Странники Одиннадцати Пространств. Кто за штурвалом?

Люди привыкли цепляться за совпадения.

Паоло Джордано

«Одиночество простых чисел»

Мечтайте о великом: лишь великие мечты в силах затронуть людские души.

Марк Аврелий

«Тёмная Материя» медленно удаляется от Тихарлавса. Как и всегда, когда мятежники ищут новую информацию и увлечённо ковыряются в той, что уже нашли, корабль отправляется в неторопливое путешествие по самым неприметным краям галактических рукавов. Другая привычная картина – уже внутри звездолёта. Два киберпанка увлечённо разбирают йорзский мозговзлом. И один киберпанк увлечён чрезмерно. – Джекс, ты не ел и не спал уже двенадцать дечасов подряд, – заботливо напоминает чересчур увлечённому киборгу Бастер. – Для твоей органической части это вредно. Пожалуйста, не доводи себя до истощения. – Иди на свалку, – кратко, а по меркам роботов ещё и очень грубо посылает напарника Джекс. – Если ты отдохнёшь, то станешь внимательнее и сможешь работать лучше. Это логично, – пробует робот воззвать к рациональному началу фордокс-приманца. – Иди на свалку! Рассчитав, что переубедить напарника – это так же перспективно, как вычерпать море ложкой, Бастер направляется к Карлу и Млему – которые, как показывает его просвет, сидят в каюте первого и рубятся в винтики. – Друзья, Джекс опять не отдыхает, – докладывает Бастер. – Я видел, но всё тешил себя надеждой, – кивает Карл. – Трюк с Веншамеей больше не сработает, – смеётся Млем. – А ты надеялось, да? – Ага, конечно. Ну, что ты предлагаешь? – Просто залить в него что-нибудь вроде валерьянки, связать изолентой и уложить в постель. Рядом поставить еду – выспится, там и есть захочет. – Начало плана звучит грубовато, но конец мне нравится. – Знаю, ты не любишь насилие ни в какой форме. Но ты ведь хорошо знаешь Джекса... – Вынуждено согласиться. Пошли? – Пошли. Через некоторое время слуховые датчики Джекса подсказывают ему, что уговаривать его отдохнуть пришёл уже не только стальной напарник, но и его старинные органические спутники. – Есть не хочу, спать не буду, идите в жопу, – с порога ставит ультиматум киборг. – Тогда сразу приступаем к плану «Тол», – заявляет Карл, спокойно приближается к Джексу, выпускает из пальцев щупальца и крепко хватает его за стальные руки. «Млем, изолента!» – мысленно подаёт сигнал центору полупротоплазмик-получеловек. – Какого?.. – только и успевает сказать киборг, как его связывает Млем. Сразу же после этого Карл быстро подносит ко рту Джекса стаканчик с характерно пахнущей жидкостью. Всё ещё слабо понимая, что происходит, киборг залпом выпивает её. «За ноги бери!» – передаёт мысль Карлу Млем. Карл и Млем хватают обездвиженного Джекса, как свёрнутый рулоном ковёр, и несут к его каюте. Оправившись от первоначального шока, фордокс-приманец принимается истошно орать: – Козлы вонючие!!! Я вам доверял!!! Чтоб вам на Земле скучно жить!!! Землюки!!! Новое для себя ругательное слово слышит Накет. Однако слово это застаёт его далеко от эпицентра событий: когда бедантиевец добирается до источника, тот уже в одиночестве лежит в своей кровати, связанный и накрытый одеялом. – Землюки мерзячие! Подлецы говённые! Засранцы хреновы! – уже значительно тише, но всё ещё не слишком литературно выражается Джекс. – Я насчёт «землюков», – возникает Накет на пороге каюты. – Это твоё или… ого, ничё себе! Кто это тебя так? – Догадайся с одного раза, – скрежечет Джекс. Обведя бедантиевца загадочным взглядом органического и цифрового глаза, Джекс вдруг обращается к Накету необыкновенно вкрадчивым и искушающим тоном. Сам Сатана не смог бы так же, если бы существовал в реальности: – Накет, освободи меня, и я расскажу тебе самые редкие ругательства, которые используют только киборги, и только в разговорах между собой! Ты нигде о них не