Кредо моё

Весна в этом году пришла особенно мягко. Воздух наполнен ароматом цветов и свежестью после дождя. На открытой площадке у особняка расставлены белоснежные стулья, увитые гирляндами из жасмина и лентами. Солнце медленно опускается, окрашивая небо в нежно-розовые и золотые тона. Всё вокруг будто замирает в ожидании чуда. Чонгук стоит у арки, покрытой белыми розами и веточками сакуры. Его костюм идеально сидит на широких плечах, но руки слегка дрожат. Он не привык нервничать, но сейчас внутри всё переворачивается. Каждое дыхание пропитано ментолом, его собственным запахом, который будто пытается удержать спокойствие. На дорожке, устланной лепестками, появляется Ёнджун. Маленький ангелочек в белом костюме, с крылышками из тонкой ткани за спиной. В его руках корзинка с лепестками роз, которые он, смеясь, бросает в воздух. Его щёки пылают, глаза сияют от восторга. — Отец, смотри! — кричит он, и в этот момент все улыбки обращаются к нему. Чонгук ловит его взгляд и чувствует, как сердце наполняется теплом. Каждый шаг сына это напоминание о том, ради чего он живёт. Ради них. Музыка мягко переливается, и все встают. Тэхён появляется у входа. Его пальто заменяет лёгкий белый костюм с цветочным узором, волосы чуть вьются на ветру. Он идёт медленно, сдерживая улыбку, но глаза блестят, в них отражается вся нежность мира. Персиковый аромат его феромонов наполняет воздух, смешиваясь с ментолом Чонгука. Когда Тэхён подходит ближе, Чонгук делает шаг навстречу. Их взгляды встречаются, и время будто останавливается. Мир сужается до этих двух точек до них. — Ты прекрасен, — шепчет Чонгук, когда Тэхён останавливается рядом. — А ты мой дом, — отвечает Тэхён, и голос его дрожит. Ведущий произносит слова клятв, но Чонгук почти не слышит их. Все звуки уходят куда-то вдаль. Он видит только Тэхёна, чувствует тепло его руки, тонкий запах кожи, смешанный с персиком и лёгкой ноткой абрикос Ёнджуна. — Я обещаю защищать тебя, — произносит Чонгук, — и никогда больше не отпускать. Обещаю, что ни один шторм не заставит меня забыть, кто ты для меня. — А я обещаю, — отвечает Тэхён, глядя прямо в его глаза, — что всегда буду ждать, даже если ты снова заблудишься. Потому что мы одно целое. Когда их губы встречаются, ветер подхватывает лепестки роз, закручивая их в мягком вихре вокруг пары. Где-то позади слышен радостный смех Ёнджуна, который хлопает в ладоши и кричит: «Папа, папа, ты красивый!» Гости смеются, аплодируют, но для них двоих этот шум лишь тихий фон. Они стоят, обнявшись, под мягким весенним солнцем, и всё вокруг кажется правильным. После долгих лет боли и разлуки они наконец-то снова вместе там, где им всегда было суждено быть. На террасе особняка, украшенной гирляндами и бумажными фонариками, стоял длинный стол с десертами. После церемонии дети быстро потеряли интерес к разговорам взрослых и утащили под стол пару вазочек с мармеладом и клубникой. Ёнджун сидел на ступеньке, держа в руках пластиковый стаканчик с соком. Рядом с ним расположился Хан, задумчиво жуя зефир. — Знаешь, — заговорил Ёнджун, серьёзно глядя на друга, — я думаю, что наши папы любят друг друга, ну как твои родители и мои, потому что пили какое-то особенное зелье любви. Хан удивлённо моргнул. — Правда? А где его взять? — Ну… может, в аптеке? — Ёнджун почесал щёку. — Или в магазине для взрослых! Папа говорил, что туда детям нельзя, значит, там что-то важное. Хан кивнул, полностью уверенный в логике друга. — Тогда мы сами сделаем! — заявил он. — Зелье любви! Чтобы тоже влюбиться и потом пожениться, как наши папы! Ёнджун воодушевился. Они потащили со стола несколько ингредиентов: кусочек торта, виноградину, зефирку и пару лепестков с букета. Всё это они аккуратно сложили