War of hormone

      Ликс стоял и смотрел на парня с пепельными волосами. Почему он вот так просто признавался в своей нетрадиционной ориентации? Неужели не боялся? Нормально ли то, что они открыто встречались? Хотя, если задуматься, то Феликс ни разу не видел, чтобы они хоть как-то себя выдавали. Как вообще ведут себя парочки в общепринятых нормах? Они держатся за руки, обнимаются и находятся близко. Джисон всегда следовал за Минхо, всегда был чуть позади него, за его спиной. Они, как два магнита, действовали вместе. Ли не понимал этого. Не могло быть такого сильного чувства между двумя парнями. Невозможно! Но почему тогда Хан сказал такие странные слова? Как сердце могло биться ради кого-то другого? Ликс положил ладошку на своё сердце. Разве оно когда-нибудь билось ради кого-то?       И тут на его голову свалилась неожиданная мысль. А какая у него ориентация? Какие у него самого предпочтения? Какой тип девушки ему понравится? Или его идеал это парень? Как разобраться в самом себе? Может, стоило поговорить с кем-то старшим, кто больше в этом понимал? Или обратиться к куратору? Нет, такие вопросы были незнакомой для него темой и не относились к учёбе. Может, поискать в интернете? Это было… смущающе. Он даже ни с кем не целовался ещё! Ни разу! Получается, он неудачник? А может, поговорить с Джисоном? Он вроде был открыт для общения. Но сможет ли он сам подойти и задать такой вопрос? Ни за что на свете! — Феликс, не забудь, что сегодня в пять ты должен быть у меня. — послышался совсем рядом строгий голос куратора.       Парень вынырнул из своих мыслей и вернул бесстрастное выражение на своё лицо. — Конечно, хён, — тут же ответил Феликс, кивнув старшему. ________________________________ — Чанбин, ты где витаешь?       Бин вздрогнул и отвёл взгляд, посмотрев на старшего. Они стояли на построении на плацу. — Да, хён, прости. Что ты сказал? — В каких облаках ты витаешь? — возмутился рядом стоящий Кристофер. — Я… Прости, просто отвлёкся. Пересчитывал нашу группу. — пожал плечами Со. — Я сегодня за штурвалом. Сможешь забрать группу с практики сам? — Не вопрос. Ты можешь на меня положиться. — Отлично! — кивнул Бан. — А зачем тебе Ли Феликс в свободное время? — решил поинтересоваться Чанбин. — Хочу попробовать разговорить его. Он же деревянный совсем в плане эмоций. — Твоя правда. Мне кажется, это может быть из-за родителей. — Почему ты так думаешь? Ты что-то знаешь? — удивился Крис. — Нет, просто предположение. Я служил контрактником как раз в той части, в которой командующий его отец. И мальчишку там видел. Только он ещё тёмным был. Так вот, там с ним обращались настолько строго, что и подумать нельзя. Уже тогда, три года назад, парнишка мало напоминал полноценно живого человека. Он начал службу как раз в тот момент, когда у меня контракт закончился и я сюда перевёлся. — поделился Бин информацией. — Боже, что же они сделали с ним? — ужаснулся старший. — Неужели не видели, как вредят собственному сыну? — Не знаю, хён. Просто рассказал. Ты правильное решение принял поговорить с ним. Может, удастся вытащить его.       Закончив разговор, они повели группу наверх. Каждый из них думал о чём-то своём. Бин никак не мог прийти в себя. Почему ему был так интересен этот курсант? Тихий и спокойный, будто всегда себе на уме. Он был не так хорош в ближнем бою, но всегда оценивал противника, пытаясь ударить с неудобной для противника стороны. Это значило, что у него были высокие аналитические способности, что позволит ему стать хорошим пилотом в будущем. Конечно, Бин не был пилотом, но перед его глазами был хороший пример, что служил идеалом. Его дядя являлся действующим военным лётчиком и командовал эскадрилью, а отец возглавлял предприятие, на котором изготавливали детали для самолётов. Ну и плюсом ко всему — мама вела психологические тренинги, являясь первой в стране. Чанбину вообще повезло с родственниками.       У него было хорошее, счастливое детство. Мама поддерживала его. Отец почти отсутствовал дома, но тоже вполне лояльно отнёсся к тому, что единственный сын выбрал профессиональный спорт, предпочитая его учёбе. Бин занимался пятиборьем. Ему нравилось тренировать своё тело, чтобы чувствовать себя ещё лучше. Конечно, он ходил на занятия, но зачастую сдавал материал заранее или потом догонял контрольными и заданиями. После школы сразу ушёл в армию, попав в самую звёздную военную часть во всей Корее, благодаря влиянию дяди. Ему настолько понравилось, что он остался ещё на восемнадцать месяцев после основной службы. А потом случилась травма прям перед самыми соревнованиями, и из-за этого последовала дисквалификация. Бин думал, что жизнь закончена, двигаться было больше некуда. Кроме спорта, он ничего не умел. И опять помог отец. Его лучший друг был заместителем командующего в Военной Лётной академии и помог выбить место куратора практики.       