untitled track (slowed and reverb)

Первый стрим, на котором они смотрят все матчи дня, играя в перерыве в футбольно-интеллектуальные игры, заканчивается за полночь. После суточного стрима это должно показаться приколом, но, конечно, шесть с лишним часов проводить онлайн, оставаясь бодрым, чтобы зрители не скучали, чтобы всем на диване было комфортно и чтобы футбол не выпал из поля зрения — всё это выматывает, какую бы длинную трансляцию ты до этого ни вёл. Гости уходят первыми, потому что приходили только на второй матч, у них ещё есть силы куда-то уходить в эту зимнюю ночь. Быстро собирается и съёмочная группа; им, конечно, тоже приходится нелегко, но они к этому привыкли, а ещё они могут устраивать себе куда больше перерывов, чем люди в кадре. В студии остаются только Поз, Шастун и Игорь — и мягкая тишина. Дима разваливается на диване. — Я никуда не пойду, всё, заказывайте мне плед и зубную щётку сюда, — он тяжело вздыхает, потягиваясь. Диван сейчас оказывается куда удобнее, чем когда на нём просто сидишь. — Ну Дим, ну ты же не настолько старый, — Шаст тыкает его в бочок. — О нет, я максимально старый для такого движа. Хотя, может, если бы движ был, я бы как-то бодрился ещё, вон Сапёр сколько раз отжимался на суточном стриме, чтобы себя разбудить, и мне надо бы так же. — Ура, полуночный спорт, — Игорь находит где-то в своём рюкзаке упаковку мармеладных мишек и кидается ими в Шаста и Диму, чтобы взбодрить. Антон свои тут же теряет, а вот Поз ловит — с характерной ленцой и вот этой бытовой пиздатостью, которая сквозит в каждом его жесте. — Так ты реально что ли тут планируешь ночевать? — интересуется Шаст, забирая у Игоря всю оставшуюся упаковку. — Да нет-нет, — отмахивается Дима, — просто полежу полчасика, реально что-то затекло. Давайте как соберём донаты на подарки подписчикам, начнём собирать нам на массажное кресло. — Ой, вы же с Косом тут подерётесь за него, — усмехается Игорь. — Какой-никакой контент, — Дима чуть улыбается. — И вообще в смысле подерёмся, моя идея — моё кресло. — Может, и купим за твои деньги? — Ну вот это ты не начинай, — в голосе Поза — нотки ворчливости. — Если есть возможность не тратить свои деньги, то лучше не тратить. — А давайте его разложим и просто вместе поваляемся, — предлагает вдруг Антон. — То есть ты домой не собираешься? — Дима приподнимается на локтях и смотрит строго. — Поспать там нормальное количество часов, добраться без рисков, встать со свежей головой? — Это что за агрессивная забота сейчас, Поз, ну, а я вот завтра к вам на стрим не приду, вот отдохну вечером под видео. — И съёмок нет у тебя никаких? — Нет, у меня нормальная человеческая суббота, где я наконец-то отдыхаю. — Ну ты козёл, конечно, — ворчит Игорь, — выходные выбил себе. Антон показывает каждой рукой по знаку мира. — Кайфовее надо жить, господа, кайфовее, — в нём просыпаются нотки шальной пьяной тётки, которая познала жизнь и делится мудростью в самом неподходящем пространстве типа маршрутки. — Но полежать втроём реально кайфовая мысль, — поддерживает Игорь. — Всё, Поз, давай, свали с дивана, мы его разложим. Дима с интересом смотрит, как они забирают его инициативу заботиться о ком-то и планируют что-то хорошее самостоятельно. Он позволяет им разложить диван и, наверное, только из-за усталости ничего не комментирует, когда они не сразу понимают, как это сделать. В какой-то момент он оказывается между ними. — Ебать вы, конечно, вымахали два лося, — ворчит он, глядя исподлобья на в чём-то до ужаса похожих Антона и Игоря — двух школьников в теле тридцатилетних мужиков-переростков, в самом деле. Ещё смотрят с почти одинаковым обожанием. Ох чёрт. Дима почти падает на середину дивана; Шаст ложится с одной стороны, Игорь — с другой, не сговариваются, просто Поз в середине всего — это константа этой вселенной. — Дим, ты только не засыпай, — тянет Игорь, — а то мы реально на всю ночь тут останемся. — Так разбудите, если что, — пожимает плечами Дима. — Шаст рассказывал, что ты кусаешься, если тебя разбудить. — Господи, это было всего один раз! — Дима с упрёком смотрит на Антона. — Что вот за слухи ты обо мне распускаешь? — Что ты охуенный, просто иногда кусаешься, — Шаст улыбается мягко и расслабленно, потому что говорит что думает. — Так и есть, — подтверждает Игорь. Поз чуть прикрывает глаза, чтобы не видеть такое непотребство у себя под боком — к своему ужасу, под каждым. — Не усну, ладно, — всё-таки отвечает он на просьбу Игоря. — Но тут и к вам такое же требование. — Да ну как можно уснуть с тобой таким рядом, — Шаст