Странники Одиннадцати Пространств. Кто за штурвалом?

Человека узнаёшь только после настоящей ссоры. Лишь тогда он показывает свой истинный характер.

Анна Франк

«Убежище. Дневник в письмах: 12 июня 1942 – 1 августа 1944»

Трещина остаётся трещиной, как бы вы ни пытались её заделать.

Махатма Ганди

Отродясь такого не бывало, и опять то же самое.

Виктор Черномырдин

План Стива уже несколько дечасов пути работает без сучка, без задоринки. Райтлет и Сэн в упор не замечают притаившегося в шкафчике за отсеком управления Юркслу, который внимательно всматривается в охотников громадными чёрными глазами и прислушивается к каждому их слову. Что уж говорить о Тецклае и Тикки, которые наблюдают за Райтлетом и Сэн на расстоянии – об их присутствии охотники смогли бы догадаться только в пароксизме страшной паранойи, которая им не свойственна. Что до хриввалэйтна и клеа, они выполняют свою нехитрую миссию почти что в абсолютной тишине. Только вода подозрительно часто побулькивает в шлеме у Тикки. Да, клеа явно дышит гораздо чаще, чем обычно. Но дело не в концентрации кислорода в воде (с ней всё в порядке), не в температуре (она всегда держится на уровне двадцати четырёх водяных градусов) и даже не в состоянии здоровья (Тикки, как выражаются представители её вида, сияет всей чешуёй). Тикки не сводит глаз с Тецклая, вглядываясь в каждую чешуйку и ловя на ней заметный только при определённом освещении фиолетовый отлив, скользит взглядом по всем четырём рогам хриввалэйтна и даже заглядывает ему в кроваво-красные глаза. Тецклай же этого не замечает по двум причинам. Во-первых, он полностью сосредоточен на задании: смотрит хриввалэйтн только на радар и на экран корабельного просвета, который беспристрастно показывает всё, что происходит в звездолёте Райтлета и Сэн. А во-вторых, слабое место представителей вида Тецклая – это как раз боковое зрение. Наконец, Тикки решается заговорить с напарником: – Тецклай, тебе не кажется, что у нас с тобой много общего? – с плохо скрываемым кокетством интересуется клеа. – Когда мы молчим – да, – лаконично отвечает Тецклай, не отрывая глаз от экрана просвета. Не то чтобы ответ был откровенно грубым, но поначалу он слегка обескураживает клеа. А затем – наоборот, раззадоривает: – Тецклай, посмотри на меня! Хриввалэйтн слегка поворачивает голову в сторону Тикки и пробегает по её шлему быстрым равнодушным взглядом. – Ну? – взволнованно спрашивает Тикки. – Что? – недоумевает Тецклай. – Ну? Хриввалэйтн впадает в ступор. Выйдя из него, он холодно вопрошает: – У тебя всё в порядке? – Ну да! – радостно отвечает Тикки и смеётся: – Неужели ты не догадался? – Не догадался. В чём дело? Клеа вскидывает голову и отворачивается. Тецклай не дожидается никаких разъяснений по поводу этого странного жеста и продолжает следить за охотниками, в воскрешение которых он наотрез отказывается верить. Тикки же верит… …в то, что когда-нибудь сердце упрямого хриввалэйтна будет принадлежать ей. И только ей. Любовь? Или нездоровая одержимость?.. Скорее – второе… Первое ближе Яарвоксу, который стремительно, но скрытно приближается к Мизергели. То и дело он ловит себя на мыслях, которые мешают ему сконцентрироваться. Добрая половина из них – как раз о любви: искренней, глубокой и, увы, недоступной. Шельноковец старательно отгоняет эти мысли, потому что они не облегчают ни задание, ни жизнь вообще. А на «Тёмной Материи» Витса не отпускают мысли о том, как он восхищается умом Стива: ведь терраформ предложил план, в котором предусмотрел, похоже, абсолютно всё. Никакой поворот событий теперь не станет неожиданностью. Стив – мудрец, это факт. Только делился бы он своей мудростью чаще и охотнее. Вечно он говорит загадками, заставляет ломать голову над своими словами и полусловами. Вот что он тогда имел в виду на Асткроне, что? Новая любовь, противник, который сильнее в тысячу раз… Стив не мог ляпнуть это просто так, лишь бы что-то сказать. Он стал для Витса учителем с самой первой их встречи. Да-да, с самой первой, на Цеффане. Когда Витс в облике терраформа прятал за спиной шприц с ядом и изображал отчаяние якобы из-за гибели родных, Стив говорил о холодной Вселенной и о времени, которое всё излечивает. Тогда землянин, конечно, не оценил этой мудрости. А вот много позже, когда Витс раскаялся и начал меняться – опять же, совсем не без помощи Стива, мягко говоря – он стал гораздо внимательнее относиться к словам учителя… Подожди-ка. «Учитель» – вот ключевое слово! Конечно же! Вот и разгадка! Витс полюбил Стива как мудрого наставника – это и есть «новая любовь». А когда он на Фирс-ы самоотверженно защищал едва живого терраформа от вооружённого суперподжигателем Баера, ни на стек не задумываясь о перспективе обратиться в пепел… всё сходится, именно тогда Витс и сражался с соперником, который был сильнее него в тысячу раз! Наконец-то! Воодушевлённый Витс спешит в каюту Стива, чтобы поделиться своей догадкой. Хотя терраформ наверняка уже всё увидел, но человеку всё-таки нужно высказаться, поскольку для него телепатическое общение, разумеется, неестественно. Землянин застаёт терраформа сидящим на подоконнике то ли в состоянии сцифа’ха, то ли во время простой медитации, то ли просто созерцающим звёзды и туманности за окном полузакрытыми глазами. Витса это не останавливает – прямо с порога он радостно и гордо выпаливает: – Стив, я разгадал твою загадку! – Да ну? – с добродушной усмешкой отзывается