Странники Одиннадцати Пространств. Кто за штурвалом?

Порой своей судьбою люди правят.

Не звезды, милый Брут, а сами мы

Виновны в том, что сделались рабами.

Уильям Шекспир

«Юлий Цезарь»

При несправедливом социальном устройстве грамотность и зачатки критического мышления – уже угроза.

Карл Саган

«Мир, полный демонов: наука – как свеча во тьме»

Только тот свободен, кто самостоятельно мыслит и не повторяет чужих слов, смысла которых он не понимает.

Бертольд Ауэрбах

Уже много глацианских месяцев прошло с тех пор, как один раздражённый йорзе велел некогда выдающемуся литературоведу, охотнику на китолушей и мастеру по ремонту космических кораблей – Шаману Однако – снимать штаны и бегать. Исполняя этот наиглупейший, лишённый всякого смысла приказ, хремф лишился многих варплочердов жира, пробежал в общей сложности не одну сотню угомирад… и, тем не менее, остался жив. Его спасала самая обычная усталость, которая, накапливаясь, заставляла его ложиться прямо в снег и засыпать на несколько дечасов, а иногда и целых дней. Просыпаясь, Шаман ненадолго вспоминал о еде и воде. Однако уже через несколько деминут, за которые хремф успевал только положить в рот горсть снега, слоевище какого-нибудь лишайника и, если везло, кусок замёрзшей падали, разум вновь покидал его, и тот бежал дальше, повинуясь идиотскому приказу. Но однажды – по забавному совпадению, именно в тот день, когда Накет произнёс словосочетание «хрен моржовый» на Оорямбе – разум почему-то остался при Шамане и после привычной пародии на завтрак. – А шо я, вообще, делаю? – спросил хремф сам себя, и притом зачем-то вслух. – Без штанов бегаю, как дурак! А почему? Потому что так мне сказал какой-то коротышка-йорзе! Смех один! Как ж я дошёл-то до жисти такой? Давай-ка думать. С этими словами хремф плюхнулся прямо на снег, но из-под пятой точки тут же раздался чей-то визг. Подскочив от неожиданности, Шаман увидел свернувшегося калачиком капюшонника. Вытаращив на хремфа ярко-зелёные глаза, зверёк радостно заверещал и кинулся облизывать нежданного хозяина. Уж что-что, а не мылся Шаман, по понятным причинам, уже давно… – Значить, так, – продолжил рассуждать вслух хремф, приютив на себе длиннотелого пушистого зверька, – шо ж получилось-то? Жил себе не тужил, книжки читал, охотился на китолушей… ну, нормально ж всё было, как у всех! Капюшонник свалился с Шамана. Такого количества пищи зверёк никак не ожидал… – А шо потом? Ну, тримперцы кругом шастають, никому житья не дают, а нас вроде особо не трогають. Я вот помогал, значить, тем, кого они сюда замерзать посылали… потом шо-то такое начинается, всё прилетають и прилетають всякие эти… огры и, как их там, паукокрабы… и тут йорзе такие – «мы не с Тримперией, мы вас защитим». И вроде да, отметелили тогда огров этих, до сих пор помню… думал, всю планету раздолбають! Ну, а потом? Ну, потом я женился, дети, всё такое… а эти шо? Успокоили нас йорзе, говорять, шо ничего нам делать не надо, а они о нас заботиться, значить, будут… Несмотря на то, что аппетит уже давно покинул капюшонника, он решил не убегать от нечаянного хозяина. Обвив Шамана на уровне пояса, капюшонник с неожиданно понимающим для неразумного существа видом стал слушать дальнейшие рассуждения хремфа: – Вот мы ничего и не делали! Они всё шо-то ковырялись с нашим миром, в недра лезли, ерунду какую-то строили, а нам-то ни шиша и не рассказывали! Расслабились все, а йорзе только и рады, шо мы им не мешаем! И других, говорять, не слушайте, забудьте про пришельцев всяких, и книжек никаких не читайте – мы вам, дескать, всё скажем, шо надо и шо не надо… а мы слушали! Вроде не трогають нас, всё нам дають – и поесть, и где жить – а нам ничаво и не надо больше! Грамоте даже учиться перестали! Сам-то я как ешо буквы не забыл, не знаю… К Шаману приблизился другой капюшонник. Первый, прекрасно понимая, что еды на теле хремфа хватит обоим, не стал прогонять сородича. – Вон оно шо! – воскликнул Шаман, когда его принялся облизывать второй капюшонник. – Вот так я – да шо там, все мы, все мы докатились! Когды вопросов не задаёшь, да о мире вокруг ничаво знать не хошь, вот и делаешь тупо то, шо те скажуть! Вот и бегаешь без штанов, как дурак! Второй капюшонник, не рассчитав свои силы, свалился прямо на первого. Зверьки зашипели друг на друга, но как-то беззлобно и даже лениво. Шаман же заметно погрустнел: – Вот позорище-то… а ешо считал себя самым умным! И жену ни во что не ставил, и детей ругал за мелочи… и лупил их всех, гад… ха, дык это тоже я йорзе наслушался! Они ж говорять, шо ты лучше остальных, а другие пусть идуть куды подальше… вон оно шо, вон оно! Они ж нас так рассорили всех! Им-то выгодно, шоб каждый сам по себе и на других чихал! А надо-то было просто взять и подумать башкой своей немножко! Шо, дескать, йорзе от нас