеша прошёл к столу, и прежде чем сесть на стул, небрежно кинул перед собой пару папок, судя по всему, из полицейского архива. На верхней я заметила надпись «Дело» и три цифры, нарисованные белым корректором «274».       — Доброе утро — слегка даже издевательским тоном сказал он, внимательно рассматривая мои янтарные глаза.       — Че это за хрень?       — Могла бы и повежливее поздороваться.       Так или иначе, на мой вопрос он не особо желал отвечать. А я всё продолжала глазеть на толстенные папки, наполненные… а собственно чем? Вероятно фотографиями и какими-то вырезками. Может улики. Спустя время в мою голову прилетела идея, после чего я стала подозревать, что дело это заведено, никак иначе, на меня! А что тогда во второй папке?       — Продолжим.       — Отвали…              Детектива мои слова совсем не удивили, от меня стоило ожидать такого. Однако противодействие этому до сих пор отсутствует. Вероятно он опять начнёт меня избивать, я не сомневаюсь.       — Чего так? Вроде бы нормально общались, а сейчас разозлилась вдруг.       — Давай тебе прикладом ебанем пока ты спать будешь? Посмотрим потом, какое у тебя настроение будет.       — А тебе могут врезать ещё раз, если ты не перестанешь материться.       — Ты, кажется, забыл, какой человек перед тобой.       После небольшого конфликта в комнате повисла странного рода тишина. Вроде бы и мне было как-то не по себе от сказанных слов, и в то же время ему нечем было ответить на мой протест, и тишина продолжалась достаточно долго, пока он вдруг не заявил:       — Самое время продолжить, время не резиновое.       — Я не хочу…       — Боюсь это мало кого волнует — детектив немного помассировал руки и глубоко вздохнув, продолжил — Вчера приходила твоя подруга…       — Какая?!       Внезапно в моём сердце что-то ёкнуло… Я поняла, что это явно не сулит чем-то хорошим… Что она могла рассказать? И… И самое главное — кто именно?! Меня бросило в страх, что сейчас он начнёт вновь копаться в моих воспоминаниях, из-за чего я даже начала немного плакать, и по щекам стекло пара слез, а нос вновь забился.       — Светлана.       «Ну всё, пиздец…» — пронеслось в голове, после чего я полностью осознала, что мне не сдобровать.       — 15 октября?!       — Да, насчёт него.       — Да нахуя?! Да за что блять?!       Я не рассчитывала на такое, но… Почти что сразу, как он подтвердил мои предположения, я чуть ли не буквально взорвалась, и стала стучать кулаками по столу, на переставая орать на всю комнату. Мои крики смешивались с плачем и завыванием, стоило мне лишь вспомнить пару осколков того злосчастного дня, рекой текли слезы и мочили и без того загвазданные пиджак и блузку. Однако ему было совершено всё равно. Он просто сидел и внимательно наблюдал за тем, как я в очередном приступе начала беспорядочно ныть и орать, до синяков ломая свои руки. Но в какой-то момент мой пыл стих, и я просто легла на стол, положив голову между рук, скованных наручниками, не переставая постоянно всхлипывать и завывать. Что опять на меня напало?!       — Успокоилась?       — Отвали… — через слезы пробубнила я.       — Наш отряд… с утра наведался в тот дом. Еле нашли его. Как оказалось, тот мужик — это местный лесник. Как нам и говорили, у него были раны в ладони и плече. Труп… тоже нашли… За такое надругательство над трупом ему явно сулит немалый срок. Вам стоило раньше об этом рассказать.       — …       — Тем не менее, мне стало интересно, как часто ты становишься неуправляемой?       — Часто…       — Насколько часто?       — Намного, но ко вчерашнему дню это вообще не имеет никакого отношения.       — В самом деле?       — Да, тогда я выпила таблетку перед тем как пойти в школу.       — Тогда дела у тебя ещё хуже…       — Закройся уже наконец…       — И ещё один вопрос…       Протянув руку за пазуху, он неспеша вынул и положил на стол… пистолет? Небольшой пистолет модели ТТ, хоть он и выглядит достаточно новым, я то знаю, что он далеко и далеко не новый. И уж тем более не мой.       — Откуда?       — Не скажу.       — Слушай внимательно! — после глубокого вдоха сказал он, что даже мне на момент стало страшно — Мы с тобой не в игры играем! У меня за плечами расследование, и прямо передо мной сидит виновник всего того, что случилось! Я обязан…       — ДА ОТЪЕБИСЬ ТЫ ОТ МЕНЯ! — но я почти что сразу перебила его, злобно стукнув уже избитыми кулаками по столу. После этого я стала глубоко дышать, пытаясь успокоить свой пыл.       — Знаешь, что такое лоботомия?       И только мои уши услышали это злосчастное слово, как по моей спине волной прошлись мурашки, а волосы на голове стали дыбом… Нет… Меня часто пугали этой штукой, но тогда я относилась к этому не особо… серьёзно, однако в нынешней ситуации лоботомия вполне может быть осуществимой.       — Ло… Ло-лоботомия?..       — Да-да, та самая практика, когда хирурги копошатся в твоей голове. Стоит только тебе пройти эту процедуру, и ты навсегда останешься послушной и спокойной девочкой…       — Да не в жизни! Я убью себя быстрее, чем дам ползать в моём черепе!       — Ну вот видишь? Так что какой самый лучший вариант?       — …самоубийство… — прошептала я.       Внезапно для всех я потянула пальцы к своему горлу, навострив их на примерно то место, где должна быть артерия. Я всегда стригу ногти таким образом, чтобы середина была немного длиннее и острее краёв, создавая своеобразные когти как раз для таких случаев. И совсем не жалея себя я стала рвать и корябать своё горло в надежде сдохнуть! Инстинкт самосохранения безусловно играл свою роль, но осознание того, что меня может ожидать такая страшная вещь, как лоботомия, я не сомневалась в том, что если и умирать, то сейчас и только сейчас, пока я ещё чуствую себя собой! Немыслемая боль и жжение окутали моё горло, словно я вновь приложила компресс к своему больному горлу. И вот, спустя какое-то короткое время я почувствовала что-то тёплое на кончиках пальцев. И почти что сразу детектив врезал мне по голове… но это совсем не помогло и я продолжила корябать себя.       — Да угомонись ты!       Схватив мои руки за запястья он попытался сдержать меня, но ничего нихера у него не вышло и я стала брыкаться как не в себя! Казалось, что стул вот-вот сломается подо мной, а этот говнюк не выдержит и все же поддастся искушению… и выстрелит… выстрелит в меня…       — ОТВАЛИ! ОТВАЛИ, КОМУ СКАЗАЛА!       В какой-то момент я даже ударила пяткой по его ноге, отчего тот недовольно охнул и высвободил мои руки, но почти что сразу схватил их снова, и с еще более сильной хваткой.       — Да перестань же! Хватит!       — Ни в жизни! НИ В ЖИЗНИ!!!       — Не будет никакой лоботомии! Не будет! Успокойся! Хватит!       — АААААаааааааааааааааа… — по убывающей прокричала я, пока мои крики и плач не стихли вовсе…       — Да что ты за девка такая?!       Однако в ответ от меня он мог получить только невнятное мычание и всхлипы, которые приглушались, пока я уткнулась носом в стол.       — Господи… Медика сюда!       — Я… — но мне удалось найти силы в себе, чтобы сказать ему… — Мне нужно обработать… в… в… м… н…       — Срань господня! — злобно стукнув кулаком по столу произнес он, и в его голосе читалось явное недовольство. И его следующие слова, как оказалось, были адресованы людям за стеклом… или охранникам? — Ее в медпункт надо отправить, она вообще не в состоянии вести разговор.       …       …       Дерьмо, да почему все так тихо-то? Что вообще происходит?       …       …       …       Я лишь на секунду прикрыла глаза, как погрузилась в глубокий сон… Да сколько уже можно спать? Такой ощущение, словно у меня есть какой-то переключатель, который постоянно, то и дело, дергают туда-сюда, и мое сознание то включается, то выключается. Сознание стало в очередной раз возрождаться, восставая из-под сна, глаза нехотя разлепляться, и в глаза стали просачиваться лучики электрического света, а за ним и грязно-белый потолок… И только стоило мне подняться, как перед моим взором предстала покрашенная в белый стена слева, ширма по правую руку, а с переди… почти тоже самое, только в дополнение ко всему там стояла еще и кушетка… И я наверное тоже на ней лежу… А сверху светила в монтированная в потолок лампа, которая чуть ли не прожигала мне глаза. Пальцами я потянулась к горлу, которое слегка покалывало, и, будто бы слегка перекрывая мне воздух. Это была странная на ощупь ткань, будто бы маленькая-маленькая паутинка, замотанная несколько раз… стоп, да это же марля! Да… это марля… А под ней была какая-то странная мазь, из-за чего мое горло очень сильно чесалось. Однако мне было не столько неприятно от чесотки, сколько больно от покалываний в паху. И только я стала пытаться встать на ноги, как они вдруг чуть ли не буквально сломались пополам и я упала на колени, а боль между ног усилилась в несколько раз. С завываниями я схватилась за промежность, как будто это могло мне как-то помочь, и калачиком свернулась на холодной плитке пола. А покалывания все продолжались и продолжались… Только через пару минут невыносимой боли, стало более менее терпимо, и мне таки удалось, пускай и не с первого раза, но встать. И теперь моему взору открылся коридор…       …       Спустя недолгую ходьбу вдоль однообразных кушеток, огороженных между собой ширмами, я подошла к незамысловатой двери. Такие обычно стоят в больницах, отчего я могла предположить, что нахожусь в медпункте или что-то около того. И прикасаясь к прозрачным стеклам двери я подумала, что она возможно будет заблокирована, но почти что сразу обе части широкой двери пшикнули и меньше чем за секунду скрылись в стене, а я, чуть не упав, потопала в другое помещение. Это была одна из многих дверей одного большого коридора. Слева он, видимо, начинался, и простирался вправо на метров 100 уж точно. Вдоль всего этого дела стояли идентичные моей двери, а над ними висели таблички с разными номерами. Ради интереса я поглядела вверх, и сама удивилась, кога заметила три цифры «009». Значит, я в первом корпусе… Мне много о нем говорили… Что он, к примеру, создан как раз для того, чтобы содержать таких ебанатов, как я. Первый больничный корпус департамента для подсудимых, а второй и третий уже для персонала. Ступая дальше по кафелю, я продолжала осматриваться по сторонам, и в какой-то момент я заметила дверь, которая отличалась от других своей табличкой, а если быть точнее, ее отсутствием, а за стеклом можно было увидеть множество шкафом, которые стояли рядом со странными аппаратами и совсем другими кушетками, которые отличались от тех, что в палате. Без раздумий, я отправилась туда.       …       Двери так же пшикнули и скрылись за стеной. Вот это уже точно был медпункт. Тут, в шкафах, хранятся медикаменты и прочие медицинские хрени, ну и основную помощь «пациентам» оказывают именно здесь. Ну, если это что-то на подобии перевязки или укола. Кушетки, со стоящими возле них капельницами и странными лампами на колесиках, весы, ростомер, еще какие-то приборы… Да какая сейчас разница вообще?! Быстро пошныряв по шкафам я поспешила усесться на ближающую кушетку, разложив рядом с собой перекись, ватные диски, обеззараживающую мазь и бинты с пластырями. А так же СКАЛЬПЕЛЬ. Мало ли…       Сняв с себя юбку, я начала аккуратно, с боязнью стягивать с себя слегка окровавленные трусики нежно розового цвета. И только я скинула их в то же место, куда и юбку, а если быть точнее, на пол возле кушетки, мне стало самой не по себе от такого зрелища… Некогда мягкие, ровные и красивые губки моего секретного местечка были… изуродованы… Да, я сама на это пошла… Поперек и возле промежности, на окровавленной до черноты коже, были многочисленные порезы от ножа, на которых начала образовываться слабая корочка… Теперь мое… моя… мой пах был похож на что-то… Как будто я была в плену у сраного садиста-извращенца… хотя так оно и есть, если брать во внимание то, что этим садо-, точнее, мазо-извращенцем была сама я… И вспомнилось мне, что в ту ночь и не только я получила такие раны на своем паху… Нет! Не хочу такое вспоминать! Взяв в руки ватный диск с перекисью, я медленно провела им вдоль своей щелки, и тут комнатушку пронзил громкий вопль:       — АААХХХГГХХ!       В ту же секунду перекись вступила в реакцию и зашипела, а ватный диск довольно сильно нагрелся. Это шипение было настолько сильным, что его, возможно, можно было услышать с другого конца комнаты, а боль была ещё больше. Я поглядела на обрабатываемое место, и была поражена большим количеством белой пены, что выделилась при реакции. Но через боль и страдания я всё же обработала свои раны и израсходовала на это дело 5 ватных дисков, причём с обеих сторон. Как оказалось, они у меня слегка гноились, что нереально сильно меня напрягло, и в тот же момент я поспешила намазать пах специальной мазью. Мне вспомнилось, что когда мне было около 7 лет, меня сильно укусила собака, но я об этом не сказала и через какое-то время она загноилась. После обследования мама намазала рану этой самой мазью, и прямо как тогда, мне стало нереально больно. Если перекись просто шипела, то конкретно этот препарат нереально сильно жегся, и если ещё брать в учёт, в каком месте я мажу, то всё усугубляется ещё больше. И наконец, спустя нереально мучительные 5 минут, я наконец заклеиваю мелкие раны пластырями, а те, что были непосредственно на ногах, обматываю бинтами. Мне стало немного лучше, теперь-то хотя бы я не боюсь за себя. Почти       Вооружившись скальпелем, я направилась к основному коридору, и только я прикоснулась к дверям… как ничего не произошло… Двери заблокированы!       — Дерьмо! — злобно прорычала я, ударив носком по ней, будто бы посчитав, что это сработает. Однако увы, без толку.       — Работай! Пожалуйста, откройся!       Однако сколько бы я не стучала по двери, сколько бы я не старалась её уговорить, всё без толку. Осознав это, мой кулак в последний раз ударился об крепкое стекло, а рядом с ним приземлилась моя голова. Облокотившись о дверь, я стала плакать. Нет, теперь точно всё… Очевидно, мой побег закончился, так и не начавшись. Порывы, полные надежды на мираж спасения, просто разбились в труху об укрепленное стекло. С полным осознанием того, что я просто напросто закупорена в этой коробке, я присела у стены, прижала колени к груди и просто закрыла заплаканные глаза, облокотившись головой о колени.       …

