Язык цветов

      Острая боль пронзает тело от места раны ко всем конечностям, посылая удушающие импульсы резкого страха к мозгу. Лихорадочный жар охватывает дрожащее тело, заставляя корчиться на холодной земле и скулить, роняя тяжёлые выдохи в ночной лесной воздух. Тонкие пальцы хватаются за испачканную белую тунику, вымазанную в крови и грязи, пытаясь разорвать её подол в стороны. Приоткрыв влажные от слёз глаза, в которых лопнули капилляры, Рен всхлипывает навзрыд, скользя пяткой кроссовка по сухой листве под ногами. Упираясь локтем в землю, она приподнимается и болезненно хнычет, прижимаясь спиной к стволу дерева. Её белые волосы цепляются за кору клёна, кожа головы царапается об неё. Прерывисто вздыхая, Хаджиме пытается успокоиться и трёт побледневшее лицо ладонью.              Предприняв попытку перестать плакать и паниковать, она вытирает запястьем посиневшие губы и судорожно хватает воздух ртом, когда новая волна боли пронзает её тело. Дрожащие пальцы замирают над толстой спицей, воткнутой в бок, а серые глаза беспомощно скользят по ландшафту рядом. Туника пропиталась кровью, и белая ткань прилипла к коже возле раны, создавая дискомфортное ощущение. С каждым движением тела одежда беспокоит проткнутую кожу, из-за чего Рен решает разорвать её и отодрать от живота. Обхватив подол руками, и сжав его в кулаки, она изо всех сил тянет кисти в разные стороны и слышит характерный треск. Разорвав тунику, Хаджиме подцепляет ткань ногтями и с всхлипом отдирает от покрасневшей, опухшей кожи. Силы ненадолго покидают её, и девушка прислоняется к дереву вновь, решив дать себе короткую передышку перед новой попыткой спастись.              Из множества уроков первой доврачебной медицинской помощи и интернета, Хаджиме знает, что вытаскивать предмет из раны строго запрещено, иначе можно потерять много крови. Тем не менее, надолго оставлять его там тоже нельзя. Ей нужно как можно скорее вернуться в техникум, но сил на призыв Наны абсолютно нет, а в этом лесу она совсем одна, и не знает, как далеко находится от знакомых. Приоткрыв остекленевшие от бессилия глаза, шаманка ещё раз оглядывается и замечает тёмное пятно неподалёку. Расстояние кажется небольшим, но учитывая своё состояние, она не решается встать на ноги. Промычав, Рен делает глубокий вздох и встаёт на колени, еле как согнув ноги и на секунду наклонившись. Подавив болезненный возглас, она смотрит на свои руки и на землю. Если сейчас девушка встанет на четвереньки, то ей станет ещё больнее.              Приподняв руки на уровень груди, она расставила их в стороны для равновесия. Перебирая коленями по земле, Хаджиме медленно начинает передвигаться в сторону знакомого предмета. Её сумка, припорошенная листвой, лежит возле корней дерева. Возможно, она упала с её плеча, когда Нана принёс их сюда. Вытащив из сумки вещи, студентка находит лишь упаковку пластырей и антисептик. К сожалению, она так и не купила себе телефон, поэтому позвонить кому-то и попросить помощь у Рен не выйдет. К счастью, она также находит бутылку с водой, которая лежит в сумке вот уже несколько дней. Пить девушка не решается из-за положения своей раны, поэтому просто смачивает рот и губы, после чего выплевывает воду на землю. Умыв лицо этой же водой, она снова прислоняется к дереву и отдыхает. Запихав все вещи обратно в сумку, шаманка обливает рану водой и морщится от внезапного холода.              