Школьные дни

      Медленно, величественно корабль поднялся из воды, поблёскивая в лунном свете. У него был странно скелетообразный вид, как будто это были воскресшие обломки корабля, а тусклые, туманные огни, мерцающие в его иллюминаторах, выглядели как призрачные глаза. Наконец, с сильным хлюпающим шумом корабль вынырнул полностью, подпрыгивая на бурной воде, и начал скользить к берегу.

© Джоан Роулинг, «Гарри Поттер и Кубок Огня»

      Дазай со скучающим видом рассматривала уже всплывший корабль. Ввиду неплохого зрения она смогла разглядеть очертания студентов, в итоге насчитав двенадцать.       — Одасаку, — девушка несильно ткнула в бок стоящего рядом парня. Он слегка опустил голову, ибо был выше почти на две трети головы, этим жестом показывая, что прекрасно её слышит. — Как думаешь, каким будет их директор, и будет ли он таким же странным, как у той школы? А то в Шармбатоне директором является какой-то мерзляк. Рандо такой смешной, хотя я смотрела на него только отсюда! Тут так жарко, а он идёт и мёрзнет.       Действительно, несколько французов активно рассказывали что-то шестикурсницам. Видимо, выбиваться из толпы было в порядке их дел. А Дазай просто подслушала.       Ода сначала молчал, но после проговорил:       — Ну, все иногда мёрзнут. Да и тут прохладно, я бы сказал.       — Но не в такой тёплой одежде, в какую он одет!       Пока Дазай пыталась доказать Оде, что «Рандо» просто хочет совершить самоубийство, перегревшись, директор школы — Юкичи Фукудзава — предстал перед вышедшими из корабля учениками и их директором.       — Приветствую вас в английской школе чародейства и волшебства «Хогвартс»! — провозгласил он. — Рад встрече, Гьюнчиро.       — Благодарю, Юкичи, — названный Гьюнчиро кивнул. — Ну, предлагаю зайти, старый друг.       Директор в обычной своей нейтральной манере кивнул, после чего величественно пошёл ко входу. Вернее, хотел пойти.       — Э-гей! — Один из учеников противоположной школы довольно громко крикнул, при этом активно жестикулируя, так что на него невозможно было не обратить внимание. Даже Фукудзава остановился. — Профессор Фукучи, я придумал шутку! Как думаете, какую? Даю подсказку, она звучит так: «люблю ходить по болотам, очень затягивает»! Ой-ой! Я случайно полностью сказал её, это провал!       Фукучи усмехнулся, скручивая свои роскошные усы.       — Смешная шутка, Николай, продолжай в том же духе.       Даже если несколько особей из Хогвартса посмеялись в кулак, ученики Дурмстранга полностью проигнорировали существование паренька.       — Чем суицидников больше, тем их меньше! — Дазай помахала шуту рукой, как бы одобряя его поведение, и немного сбавила шаг.       — Знаешь, что делают люди во время пожара? Угарают! Хехе! — далее последовал действительно ненормальный смех, который уверенно подхватила Дазай. — Я тебя не знаю, но ты мне уже нравишься! Хочешь ещё шутку?       Но узнать, что же за шутку этот парень хотел ей поведать, Дазай так и не смогла, ибо ему не дал и рта раскрыть идущий возле него человек, который ткнул его в бок.       — Хватит.       — Но Федя! — возмутился клоун. — Чем тебе так не нравятся эти шутки? Даже англичанам они зашли, а никто из вас не смеётся, даже Сигма! А где он, кстати? Сигмааа!       — Фёдор сказал тебе замолчать! — в разговор влез какой-то некрепкий с виду силуэт. Даже в большом количестве одежды он смотрелся таковым.       — И ты перестань, Иван. — Фёдор раздражённо цыкнул.       