прочитаешь. Киборги неохотно делятся своими тайнами. Это будет фишка твоей диссертации! – Ваще круто! – не раздумывая ни стека, воодушевляется Накет. – Ща, только инструмент принесу. Это ж как всегда – рубашку в стиралку кинешь, а вещи из кармана вытащить забудешь. Накет уходит. Когда он возвращается с универсальным инструментом в руках, валерьянка уже уложила органическую часть упрямого киборга. Центральный процессор продолжает работать, но его расчёты показывают: органический мозг погрузился в такой глубокий сон, что продолжать бодрствовать просто бессмысленно, ведь все важные сознательные решения киборг всё-таки должен принимать обеими частями. Поэтому вскоре и компьютер Джекса переходит в режим сна. – Ну вот, блин, непруха, – ворчит Накет, застав киборга таким – целиком спящим. Когда Джекс просыпается, на столике его ждёт легкий завтрак в виде тоста с джемом и яичницы, а рядом со столиком – Накет, готовый конспектировать новый материал для диссертации. Изолента разрезана универсальным инструментом и беспомощными лохмотьями свешивается с постели. – Какие же редкостные землюки мои друзья, – уже не возмущённо, а с добрым укором высказывается киборг. – Заставили всё-таки выспаться. И завтрак приготовили… ах, да, Накет! – заметив бедантиевца, восклицает Джекс. – Уговор есть уговор. – Да ты уж поешь сначала, а потом расскажи, – смеётся бедантиевец. – Нет, с голоду я больше ругательств вспомню. Слушай сюда… На ушко Накету Джекс нашёптывает ту самую секретную брань киборгов. В неё входят разные пожелания – например, найти ржавчину в крови, попасть в электромагнитную бурю, заразиться и органическим, и цифровым вирусом, утонуть в щёлочи и наполовину сдохнуть (либо органической, либо компьютерной частью), подробное и яркое описание того, куда и в каком порядке при определённых обстоятельствах можно засунуть протезы, упоминание отторжения органических имплантов, а также специфический глагол «развинтиться», который означает нарушение целостности органической и неорганической части киборга. Этот самый глагол оказывается страшнейшим проклятием: по словам Джекса, любой киборг, услышав в свой адрес оскорбительное «развинтись!», имеет полное право не просто набить говорящему морду, а сделать ему самый настоящий тепель-тапель. – А чё такое «тепель-тапель»? – закономерно интересуется Накет. – Лучше тебе не знать, – угрюмо отвечает Джекс. – Ну, в общих словах? – Нет. Скажу только, что паукрабихи делали это с некоторыми пленниками. И мало кто после этого выживал. Заметив фирменную горькую улыбку на лице Джекса, Накет понимает: паукрабихи сделали это и с фордокс-приманцем. Лучше не выяснять подробности. – Да, и насчёт «землюков»: это мой неологизм, – светлеет лицом Джекс. – Круто. Спасибо тебе! – благодарит бедантиевец киборга. Когда Джекс, заправившись заботливо заготовленным завтраком, возвращается к йорзскому мозговзлому, он обнаруживает его уже полностью разобранным. – Бастер, ну мог мне оставить хоть немного! – добродушно упрекает робота Джекс. – Я оставил, – невозмутимо отвечает Бастер. – Я разобрал само устройство. Программное обеспечение – на тебе. – Ха, не такой уж ты и землюк. Через пару дечасов киберпанки приходят к выводу, что у йорзского мозговзлома больше не осталось никаких нераскрытых секретов, и зовут всех в отсек управления. – Что ж, йорзские мозговзломы – штуки многофункциональные, – начинает Джекс. – Это не только устройства для промывки мозгов. В них встроены и демаскировщики, и просветы, и генераторы аргоновых щитов, и телекинез-блокираторы, и даже реактор из табуретки. – В смысле – из табуретки? Это опять какой-то ваш киберпанковский жаргон? – недоумевает Силмак. – Нет, это в буквальном смысле, – объясняет Бастер. – Это, на самом деле, разновидность обычного электрогенератора