***

20 минутами ранее…

12.11.200Х

08:32

      …       — Он знает?       — Предполагает. Прямо ему об этом говорить не будут.       — Почему?       — Просто поверь наслово, этого не стоит делать.       — Ты так в этом уверен…       — Сам знаешь, Анатолий Васильевич с отрядом ловил его невесть сколько. Как о ней все загремело, так сразу начали по друзьям и родственникам ходить, как он мне рассказывал. Родители явно не в досягаемости, из друзей только Светлану Колапенко привели, а Артема уже сколько словить не могли.       — Так кто это, я так и не понял…       — Да черт его знает, то ли друг, то ли парень, то еще что… Один хрен ясен — он не сильно хочет нам о ней рассказывать, раз его ловили почти что сутки… О, заходят.       Стальная дверь вновь открылась, и детектив вновь вернулся в эту каморку, которую видел уже немеренное количество раз за всю свою службу. Однако вместо Варвары следом за ним в комнату прошел высоковатый парень, одетый в зеленую клетчатую рубашку без рукавов и джинсы. На его лице не читалось каких-либо эмоций, только уныние, которое, казалось, было с ним еще с рождения, и слабая напряженность. Волосы были темно-русого цвета, заплетенные в небольшой торчащий хвостик на затылке. Темно-карие глаза с небольшим любопытством рассматривали бетонированную комнатушку, ему казалось, что он бывал здесь раньше, однако эта мысль, подобно ветру, ускользнула из его рук, как только к нему обратились:       — Что стоишь? Садись.       Но прежде чем сесть, он еще немного времени уделил на то, чтобы осмотреть странный стол. Что-то в нем нашлось, но так или иначе, Артем довольно быстро бросил попытки что-то найти для себя.       — Ладно, Артем Вольнев, говори, зачем убегал?       — Убегал? — с сарказмом раздался слегка грубоватый, но не скрывающий своей звонкости голос — Ну, как сказать убегал… Мы просто играли в догонялки.       — На протяжении суток ты играл в догонялки с несколькими отделениями полиции? Ты это догонялками называешь?       — А разве нет?       — Зови это как хочешь, но зачем ты это делал?       — Ясно дело — вы хотите использовать информацию против нее. Правда я не знаю, зачем вам меня допрашивать, раз уж все и так понятно, что все натворила она, но факт остается фактом.       — Исследуя ее дело, мы встряли в тупик, так как она больна шизофренией, и недавно всплыла информация, что они над ней издевались, так что тут решается вопрос между колонией и психиатрической больницей.       — А какая разница, если и тот и другой вариант не помогут?       — Как это понимать?       — Вы ее не поменяете. В лучшем случае она просто просидит все эти года и спокойно выйдет на свободу, а в худшем… а в худшем ни колонии, ни дурки может вовсе и не существовать после ее прихода.       — Ты заводишь разговор в тупик.       — Я знаю — сказал тот, и на какое-то время в комнате повисла тишина — Как она?       — В порядке.       — Я спрашиваю еще раз, как она?       «Дерко» — подумал детектив. Артем произнес эти слова более настойчиво, словно перед ним сидит его подчиненный, а сам он является владельцем крупной кампании, и что это не комната допроса, а его личный кабинет. Детектив слегка замешкался.       — Тебе уже сказали, не стоит переспрашивать.       — Да что вы, я имел ввиду, как ее самочувствие? Она принимала таблетки?       — …таблетки. Нет, мы не планировали затягивать с допросами, поэтому насчет таблеток мы не знаем ничего, даже как они называются.       — Пиздец… — сквозь зубы проговорил Артем — Мне нужно с ней увидеться.       — Это невозможно.       — Почему?       — Скоро будет суд, увидитесь там.       — И на кой черт вам тогда вообще меня допрашивать? Заняться больше нечем?       — Слушай, ты в самом деле считаешь, что мы можем просто признать ее виновной и закончить на этом? Поверь, случай с ней совсем другой. Не то чтобы я этого хотел, но лучше будет, если ее отправят в диспансер, может и проблем поменьше будет.       Артем лишь устало повел глазами, и у него вовсе пропало желание говорить с ним. У детектива же аналогично: желания нет и не было, однако ему не приходится выбирать. Для него Артем предстал слегка замкнутым, но упрямым и самовольным подростком, что связан с Варей алой цепью. Во всяком случае, теперь его родителям не придется волноваться, он скорее всего этим же днем отправится на домашний арест.       «Мне точно надо закурить…» — подумали оба, но внезапно их прервала громкая сирена, что начала выть где-то за дверью.       *ВНИМАНИЕ, В ПЕРВОМ БОЛЬНИЧНОМ КОРПУСЕ ЗАФИКСИРОВАН ПОБЕГ! ПЕРСОНАЛУ КЛАССА «ЭКСТРА» НЕМЕДЛЕННО ВЫДВИНУТЬСЯ ТУДА*       — Побег? Побег нахрен?! В больничном корпусе?! — внезапно начал волноваться детектив. О да, он прекрасно понимал, кто мог это устроить.       Артем же, заметив его настороженность, стал ненароком подозревать его в чем-то. Это было бы отличным шансом сбежать из этого места, подумал он, но, видимо, детектив обладал способностью читать чужие мысли, или имел просто хорошую интуицию, и потому перед тем как уйти, сказал:       — Вы! Следите за этим! — и скрылся за дверью, направившись в сторону основного выхода.