Всё-таки достав антисептик, она обмазывает им дрожащие руки и обтирает рану вокруг, чтобы не попасть спиртом внутрь. Спиртной мороз щиплет кожу, заставляя Хаджиме стиснуть зубы и дёрнуть пальцами. Выравнивая сбитое дыхание, она ерошит белые волосы на висках ладонями, после чего делает глубокий, но судорожный вздох. Паниковать – это последнее, что ей сейчас стоит делать. Оглядевшись вокруг, Рен подцепляет сумку и накидывает на противоположное от раны плечо. Опираясь на дерево, она облокачивается на него спиной и вздрагивает от холода ветра. Небо над головой тёмное, но не чёрное. Судя по тому, как ощущается воздух вокруг, время близится к утру. Хаджиме не знает, сколько она пролежала в обмороке, но теперь нужно позаботиться о себе и ране. Вспоминая то, что Годжо-сенсей хотел остаться и помочь, она хлопает себя по лбу и раздражённо хнычет.              «Вот же дура…» – разглядывая исцарапанные руки, девушка цокает языком.              Устало сползая вниз, она шипит и дёргается по направлению к ране руками. Замерев над спицей в боку, Рен не решается трогать её. Волшебного дара самолечения у неё нет, да и она не уверена, что вообще могла бы обладать таким. Хотя, если бы обладала, то точно не была покрыта всеми этими уродливыми белыми шрамами, которые краснеют на ее теле в жару или после долгого перенапряжения, заставляя пристыженно прикрывать их рукавами кофт или блузок. Пытаясь отвлечься от раны и думать о чём-то другом, Хаджиме нервно царапает мочку уха ногтями, пережёвывая синюшные губы. Ей нужно придумать, как выбраться отсюда, или переждать острую фазу боли своего ранения, чтобы отправиться на своих двоих куда-то вблизь города. Шум машин не достигает её ушей, девушка знает, что она слишком далеко даже от проезжей трассы, что лишь умаляет шанс на чудесное спасение незнакомцами.              Проводя ладонью по бледному лицу в очередной раз, чтобы не заснуть, потому что глаза от измотанности начинают безжалостно слипаться, Рен кончиками пальцев натыкается на корку запекшейся крови на лбу. Вспоминая тот прекрасно словленный головой удар брошенной шкатулкой, она цокает языком и ворчит себе под нос. Скинув одну лямку сумки на локоть, шаманка рыщет в поисках воды и пластыря. Наливая воду на ладонь и сковыривая корку по краям ногтями, она стряхивает мутные капли, смешанные с застывшей кровью, на землю. Залепляя рану пластырем наощупь, Хаджиме нервно трясёт руками и оглядывается. Прошло слишком мало времени, чтобы кто-то вообще спохватился об её пропаже, но она чувствует панику, которая птицей в клетке ударяется о глотку, заставляя тревожно кусать губы и нетерпеливо ёрзать на месте. Утешая себя мыслями о том, что Кугисаки точно спохватится из-за пропажи подруги, девушка заменяет губы пальцами.              Кусая пальцы до фиолетовых отметин в виде зубов, Рен не только пытается успокоить себя этим действием, но и заставляет себя не спать. Измождённый раной и потрясениями организм так и просится залечь в спячку под корнями дерева, словно она какой-то лесной ёжик, но студентка из последних сил держится в сознании. Наконец, по прошествии времени, боль в боку от раны немного стихает в статичном положении, из-за чего Хаджиме предпринимает попытку встать и собраться с духом. Поправляя истрёпанную сумку на плече дрожащей ладонью, она встаёт с земли, придерживая своё шаткое положение тем, что цепляется за ствол дерева. Прерывисто вздохнув и выдохнув сквозь стиснутые зубы с тихим свистом, девушка начинает идти, ковыляя ногами по шуршащим листьям и оставляя за собой шелестящий звук сухой потревоженной травы. Сморщившись от прилива боли, она доходит до следующего дерева и на пару секунд замирает.              Каждый раз, продвинувшись до дерева впереди, Рен хвалит себя за то, что вообще дошла до него. Понемногу боль стихает, из-за чего она может идти чуть быстрее и увереннее, уже минуя несколько деревьев без передышки возле каждого. Придерживая рваную тунику на боку, чтобы случайно не открыть голый участок воспалённой припухшей кожи, Хаджиме размывающимся взглядом проводит по лесному массиву. Пот стекает по её виску к подбородку, задерживаясь там. Стирая его тыльной стороной ладони и ощущая накатывающий волнами жар, который сменяется чувством ватных колен и слабости в мышцах, шаманка стискивает зубы и пару раз хлопает себя по щеке, чтобы не свалиться на землю. Подсчитывая в голове время, она понимает, что шла по лесу всего полчаса, и ей ни в коем случае нельзя останавливаться и снова засыпать здесь. Напоминая себе о том, что Нобара будет волноваться, девушка продолжает идти на дрожащих ногах.              «Будет ли волноваться Инумаки-сан?» – снова остановившись спустя время, чтобы передохнуть, задумывается она.              Её живот вдруг перестаёт болеть, а неприятное сдавливающее ощущение скованности сменяется тёплым трепетом и щекоткой по всему телу. Поджав губы и потеребив тонкими пальцами ткань туники, Рен пытается представить лицо Инумаки, когда он увидит её такой измученной и раненой. Скорее всего, он нахмурит свои светлые брови, и из-под высокого воротника донесётся какое-то еле слышное ворчливое бормотание. Фиалковые глаза сверкнут тревогой, обеспокоенностью, может быть, злобой от беспечности студентки. Тоге никогда не злился на неё по-настоящему, но в этот раз точно будет возмущаться. Хаджиме вечно попадает в какие-то передряги, ей не везёт практически постоянно, но первый раз она так сильно облажалась по полностью собственной вине. Конечно, ей не стоило вот так импульсивно лететь в неопознанное место без какой-либо задней мысли. Боже, Рен такая дура, она это признаёт, но любопытство выше здравого смысла.              Инумаки всегда поддерживал её и находил способы помочь, даже если не мог сказать утешающих слов вслух. И, хоть он никогда не говорил причину своего нахождения рядом, Хаджиме продолжает надеяться на то, что он тоже испытывает к ней какие-то тёплые чувства. Может быть, хотя бы немного, но он заботится о ней не только из чувства жалости, но и из чувства маленькой симпатии. Будь оно так, Рен была бы самой счастливой девушкой на свете. На самом деле, ей достаточно и чувства жалости, если её наивная влюблённость окупится оказанием малой взаимности. Просто позволяя себе мечтать о привязанности Инумаки, девушка отвлекается от безобразной боли в боку, которая накапливается с каждым новым изматывающим шагом. Грязная спица может вызвать сепсис, а кровь, которая не сочится наружу уже долгое время, скопилась вокруг раны, словно вода у плотины, что вот-вот прорвётся. Хаджиме заставляет себя не думать об этом, отвлекается на окружающие факторы, но её уверенность потихоньку иссякает.              Шорох опавшей листвы под ногами становится громче. Склонив голову вниз и тяжело дыша, девушка смыкает губы и прислоняется плечом к дереву. Организм рьяно отвергает инородное тело, вопит тревогу о том, что в него попало что-то неестественное и неправильное, пытается намекнуть о том, что пора начинать лечение. Прислонившись к дереву лбом и всхлипывая от боли, Рен слышит чужие голоса и мычит. Полчаса назад у неё уже случались слуховые галлюцинации, вызванные острой болью и усталостью, а также паникой по поводу того, что её не смогут найти, поэтому она не придаёт этим звукам должного значения. Но когда голоса становятся громче, а вдалеке раздаётся собачий лай и завывание, шаманка поднимает голову и её потускшие серые глаза наполняются живым блеском надежды. Кто-то бежит прямо ей навстречу, кто-то зовёт её по имени, и она проводит ладонями по бледному лицу, покрытому синими пятнами болезненности.              — Рен! Ре-ен! – глухо звучит крик Кугисаки, которая сложила руки вокруг рта на манер громкоговорителя и теперь беспокойно оглядывается вокруг.              