Стив. – Валяй! – Я всё про то, что ты тогда на Асткроне сказал. Я понял! «Новая любовь», ради которой я сражался с «соперником сильнее меня в тысячу раз» – это ты сам, Стив! Я люблю тебя как мудрого учителя, благодаря которому изменил своё мировоззрение! Ты сам говорил о том, что любовь к ближнему в самом широком понимании – это величайшая сила. Вот, всё складывается! На лице у Витса застывает радостная улыбка. Зрачки Стива несколько раз меняют форму, а затем улыбка растягивается и на лице терраформа. Но какая-то странная и не очень добрая. Ещё через несколько мгновений, за которые Витс успевает усомниться в своей догадке, Стив заходится громким гоготом: – А-а-а-ха-ха-ха!!! Это ж надо, до такого додуматься!!! Ха-ха-ха, не могу!!! Ха-ха-ха-а-а!!! Витс поначалу хохочет вместе со Стивом. Что ж, допустим, землянин ошибся – да, можно над собой и посмеяться по этому поводу. – Ладно, сдаюсь – так что ты имел в виду на самом деле, Стив? – интересуется Витс. Терраформ продолжает хохотать, и смех его становится всё более… злым: – Ха-ха-ха!!! А-а-а, вот идиотизм!!! Ну и дурак же ты, Витс!!! Не ждал от тебя такой ерунды!!! После этих слов Стив принимается уже не смеяться, а просто ржать конём, причём не каким-то благородным скакуном, а таким грубым деревенским конягой, который только что со всей дури лягнул тебя в пах и хвастается этим «подвигом» перед своими кобылами. У Витса пропадает всякое желание поддерживать терраформа смехом. Нет, Стив не просто смеётся – он насмехается над землянином, обесценивает все его напряжённые размышления и не собирается ему помогать! И ведь это уже не в первый раз! Витсу не привыкать к постоянным насмешкам Стива. Вместо ответов на важные и глубокие вопросы человек всё время получает лишь лукавые улыбки, туманные недосказанности и… вот такой злой смех, от которого сам Стив уже сгибается в три погибели и вот-вот свалится с подоконника! Хватит! Довольно!!! – Что ж, сложно ожидать чего-то иного от существа, которое профукало свою цивилизацию, – поставленным актёрским голосом заявляет Витс. Стив мгновенно выпрямляется и впивается в землянина гневным взглядом абсолютно чёрных глаз. Зрачки расширились так, что белой склеры не видно вовсе. – Ещё раз? – нехорошим тоном переспрашивает Стив. Витс подходит к терраформу вплотную и повторяет ему прямо в лицо: – Сложно ожидать чего-то иного от существа, которое профукало свою цивилизацию. Ты думал, я побоюсь сказать тебе это в глаза? Накося, выкуси! Я тебя не боюсь. Стив поднимается и нависает над Витсом. Интонация терраформа пугающе холодна и почти что невозмутима: – Ты какое подкрадское право имеешь рассуждать о таких вещах, а? «Профукал цивилизацию»… ничего себе выражение. Стив замолкает, рассчитывая остудить пыл Витса. Но тот, наоборот, входит в кураж и повышает голос: – А такое право имею! Ты сам мне говорил, что Тримперия – это твоя ошибка, и Фиб-Фибу признался, что Цеффан из-за тебя пал! Он мне сам рассказал! – Когда это? Не видел что-то таких мыслей. – А ты что, думаешь, мы с тобой в книге, где каждое действие каждого персонажа описано? – язвит Витс, четыре раза мигает и поправляет волосы указательным и средним пальцем левой руки. – Да, Фиб-Фиб мне всё рассказал! Ах, значит, когда ты сам признаёшь свои ошибки, к этому надо с уважением относиться, а когда тебе кто-то другой напоминает – так это сразу преступление, да? – Ещё и слова мои перевирать! – повышает голос Стив. – Ты просто не понимаешь, о чём вообще говоришь! Ты понятия не имеешь, каково это – быть последним представителем своего вида! Ты не понимаешь, что это такое – потерять за несколько деминут целый мир! И не поймёшь, потому что ты всего лишь земной человек! – А! Думаешь, раз ты представитель какого-то там особо развитого вида, значит, ты можешь унижать других, да?! – Унижать? Унижать! Когда это я тебя унижал, подкрадский сын? – Да вот прямо сейчас! И ты делаешь это постоянно! Когда я иду к тебе за ответами, ты только издеваешься надо мной! Да, у меня не четыре мозга, я не такой умный, признаю! Но когда я тебя о чём-то важном спрашиваю, ты в ответ только «ха-ха-ха», «хи-хи-хи» и «разбирайся сам»! – Не стыдно врать-то? – Может, я утрирую, но смысл такой! – Витс, если я тебе буду всё время давать готовые ответы, ты ничему не научишься! – Значит, плавать тебя тоже так учили – кидали в воду и смотрели, выплывет – не выплывет? И так же тыкали пальцем и ржали, да? – Это твоя благодарность за всё, что я для тебя делал?! Сколько раз, подкрад тебя сожри, я тебя поддерживал, утешал, сколько раз я тебе помогал! Обнимал, к лёгочному мозгу прижимал! Жизнь тебе спасал! Беспокоился о тебе! Или ты уже успел забыть, какую я взбучку Тету из-за тебя задал? Коротенькая же у вас, обезьян, память! – Обезьян? Вот кто я для тебя, значит – ручная обезьянка, над которой можно смеяться и издеваться! Всё теперь ясно! Наконец-то хоть признался! – А как тебя ещё по-другому называть, когда ты так себя ведёшь? – Я как себя веду! На себя бы посмотрел! Неудивительно, что ты всё профукал! – Ещё раз скажешь это слово – и я тебе кишки выпущу!!! – Вот! Это всё, что ты можешь? Угрожать, оскорблять? В этом твоя сила, всемогущий хокенд’ивен, да? Только слабак унижает тех, кто слабее! – Значит, ты сам себя признаёшь слабаком! Я-то говорил с тобой на равных! – Не на равных! Ты всегда смотрел на меня сверху вниз! – Ну, я выше тебя, это факт. – Не духовно! – О! Посмотрите-ка на это