Полгода восстановления, потом курсы и практика у выпускной группы, где он и познакомился с Крисом, вытянув, как оказалось, счастливый билет. Этот кореец австралийского происхождения, являясь действующим пилотом, был очень смелым и ответственным, а ещё бесконечно добрым и заботливым. Ему повезло со старшим. Они вместе разрабатывали план, изучали личные дела, прошлись по каждому курсанту. Чанбину было комфортно рядом с Чаном. Он многому учился у этого парня, многое перенимал у него.       А ещё Бина радовала их группа. Все, как на подбор: умные и умелые. Хоть бы все остались до конца. Так хотелось, чтобы все преуспевали в учёбе и практике, чтобы из каждого из них получился хороший пилот. Но все ли были равны для него? Впервые Бин задумался о том, почему его мозг и тело так странно реагировали на первокурсника подопечной им группы. До этого его не интересовали парни. Конечно, Чанбин далеко не девственник. Он спал с девчонками из команды плавания. А во время службы в армии трахал безотказную медсестричку или кого-то случайного в увале. Его никогда не тянуло к своему полу. И вот тут просто с первого взгляда. Когда он поднял свои ореховые глаза, похожие на грустного щеночка, Бин понял, что пропал. Он просто залип на него. Всё в нём нравилось: то, как его тёмная, в тон глазам, чёлка падала на лоб; то, как прямо он держал спину; то, как мило улыбался, когда общался с кем-то из однокурсников. А задумчивое выражение лица просто заставляло его колени подгибаться. Ким Сынмин. Почему о нём столько мыслей? Пока группа переодевалась к занятиям и брала принадлежности, он решил подойти к старшему. — Хён, можно тебя отвлечь? У меня личный вопрос... — решился спросить Бин. — Конечно, Чанбин. Я не только для курсантов здесь, но и для тебя тоже. — с готовностью ответил Крис. — Я всегда был только с девушками, спал с ними, встречался. А сейчас нравится парень. Первый раз в жизни такое. Что делать? — Сильно нравится? — Да. — кивнул Со. — Ну, попробуй подкатить к нему, поговорить, подружиться. — посоветовал Чан. — Надеюсь, это не я и не кто-то из наших курсантов. — К сожалению, второе. — Чанбин опустил плечи. — Ты имеешь в виду то, что тебе реально нравится кто-то из наших подопечных? — Да. Это Сынмин. — Даже скрывать не будешь? — улыбнулся Крис. — А смысл? — спросил Бин. — Что будешь делать? — Ничего. Буду, как влюблённая малолетка, вздыхать издалека. — пожал плечами парень. — Пять лет? Ты двинутый? — спросил Чан. — Пока никто не видит и не знает, значит, и нет этого. А я вообще не в курсе, да и плевать, чем занимаются курсанты в свободное время. — Я тебя услышал. Спасибо, хён.       И как это расценивать? Старший дал добро? Вот так запросто разрешил подкатить к курсанту. Может, это ловушка? Нет, Крис не из таких людей. Он понимающий и добрый, справедливый. Но что теперь делать ему самому? Как начать неформальное общение? Наверное, нужно начать с наблюдения. А уж потом разберётся, что к чему. __________________________ — Диспетчер, разрешите взлёт. — Борт: восемнадцать ноль три, восемнадцать ноль четыре — разрешаю взлёт. — раздалось в наушнике. — Крис, ты первый, я за тобой. — тут же следом голос его напарника ещё со времен учёбы. — Спасибо, Чен. Разгон! — сказал Чан и нажал ногой на педаль, немного наклонив штурвал.       Ветра почти не было, площадка для разгона была идеальной, тяга была на уровне. Оба самолёта были турбовинтовыми, что тоже почти идеально. Эта машинка хорошо слушалась, была более или менее манёвренной, а отличие от тех же реактивных, ну и скорости хватало. Два истребителя двинулись на разгон параллельно друг другу. Цифры скорости возрастали, слышался обратный отсчёт для обоих от пяти до одного, и на нуле Крис плавно потянул штурвал на себя, шасси оторвались от полосы. Взлёт. Это оглушительное чувство того, когда земля тебя уже не держит. Нет, с любимым F-15 не сравнится, но ощущения — потрясающие. У них сегодня была задача сделать два круга до Халассана на Чеджу, пробуя крен на двадцать градусов. В расположение академии они вернулись только спустя сто восемнадцать минут, идеально уложившись в отведённое им время. Два парня спрыгнули со своих машинок, закрыв крышу, после чего Крис махнул механикам и отправился в диспетчерскую. Он сдал отчёт, перебросился парой фраз с Ёнмином, который разрешал им взлёт, затем отправился к общежитию. Чан поднялся на свой этаж, без задней мысли открыл дверь в свою спальню и замер на пороге. Около его стола стоял парень, о котором он совсем забыл. Чёрт! — Феликс, давно ждёшь? — сразу спросил он у младшего.       