на чёрной дыре, только из табуретки. – Гм, это хорошо известная, хотя и, эм, не слишком широко распространённая, хм, технология, – добавляет Айзел. – Что касается основной функции мозговзлома, она представляется сложной и адаптивной, – возвращается к главной теме Бастер. – Программы, которые управляют этой функцией, опираются на обширные базы данных практически по всем разумным видам Галактики. Одним видам достаточно электромагнитных импульсов определённой частоты, других подчиняют феромонами, на третьи воздействуют звуковыми волнами, и так далее. Судя по всему, используют не только видовые, но и индивидуальные особенности существ: перед включением основных программ всегда срабатывает мозгопросвет – примерно такой же конструкции, что и в чипах индивидуальной информации. – Ёлки-палки! – тревожится Яарвокс. – Герн, а вдруг мозговзлом сработал, когда мы с тобой его везли? – Он давно уже не работал, исключено, – отрезает чучундра. – Следов срабатывания мозгопросвета и основных программ не обнаружено, но это не исключает того, что после срабатывания данные просто стираются для посторонних наблюдателей, – не усиливая тревогу, но и не успокаивая, отчеканивает робот. – Такое бывает, – кивает Джекс. – Но ни тебе, ни мне не удалось найти характерных контуров. Да и вряд ли йорзе стали бы так заморачиваться. – Они как раз стали бы, это как раз в их духе! – не соглашается Сай Фай. – У них всё не просто так, всё сложнее, чем кажется! Меня в этом очень убедил Ширкхоунээ, Ширкхоунээ был очень показательным! – Тогда логичнее всего будет заключить, что риск всё же есть, – делает вывод робот. – Яарвокс, Герн, следите внимательно за ощущениями и мыслями, – обращается к бывшим контрабандистам Джекс. – Если вдруг… Тут на экране связи загорается ярким огоньком сообщение о том, что перехвачен сигнал бедствия. Не зная, кто его подал, экипаж «Тёмной Материи» быстро понимает, из-за кого. За окном разворачивается обычная для имперского Млечного Пути картина: чей-то маленький беззащитный звездолёт преследует и обстреливает целая флотилия устрашающих боевых кораблей – понятное дело, йорзского образца. – Помогите! Помогите, кто-нибудь!!! – раздаётся с экрана связи чей-то напуганный голос неясного тембра. – Поможем! – уверенно отзывается Силмак. – Если полезем прямо туда, рискуем сорвать маскировку и нарваться на твердоплазменный снаряд, – фыркает Герн. – Убираться надо отсюда, вот что. – Мы можем использовать наши новые маскировщики для всего корабля! – заявляет Стив. – Получится такое поле невидимости – если тот звездолёт в него залетит, он исчезнет для йорзе! Киберпанки, сколько вам нужно времени? – Деминута! – синхронно отвечают Джекс и Бастер и, не дожидаясь ничьей одобрительной реакции, бросаются устанавливать маскировщики на обшивке корабля. – Э-э-э, но ведь он, она или оно нас всё равно не видит, если только, эм, на том звездолёте не установлена, хм, какая-то новейшая технология… – рассуждает вслух Айзел. – Так мы рискуем, э-э-э, попасть под огонь случайно, и тогда всё, гм, сорвётся в любом случае и, э-э-э, для всех. Пока фоксиллинда рассуждает, киберпанки успевают установить маскировщики, а Стив – взяться за штурвал и, ловко маневрируя между твердоплазменными снарядами, захватить маленький беззащитный звездолёт в «поле невидимости». Йорзе, потеряв, очевидно, жертву на радарах, перестают стрелять, и этот миг Стив использует, чтобы войти в режим форсажа и вырваться из окружения. – Тецклай, пристыкуй нашего гостя, – говорит терраформ хриввалэйтну, который всю эту операцию отслеживал с любимого места на потолке. Бесшумно спрыгнув с потолка, Тецклай устремляется к стыковочному шлюзу, который сейчас находится в грузовом отсеке «Тёмной Материи». Возвращается хриввалэйтн в компании щупанца – существа, которое