высокодуховное существо, которое продалось за деньги и отправило на смерть кучу невинных существ! Посмотрите-ка на этот эталон совести и морали, который воткнул иглу мне в спину! Надавил на жалость, подлец! – Хватит! ХВАТИТ!!! – А, на больную мозольку тебе наступил? Ой-ой-ой, какой я неловкий… жалкий ты земной червяк!!! – Напыщенный деспот!!! Мне надоело такое отношение! Всё! Я с тобой больше ничего общего не имею! – И не имел, дерьмо ты подкрадское!!! Ничтожество!!! – Позор хокенд’ивенов!!! Витс выходит из каюты Стива. Устройство двери не позволяет ею хлопнуть, но мысленно землянин это проделывает. В коридоре человек натыкается на Силмака, который держит четырьмя лапами пакет, неторопливо достаёт из него печенье с шоколадной крошкой и задумчиво его грызёт. – Вы чего… поссорились, что ли? – с доброй улыбкой интересуется шнырявка, слизнув с вибрисс крошки. – Да! – резко отвечает Витс. – Ну что вы, ребята! Бросьте ругаться! Съешьте по печеньке да помиритесь! Витс бросает на Силмака гневный взгляд и цедит: – Печеньем душевную рану не заделаешь… Шнырявка почти что давится очередной печенькой, но быстро находится, что ответить – в своей обычной оптимистичной манере, пусть и с набитым ртом: – Фмотря какое пефенье! У меня фот офень фкуфное! Витс смягчается: – Ну, если можно… Не дожидаясь слова «пожалуйста», Силмак протягивает Витсу печенье. Лицо землянина вдруг приобретает злорадное выражение: – Так Стиву хотя бы на одно меньше достанется! Витс удаляется в свою каюту, и тут же перед Силмаком возникает Стив: – Вот, видел? Вот она, земная сущность! Сделал гадость – сердцам радость! Мелочная тварь! – Ну что ты так! – упрекает терраформа Силмак. – Не очень-то красиво с твоей стороны. Ты и так Витса уже совсем затюкал, а он ранимый такой… – Если бы ты знал, как он меня оскорбил, ты бы его так не защищал! Силмак укоризненно мотает головой, но при этом одной лапой автоматически вынимает из пакета печенье и предлагает его терраформу. Тот неохотно берёт печенье и, невнятно пробормотав «спасибо», возвращается к себе. Тем временем в каюту к Витсу наведывается Джекс: – Мои слуховые датчики меня не обманули? Вы со Стивом поругались? – Ну да, – бормочет Витс. – Он меня ни во что не ставит. Только и знает, что насмехаться надо мной и ставить себя выше всех. – Значит, я всё правильно услышал. И знаешь, что? Я на твоей стороне, Витс. – Что? – Я тебе одну крамольную вещь скажу, только ты мысли скрой… Джекс шепчет Витсу на ухо, убедившись, что никто другой ничего не услышит: – Кто вообще сказал, что Стив главный? Он сам себя назначил этаким командиром. А это не очень-то хороший признак. На лице Витса растягивается новая злорадная улыбка: – А ведь правда. Тот ещё самодур. – Ну, так его называть не стоит, он всё-таки много для нас сделал, но нехорошие намёки определённо есть. В общем, я с тобой, если что. – Несмотря на то, что я землянин? Киборг смеётся: – Витс, забудь про мои слова о землянах. Это просто дурацкие выражения, которые я всё никак не могу выбросить из головы. Для меня важнее не то, какого ты вида, а то, каких принципов ты придерживаешься. – Спасибо. Рад это слышать. В это время гость появляется и у Стива. Это Айзел. – Можешь не спрашивать, что у нас тут произошло, ты всё правильно услышал, – с порога отвечает на мысли робкого фоксиллинда Стив. – Так я, э-э-э, не разбираться в вашей, гм, ссоре пришёл, а тебе посочувствовать, – мягко произносит Айзел. Стив вопросительно поднимает бровь и слегка улыбается. Конечно, он уже прочитал все фоксиллиндские добрые намерения, но зная, что не-телепатам важно давать выговориться, кивком побуждает Айзела продолжить. – Хм, Витс тебя, э-э-э, очень сильно задел. Так бередить раны, э-э-э, всё-таки нехорошо. Он не может, хм, в полной мере ощутить, гм, то же, что ощущаешь ты. Всё-таки, э-э-э, уровень цивилизации, эм, имеет значение. Витс, гм, принадлежит к очень молодому виду, который, хм, ещё не научился мыслить, э-э-э, целыми планетами. – Вот ты всё понимаешь, Айзел. С тобой можно говорить на равных. Скажу банальность, но изобретатели Галактической Энциклопедии стоят выше, чем землюки. Из коридора раздаётся возмущённый возглас Джекса: – Э! Попрошу моими личными неологизмами не выражаться! И Стив, и Айзел тихо хихикают в ответ. – Я бы, э-э-э, не стал бы употреблять, гм, именно такое слово, но, э-э-э, объём знаний и, гм, уровень развития у хокенд’ивенов несоизмеримо выше, чем у жителей, гм, Солнца-3. Витсу, эм, было бы неплохо это признать и отнестись, хм, к твоим чувствам с должным, гм, уважением. Стив обнимает Айзела: – А ты убедителен! – произносит терраформ и лукаво улыбается. Айзел понимает намёк, но не развивает тему, а только заключает: – В общем, э-э-э, я на твоей стороне, Стив. За те несколько дечасов, которые проходят в томительном ожидании какой-нибудь весточки от разведчиков, весь остальной присутствующий экипаж «Тёмной Материи» успевает не только узнать о ссоре Стива и Витса, но и составить о ней своё собственное мнение – которое, однако, в большинстве случаев сводится к лояльности той или другой стороне. Веншамея целиком и полностью поддерживает Витса и считает, что он поступил как настоящий мужчина, не позволив Стиву собой помыкать (при личном разговоре теэклавеллянка даже награждает смелого землянина новым поцелуем). Фиб-Фиб сочувствует Стиву, поскольку увлечён идеями преобразования собственного мира – и, соответственно, мыслит, по