в пустой стакан и залили соком. — Теперь надо перемешать! — торжественно сказал Ёнджун, размешивая ложкой. — И загадать желание. — Какое? — спросил Хан. — Чтобы мы всегда были вместе! И чтобы никто не заставлял нас есть брокколи! Хан кивнул, и они по очереди сделали маленький глоток. Сразу оба поморщились. — Фу! — первым воскликнул Хан. — На вкус как будто цветы в компоте! — Это потому что любовь сложная штука, — важно пояснил Ёнджун, вытирая губы. — Зато теперь мы точно будем счастливы! Именно в этот момент за их спинами послышался знакомый голос. — Что это у вас тут за алхимия? — спросил Чимин, скрестив руки на груди. Юнги, стоявший рядом, тихо усмехнулся, глядя на стаканчик, из которого медленно вываливался зефир, покрытый лепестками. — Это… зелье любви, — гордо сообщил Ёнджун. — Мы сделали его сами, чтобы тоже быть как наши папы! Чимин на секунду замер, а потом расхохотался, не в силах сдержаться. Юнги тоже едва удерживался от улыбки. — Ну что ж, — сказал он, присев рядом, — если у вас получилось, то берегите друг друга, ладно? Зелье любви штука сильная. Дети кивнули серьёзно, словно только что заключили важный договор. А взрослые, отходя от террасы, обменялись взглядами тёплыми, полными нежности и смеха. Вечер переливался золотом, а в воздухе стояли звуки детского смеха, самого настоящего зелья любви, которое не нужно было готовить. Лето вступило в свои права, воздух был тёплым, даже ленивым, пропитан ароматом цветов и звуками далёких стрекотаний. В доме стояла приятная тишина: Ёнджун был в садике, Чонгук уехал по работе в офис, пообещав вернуться к вечеру. Тэхён остался один и впервые за долгое время чувствовал себя… странно. Он сидел на кухне, глядя в кружку с недопитым чаем. В груди неприятно тянуло, а в животе крутило. За последний час его тошнило несколько раз, и теперь каждая попытка сделать глоток воды вызывала отвращение. — Может, отравился… — пробормотал он себе под нос, подперев щеку рукой. — Но чем? Он ведь почти ничего не ел, кроме салата и немного фруктов утром. Да и Чонгук ел то же самое, и с ним всё в порядке. Странно. Тэхён проводит рукой по лицу и тяжело выдыхает. Вялость, сонливость, тошнота, всё будто не с ним, но тело не слушается. Звонок телефона заставляет его вздрогнуть. Он смотрит на экран — «Чимин». Тэхён, улыбнувшись краешком губ, берёт трубку. — Привет, — голос звучит хрипловато, но он старается скрыть усталость. — Что-то ты рано звонишь. — А у меня новости! — восклицает Чимин на том конце. В его голосе слышится радость и волнение. — Только ты никому не говори, ладно? Тэхён приподнимает бровь, немного оживившись. — Что-то серьёзное? — Очень, — Чимин смеётся, и в этом смехе столько света, что Тэхён невольно улыбается шире. — Я беременный. Пауза. На секунду Тэхён даже думает, что ослышался. — Что?.. — он отстраняет телефон, будто проверяя, не помехи ли это. — Подожди, ты… серьёзно? — Серьёзнее некуда, — отвечает Чимин, и по интонации слышно, что он всё ещё не верит до конца. — Мы с Юнги сегодня узнали. Я сначала думал, что просто устал, а потом… ну, тесты не обманули. Тэхён машинально прижимает телефон к уху, чувствуя, как в груди нарастает странное волнение. Его взгляд падает на часы, потом на свой чай, на руку, которая дрожит. — Чим, — медленно произносит он, — а какие у тебя были симптомы? — Эм… — Чимин задумывается. — Ну, сначала тошнило. Всё время. Потом сонливость, запахи раздражали. А потом я просто решил проверить, потому что Юнги сказал, что я стал слишком чувствительный. Тэхён застывает. Его дыхание становится неровным. Всё сходится. — Тэхён? — Чимин зовёт его, но тот молчит. — Эй, ты там? — Да… — глухо отвечает он. — Просто… я, кажется, понял. — Что понял? — Что мне срочно нужно в