За последние два часа они с Мегуми оббежали пол леса, встревоженные словами Годжо о том, что он не нашёл Хаджиме там, где её оставил. Больше того – место, где сенсей благополучно выкинул свою студентку, на момент его прибытия, горело алым пламенем. Языки огня пожирали гнилую, потрескавшуюся древесину, заставляя ту трещать и покрываться чёрной копотью. Судя по всему, женщина решила полностью избавиться от личного тухлого жилища, убирая любые следы своего существования и лишая возможности преследовать её по пятам. Это не напугало Сатору, ведь он увидел отпечаток проклятой энергии неподалёку от дома, который удалялся по направлению в лес. Нана, этот мальчишка, всегда оставлял за собой следы, но это было на руку студентам и учителю в этот момент, ведь так они смогли хотя бы понять, куда исчезла их подруга. Нобара рванула в лес с такой скоростью, словно вспомнила что-то очень важное, что-то очень горькое и ужасное.              Голос застревает у неё в охрипшей глотке. Придерживаясь рукой за ствол дерева, Рен тяжело вздыхает и сглатывает вязкую слюну, которая болезненно прокатывается по сухому горлу. С её искусанных припухших губ срывается прерывистый вздох, а потом тихий хрип, который превращается в какой-то странный скулёж. Шорох листвы усиливается, неопознанное тёмное пятно направляется к ней, быстро перебирая лапами по земле. Оттолкнувшись от дерева ладонью, Хаджиме пошатывается в сторону проклятой гончей, которая громко лает и завывает, призывая своего хозяина следовать за ним. Сделав несколько шагов в сторону пса, девушка медленно закрывает глаза и начинает падать вперёд, по направлению своего шага. Оттолкнувшись от земли, Фушигуро протягивает руки и в последний момент ловит ученицу, спасая от удара лицом об землю. Ему приходится прокатиться плечом по земле, зарываясь в листву затылком, когда он хрипит от веса упавшей на него подруги.              Подбежавшая после этого Нобара тяжело дышит и нервно посмеивается над брюнетом, который недовольно придерживает плечо отключившейся Хаджиме, спасая её от соприкосновения с землей. Помогая ему приподнять её отяжелевшее тело, она осторожно переворачивает её на бок, замечая, что из другого торчит стальная спица. Покрывшись мурашками, Кугисаки смотрит на Мегуми, который стряхивает грязь со своего плеча и спины. Заметив напряжённый взгляд рыжей девушки, он смотрит на Рен и закашливается. Достав телефон из кармана, он быстро набирает номер Годжо и протягивает мобильный своей одногруппнице, призывая разговаривать с сенсеем вместо него. Пока шаманка прижимает телефон к уху и слушает протяжные гудки, Фушигуро кладёт Рен на спину и просовывает под неё руки, набирая воздух в лёгкие. Подхватив студентку и поднявшись с корточек на ноги, он резко выдыхает и прижимает её к себе.              — Годжо-сенсей! Мы нашли Рен, она сейчас у Фушигуро на руках, – тараторит Нобара, щёлкая ногтем по углу мальчишеского телефона, — Да, отключилась. У неё в боку… что-то торчит. Понадобится помощь Сёко-сан, – вздыхает она, взглянув на парня, который подопнул ногой сумку на земле и указал на неё взглядом.              Наклонившись и подняв тяжёлую сумку, Кугисаки пару раз покачивает ею в воздухе и вздыхает. Кивнув и что-то невнятно промычав в телефон, она отключает звонок и подходит к Мегуми. Сунув мобильный ему в карман, она надевает сумку на своё плечо. Взглянув на мирно посапывающую Рен, которая склонила голову набок и теперь обессиленно висит на руках одногруппника, будто тряпичная кукла, девушка поджимает губы. Нобара ужасно боялась, что снова встретит бездыханное тело близкого ей человека, что снова увидит трупную бледность лица и синюшные пятна, отёкшие мышцы и закатившиеся глаза, которые еле прикрыты веками. Разорванная грудь Итадори стоит перед её глазами, будто плотно въевшаяся в мозг картинка, будто напечатанная на самих зрачках фотография. И когда Кугисаки увидела живую подругу, которая ринулась им навстречу, её сердце стало легче в сотни, тысячи раз.       