выражению Айзела, целыми планетами. Млем обращает внимание скорее на эмоциональную сторону вопроса, и сочувствует однозначно Витсу, который так долго терпел насмешки терраформа и отчаялся в поисках ответов на самые важные вопросы. Кроме того, в памяти центора всё ещё слишком свеж эпизод с избиением Тета, который точно не делает чести Стиву в глазах убеждённого пацифиста. Один из участников той сцены, Семиларен, наоборот, уверен, что Стив прав, и как раз потому, что терраформ просто сильнее. Такого же мнения придерживается и Герн. Другой участник эпизода с Тетом, Накет, встаёт на сторону Витса, скорее, по родственному принципу – пусть они люди разных видов, но всё-таки люди. Сай Фай, напротив, исходит из чистой логики, и она ему подсказывает, что ссора не разгорелась бы в полную силу, если бы вовремя остановился Витс, воспользовавшись шансом, который ему ещё в самом начале дал Стив. Эффелина, также рассуждая логически, но исходя из совершенно других предпосылок, приходит к противоположному выводу: она уверена, что вовремя остановиться нужно было Стиву. Более того, она, всё ещё чувствуя себя существом довольно слабым, несмотря на все перемены, поддерживает Витса ещё и потому, что он слабее Стива – то есть, по принципу «слабые должны держаться вместе». Леод и Бастер, в отличие от всех вышеперечисленных, придерживаются истинного нейтралитета: и органический опытный дипломат, и сострадательный робот считают, что и Стив, и Витс по-своему неправы и могли бы выразить свои чувства и решить проблемы, не скатываясь до взаимных оскорблений. Что касается Карла, тот занимает выжидательную позицию – почти как разведчики. Ни Юрксле, ни Тецклаю вместе с Тикки всё ещё не удалось обнаружить ничего примечательного в поведении Райтлета и Сэн. Яарвокс тем временем добирается до Мизергели. Что интересно, в местном радиоэфире ему удаётся услышать знакомые голоса. Да, это Ксандер и Крилли. Похоже, они не только живы и здоровы, но и заняты чем-то интересным: собственно, те разговоры, которые долетают до шельноковца, почти полностью состоят из биотехнологических терминов и иного научного жаргона. С другой стороны, думает Яарвокс, энтузиазм этот может быть и деланным: что, если паукрабы взяли эвола и чирритью в плен и заставляют работать над каким-нибудь новым оружием?.. С не самым оптимистичным настроем Яарвокс сажает звездолёт на серый песок морского побережья. Из розоватого пирамидального здания неподалёку и шли разговоры в радиоэфире. Вокруг – никого. Только чьи-то свежие следы на песке. Засада? Возможно. Яарвокс включает свой верный электробластер и, оглядываясь, осторожно приближается к зданию. Единственная треугольная дверь слегка приоткрыта, что только усиливает подозрения. Яарвокс заходит внутрь. Внутри здания совершенно пусто. В гладких стенах отражается свет из маленьких окошек и силуэт гостя. На первый взгляд, вот он – весь интерьер. Но Яарвокс замечает едва различимый люк на полу. Когда шельноковец подходит к нему, люк автоматически открывается. – Ну, точно засада, – шепчет Яарвокс. – Ладно, хоть повеселюсь напоследок… Яарвокс спускается по лестнице, которая то и дело выдаёт неожиданные повороты под очень неудобными для человека углами, и которая несколько деминут не собирается заканчиваться. Когда Яарвокс, утомившись, уже решает плюнуть на всё, отдохнуть на ступеньке и затем вернуться, до него доносятся три голоса. Сначала это голос Ксандера: – Как-то так. Потом вступает Крилли: – Чик-чирик, так получится быстрее! Третий голос – незнакомый, скрипучий, не очень приятного тембра, но добрый: – Отлично, просто отлично! Давайте теперь вам корабль построим. – Точно, они на паукрабов работают, – думает Яарвокс, сбегает по оставшимся ступенькам, выставляет вперёд электробластер и вламывается в первое же на его пути помещение: – Сюрприз, паучары! Глазам Яарвокса открывается совсем не то зрелище, на которое он рассчитывал. В симпатичной комнатке с потрёпанными синими обоями Ксандер и Крилли сидят за парящим столом, на котором разложены платальбомы и листы бумаги, а ещё стоят тарелки с чем-то вроде печенья или пряников. Эвола и чирритью окружают совершенно безоружные и, судя по всему, доброжелательно настроенные паукрабы. – Яарвокс! – радостно восклицает Ксандер, заметив шельноковца. – Заходи! – Чирп, у нас тут пряники! – поддерживает Крилли. – П-пряники? – медленно опустив электробластер, вопрошает сбитый с толку Яарвокс. – Попробуй, тебе понравится! – обращается к гостю один из паукрабов и протягивает ему клешнёй пряник. Яарвокс берёт пряник левой рукой, но правая всё ещё держит электробластер наготове. Крилли это замечает, подлетает к шельноковцу поближе и весело щебечет: – Ти-тич, да ты не напрягайся! Мы сами были, чирп, уверены, что паукрабы нас ощиплют, когда узнают, чик-чирик, что мы сделали… – А они нас отблагодарили, вылечили, за это попросили помочь восстановить утраченные знания и вот, теперь пряниками угощают, – добавляет Ксандер. – Длинная история, но главное в ней то, что паукрабы нам больше не враги. – Врагов мы пряниками не угощаем, – смеётся один из паукрабов. – А если они отравлены? – по-прежнему недоверчиво интересуется Яарвокс. – Побродив по космосу, мы поняли, что если всем в пряники сыпать яд, долго не проживёшь, – скрипит другой паукраб. Яарвокс слегка усмехается, убирает электробластер и осторожно откусывает кусочек пряника. – М-м-м, на тулианский похоже! – оценивает