похоже на слизня формой тела и на упитанную гусеницу – тремя парами толстых брюшных ног. Тёмно-синее тело с зелёными пятнами, окружёнными жёлтой каёмкой, покрыто полупрозрачной красноватой складкой кожи – мантией, которая выдаёт в этом существе моллюска. Многочисленные щупальца, растущие по бокам тела и окружающие рот, придают существу вид немного отталкивающий, но всякое неприятное впечатление проходит, если посмотреть на четыре стебельчатых глаза с умилительно-глуповатым выражением, как у земной виноградной улитки. – Спасибо, спасибо, что спасли меня! – радостно приветствует команду щупанц. – Меня зовут Тет Блин Фа, можете звать меня просто Тет. Я уже долго пытаюсь сорвать планы йорзе, пытаюсь подобраться поближе к мозговзломам, но всё время нарываюсь на неприятности. Это же ужасно – видеть, как они работают, как они всех моих сородичей подчинили. Мне-то повезло просто, я далеко от дома был, когда всё началось. – А что йорзе сделали с твоими сородичами? – интересуется Карл. – Нашей слабостью всегда была денежная система, мы это давно знали. Только-только собрались от неё избавиться, как йорзе убедили нас, что этого делать не надо. Теперь все щупанцы только и думают, как бы разбогатеть, на чём или на ком бы нажиться. Прямо как хну. – Видали такое, – кивает Накет. – В белых тапочках, блин. – Вот, я пытался какой-нибудь мозговзлом изучить, чтобы узнать, как он работает, – продолжает Тет. – Один раз достался сломанный в Многозвёздном Рукаве – разобрал я его, но не всё успел изучить – йорзе напали на мой след… – Интересное совпадение, – произносит Бастер. – Мы только что разобрали целый мозговзлом. – Да? И что у вас получилось? Можете, пожалуйста, рассказать? Вкратце Бастер пересказывает Тету результаты его с Джексом напряжённого труда. – Всё сходится! – восклицает Тет, возбуждённо шевеля глазными стебельками. – То, что там мозгопросвет, телекинез-блокираторы и демаскировщики, я тоже успел выяснить! – Значит, эм, йорзе везде используют, гм, одинаковые мозговзломы, – реагирует Айзел. – Это нам на руку! – восклицает Джекс. – А информационную сеть вы вскрыли? – интересуется Тет. – Отчасти. Не успели только об этом рассказать. Хорошо защищённая сеть, конечно, но, судя по всему, единая. Это нам тоже на руку. – И тут всё сходится! Я слышал недавно, что есть у йорзе какой-то центр управления сетями. Или даже несколько таких центров. – Наверняка несколько. Йорзе умнее, чем, скажем, орхги. – Но где один из них, мне, кажется, удалось понять. Недалеко от Ощмецы. Я даже подслушал координаты! – О, так нам всё равно нужно туда, – замечает Яарвокс. – Нам надо найти наших друзей, которые где-то там пропали. – Я вам помогу! Вы же мне жизнь спасли. Мятежники должны помогать друг другу, нас не так уж много! – Добро пожаловать в команду, Тет, – улыбается Стив. – Как говорится, на деле много щупалец не бывает, – произносит Млем. – Извини, это выражение звучит немного по-другому. В большом деле не бывает лишних щупалец, – поправляет Тет. – А, точно. Познакомившись с командой, щупанц сразу же пробирается к приборной доске и вводит координаты. – Будем там всего через дечас! – радостно сообщает Тет, внимательно изучив маршрут, который предлагает автопилот. – Как у нас говорят, все семнадцать рук вымыть не успеешь, – усмехается Семиларен. И правда – для всей команды этот дечас проходит крайне быстро. Дело, очевидно, в растущем воодушевлении и чувстве, что фортуну наконец-то удалось поймать за хвост. К тому же, дружелюбный новичок Тет прямо-таки заражает всех окружающих ощущением, что всё уже сложилось и обязательно сложится дальше. В конце концов, сама встреча щупанца с экипажем «Тёмной Материи» – это большая удача что для одной, что для другой стороны. Звездолёт мятежников оказывается в нужной точке. И