аптеку. — Эм… — Чимин хихикает. — Не говори, что… — Ничего не говорю, — быстро перебивает Тэхён, чувствуя, как щеки вспыхивают. — Но если ты прав, мне придётся отдать тебе премию за своевременное вдохновение. Он отключает звонок, натягивает лёгкую рубашку и спускается вниз. Он же уже раз был беременным, как он мог исключить этот вариант, но с Ёнджуном было всё иначе. Хотя его тоже тошнило, но тогда рядом был Сокджин. Ладно, не стоит паниковать. Воздух снаружи жаркий, но ему прохладно будто всё вокруг растворилось, кроме одной мысли. Аптека находится недалеко. Он идёт быстро, стараясь не думать, не анализировать, просто дышать. Сердце колотится. Когда он заходит внутрь, фармацевт приветствует его привычным тоном: — Что-то конкретное ищете? Тэхён отводит взгляд и кивает. — Да… тесты. На беременность, — он произносит это уверенно, потому что это не то, чего нужно стыдиться. Фармацевт кивает, даже не удивившись, и кладёт на прилавок несколько упаковок. Тэхён расплачивается, убирает покупки в бумажный пакет и выходит наружу. Солнечный свет ослепляет, и он на мгновение останавливается, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Может, это просто совпадение. Может, всё дело в жаре. Но где-то глубоко внутри, в самом сердце, уже пульсирует тихое, едва уловимое чувство, будто жизнь готовится подарить им ещё одно чудо. Тэхён возвращается домой, держа в руках бумажный пакет. Его сердце бьётся быстрее с каждой секундой, и чем ближе он к дому, тем труднее становится дышать. Воздух словно стал плотнее, а тишина вокруг громче. Он открывает дверь квартиры, разувается и идёт прямо в ванную. Всё происходит как в замедленной съёмке. Он ставит пакет на раковину, достаёт одну коробку, затем вторую, потом третью зачем-то купил несколько, будто от количества тестов результат станет надёжнее. Пальцы дрожат, когда он читает инструкцию, хотя и так всё знает наизусть. Зеркало отражает его бледное лицо, глаза чуть расширены. Он нервно выдыхает, напоминая себе, что нужно просто успокоиться. Это может быть просто стресс. Или жара. Или что угодно, но не то, что он думает. Он открывает упаковку, делает всё, как написано. Минуты ожидания тянутся бесконечно. Он сидит на краю ванны, сжимая руки в замок, чувствуя, как каждая секунда растягивается, будто вечность. За окном слышно пение птиц, где-то проезжает машина. Всё кажется чужим, далеким. Тэхён поднимает взгляд, когда таймер на телефоне издаёт короткий сигнал. Подходит к раковине, но на секунду останавливается страшно. Он закрывает глаза, делает глубокий вдох и всё же решается. Две полоски. Он замирает. Мир будто перестаёт существовать. В груди поднимается волна тепла и паники одновременно. Он садится на пол, спиной к холодной стене, и тихо смеётся то ли от шока, то ли от облегчения. — Ты издеваешься, — шепчет он, глядя на тест. — Только жизнь начала налаживаться, и вот… снова чудо. На глаза наворачиваются слёзы тёплые, лёгкие. Он прикладывает ладонь к животу, машинально, будто пытаясь почувствовать что-то, чего ещё нет. — Привет, — шепчет он тихо, улыбаясь сквозь слёзы. — Похоже, ты решил прийти именно сейчас. Ёнджун будет рад братику. Он остаётся сидеть так ещё долго, пока вечернее солнце не окрасит комнату мягким золотом. Потом медленно поднимается, идёт на кухню и достаёт из холодильника бутылку воды. Его мысли носятся в хаотичном порядке: как сказать Чонгуку? Сказать ли вообще? Или дождаться, когда тот вернётся? Может, дождаться подтверждения врача. Он трогает живот и улыбается снова уже спокойнее. Впереди будет много страхов, много новых чувств, но сейчас, в этот короткий момент, есть только он и крошечная жизнь, которая зародилась внутри. И где-то в глубине души он знает, всё будет хорошо.