шельноковец кулинарное произведение выходцев с Мизергели. – А из чего начинка? Вроде мёд, а вроде и не мёд… – Это сироп из корнелистника ложно-ложного, – разъясняет паукраб, который предложил пряник. – Не с нашей планеты растение, но пока мы нашу биосферу не восстановим, ничего лучше не найти для сиропа. – Хорошо, что мы подружились с настоящими учёными! – восклицает ещё один паукраб и показывает клешнёй на Ксандера и Крилли. – Подружились… – тихо повторяет Яарвокс, всё ещё с трудом веря в происходящее. – Да, мы как сил наберёмся да технику отремонтируем, так и поможем вам йорзе победить! – уверяет первый паукраб и обращается к Ксандеру и Крилли: – А вы пока летите к своим, вы им больше нужны. Мы с вашими подсказками теперь сами справимся. – У тебя найдётся место в звездолёте? – аккуратно интересуется у Яарвокса Ксандер. – Угу, – кивает Яарвокс, доедая пряник. Шельноковец, эвол и чирритью покидают планету, чувства к которой так изменились за последнее время: из проклятого места, одно название которого вызывало отвращение и ненависть, Мизергели стала миром, к которому мятежники проникаются искренним сочувствием. Пока Ксандер и Крилли устраиваются внутри небольшого звездолёта, Яарвокс медлит с настройкой автопилота. Точка встречи заранее определена, но что-то тревожит шельноковца. Он заметно мнётся и беспокойно ёрзает в кресле. Наконец, он робко обращается к друзьям: – Ребят, а вы, пока сюда летели, не замечали по дороге… клиники какой-нибудь или больнички, а? – Ти-тич, может, просто врача вызвать сюда? – отзывается Крилли. – Нет-нет, мне просто кое-что спросить надо, – торопливо отвечает Яарвокс. – Не будем отвлекать свободных врачей. – Э-э-э… честно говоря, мы за дорогой особо не следили, – растерянно бубнит Ксандер. – Чирп! Если бы у меня, ти-тич, нервинфлойо не сгорел, я бы, ц-пинь, у наших спросил! – чирикает Крилли. – Ну, ничего, фить-фить, до «Тёмной Материи» доберёмся, там киберпанков напрягу. – Как вы, кстати, сюда вообще с Ощмецы попали? – спрашивает Яарвокс. – Это ж другой рукав совсем. – Да не были мы на Ощмецы, – вздыхает Ксандер. – Застряли на разрушенной орбитальной станции около Нимила. Там с паукрабами встретились, рассказали им всё, а потом попутку поймали. – Да, фьють, у самих паукрабов тоже корабль сломался, пришлось положиться на удачу и слабенькие сигналы от их коннектаров, – продолжает Крилли. – Ц-пинь, нам повезло: нас подобрал капитан Юккссарасс. – Юккссарасс? Где-то я это имя краем уха слышал… – задумчиво произносит Яарвокс. – Или я путаю его с кем-то… память уже не та, что раньше… – Он дессмодусс, – уточняет Крилли. – Вообще, я никогда раньше не видел таких существ, – говорит Ксандер. – Похож на человека, но… – … тощий такой, белый, на носу листки, как у летучей мыши, и глаза у него в сумерках светятся? – перебивает Яарвокс. – Клыки длинные, когти, уши острые… – Да-да-да, именно такой. – Значит, я всё правильно помню. Дессмодуссы у меня на Шельноке живут, поэтому я с ними немного знаком. Хорошие ребята, в отличие от моих клятых сородичей, которые на них охотятся. – Охотятся? – Ага. Как на диких зверей. – Ужас какой! Почему? – Чёрт его знает, религиозное что-то. Я как-то раз напоролся на одного охотника. Он начал мне какую-то проповедь читать, что, типа, кровососы эти – прислужники дьявола, и кого-то там совращают, и убийцы, и тра-ля-ля, а ты благочестивый шельноковец, иди и очищай от них планету во имя господа какого-то там бога… ну, я ему рожу и начистил, хе. А Юккссарасс… кажется, я начал вспоминать… у него серебристые волосы, и он никогда не улыбается? – Да, точно. Не улыбнулся ни разу. От него прямо холодом каким-то веяло, хотя он нам помог и ничего даже взамен не попросил. – Чирп, говорят, Юккссарасс пережил что-то невообразимо ужасное, и с тех пор такой мрачный, – вступает Крилли. – Кстати, ти-тич, Юккссарасс как-то связан с капитаном Фьюмичино. Они переговаривались, чирп, мы слышали. В смысл не вникали – чирп, слишком спать хотели… но, ти-тич, фамилия Фьюмичино точно звучала. – Интересно было бы узнать, кто же это такой, – тихо произносит Ксандер и поворачивается к окну. Взгляд эвола вдруг прилипает к одной оранжевой звезде: – Ой, слушай, Яарвокс, а я знаю это место! Мы сюда с Найкой как-то раз Самобыт пригоняли. Есть тут клиника неподалёку, на Птони, спутнике Ангстина. Там наззариззи живут, очень симпатичные товарищи. Ростосинты, между прочим – это редкость. Но у них медики хорошо разбираются в инопланетянах. – Кар-р-р! Там же теперь йорзе! – каркает Крилли. – Да и пофиг, лишь бы сказали, чего мне ждать, – отмахивается шельноковец. – Я быстро сбегаю и вернусь. Птони – очень маленькая планетка: иной астероид бывает крупнее. Собственно, и формой этот мирок напоминает скорее малое небесное тело, щербатое и изобилующее беспорядочными выпуклостями. Экзотические для глаза шельноковца цвета планетки – лимонно-жёлтый у атмосферы, розово-фиолетовый у почвы и изумрудно-зелёный у воды – немного успокаивают его и вселяют надежду… может быть, на то, что он не наткнётся на йорзе, а может, на что-то совсем другое… Здания наззариззи разнообразны по форме, цветам и размеру, но все их объединяют два архитектурных элемента. Во-первых, это букеты трубок, похожие на те, что эти пёстрые двурукие и четырёхглазые существа, которые передвигаются на восьми мощных щупальцах, носят на спине и на длинной шее. Во-вторых – это, к сожалению, хорошо знакомые Яарвоксу