тут-то огонь оптимизма у команды начинает гаснуть. Во-первых, окрестности Ощмецы совершенно пустынны: никаких намёков на какие-либо йорзские сооружения. А во-вторых, на радаре начинают вырисовываться какие-то странные фигуры – словно грозовые облака. И эти «облака» начинают медленно окружать «Тёмную Материю». За окном, тем не менее, ничего не видно. Более того, ничего не показывает корабельный просвет. – Видимо, какие-то новые йорзские штучки, – комментирует Леод. – А может, это просто неведомое природное явление? – с надеждой интересуется Витс. – Хотелось бы, чтобы это было так, но мы слишком много знаем о космосе и слишком мало – о йорзе, – мрачно отвечает Карл. – Можно остаться на месте и выяснить, а можно обойтись без этого сомнительного знания и убраться подобру-поздорову, – ворчит Герн. – Погодите-ка! – выпаливает вдруг Семиларен. – Вон там где-то… там всё-таки был йорзский корабль! Я видел! – Значит, и мне не показывалось, – поддерживает Фиб-Фиб. – Пролетел какой-то. Пока мятежники думают, как им поможет этот факт, «грозовые облака» на радаре становятся всё гуще и подбираются к кораблю опасно близко. Ещё немного – и вокруг «Тёмной Материи» соберётся сфера, которую невозможно будет пробить. – А, к чёртовой матери! – плюётся Накет, хватается за штурвал и быстро вырывается из непонятного окружения. Вроде бы… «Облака» никуда не исчезают с радара, хотя и становятся разреженнее. – Странно, так быть не должно, не должно так быть! – реагирует Сай Фай и бросается проверять радар. – Никаких помех, помех нет, всё работает, всё как надо работает! – заключает марсианин, перебрав все режимы. – Тут недалеко теневая магистраль, она нам поможет скрыться! – заявляет Тет. – Теневая магистраль? – переспрашивает Яарвокс. – Это что-то новенькое! – Вы не слышали об этом? Это же один из секретов успеха йорзе! Именно благодаря теневым магистралям они могут внезапно появляться в самых разных уголках Галактики. Одну я нашёл тут. Я вам покажу. Тут, конечно, петля из-за этого получится дечаса на два, но… – Да говори уже быстрее! – теряет терпение Накет. – Можно, пожалуйста, мне к штурвалу? Тет аккуратно берёт штурвал в щупальца и плавно уводит корабль… туда, где снова начинают уплотняться загадочные «облака». Но не успевает кто-нибудь обеспокоенно, вопросительно или саркастично высказаться по этому поводу, как «Тёмная Материя» оказывается внутри магистрали. Светящиеся полосы за окном и особые режимы двигателей, установленные автопилотом – безошибочные ориентиры. – Один вопрос, – произносит Стив, когда спадает градус удивления у команды. – Тет, где ты раньше шлялся? Твои знания нам очень пригодятся! – Так вы же прятались ото всех! – смеётся щупанц, немного втянув глазные стебельки. – Вас невозможно было найти! – Как и теневые магистрали, – бубнит Тецклай, вглядываясь в приборы. Хриввалэйтн внимательно изучает каждый экран, каждый индикатор и каждый рычаг на приборной доске. Тем же самым заняты и киберпанки, хотя они изучают приборы иначе – с помощью просветов. Первым, однако, небольшое исследование завершает Тецклай: – Я понял. Обычное искажение пространства-времени у магистралей здесь почти полностью сглажено. Гравиметр его не видит. Но гравитационное линзирование заметно. Рисунок слабый, но его можно увидеть на радаре при определённых настройках. Используется интерференция гравитационных волн. – Значит, гм, здесь есть другие источники сильного, эм, гравитационного поля? «Дикие» чёрные дыры? – предполагает Айзел. – Возможно. Это не проверить без специального оборудования. Но теперь понятно, как можно найти сами теневые магистрали. Я снял показания приборов и занёс их в память бортового компьютера. Теперь йорзе не застанут нас врасплох. – Это же чудесно! – радуется Тет. Но расслабляться рано. Вдруг какое-то