Парень развернулся и осмотрел его с ног до головы. — Пару минут. Круто смотришься в лётном комбинезоне, хён. — безэмоционально произнёс Ли.       Боже, ощущение, будто с деревом разговариваешь! Ну что с ним не так? Как же достучаться до него? С остальными не было таких проблем. Даже тихий Сынмин и замкнутый Минхёк шли на контакт с остальными. Но Феликс переплюнул их всех. Крис действительно хотел, чтобы и этот мальчик хоть с кем-то общался. Может, просто поговорить с ним? Как там советуют психологи... Просто выслушать? А если он не захочет говорить? Если сейчас ничего не выйдет, то нужно будет обязательно посоветоваться с мамой Чанбина. Она лучшая в межличностных отношениях. — Пару минут подождёшь, пока я приму душ? — уточнил Чан.       Блондин кивнул. Он так пристально и изучающе смотрел на него, что Крису стало немного неуютно под взором его тёмных глаз. Что в его голове? Какие мысли посещали? Чан подхватил чистый комплект одежды и полотенце, затем вышел в коридор. Быстрыми шагами он дошёл до душевой и закрылся внутри. Помня о том, что в комнате его ждёт курсант, парень ускорился. Поспешно обмыл тело, подсушил полотенцем волосы и ринулся обратно. Ликса он нашёл в том же положении, что и оставил. Даже голова была в том же положении. Он вообще человек? Всё больше и больше Крис убеждался в обратном! Почему его вообще так волновал этот мальчик? Он как-то слишком близко к сердцу принимал его состояние. — О чём ты хотел поговорить, хён? — спросил Феликс, снова разворачиваясь к нему лицом.       Они стояли в шаге друг от друга и смотрели в глаза. Чан не мог сформулировать ни одной мысли. Что это? Почему он был не способен сейчас ничего сказать? Все слова куда-то затерялись. В голове поселилось стойкое желание подойти и поцеловать. Даже тело качнулось вперёд. Взгляд поплыл по лицу младшего: уцепился за густые ресницы, запутался в веснушках, щедро рассыпанных по щекам, после упал на пухлые губы. Блять! Это не могло случиться с ним. Только не сейчас! Никогда! В голове промелькнул его разговор с Чанбином, который состоялся только этим утром. И если младшему это ещё можно было спустить с рук, как-то прикрыть, не обращать внимания, то сам Бан так не сможет. Он находился под прицелом внимания руководства, поэтому такое точно не поймут. Всё руководство академии насквозь гомофобное. Они не примут куратора, который соблазнил курсанта.       Боже, о чём он вообще думает? Перед ним стоял парень из его группы, в голове которого были очень большие проблемы, а он думал только о том, чтобы не попасться. Что за пошлые, недостойные мысли! Это недопустимо и грязно! — Хён? — напомнил о себе Ли.       Взгляд Чана вернулся к его глазам. Дышать стало тяжелее. Нужно выйти отсюда, иначе он рисковал сделать что-то не то. — Давай выйдем на улицу и прогуляемся до ангара? — предложил Крис. — Как скажешь.       Они миновали двери, затем коридор, после оказались на улице. Они медленно пошли в сторону парка, за которым располагались ангары со стоящими там истребителями. С чего начать разговор? — Расскажи мне о своём детстве, Феликс. — Там нет ничего интересного, хён. — отчеканил младший. — И всё же. — настоял Чан. — Мои родители оба военные. Моё детство прошло в гарнизоне на Чеджу. Отец настаивал на том, чтобы меня с самого детства готовили к военной службе. Всё своё время я должен был учиться строевой службе, изучать азы военного дела и читать книги, расширяя кругозор. Мне не разрешалось ни с кем разговаривать или гулять больше пятнадцати минут в день. Постепенно я принял его волю. Смирился с ней. Потом отца назначили в часть на севере. И тогда стало ещё хуже. Родители стали ещё строже. Я должен был усердно заниматься. Мама сама контролировала то, чтобы я ни с кем не общался. Мне запрещалось собственное мнение, собственные занятия, собственные мысли. Со временем, взрослея, я начал задыхаться. Мне стало тяжело находиться в таких условиях. Я окончил школу на семь месяцев раньше. Конечно же, в армию меня призвали именно в эту же часть. Отец готовил меня к службе и дальше по контракту, но я больше не мог. Подал рапорт о переводе в академию, потому что почувствовал, что нужно начать дышать. Отец был в ярости, когда узнал, но сделать уже ничего не мог.