Дазай с интересом прислушивалась к разговорю этих трёх особей. Что в Хогвартсе, что в Шармбатоне, что в Дурмстранге — везде находились спорщики. Забавно, однако.       Дошли до Большого Зала. Едва Дазай и Одасаку уселись за гриффиндорский стол (ученики Хогвартса заходили первыми), послышались по большей части женские охи и ахи.       — «Это Фёдор Достоевский?»       — «Глазам своим не верю!»       — «Живая легенда!»       — Достоевский…? — Дазай вопросительно взглянула на Оду.       — Фёдор Достоевский, — невозмутимо ответил тот.       — Ты что, не знаешь Фёдора? — похлопала глазами какая-то девчушка, сидевшая рядом с Дазай. — Он — вундеркинд. И лучший тактик, особенно известен тем, что придумал лучшую схему игры для русской сборной!       — А, квиддич… — Дазай заскучала. — Всё, я вспомнила. Тактик, ха… Не думала, что популярность можно приобрести только с помощью квиддича.       — Ну и странная ты! — съязвила девушка. — наверняка только о своих книгах и думаешь! Даже сейчас читаешь!       — Ты про эту…? — Дазай подняла с колен книгу и повернула её обложкой к девушке. «Самоубийства для чайников».       — Эээ…       Девушка отвернулась, а Дазай, пожав плечами, вновь углубилась в чтение.       Как вдруг место между Дазай и той девушкой занял незнакомый парень. Одет он был в обычную форму, которую носят студенты Дурмстранга: расстёгнутая чёрная куртка с обшивкой из клочковатого меха, под которой была видна мантия кроваво-красного оттенка, что придавало парню довольно мощный вид. Растрёпанные волосы белого цвета у него были заплетены в длинную косу, из-за чего эта «мощная» фигура смотрелась довольно экзотично. Если упомянуть то, что один глаз у него закрывала повязка, сделанная, по всей видимости, из карты, то вид у него был и вовсе… абсурдный?       — Ваа, Федя действительно слишком жесток со мной! — в его голосе был явно славянский акцент, несмотря на хороший английский.       — О, ты тот самый шутник из Дурмстранга? — поинтересовалась Дазай. — Я Осаму Дазай.       — Николай, но можно просто Коля, — парень кивнул. — Хочешь шутку? Провели ночь вдвоём. Я и комар. Я стонал, а он сосал.       Дазай расхохоталась, что аж остальные гриффиндорцы начали мельком оборачиваться на неё. Казалось, только Ода ничего не замечал, ибо был слишком увлечён рассматриванием обложки книги, которую несколько минут назад так увлечённо читала Дазай.       — Слушай, а ты мне нравишься! — Николай хохотнул. — А то обычно никто, кроме Сигмы и Феди, на меня и внимания не обращает!       — Моя очередь шутить! — перестав смеяться, Дазай набрала в лёгкие воздух. — Приходит девушка в библиотеку и говорит: «а у вас есть книги по суициду?» А библиотекарь отвечает: «есть, но мы не дадим — не вернёте».       Тут настала очередь Николая смеяться как ненормальный, хотя шутка, скажем прямо, не была сильно уж смешной.       — Говорит мужик другу: «Сегодня утром понял, что мой холодильник — девочка». Друг удивился: «Это как?», а мужик отвечает: «яиц нет!»       В этот раз расхохотались одновременно, что даже столы Слизерина, куда подсел Фёдор, услышали, наверное. Это притом, что в Большом Зале был страшный галдёж.       — Злобные и агрессивные люди после смерти перерождаются в маленьких собачек, — с умным видом сказала Дазай. — Ты знал это, Чуя?       Но, увы, невысокому рыжему парню не суждено было что-то на это ответить, ибо Фукудзава похлопал в ладоши, призывая к тишине зал. Впрочем, тишину он получил практически моментально.

