Учебные будни

Чанбин совершенно ничего не ожидал от этого дня. После тренировки он собирался идти домой вместе с Хëнджином, но внезапно из шкафчика с обувью выпало что-то светлое, и у ног раздался шорох. — О, что это у нас? — мгновенно оживился Хван, схватив упавший предмет. — Конверт с сердечками? Нашему Бинни подарили любовное письмо? «Чего?!» — А ну отдай! — мгновенно вскипел он. Конечно, Хёнджин с визгом начал убегать, а Чанбин из принципа погнался за ним. Оба были ужасно уставшими и потными, но всё равно кричали и продолжали эту нелепую игру, пока тренер Ли Минхо не дал обоим по подзатыльнику. Так письмо наконец очутилось на законном месте в рюкзаке Чанбина. — Что, даже одним глазком взглянуть не дашь? — обиженно протянул Хёнджин, потирая голову. — Завались. — А вдруг оно от… Феликса! Того иностранца так зовут, верно? Со, больше не слушая его, развернулся к выходу, делая вид, что это замечание никак не задело его. *** Письмо оказалось полностью на английском. Оно состояло из трёх листов, исписанных аккуратно, но плотно. Чанбин страдальчески застонал. На секунду он засомневался, что письмо романтическое. Было мало приятного в том, чтобы сидеть и переводить бесконечное эссе. «Однако мало кто мог так заморочиться. Видимо, это реально кто-то из переведённых учеников, иначе и быть не может». Конечно, в голове возникли яркие веснушки и большие тёмные глаза, из-за чего Бинни покраснел, однако не собирался останавливаться на поверхностных догадках. Если человек написал так много, значит, он испытывал действительно глубокие чувства и, возможно, даже неплохо знал самого Чанбина. На ум вдруг пришли Чан и Джисон, и Со передёрнуло, когда он представил, как они пишут на розовой бумаге признания в любви для него. «Тьфу, о чём я думаю?» Он отложил листы и взял карандаш с блокнотом для заметок и песен, чтобы записывать хотя бы примерный перевод. «Здравствуй, я хотел бы рассказать всё, что очень долго хранилось у меня в сердце. Я тщательно обдумывал это, потому что тогда очень боялся твоей реакции, но всё же пришёл к выводу, что объяснить всё и изложить через письмо будет наиболее правильно». — Какой серьёзный подход, — пробормотал Чанбин. «Я влюбился в тебя через месяц после прибытия в Корею. Тогда мы не были хорошо знакомы», — это совпадало с описанием Феликса и Джисона. С обоими он познакомился через Чана, который жил и учился здесь гораздо дольше, чем дружил с Со. Далее адресант подробно расписывал, как он сомневался в своих чувствах и очень боялся, что кто-то из друзей или сам Бинни заметит их. Он даже старался держаться от Со подальше, но не смог даже дня игнорировать его. Они постепенно сближались. А мысли Чанбина насчёт одного конкретного человека, которого он хотел видеть за авторством этого письма, становились всё увереннее: «Полгода назад я впервые задумался о признании. Только я точно знал, что один на один ни слова не смогу выдать. Я сожалею, мой корейский до сих пор не сильно хорош. С тех пор ты замотивировал меня стараться ещё лучше». «Спасибо, что делал мне комплименты и позволял моему внутреннему тактильному маньяку удовлетворять свой голод. Мне нравится тебя обнимать». «Твои мышцы невероятно сексуальны, особенно когда ты так уверенно демонстрируешь их, ничего не стесняясь. Я очень хочу быть похожим на тебя». «Ты крут. Ты даришь мне силы двигаться дальше. Ты радуешь меня каждый раз, как я тебя вижу. Ты говоришь, что я Солнце, и я хочу быть для тебя тем, кто разделит с тобой и печальные, и радостные моменты». «Я многое осознал благодаря тебе. Раньше я совершенно не понимал себя, даже того, что чем-то отличаюсь от других, или того, что и дружба, и отношения бывают разными. Без тебя моя жизнь осталась бы во многом такой же однообразной». «Я относительно недавно пришёл к мнению, что хочу провести с тобой внушительную часть жизни, если ты тоже не будешь против, конечно. Ты громкий, но помимо этого ты потрясающий. Независимо от того, прочитаешь ли ты и ответишь ли, я хочу для тебя только счастья». «Если это письмо не будет прочитано или ты откажешь мне (а ты уже догадался, кто я, верно?), я не буду настаивать. Но позволь нам продолжать общаться, пожалуйста?» «Не хочу выглядеть в твоих глазах жалким, но иногда я бываю излишне эмоционален». «Что ты чувствуешь? Чему ещё радуешься, помимо вкусной еды, плохого флирта и спорта? Как пишешь тексты для песен? Расскажи мне как можно больше информации, я был бы рад узнать». «Даже то, что ты не можешь сосредоточиться на двух делах одновременно и полностью игнорируешь мир, когда занят… Странно, что я нахожу тебя милым и в такие моменты?» «Спасибо за то, что подружился со мной». Письмо заканчивалось. Помимо маленьких рисунков звёзд, Чанбин заметил заключительные слова, которые в сочетании с предыдущими полностью выбили его из колеи: «Я немного надеялся, что ты просто выбросишь это письмо или не захочешь переводить, но раз ты дочитал до этого момента… Бинни-хён, я невероятно влюблён в тебя». *** Следующий день для Ли Феликса и Со Чанбина был полон исключительного счастья.