°°°

      Медленно приоткрывая слипшиеся глаза, Рен тяжело вздыхает и плавно выдыхает. Скользнув тонкими пальцами по знакомым простыням, она поднимает ослабевшую руку вверх, скользит по талии ладонью и ощупывает бок. Торчавшая из тела спица исчезла, и теперь рана оказывается лишь глухим воспоминанием о боли, словно ранение, полученное в глубоком сне. Чавкнув еле влажным языком в сухом рту, Хаджиме делает узкий круг головой по мягкой подушке и медленно, поочерёдно моргает, пытаясь привыкнуть к ощущениям в уставшем, обмякшем теле. При попытке шевельнуть другой рукой, она чувствует тяжесть на ладони и обеспокоенно переводит взгляд в бок. Пряди платиновых ровно остриженных волос, тёплое дыхание, которое согревает бледную кожу, мерное подымание и опускание грудной клетки вместе с крепкими юношескими плечами. Сглотнув, девушка слегка приподнимает голову и моргает несколько раз, похлопав ресницами.              Её сердце громко бьётся. Подняв свободную руку, Рен возносит её над макушкой Тоге, замирая на месте и задерживая дыхание. Медленно опуская ладонь вниз, она кончиками пальцев касается рассыпчатых прядей волос и чувствует, как от запястья до самого плеча по её руке бегут мурашки. Судорожно выдыхая, шаманка прижимает ладонь к макушке юноши и чувствует дрожь в ногах, странный трепет в горле и настолько обжигающий жар внутри тела, что становится практически страшно. Рен позволила себе мечтать о том, что он хотя бы подумает о ней, будет беспокоиться, но не позволяла себе думать о том, что Тоге будет сидеть над её кроватью и вот так ждать её пробуждения. Прикусив нижнюю губу и зарывшись тонкими пальцами в платиновые волосы сэмпая, девушка проводит ими в сторону и закрывает свои серые влажные глаза. Делая короткие напряжённые вздохи, она гладит Инумаки по голове и надеется, что этот момент продлится чуточку дольше, чем он может длиться.              Дыхание, которое овевает её запястье, на секунду прерывается. Инумаки просыпается, плавно приподнимая корпус и моргая сонными фиолетовыми глазами. Его расстёгнутый высокий воротник смялся и соскользнул вниз, а на щеке остался красный след от ткани, к которой юноша прижимался во время своего короткого сна. Рен боязливо открывает веки, не желая обнаружить на его лице признаки гнева или разочарования, но в итоге встречается с его глазами и вздрагивает, потупив взгляд. Тоге отпускает её ладонь, которую до этого сжимал своими пальцами, чтобы просунуть руку под её спину. Помогая студентке подняться и сесть, прислонившись к изголовью постели, он вздыхает и подаёт ей стакан воды с тумбы, снова находя её ладонь и сжимая её пальцами. Сделав несколько жадных глотков и осушив стакан до дна, Хаджиме вытирает губы запястьем и тяжело выдыхает спустя пару секунд. Снова посмотрев на Тоге, она растерянно приоткрывает губы и сжимает пальцами край одеяла.              — Ничего серьёзного не произошло. Это просто небольшая рана… сама виновата, что туда пошла, – вдруг начинает говорить Рен, прочистив горло, — Прости, что заставила тут сидеть, Инумаки, – продолжает она, стиснув зубы.              — Окака, – мотнув головой, перебивает её шаман.              Подняв голову, Хаджиме смотрит на него и пару секунд не двигается. Стиснув дрожащими пальцами его ладонь, она наклоняется в его сторону и роняет голову на плечо Инумаки. Обвивая рукой её талию, он касается её спины ладонью и слегка похлопывает по ней. Притягивая девушку ближе, парень поправляет одеяло. Рен боялась увидеть в его глазах разочарование, но когда встретилась с его взглядом, сверкающим цветущей сиренью, ощутила дрожь в теле. Тревога и удивление, с которыми Тоге смотрит на неё, искреннее волнение и желание помочь – вот, что отразилось в его аметистовых глазах. Больше всего на свете Хаджиме не ожидала увидеть в его глазах именно эти эмоции, но когда встретилась с ними, ощутила себя на седьмом небе от счастья. Вцепившись пальцами в ткань тёмного пиджака на спине юноши, она зарывается носом в его плечо и сворачивается в клубок, подбирая ноги к туловищу. Прижавшись всем телом к Тоге, студентка замолкает.              