особенно тревожное выражение приобретает лицо Карла: – Друзья, это у всех сейчас такое было, или у меня одного? – Что именно? Я ничего не увидело, – недоумевает Млем. – Такая… странная вспышка… как будто я поймал какой-то импульс от… сородича! Но это было… знаете, такое бывает иногда во сне – когда вы что-то вспоминаете так, как будто это было в реальности, но в реальности этого не было. Сейчас мне именно так кажется. – Вспышку я видел, но содержания не разобрал, – бормочет Стив. – Очень необычное ощущение… и меня оно не радует, хотя я люблю расширять сознание. – Между прочим, друзья, мы с Бастером вам не успели рассказать одну вещь со всей этой кутерьмой! – оживляется Джекс. – Киберпанки с Кибервирта, ныне – агенты Бетамака, передали нам обрывки из каких-то йорзских переговоров. Там почти ни черта не понятно, но прозвучало такое словосочетание, как «протоплазмиковые датчики». – Это словосочетание соседствовало с именем Райкрофта, – добавляет Бастер. – Скорее всего, это какая-то новая технология. Неясно, в разработке она или уже готова. – Райкрофт… Джекс, а с тобой не связывался Снок? – интересуется Карл. – Я от него ничего не слышал. – Нет. Я ему сам писал, но сообщения он даже не читал. Видимо, узнал слишком много. – Час от часу не легче. – Да, я тоже слышал, что йорзе зачем-то нужны протоплазмики! – вступает Тет. – Карл, будь осторожнее, они могут добраться именно до тебя. Ты ведь последний свободный протоплазмик… ой, прости, пожалуйста, что напомнил. – Я уже смирился. И память-то у меня абсолютная, не забывай. Погодите. Я начинаю догадываться, почему йорзе и этого доктора Райкрофта так интересуют мои сородичи. – Телекинез и телепатия, – словно отчеканивая азбучную истину, булькает Тикки. – Да. И дело в том, что в симбиозе они усиливаются. Одинокий протоплазмик всегда слабее, чем симбионтный. Кроме того, эффекты усиливаются, если в симбиозе сразу несколько протоплазмиков. В симбиозе с некоторыми определёнными существами телекинез и телепатия могут стать ещё сильнее. Например, с… о, нет… – С эволами? – поймав быструю мысль Карла, озвучивает её Стив. – Да. Боюсь, что Ксандер может стать для йорзе или для Райкрофта подопытным. Если к нему прирастить нескольких моих сородичей… он станет невероятно сильным телепатом и телекинетиком, но как это отразится на его разуме – предугадать почти невозможно. – А с Крилли что выйдет? – спрашивает Фиб-Фиб. – Интересное совпадение: в симбиозе с чирритью наши способности тоже многократно усиливаются, – отвечает Карл. – Да, Ксандера и Крилли нам надо выручать как можно скорее! – Выручим, – уверяет Тет. – Не только ради них самих, но и ради тебя и твоих сородичей! – Спасибо, очень рад это слышать. – А пока у нас есть два-три дечаса, – констатирует Стив, обведя взглядом бортовой компьютер. – Лично я войду в сцифа’ха – это поможет моим четырём мозгам расставить всё по полочкам. Почти вся команда расходится по каютам. В отсеке управления остаётся Стив, который решает погрузиться в состояние сцифа’ха прямо у приборной доски, и Эффелина, которой почему-то хочется до своей каюты не дойти, а долететь. Собравшись с мыслями и взмахнув несколько раз крыльями, элегантина поднимается в воздух и даже перемещается немного вперёд, но, чего-то не рассчитав, сталкивается прямо с уходящим Бастером. – Ой, извини, – мямлит Эффелина, поднявшись. – Мои расчёты показывают, что летать тебе будет лучше в грузовом отсеке, там больше места, – советует робот. – Пойдёшь со мной? Мне так легче будет. – Конечно. Элегантина и робот спускаются в светлый и просторный грузовой отсек. Эффелина не сразу решается снова размять крылья, но что-то успокаивающее во взгляде цифровых глаз Бастера и в его позе придаёт ей уверенности. Взмах, другой, третий – и вот элегантина уже ловко