мозговзломы… Одно из зданий вблизи укромного переулка, где аккуратно посадил корабль шельноковец, отмечено известным всему Млечному Пути знаком – двумя наклонёнными стрелками, одна из которых поддерживает другую. Этот знак означает любую помощь, в том числе и медицинскую, а дополнительный элемент – усечённая трапеция под стрелками – гарантирует, что это именно медицинское учреждение. Яарвокс направляется туда с переменной уверенностью – то ускоряя бодрый шаг, то нерешительно замедляясь. Возвращается шельноковец всего через десять деминут. Молча и с неопределённым выражением лица он поднимает корабль и возобновляет путь к месту встречи с «Тёмной Материей». – Так, чирп, что там у тебя? – решается, наконец, спросить Крилли. – Всё отлично. Всё так, как я и предполагал, – с улыбкой отвечает Яарвокс. Человеку любого вида сразу станет ясно, что улыбка у шельноковца сардоническая – не такая, как у Джекса, но явно ею вдохновлённая. Но для эвола и чирритью с несколько менее развитой мимикой это не так очевидно, и потому они больше не расспрашивают шельноковца о его загадочных личных проблемах, думая, что всё действительно в порядке. – Это хорошо. А что там с йорзе? – меняет тему разговора Ксандер. – Самих, по счастью, не видел, но наследили они знатно. Теперь у наззариззи явно кастовая система. Там рабы в ошейниках ходят – в клинике, прикиньте! Ну, а перед главными там буквально по полу расстилаются. – Да, а раньше это был образец равенства в обществе. Яарвокс, Ксандер и Крилли благополучно возвращаются на «Тёмную Материю», избежав всяких встреч с йорзе (хотя один патруль в какой-то момент на радаре проявился; к счастью, он направлялся в противоположную от мятежнического звездолёта сторону). Команда встречает всех троих радостно, но всё же, чувствуется какая-то напряжённость, и больше всего она проявляется в словах и жестах Стива и Витса. – Вы что… поругались, что ли? – интересуется у них Яарвокс, когда весь присутствующий экипаж «Тёмной Материи» собирается на кухне за обедом – впервые за долгое время общим, поскольку так у всех совпали биоритмы. – А давайте за едой только о еде! – пытается увести разговор в сторону Карл. – Или про науку давайте поговорим! – Поругались, – цедит сквозь зубы Витс, не обращая внимания на полупротоплазмика-получеловека. – А повод? – допытывается Яарвокс. Стив и Витс обмениваются гневными взглядами. Карл открывает рот, чтобы помешать новому раунду ссоры, но его опережает терраформ – придерживаясь, однако, весьма невозмутимого тона и даже возвышенно-литературного языка: – Некоторые считают, что могут рассуждать о материях, физически недоступных их пониманию. Стив одаривает Витса злой улыбкой. Однако землянин, успешно скрыв мысли, парирует таким же невозмутимым тоном и литературно-возвышенным языком: – А некоторые полагают, что уровень развития их цивилизации даёт им право унижать тех, кто подобных высот не достиг. Терраформ получает от Витса ничуть не менее злую улыбку. Карл снова пытается сказать что-то отвлекающе-примирительное, но на этот раз его громким смехом перебивает Яарвокс: – Ха-ха-ха! Я балдею! Вот делать-то вам, ребята, не хрен! Вот проблемы-то у вас! Мне бы такие! – А какие у тебя? – участливо обращается к шельноковцу Млем. – Я не увидело в твоих мыслях… – Это… это моё личное, шельноковское, никому не будет интересно. Ничего особенного. Наступает неловкое молчание. Яарвокс, собирая на себе взгляды всей команды, втайне надеется, что сейчас какими-нибудь уколами опять обменяются Стив и Витс, и все отвлекутся на них. Но, к вящей радости не только его, но и всего остального экипажа, неудобный момент разрушает Накет: – Кстати, о науке. Яарвокс, а у шельноковцев реально так мало ругательств, или это я чё-то плохо искал? – Да у нас язык вообще небогатый, – успокоившись, отвечает Яарвокс. – Ой, Накет, я тебе одно киборгское забыл рассказать! – вспоминает вдруг Джекс. – Оно, что интересно, однокоренное с одним фоксиллиндским… – Э-э-э, да, там интересная история, – кивает Айзел. Таким образом, завершается общий обед под высоконаучную беседу об обсценной лексике, что несколько приглушает конфликт Стива и Витса и вроде бы не добавляет в него новых участников. Позже, однако, Ксандер и Крилли всё равно узнают подробности ссоры и всё-таки косвенно примыкают к ней, встав на сторону Витса. А вот новость о возвращении Райтлета и Сэн вызывает у эвола и чирритью разную реакцию: Ксандер считает, что охотникам можно доверять совершенно спокойно, а вот Крилли крайне скептичен: – Нужно, ти-тич, всё выяснить, надо, фьюить, срочно связаться с другими агентами Бетамака! – чирикает он, узнав новость от Бастера. – Только они могут точно сказать, что происходит. – Другими агентами? – цепляется за слово робот. Крилли хитро прищуривается и смеётся: – Чик-чирик, бывших агентов МСП не бывает… – Где-то я это слышало! – оживляется Млем, которое проходит мимо. – Хм, Звёздным Баригальди, всё это время, э-э-э, был ты? – присоединяется Айзел из своей открытой каюты. – Ц-пинь, нет, конечно, что вы! – отрицает Крилли. – Только Бетамак знает, кто это такой! И то, чирп, не скажет. Фьють, он обещал никому не раскрывать этот секрет, даже другим агентам. Так вот, чирп, Бастер! Ты можешь связаться с нашими кибервиртскими киберпанками? У меня же нервинфлойо сгорел, кар-р-р… – К сожалению, это слишком рискованно, – разводит руками робот. – Реагент передал нам с Джексом сообщение, в