***

      Сон… Я опять уснула… Так всегда происходит, когда я слишком много нервничаю и переживаю. Хм, а ведь это можно было бы использовать в те моменты, когда я не могу уснуть по ночам. Правда, сомневаюсь, что я в принципе еще когда либо посплю.       — Вставай — послышался грубый мужской голос, вроде, я слышала его раньше.       Этот некто заставил меня выйти из транса, в котором я находилась довольно долгое время. Я по прежнему находилась у дверей в основной коридор, но уже практически валялась на полу, уткнувшись носом в холодную плитку. И немного очухавшись, я протерла кулаком глаза и взглянула на двоих слегка плывущих в моих глазах мужчин в уже знакомых мне костюмах спецназа. Нет, то что было с утра мне явно не понравилось, а уж повторять это я не хочу вовсе. Так что, после того, как я промямлила что-то в слух, причем сама не знаю, что именно, я стала медленно подниматься на ноги. В этот момент один из них скрутил мне руки, и хотел было нацепить наручники, но…       В голову ударил адреналин…       Я без понятия, что это! Что-то просто приказало мне бежать, и в голове как будто что-то щелкнуло, после чего зрачки сузились, а дыхание участилось. В момент, когда холодный металл наручников коснулся моих запястий, я вырвалась из его крепкой хватки и упала перед вторым оперативником. Упала прямо между ног, и пока они ничего не успели понять, успела проползти между ног и уже на скорости подняться на ноги. Я рывками побежала за угол, а они, оклемавшись, достали шокеры и один из них даже успел выстрелить, но заряд пролетел рядом с моим ухом и ударился о белую стальную стену. С заносом я забежала за угол, и понеслась дальше по коридору. Если продолжать бежать, то можно будет сбежать в холл, а оттуда наружу!       Сзади послышались скорые шаги. Это был один из них! Лишь на мгновенье остановившись, он стал прицеливаться, и внезапно выстрелил. Предугадав момент, я успела среагировать и пуститься в сторону, и заряд попал точно в подошву моих туфлей. Однако после этого внезапно коридор залил красный свет настенных ламп, что до сея момента были выключены, и по округе стала выть сирена. На фоне завывающей сирены бурчал звонкий женский голос, который что-то говорил, но моя концентрация целиком и полностью была направлена на коридор, в конце которого вдруг стала опускаться дверь.       — НЕТ-НЕТ-НЕТ-НЕТ-НЕТ!!!       Отчаяние окутало мое сердце, но не смотря на свинцовые ноги, что так и наравились запутаться, мне удалось ускориться и… Едва дверь схлопнулась с полом, и прямо на бегу я упала вниз, и прокатившись по грязному кафельному полу, мне все же удалось оказаться по другую сторону коридора. Тяжело дыша, и держась за голову, я все же попыталась встать на ноги, а позже и поковыляла куда-то вперед, рассматривая окружение. Помещение здесь было не таким уж и большим, может, немного схожим с комнатой ожидания, по его двум сторонам располагались несколько сидений и кулер для воды, а середина была свободной, и вела куда-то вперед, к очередной двери. Сильно заострять внимание на нем я не стала, нужно как можно скорее выйти наружу, боже, как я хочу на улицу! Вскоре, и последующая дверь, весьма тяжелая и большая, сделанная, судя по всему, из дуба, была открыта, и передо мной предстал большой просторный холл.       «Выход…» — пронеслось у меня в голове. Мне лишь осталось пройти вперед, открыть эти чертовые двери из преисподней, и я на свободе! Уставившись на стеклянные двери, я в ускоренном темпе поволокла ноги в сторону выхода, проходя, и совсем не замечая нескольких посторонних людей, недоуменно смотрящих на меня. Где-то за стойкой, или регистратурой, или как это вообще называется, раздался тонкий, слегка искаженный и веселый крик. нет, сейчас мне похуй. Похуй на все. Лишь бы выйти наружу… Сзади послышались частые шаги, что удалялись куда-то вглубь департамента, а спереди, дверь словно засияла ангельским светом, все сильнее и сильнее подначивая меня ее открыть. И вот, касание…       Двери широко распахнулись наружу, громко звякнув о кирпичные стены, и мне даже показалось, что они чуть не слетели с петель. Мои ноги медленно понесли меня вниз со ступенек, с которых я несколько раз чуть не упала, а взгляд висел на окружении… За высоким забором, огромные, высоченные здания возвышались к небу, и заканчивались где-то около звезд. Вдоль дорог стояли столбы, освещая темные переулки этого огромного города. На звездном полотне, где-то ввыси, виднелся след от самолета, а еще дальше, там, за холмами, внезапно появился Левиафан. Это… это мне кажется?       — Стоять! — послышалось сзади.       В такой момент, хоть я и была парализована этим прекрасным видом на родной город, но я все еще оставалась на стороже, и услышав за спиной громкий, явно рассерженный голос уже заебавшего меня детектива, мне хватило и мгновения, что бы повернуться. Он же, желая схватить меня в другом положении, не ожидал моей реакции, и потому был вынужден схватить меня за плечи и упасть на мокрый асфальт. Черт! Конечно, он явно не желал меня отпускать! Мы просто валялись с ним «в обнимку», пока я пыталась выколоть пальцем глаз, укусить и зубами вырвать вены, или хоть как-то ему навредить, но все было бестолку!       — ОТЦЕПИСЬ! ОТЦЕПИСЬ, КОМУ СКАЗАЛА?! — громкие, разъяренные крики разносились по округе, что вырывались из моего горла. Мне пришлось рвать себе связки, чтобы хотя бы оглушить его, или напугать, однако ему было совершенно все равно.       — Я знал что это ты! Просто жопой чуял! Ты так легко не отделаешься, рыжая задница!       Нет, я поняла, что это просто бесполезно! БЕСПОЛЕЗНО-БЕСПОЛЕЗНО-БЕСПОЛЕЗНО, ЧЕРТ БЫ ТЕБЯ ПОБРАЛ! Но брыкаясь по асфальту, моя рука нащупала поблизости внушительных размером острый камень. Недолго думая, я сжала его в руке, и со всей дури ударила острой частью по виску противника. Подействовало весьма эффективно, ведь после этого он, контуженный, упал рядом со мной, держась за кровоточащий висок. Теперь я нависала над ним, усевшись на его грудную клетку и крепко схватив ладонями его горло. Я сжимала с такой силой, что, казалось, проломлю ее вовсе, а лицо это треклятого детектива сильно раскраснелось, глаза могли и вовсе вылететь из орбит.       — Сдохни! Сдохни мразота! НЕНАВИЖУ!       С каждой секундой его хватка, обвившая мои руки, становилась все сильнее, словно он может вырваться…       — ЧЕРТ БЫ ТЕБЯ ПОБРАЛ!       По красным щекам стали скатываться скупые слезы в перемешку с потом…       — Ублюдок!       …а из рта стал доносится отчаянный, невнятный хрип…       — СДОХНИ!       …              Ладони медленно сползли сначала к моему телу, позже к оголенным ногам, а затем и вовсе, глухо ударились об асфальт. Некогда живой детектив закатил глаза наверх, а голова больше не пыталась вырваться из моей хватки. Мертв…       И тут я заметила, как на его лоб медленно спустилось что-то маленькое и белое, а чуть погодя, оно исчезло, будто его и не было. А потом такая же штучка упала на его плечо, и потом еще две таких на лицо, и еще, и еще… Я подняла глаза ввысь…       С темного, невзрачного неба, что буквально только что было усеяно блестками, падали вниз маленькие холодные снежинки… Они словно танцевали вальс, кружась в воздухе, пока музыка играла откуда-то сверху. Медленно, словно маленькие десантники, спускались вниз, падая на асфальт, на скатную крышу небольших зданий, где-то вверху, может и на крыши небоскребов, падали на машины, падали на… меня… Я аккуратно, собрав ладони в чашу, протянула руки вперед, и на них упала одна малюсенькая, еле заметная снежинка. Она… не таяла…       — Первый снег… — прошептала я, со слезами глядя на дружелюбную снежиночку, что до сих пор лежала у меня на руках. Я бы сидела так вечность, если бы не… щелчок…       Это… была ловушка…       Я опустила взгляд вниз, где детектив, все еще со слезившимися глазами, достал Тульский Токарев, а затем, вытянул его к моему подбородку…       Я…       Я… могу это сделать…       Но надо ли?       Что будет дальше?       Что будет, если я останусь?       …       А если умру?       А как же… Артем…       Мама, Папа… Аврора, Света, Валентин, Илья… Бабушка…       …       Хотя…       Кому нужна такая убийца, как я, верно?       …       Но…       Эти крики… Эта кровь, лившаяся из их голов, эти испуганные глаза…       Это явно того стоило…       Жаль, я больше никогда не проведу такую же острую ночь с Артемом, как тогда…       Это было весело…

…

Моя жизнь полна страданий…

                                                Она полна разочарований…

Полна мучений и горя…                                                                                          

      Но…

      Так или иначе, я была счастлива, когда проводила время со своей семьей…

Со своими друзьями…

И последнее, что я услышала: это резкий щелчок, а после него, за секунду перед темной, гнетущей тьмой, громкий разрывающий ушные перепонки выстрел…

…

…

***

КОНЕЦ ПРОЛОГА