наворачивает круги по воздуху. Утомившись с непривычки, она не очень изящно приземляется, снова столкнувшись с Бастером, но тот не выказывает ни малейшего недовольства. Наоборот, он подбадривает Эффелину: – У тебя отлично получается. Немного практики, и ты будешь хорошо чувствовать себя в воздухе. – Спасибо! – радостно отзывается элегантина, немного отдышавшись. – Как же здорово летать! Только… только так есть теперь хочется, даже странно. – Всё нормально. Полёт у органических существ – занятие энергозатратное. – Нет, странно вот что. Мне хочется чего-то… мясного. – И в этом нет ничего необычного. Элегантины – всеядные существа. – Но я-то – вегетарианка! Хотя попробовать, наверное, можно. Как ты думаешь? – Попробуй. Составить тебе компанию? – Да, составь, пожалуйста. Бастер и Эффелина приходят на кухню. Вместо привычной растительности элегантина синтезирует в биореакторе кусочек мяса воротничкового шкрябчика – многоглазой зверюшки, распространённой на планете Лилломяч, родине Эффелины. – Наверное, это не так уж и страшно, – говорит элегантина самой себе, глядя на тарелку. – Я же никого не убила ради этого мяса. И не стала от этого страшным хищником, так? Бастер утвердительно кивает. Элегантина неуверенно касается кусочка мяса кончиком языка. Вкус приятно удивляет её, и она совершенно спокойно доедает кусочек. – Как же всё поменялось, – поражается Эффелина. – Ещё недавно я даже подумать не могла о полёте, проклинала всех хищников и предавалась глупым мечтаниям о том, чтобы они исчезли, чтобы никто не ел мяса, никто никого не обижал, и все жили дружно, а теперь… летаю и ем мясо, вот! И думаю очень много о чём. И мне это нравится! Что за волшебник этот доктор, который мне крылья на место поставил! – Кстати, Эффелина, я могу тебя спросить? – вежливо обращается к элегантине робот. – О чём угодно, Бастер! – Почему ты ненавидела хищников? И особенно проглотонов? Можешь не отвечать, если тебе неуютно, но мне было бы интересно всё-таки узнать. Элегантина немного грустнеет и потупляет взор, но через несколько мгновений к ней вновь возвращается уверенность, и она рассказывает всё как есть: – Да всё просто. В детстве, почти тогда же, когда паукрабихи мне на хвост пересадили крылья, орхги убили моих родителей. Заживо скормили проглотонам. Голос элегантины начинает дрожать: – У меня на глазах… там была яма, и эти твари… штук десять… поглотили живьём… кровь, крики… Эффелина начинает тихо плакать. Робот подходит к ней поближе и успокаивающе приобнимает. – Знаешь… когда я сейчас это вспомнила, я поняла, насколько ошибалась насчёт Ксандера, – придя в себя, говорит элегантина. – Проглотоны и эволы – это очень, очень разные существа. Надеюсь, Ксандер на меня не очень злится. Обязательно извинюсь перед ним, когда мы его найдём. – Приятно это слышать, – одобряет Бастер и выпускает Эффелину. –Теперь всё стало ясно. Тебя сложно обвинять в предвзятом отношении к хищникам, поскольку ты прошла в детстве через ужасный травмирующий опыт. Хорошо, что ты рассказала об этом. – Да, теперь я и сама себя понимаю лучше. Спасибо, Бастер. – Пожалуйста. Ещё я тебя хочу спросить о «глупых мечтаниях». Почему тебе кажется, что они глупые? – Ну, сейчас я уже не желаю, чтобы все хищники исчезли, и никто не ел мяса. – Это хорошо. Но что насчёт других желаний? – О том, чтобы никто никого не обижал, и все жили дружно? Ну, это же как-то… ну… слишком… Эффелина мнётся и не находит, что ответить. Бастер помогает ей преодолеть неловкость: – Мы все сейчас мечтаем о том, чтобы все жили дружно, и никто никого не обижал. Это логично. Это совсем не глупая мечта. Она очень большая и, технически, вряд ли может быть полностью осуществимой. Но из этого не следует, что она глупая. Это нелогично. Элегантина долго вглядывается в Бастера удивлёнными