котором говорил, что йорзе научились вскрывать секретные каналы связи. Сейчас другие киберпанки разрабатывают новые системы защиты. Реагент написал, что если что-то нужно, лучше лететь лично к Бетамаку. Что логично. – Ц-пинь, отличная идея! – радуется чирритью. – В любом случае, нам не помешает навестить Великого Информатора, чик-чирик. Может, ти-тич, узнаем у него что-то полезное и, фьюить, придумаем, что дальше делать! Чик-чирик, дождёмся Тецклая с Тикки, Юркслу и охотников, и сразу полетим! Что до охотников, они уже недалеко от Мизергели. Но кое-что – вернее, кое-кто – отвлекает их внимание. За окном своего маленького кораблика Райтлет и Сэн замечают необычное чёрное в синюю крапинку существо. Размером оно где-то с фордокс-приманского бобра, который лишь самую малость крупнее земного. Существо несколько напоминает хваталка – те же шесть рук, на каждой из которых по три длинных пальца с присосками, гребень на спине и три глаза – правда, абсолютно чёрных, а не светло-красных. При этом его челюсти с длиннющими острыми резцами и ещё несколькими рядами мелких треугольных зубов окружены шестью лопастями с короткими, но острыми рогами – и эта черта внешне роднит странное животное скорее с орхгом. Юрксла быстро узнаёт его. Это космический грызун. Но охотники об этом знать не должны... – Тц-тц, вот это зверюшка! – восклицает Сэн. – Никогда таких не видел! – воодушевляется Райтлет. – Давай поймаем, нашим покажем! – Давай! – Я его заарканю, а ты гормет возьми, подстрахуй. Юур солшом! – Юур солшом! «Только бы гормет не понадобился», – думает Юрксла. Несмотря на то, что лопхофсслу охотники всё ещё не обнаружили, у него теперь появляется повод для беспокойства: если Райтлет и Сэн заметят, что им подсунули дефектное оружие, они могут что-то заподозрить, и всё это может плохо кончиться… К счастью, охота на космического грызуна оказывается мероприятием коротким, которое проходит без эксцессов. Райтлет, открыв окно, ловко забрасывает аркан, затягивает петлю ровно на челюстях грызуна и быстро втягивает его внутрь корабля. Грызун пытается снять с себя петлю, но ничего у него не получается. После этого Сэн обвязывает руки грызуна собственной изолентой. Обездвиженный грызун не выражает своего разочарования ничем, кроме недовольного ворчания, и быстро смиряется со своим положением пленника. – Юур дефнерп! Ловко ты его! – восторгается тц-рики. – Юур дефнерп! Спасибо, сам знаю, как Стив любит говорить! – отшучивается сартонари. – Давай в шкафчик его пока посадим. Юрксла вжимается в угол шкафчика и закрывает глаза, чтобы его не выдал их блеск. Райтлет довольно небрежно забрасывает грызуна внутрь – в тот же угол, в котором сидит Юрксла – и немного прикрывает дверь. Тут грызун решает повозмущаться всласть и принимается ворчать не только недовольно, но ещё и предательски громко. Юрксла уставляется на грызуна и шипит ему: – Сиди тихо и не пали меня! Прошипев эти слова, лопхофссла резко кивает. Грызун, то ли поняв смысл слов, то ли просто отвечая на жест Юркслы, тоже кивает… и перестаёт ворчать. Оставшийся полёт проходит тихо. Когда Райтлет и Сэн добираются до Мизергели, они не обнаруживают сигналов Ксандера и Крилли. Быстрая разведка с помощью планетарного просвета тоже не даёт никаких результатов. Более обстоятельная с помощью бреющего полёта над поверхностью родного мира паукрабов – тоже. Расстроенные охотники берут курс на точку встречи и через несколько дечасов добираются до «Тёмной Материи». Практически в одно время с ними прибывают и Тецклай вместе с Тикки, которые вообще не обменялись больше ни одним словом с того странного разговора. – Ну, что там у вас? – с самым заинтересованным видом обращается к охотникам Стив, когда те пристыковывают свой маленький звездолёт к большому кораблю и приходят в отсек управления. – Как сказать, – вздыхает Райтлет. – Ксандера и Крилли мы, к сожалению, не нашли. – Зато вот такую зверюшку поймали! – радостно верещит Сэн и показывает связанного грызуна. – Но Ксандера и Крилли не нашли, – возвращается к основной теме терраформ. – Ррр, нет, – разочарованно рычит Райтлет. – Наверное, мы зря отвлеклись на этого зверька… охотничий азарт опять ослепил меня… Стив обводит охотников тяжёлым взглядом. Они оба поникают и готовятся уже едва ли не бежать с «Тёмной Материи» с позором, но тут, по заранее согласованному сценарию, в отсеке управления появляются эвол и чирритью. – Ну, фьють, не нашли так не нашли! – весело свистит Крилли. – А вот проверку вы прошли, – нечаянно рифмует Стив. – Охотничий азарт – это точно про вас. Значит, вы настоящие! Добро пожаловать в команду! Экипаж «Тёмной Материи», теперь уже в полном составе, радостно приветствует вернувшихся Райтлета и Сэн. Охотники узнают о хитром плане Стива и о слежке, но это вызывает у них лишь добрый смех. Айзел и Ксандер наперебой просвещают охотников на тему попавшегося им грызуна, и его решают торжественно выпустить у следующей магистрали. Джекс печатает для Райтлета и Сэн действующее оружие, а Яарвокс угощает пряниками по свежеузнанному на Мизергели рецепту. Крилли же озвучивает для команды новый план действий: прийти в себя после всех потрясений и лететь в трактир на Таймлетэ – но не для того, чтобы предаться пьянству и разврату, а для того, чтобы поговорить с Великим Информатором. Казалось бы, всё теперь спокойно на «Тёмной Материи». Но ни от кого из новоприбывших не ускользают расползающиеся по команде трещинки