*      *      *

      А на следующий день был Хэллоуин, поэтому ученики целый день болтались без дела. Впрочем, слово «без дела» тут вряд ли подойдёт, но никто, надо сказать, и уроками заниматься не собирался.       Как можно понять, Дазай тоже не была исключением.       — Одасаку! — Дазай доедала какое-то особенно приглядевшееся ей французское блюдо и одновременно звала друга.       — Мм? — он повернулся к ней, едва проглотил своё особенно острое карри.       — Давай поспорим, кто из школ будет принят на турнир!       Ода вздохнул, как бы говоря: «с тобой спорить бесполезно, всё равно проиграю», но ответил:       — Думаю, из Дурмстранга будет Достоевский.       — О, я тоже так думаю! — Дазай активно закивала. — А как думаешь, кто из Хогвартса?       — Хм, — Ода приложил палец к губам. — Даже не знаю.       — А вот я знаю! — Дазай широко улыбнулась, хотя казалось, что шире уже некуда. — Ты.       От такого внезапного ответа Ода подавился карри, но смог быстро откашляться.       — Почему я?       — Не пугайся так, Одасаку! — Дазай заливисто расхохоталась. — Я шучу. Ты ведь даже не клал бумажку со своим именем, верно?       — Да… — Ода кивнул. — Я не хочу участвовать.       — Да? А вот я бы хотела, — призналась Дазай. — Но я всего на пятом курсе! Это провал!       Вдруг у входа послышался взрыв, а после в Большой Зал вбежал Николай.       — Шутка! Посмотрев цены на органы, я осознал, насколько богат внутренний мир человека!       Однако под конец его уже никто не слушал, ибо все ученики как один повалили в коридор, дабы посмотреть на виновника торжества. Так что Николай оказался сбит с ног.       — Что за жизнь! — едва толпа пробежала, Гоголь встал на ноги. — О, Дазай!       Действительно, Дазай и Ода были почти единственными, кто не покинул помещение.       — Приветики! — Дазай помахала ему рукой. — Это ты подорвал коридоры?       — Вееерно! — Николай развёл руки в сторону и широко улыбнулся. — Точнее, я сделал это вместе с Каджи Мотоджиро! Он на вашем факультете, да?       — Ну да, — Дазай утвердительно кивнула, вновь поддевая вилкой пасту в соусе из креветок. Как можно понять, французское блюдо было уже съедено. — Мы тут с Одасаку обсуждаем, кто будет выбран Кубком. Ты с нами?       — Разумеется! — Николай с разбегу плюхнулся на место рядом с Дазай. — Только вот у вас больше учеников, так что тут надо подууумать…       — А, про наших я сама не знаю. Если просчитывать всё наперёд, то станешь такой же занудой, как Куникида.       — Кто это? — Николай вскинул брови, как бы удивляясь.       — Учитель заклинаний. Он зануда.       И вот, наконец-то наступил долгожданный вечер. В радостном предвкушении ученики ёрзали на стульях, не силясь даже прикоснуться к еде. И здесь наши главные герои не являлись исключением, ибо даже Дазай, поев только немного, отодвинула от себя тарелку, оправдав это тем, что она в этот вечер отказывается пробовать блюда, не содержащие яда.       — Ну когда уже! — Дазай немного привстала, стараясь увидеть Фукудзаву, которого закрыл своей широкой спиной Николай. Скажем прямо, рост у того был немаленький, хотя и Дазай для девушки считалась высокой. Лишь Ода оставался таким привычным, как и всегда. Кстати говоря, по длительным уговорам Дазай в течении дня он всё-таки положил бумажку со своим именем в Кубок. — Если на счёт три ничего не случится, я пойду в класс зельеварения ночью и выпью кровь саламандры. Раз. Два…       Но ровно в тот миг, как Дазай произнесла «три», еда пропала с тарелок, оповещая о том, что трапеза окончена.       — Отложу суицид на попозже…       — Дорогие ученики! — хотя в Зале была тишина, директор всё равно посчитал нужным привлечь всеобщее внимание. — Прошло ровно двадцать четыре часа с того момента, как я объявил о наборе в Кубок имён учеников. А теперь же давайте посмотрим, кто является теми самыми Тремя Волшебниками. Огромная просьба, избранники, пройдите вон в ту дверь. Когда соберутся все трое, там будет проведён инструктаж. — И детектор показал рукой на дверной проём сзади себя.       Теперь уже Кубок привлекал всеобщее внимание. Через миг из него посыпались красные искры, после чего оттуда вылетела бумажка, которую ловко поймал Фукудзава.       — Избранником Дурмстранга является Фёдор Достоевский.       Послышались всеобщие аплодисменты, и Николай, слегка привстав, громко прокричал:       — Я ставил на тебя, Федя!       Парень в ушанке медленно встал со слизеринского стола, после чего величественно пошёл в дверь, на которую ранее указал директор.       Когда гомон утих, кубок снова заискрился, выдавая имя:       — Из Шармбатона будет учавствовать… Поль Верлен!       Снова аплодисменты, однако со стороны французов их, как ни странно, не было. Парень в шляпе встал со своего места и направился туда же, куда и Фёдор.       — Одасаку, я верю в тебя! — Дазай уверенно, но несильно ткнула локтем друга.       Ода лишь вздохнул.       Снова красные искры, и из кубка вылетает бумажка.       — Из Хогвартса в Турнире участвует, — выразительная пауза, — Рампо Эдогава с Равенкло.       Несмотря на возмущённый и довольно громкий вскрик Дазай, услышали это только те, кто сидел рядом, ибо стол Равенкло взорвался аплодисментами, а сам паренёк самодовольно встал и величественно пошагал к той самой двери. Ода же, кажется, облегчённо вздохнул.       — Что же, это всё, — кивнул Фукудзава. — А теперь позвольте мне представить ваших судей…