Ей хочется остаться вот так навсегда. Быть в его руках, зная, что находится под защитой и чужим заботливым вниманием. Слова щекочут её язык, словно птица, которая пытается выпорхнуть из клетки, в которой долгое время сидела прикованной. Рен надеется на взаимность, ведь иначе Инумаки бы тут не сидел, ожидая её пробуждения после ранения и обморока. Но в то же время она боится, потому что может снова вообразить себе что-то великое, способное осуществиться только в её мечтах. Поэтому девушка просто сжимает его пиджак в руках, крепко зажмуривает глаза и почти не дышит. Ей хочется остаться в этом моменте, замереть так на долгое время, пока весь страх не выветриться из её крови, пока вся горечь усталости и морального измождения не покинет её тело вместе со слезами. Иногда Рен кажется, что только рядом с Тоге она может показать всю ту уродливую уязвимость, из которой состоит почти на восемьдесят процентов.              — Такана? – тихо спрашивает Инумаки, коснувшись белых волос Хаджиме на затылке.              Мотнув головой, она сжимает челюсти и скользит пяткой по простыни на постели.              — Рен… – зовёт юноша, наклонившись к её уху и обеспокоенно изогнув брови.              — Всё в порядке, – торопливо отвечает девушка, отстраняясь от второгодки и отворачивая голову в сторону, — Я в порядке… теперь, – добавляет она, прикрывая лицо рукой.              — Тунец с майонезом, – вздохнув, Тоге тянется к её руке и настойчиво пытается притянуть студентку обратно.              — Правда, я в порядке! – дёрнув рукой, выдавливает Рен.              Инумаки хватает её за щеки пальцами, когда она, наконец, убирает ладонь от лица. Не успев вздохнуть, шаманка распахивает глаза, когда юноша опирается свободной рукой на постель и приближается к её лицу. С её рта срывается что-то невнятное, обрывистое, прежде чем Тоге прижимается своими губами к её искусанным губам. Отодвинувшись через секунду, он ещё мгновение смотрит в её серые глаза, а потом отпускает бледные щёки. Покрываясь краской с головы до ног, Хаджиме широко раскрытыми глазами смотрит на парня. Её белые брови и ресницы теперь ярко выделяются на фоне лица, покрытого алыми пятнами смущения и удивления. Смыкая и размыкая дрожащие губы, не в силах выдавить из себя и звука, девушка смотрит, как Инумаки застёгивает свой воротник и прикрывает смущённое лицо, отводя глаза в сторону. Коснувшись кончиками пальцев нижней губы, она сглатывает.              — Н-нет, подожди! Стой! – дёрнувшись вперёд, выпаливает Рен, когда видит, что Тоге натягивает воротник до самых бровей.              — Ментайко! – шипит он, взъерошив свои платиновые волосы на макушке ладонью.              — Что… ч-что ты сейчас сделал? – отталкивая юношеские руки от воротника, девушка дёргает ткань вниз и останавливает взгляд на его печатях по уголкам рта.              — Поцелуй! – не сдерживается Инумаки, и тут же бледнеет от испуга.              Дёрнувшись, Хаджиме протягивает руку и впивается пальцами в воротник парня. Притянув его к себе, она приближается к его губам, когда Тоге слегка приподнимает голову, и студентка чмокает его в подбородок. Замирая на месте, они тяжело дышат, перегруженные произошедшей ситуацией. Подняв глаза и встретившись со смущённым взглядом сэмпая, Рен издаёт звук, похожий на скулёж или мычание, а потом роняет голову на его плечо и зажмуривается. Отпустив ткань воротника Инумаки, она стучит по другому его плечу кулаком. Её сердце громко и быстро бьётся, настолько, что пульс горячей кровью отзывается в висках и горле. Услышав смешок над ухом, девушка прыскает и тихо смеётся, содрогаясь в плечах. Второгодка поднимает руку и трёт красную мочку уха студентки, посмеиваясь и щёлкая ногтем по её маленькой серёжке. Сжимая в дрожащих пальцах его пиджак, Рен вздыхает.              — Ты мне очень нравишься… – бормочет она, не поднимая голову.              — Лосось, – уткнувшись подбородком в её макушку, кивает Тоге, — Ландыш? – бормочет он, коснувшись плеча девушки пальцем.              Моргнув с лёгким непониманием, Хаджиме поднимает серые глаза.              — Красные розы, – прикоснувшись пальцами к своему подбородку, он медленно опускает их вниз, прижимая друг к другу.              Глядя в фиолетовые глаза Инумаки, шаманка пару секунд просто пытается понять, что он ей доносит. И лишь заметив его жест рукой, она распахивает глаза шире и приоткрывает рот. Махнув руками и подпрыгнув на матрасе, Рен почувствовала, как её взгляд размывается от подступающих слёз. Тоге ловит её запястья руками, пытаясь успокоить и не засмеяться, и она прижимает ладони к губам, всхлипывая и покачивая головой в стороны. Обхватив её руки одной ладонью, юноша прижимает их к своей груди и подтягивает Хаджиме к себе, положив свободную руку на её спину. Прикусив нижнюю губу, она сдавленно хнычет и пытается сморгнуть слёзы, чтобы не разрыдаться окончательно. Беспомощно заламывая тонкие пальцы и сплетая их между собой, Рен шмыгает носом.              — Подсолнухи… – выдыхает Инумаки, похлопав её по спине.