от громкой ссоры Стива и Витса. И косвенных участников прибавляется: Райтлет, Сэн и Тецклай – возможно, по очень старой памяти – примыкают к Стиву, Юрксла уверенно встаёт на сторону Витса. Только Тикки, которой просто пофиг на очень многое в этой жизни, не присоединяется к конфликту вовсе. Как бы там ни было, но полёт «Тёмной Материи» продолжается. Всё подозрительно гладко. Ни одного йорзского патруля, ни одной йорзско-союзнической флотилии. Только какая-то неожиданная громадная космическая станция неподалёку от выхода из предпоследней перед Таймлетэ магистрали. – Не было здесь такого раньше, – уверенно заявляет Карл, уточнив на радаре местоположение мятежнического корабля. – Ну и какое нам дело до этой фигни? – вяло интересуется Герн, бросив на станцию высокомерный взгляд. Космическая станция очертаниями похожа на летающий остров: словно из какой-то планеты вырвали кусок земли с высокой горой и выбросили в космос. «Гора» эта при более внимательном рассмотрении оказывается нагромождением высоких остроконечных башен. Подножие горы из башен обёрнуто огромной кольцевидной конструкцией с выдающими рёбрами, между которыми расположены довольно аккуратные трапециевидные окна. Плоская основа с неровными, будто рваными краями, над которой возвышаются башни и эта конструкция, усеяна многочисленными кубическими, полусферическими, пирамидальными и иной формы сооружениями. Наконец, нижняя сторона плоской основы покрыта рядами цилиндров различной длины. – Обойдём, – заявляет Стив, берётся за штурвал, и… Радар отключается. Не успевают киберпанки, которые, несмотря на спокойную в целом обстановку, не перестают усердно следить за состоянием всех приборов и систем на «Тёмной Материи», хоть как-то среагировать, как корабль сотрясается от какого-то крайне мощного удара в хвостовую часть, за которым следует ещё один удар – по двигателям. А что хуже всего, от двух ударов по всему фюзеляжу корабля расползается угрожающая трещина… После этого радар включается вновь, но не отображает вообще ничего вокруг, кроме загадочной станции. Ясно одно: «Тёмная Материя» почти полностью потеряла управление и неумолимо движется прямо на неё. – Ррр! Это удар в спину! – рычит Райтлет. – И, как всегда, мы к нему не готовы, – усмехается Яарвокс. – Никогда такого не было, и вот опять! Стив, вцепившийся в штурвал, отвечает каким-то крепким выражением на хокене и подключает все телекинетические силы, чтобы хоть как-то выправить движение звездолёта... но они не работают. – Что за подкрадство?! – вскрикивает терраформ. – Блокираторы?! – Просветы не показывают наличия блокираторов, – отчеканивает Бастер. – Нелогично. – Что, силёнок не хватает? – холодно интересуется у Стива Витс. Терраформ отвечает Витсу новым крепким выражением на хокене и полным ненависти взглядом вновь почерневших полностью глаз, за чем следует язвительная фраза: – Прошу к штурвалу, Ваше Сильнейшество! Витс тушуется. Стив злорадно смеётся. А станция всё ближе и ближе… – Не лучшее время для выяснения отношений! Поцы оба! Ваша хуцпа переходит все границы! – теряет всякую вежливость Карл и сам вцепляется в штурвал щупальцами. – Гррр! Это не поможет! – фыркает Тецклай. – Штурвал заело! – Пусть безумная идея, не решайте сгоряча… – неожиданно спокойно произносит вдруг Семиларен, отпрыгивает к самому левому борту корабля, а потом резко ускоряется и в прыжке титанической силы врубается головой – благо, от природы хорошо защищённой костными пластинами – в противоположную стенку. Конечно же, огромная разница в массе отчаянного блента и крупного корабля не даёт необычному манёвру сработать. Но зато возникает спасительная идея, которую озвучивает Сай Фай: – Давайте все разом на штурвал навалимся! Все навались на штурвал! Направо, направо его! Вся команда без исключения налегает на штурвал. Поначалу кажется, что он начал поддаваться, и корабль поворачивает-таки вправо… Но тут штурвал, не выдержав нагрузки, с треском ломается. За треском следует гробовая тишина, которую нарушает только тихое ругательство Накета: – Едрён батон… Удара не избежать. Команда еле-еле успевает собраться ближе к хвосту корабля перед тем, как тот врезается в одну из стен кольцевидной части станции. Несмотря на сильное столкновение, все целы. Чего не скажешь о «Тёмной Материи», которая своим видом сейчас способна вдохновить разве что самых невзыскательных мусорщиков. – Мы тут застреваем? – грустно вопрошает Фиб-Фиб. – Тц-тц, пока корабль не починим – да, – констатирует очевидный факт Сэн. – Знать бы, где мы, – произносит Леод, принюхиваясь и прислушиваясь. – А может, хозяин станции нам поможет! – включает оптимизм Силмак. – Или хозяйка! Или хозяева! – Боюсь, нам тут будут не очень рады, – остужает пыл шнырявки Леод, принюхавшись и прислушавшись внимательнее. Мятежников окружает тёмный коридор с несколькими приоткрытыми дверями. Из одних исходит красный свет, из других – холодный белый. В воздухе стоит острый запах мяса различной свежести, чьих-то внутренностей и каких-то химических препаратов. На полу – лужи крови и какой-то странной слизи. На стенах – опять же, кровь и слизь. Тут и там мелькают силуэты каких-то непонятных существ с тонкими ножками, длинными щупальцами и ещё какими-то неведомыми отростками. Что-то бесформенное, но явно живое ползает ещё и по полу. – Как тут уютно, – иронично комментирует Джекс. Тут на стене возникает зловещая тень какого-то высокорослого существа…