*      *      *

      Вот и заканчивается учебный год, а вместе с ним пришёл и конец Турнира. Как бы грустно то ни было, но скоро гости разъедутся по своим школам.       Николай и Осаму упали на траву, громко хохоча.       — Не, ты видел его лицо? — Дазай вытерла с глаз выступившие от смеха слёзы. — Это было незабываемо.       Просмеявшись до конца, Николай ответил:       — Тут должна быть шутка, но я истратил весь их запас за этот Турнир…       — Вот блин! — Дазай якобы огорчилась. — Обидно, однако, что я вновь не умерла. Этот пранк был опасен для жизни, но мы снова выкрутились!       — Чёрт, ахаха! Шутить над Куникидой как смысл жизни!       — Я и говорю тебе! От таких шуток даже Дзёно бы открыл глаза!       Снова заливистый смех.       — …Блин.       — Что?       — Я тоже хочу пошутить, но у меня тоже иссяк запас шуток! — Дазай стукнула ногой по зелёной траве. — Кстати, ты же закончил школу? Куда идёшь?       — Буду сочинять шутки про маглов и не только и зарабатывать на этом, — гордо сказал Николай. — А ещё я создам магазин, где будут продаваться вещи для шуток. Там точно должно быть что-то типа «лучшее противоядие от занудства Куникиды»!       — Верю, — Дазай хмыкнула. — «Подсыпьте ему в его любимый тыквенный сок и наслаждайтесь результатом»?       И вновь взрыв хохота.       — А вообще, я даже не помню, на что учился, — сознался Николай. — А ты?       — С тобой буду! — Дазай улыбнулась шире. — Примешь? У меня есть куча идей для «противоядия»!       — Урааа! — Николай хлопнул в ладоши. — А ещё надо сделать бальзам для ног. Специально для Ацуши.       Кажется, сегодня они не перестанут смеяться. Как и, впрочем-то, во все остальные моменты, проведённые совместно.       — Кого мы достали за этот год больше всего? — задумался Николай.       — Чую, — начала загибать пальцы Дазай, — мисс Йосано, хотя врач она просто чудесный, Куникиду, Мори… а Федю?       — Я его уже давно достал, — непринуждённо отозвался Николай. — Но я почти уверен, что он считает нас похожими, я аж боюсь довести его до нервного тика.       — Дзёно ещё… а помнишь, как мы разбудили Лавкрафта?       — Ой, да! — Николай хохотнул. — Он на нас чуть Ктулху не натравил!       Ктулху зовут такого же любящего поспать кота Говарда.       — Ты забыла упомянуть Сигму! — спохватился Николай. — Его-то мы точно достали больше остальных!       — Лично мне кажется, Чую мы задолбали больше!       — В общем, задолбали мы всех!       — И то верно, — согласилась Дазай. — Только Одасаку и Кенджи мы не выбесили. А Анго просто несчастный человек.       — Тут должны быть шутка.       — Знаю.       — Но шутки закончились!       — Да!       — Погоди, я придумал! — Николай округлили единственный глаз, ибо только его было видно. — Но, чёрт, это не шутка, и она может тебе не понравиться!       Дазай задумчиво приложила палец к губам.       — Давай!       Вместо ответа Николай приблизился у лицу Осаму и оставил на её губах лёгкий поцелуй. Девушка обомлела.       — Я говорил, что ты мне нравишься? Говорииил! Так вот, на самом деле ты мне не нравишься. Я люблю тебя!       — Хе… — Дазай немного покраснела, потрогав свою щёку. — И я.