глазами. Ей бесконечно приятны те выводы, к которым пришёл рассудительный робот. Значит, у неё не глупые мечты! И она сама, видимо, тоже не глупая! – Спасибо тебе, Бастер, за всё, – тихо произносит Эффелина со счастливой улыбкой на лице. – Не за что, – сверкнув огоньками цифровых глаз, отвечает Бастер. Ему же, как роботу доброму и заботливому по программе («по природе», как бы сказали органики), в свою очередь, бесконечно приятно о того, что он смог хотя бы чуть-чуть приблизиться к осуществлению той самой большой мечты, сумев помочь одному существу разобраться в себе. В коридоре неподалёку от кухни каким-то своим мечтам предаются Витс и Веншамея. Они задумчиво прогуливаются туда-сюда, постепенно приближаясь друг к другу и не замечая этого. Разумеется, очень скоро они друг на друга натыкаются. – Ой, замечтался что-то, – густо покраснев, оправдывается Витс. – А я чего-то тоже задумалась, – покраснев ничуть не меньше, – улыбается Веншамея. – Это… я… – Да я тоже… подожди… чего ты хотел сказать? – А-а-а… э-э-э… я уже не помню… – А может… – Ну… В своих каютах начинают тихонько похрюкивать от смеха телепаты, для которых мысли сконфуженных Витса и Веншамеи сейчас – как открытая книга. – Может, поговорим о чём-нибудь… интересном? – спрашивает Веншамея. – Давай… пойдём ко мне! – приободряется вдруг Витс. Придя в каюту Витса, теэклавеллянка не сразу решается начать разговор. Хозяину каюты ощущение собственной территории тоже не помогает. Но, в конце концов, Веншамея всё-таки заговаривает первой – видимо, по старой королевской привычке: – Витс, скажи, о чём ты мечтаешь? – Мир в галактике Млечный Путь – вот моя мечта, – неожиданно твёрдо отвечает Витс. – Ого. У тебя такая большая мечта. – А у тебя мечта… маленькая? – Наверное. Я просто хочу найти своё призвание. – Не вижу в этой мечте никакой… маленькости. Тьфу, что за дурацкое слово сочинил! Витс смущается ещё больше и краснеет уже точно в тон красной одежде Веншамеи. Она же, вопреки его мрачным ожиданиям, мило смеётся: – А мне нравится! Такое милое, симпатичное словечко! Я люблю собирать всякие такие неологизмы, знаешь. – О… это хорошо. Но почему ты считаешь свою мечту маленькой? – Ну… ты думаешь обо всей Галактике, а я – только о себе. И моя мечта, если уж говорить откровенно, более осуществима. Нет, я почти уверена, что мы победим йорзе, всё складывается в нашу пользу, но… кто знает, что после этого произойдёт? А я вот себя, наверное, найду быстрее… – То есть, ты считаешь, что большие мечты отличаются от маленьких осуществимостью? – Ну, как-то так. – Хм. А вот, допустим, есть у меня мечта съесть яичницу. Очень маленькая и осуществимая мечта, так? Но если я захочу яичницу из яиц додо, который у нас вымер, и чьих клеток нигде нет… – Додо у вас вымерли? Почему? – Э-э-э… они не сами… мы их… истребили. Господи, стыдно-то как… хотя это было до меня, в семнадцатом веке… – Это нормально, Витс. Стыдиться позорных поступков сородичей – признак разумного существа. – Ну, допустим. А у вас, значит, есть додо? То есть… были? – Да. Были. До гибели Теэклавеллы полно их было везде, даже при всех этих орхгах. Милые такие птички. Глуповатые, но такие обаятельные! Всегда любила подкармливать их орехами. Так… что там насчёт яичницы? Ты имел в виду, что яичница из яиц додо – это неосуществимая, а следовательно – большая мечта? – Да, я именно это и хотел сказать. – Но это как-то неправильно. – Вот и я о том же. Может… а знаешь, что? Может, нет смысла измерять мечты, делить их на большие и маленькие? – Может… – Тогда получается, что мы с тобой мечтаем в одинаковых масштабах. – И это замечательно! Витс и Веншамея долго смотрят друг другу в глаза, словно пытаясь увидеть друг у друга мысли. Говорят, у влюблённых со временем развивается что-то вроде телепатии…