на самом деле хотять? С чего мы взяли, шо они добрые такие? Можеть, тогды с ограми это показуха была, а так они нами управляють? Точно, управляють йорзе нами! Тихонько так нашёптывают, шо им выгодно, а ты слушаешь и веришь! Они ж ешо и говорять так, шо половины слов не знаешь… а ежели б грамоту мы все не позабывали, узнали бы, шо почём на самом деле! Не делали бы бездумно, шо эти коротышки говорять, а сами бы своей жистью распоряжались, и другим бы помогали! Я ж, дурак, даже собственных детей грамоте не обучил… нет, так дальше не пойдёть. Довольно, всеми льдами клянусь! С этими словами Шаман резко вскочил на ноги. Разомлевшие капюшонники от неожиданности слетели с него и смешно плюхнулись в снег. – Всего делов-то – башкой подумать, всё разложить по полочкам… и вон, не хочется мне больше без штанов бегать! Плевать я на этих йорзе хотел – тьфу! Вот шо: надо домой вернуться, перед семьёй извиниться, а потом всем рассказать, шобы про йорзе забыли и башкой своей думать начали! Про книжки напомнить, грамоте шоб учились! Да вот возьму… возьму и школу открою, во! Шаман вдохновился и собрался было рвануть куда-то к самому горизонту, но снова задумался: – Ха, а как ж я домой-то вернусь? Дому не видать, я ж далеко убежал… Два капюшонника вопросительно посмотрели на хремфа. И того осенило: – Дык ежели я штаны свои найду, там и дом неподалёку! Я ж тогды близко от дому был. Ищите, малыши, ищите! Капюшонники всё поняли. Оба зверька ненадолго замерли, принюхиваясь, и вскоре взяли след. Подзывая Шамана весёлым хихиканьем, капюшонники привели-таки хремфа к той точке, откуда он начал несколько месяцев назад свой безумный бег. Штаны Шамана оказались погребены под внушительным слоем снега, но длиннотелые зверьки быстро выкопали их. – Ай, молодцы какие! – обрадовался Шаман, надев штаны – точнее, буквально войдя в них. – Пошли со мной, поселю вас дома, кормить буду! Капюшонники радостно заверещали и последовали за хремфом, который, хоть и вынужден был придерживать штаны, которые легко сваливались с его сильно похудевшего тела, в сторону дома пошёл уверенно и весьма быстро. С радостным воодушевлением Шаман открыл дверь своего снежного жилища. Техники в нём стало гораздо меньше, чем было раньше – теперь дом, почти все помещения в котором были оборудованы электрогенераторами, сенсорными экранами, стационарными коннектарами и прочими радостями космической цивилизации, стал больше походить на первобытную хижину. И виновен в этом был сам Шаман: одурманенный йорзской пропагандой, он добровольно отдал всё оборудование новым хозяевам Глации, которые истово убеждали местных жителей во вреде всякой инопланетной технологии… – Стыдоба-то какая, – подумал Шаман, осознав и этот свой промах. – Ну, теперь всё изменится! Шамана встретили удивлённые взгляды жены, сына, дочери… и какого-то незнакомого хремфа. – Папа? – изумились дети. – Шаман? Я думала, ты… того… – протянула жена. – Ну и хрен с ним моржовый, – хамски заявил незнакомый хремф и обратился к Шаману: – Слышь, ты тут больше не хозяин. Жениться я на твоей Морсе собираюсь. Так что иди отсюда. И штаны свои не забудь. Нагло усмехнувшись, хремф подтолкнул локтем Морсу. Но, вопреки его ожиданиям, она не оценила этот жест. Хремфиха подошла к Шаману поближе и участливо спросила: – Что с тобой случилось? Пришельцы какие-нибудь, да? А йорзе не помогли? – Йорзе нам никогда не помогали! – воскликнул Шаман. – Мы, дураки, им поверили, а они нами крутять, как хотять! Думать надо своей башкой и книжки читать, а не йорзе слушать! Я вот взял, подумал и всё понял! И относиться друг к другу надо хорошо, вот шо! С нас и начну. Обещаю, никогда больше ни тебя, ни ребят ни ругать, ни бить не буду! Прости меня, дурака! И вы меня простите, детишки! Растроганные жена и дети Шамана заключили его в крепкие объятия. Наглый незнакомец потерял терпение: – Морса! А ну отойди от этого… – Между нами всё кончено, – сухо сказала хремфиха. – Я возвращаюсь к Шаману. Теперь я вспомнила, почему вышла за него замуж. – Да это ж деревенщина немытая, говорит так, будто из пещеры вылез! – Зато умные вещи говорит! А у тебя язык подвешен, да голова пустая! Убирайся из нашего дома! Несостоявшийся новый жених Морсы злобно сплюнул, но решил не устраивать никаких сцен – видимо, посчитав, что это ниже его достоинства. Он покинул снежный дом молча, аккуратно прикрыв за собой дверь. – Как ты исхудал, бедный, – заботливо заворковала Морса. – Это ничаво, – весело отмахнулся Шаман. – Зато умный стал. Надо же, какая штука – надо было зад отморозить, шоб башка заработала. Ну, теперь-то все поумнеють: я вот возьму и школу открою! Пусть все грамоте учатся да книжки читають! И никакие йорзе нам больше мозги морочить не будуть! И технику нам в дом верну. А то кругом Космос – а мы живём, как моржи первобытные…