бесстыдно мажет носом по ключице Димы. Игорь ловит его настроение — они и правда как будто мысли друг друга читают, и это иногда пугает — и завораживает одновременно, — и очень нежно проводит ладонью по его плечу. — Ну что началось вот, — Дима даже не ворчит. — Прекратить? — голос Антона — низкий, хриплый — выдаёт в нём никому не сказанное не останавливай, пожалуйста. Рука Игоря тоже замирает, хотя он неосознанно вцепляется в плечо Поза сильнее. — Мы ничего на этом диване делать не будем, — Дима пытается сохранить остатки строгости. Надо найти в себе силы всё-таки подняться с дивана, хотя придавило теплом и нежностью — не встать; хочется раствориться в бесконечной неге — это ощущается как летняя Флоренция посреди зимней Москвы, и обратный билет не купить никогда. Игорь мягко касается губами шеи Димы. — Ничего не будем, — шепчет он, вызывая мурашки. — Да ну правда не будем, — Поз держит голос, чтобы не дрогнул в самый неподходящий момент. — Мне ещё завтра тут сидеть, как вот я смогу? Я и после этих-то поползновений хер знает как завтра тут буду нормально, а вы ещё и не… Бля-ять. Игорь и Антон не дают договорить — оба целуют в шею, Шаст чуть прикусывает кожу, Игорь целует нежно-нежно — от контрастов кружится голова. Бывает вот во Флоренции цунами? В декабрьской Москве вот — точно бывает. И Дима — посреди этого шторма. И ему хорошо. И всё же Поз находит в себе силы чуть приподняться, и теперь Шастун и Джабр смотрят на него виновато. — Вы вообще не слышите, что я говорю? — Дима переводит взгляд с одного на другого и старается не показывать, как ему на самом деле похуям на то, что он будет чувствовать завтра на этом самом диване. — Нет, — Игорь несколько раз моргает, — мне кажется, я из разговора выпал после того, как мы втроём оказались на одном диване. — М-м, как-то так же абсолютно, — кивает Антон. — Ну ёбан-бобан, ну пацаны, — Дима ложится обратно, — вы невозможные. — Невозможные, а вот случились, — хвалится Игорь. Дима хмыкает. — Если мне завтра придётся чем-то прикрывать шею, чтобы никто не задавал лишних вопросов, это с вами уже что-то случится, — говорит он так мягко, что во все угрозы искренне верится. — Ох, Дмитрий Темурович, вы вот когда так угрожаете, такой горячий становитесь, — ластится Шаст, и в его словах — ни капли иронии. — Если что, мне и до угроз с тебя охуенно, — Игорь словно в доказательство своих слов запускает ладонь под футболку Поза. — Но если ты когда-нибудь придёшь прям в дорогом костюме и скажешь, что ты директор мироздания, я отдамся тебе тут же. Шаст от него не отстаёт — через секунду касается ладони Игоря под футболкой Димы. Дима выдыхает рвано и резко — на самом деле знает свой предел, ещё немного — и правда вылетит за грань. Сегодня — нельзя, и это его правило, а значит, за него можно ухватиться всеми остатками сознания. — Антош, Игорёш, — он говорит нежно, но твёрдо. — Правда нет. Они нехотя убирают ладони; протрезветь от этих шальных прикосновений почти невозможно. Но Поз в них верит: со всем справятся. Или, может, он поедет спать, а они — справляться без него. Его всё устроит. — Нам очень надо, но нельзя, да? — разочарованно вздыхает Шаст. — Очень надо — это ты верно сказал, — кивает Игорь. — Если вас завтра на стриме не планируется, то есть чем заняться в субботу, — Дима старается выглядеть очень спокойным и не показывать, что он бы тоже хотел себе роскошную субботу вместо стрима, если быть совсем честным. И не потому, что хочет казаться гордецом, которому не нужно человеческое тепло, нет, он не хочет, чтобы Игорь и Антон грузились тем, что оставляют его одного. — Ну слушай, ну это будет уже не то, — Шастун чуть капризно поджимает губы. — Нам надо втроём. — Обещай, что первый же перерыв между стримами проведёшь с нами, — Игорь приподнимается на локте и смотрит Диме в глаза с беспокойством и требовательностью. — Обязательно, — Поз серьёзно кивает. Шастун жмётся ближе, боясь показывать радость как-то активно, потому что всё равно вместе с желанием бесконечно прикасаться друг к другу на диване растекается особая ленца. Дима думает: ещё пять минут — и надо разъезжаться точно. Он приобнимает Антона и Игоря и прижимает обоих к себе — каждого к плечу. И это — очевидная граница на сегодня. И — нет значит нет. Как и обещаю значит точно да. Всё-таки это правда Москва в начале зимы, а не Флоренция посреди лета. Но она у них обязательно будет — в декорациях чьей-то квартиры, на более узкой кровати, но без намёка на усталость и завтрашнюю работу. И, может быть, это будет лучше самых тёплых штормов.