Подаренная судьбой. Богиня верности

      Оливия потеряла ход времени: воспоминания Богини все наплывали и наплывали на нее. Но все, что светловолосая видела – это попытки Одина и всех Богов разорвать союз внучки и Злокозненного Плута. Лив стала свидетелем всех наказаний, которые перенес Локи за свои проступки. Глаза валькирии не просыхали от слез, пока наблюдала, как Боги испытывали наслаждение от мук властителя огня. Им не было дела до его страданий, они презирали трикстера, не считая его за Бога.

“Судьбу не поменяешь. Хоть скрывайся от нее, хоть беги – она, рано или поздно, найдет тебя. Порой, Судьба встречает тебя именно там, куда ты от нее старался убежать”

      Вновь незнакомый мужской голос раздался в белом тумане. И моргнуть Оливия не успела, как новая картина встала перед глазами. Это была небольшая чаща у подножия гор. Но, в этот раз, девушка могла прикасаться к кронам деревьев, чувствовала дуновения холодного ветра, под ногами шуршали сухие листья и ветки. “Не очень похоже на прошлые видения” – заметила дева. Сольвейг, на всякий случай, передвигалась тихо, чтобы ее никто не заметил. Впереди, среди редких деревьев, светловолосая увидела вход в пещеру, поросший мхом. Из глубин грота до слуха Оливии доносилась песнь на древнем языке. Она узнала этот голос – это была Сигюн. Так же аккуратно и тихо, валькирия приблизилась к пещере и прошла внутрь, притаившись за массивными валунами.       Ее взору предстала картина очередного наказания. Локи был прикован к камням цепями, что благодаря руническим заговорам, лишали его свободы и возможности как-либо двигаться. Над его головой, к выступу у потолка, была подвязана змея. Ее яд стекал из пасти вниз, на голову Бога. Муки мужчины прерывала Сигюн. Она, сидя рядом с возлюбленным, держала над его головой чашу. Руки Богини дрожали, глаза покраснели от слез и усталости. Она не спала уже столько дней, забыла о еде, не возвращалась в чертог. Но царевна стойко превозмогала боль и изнеможение.       Оливия прислушалась, вникая в их разговор. Сигюн разговаривала с Богом о прошлом их семьи, о Нарви и Вали, которых Судьба нещадно лишила жизни. Грусть и боль охватывали сердце царевны, но она все равно продолжала разговор, искренне желая помочь Локи осознать то, что он совершил. - Я прошу… золотко… прекрати       Сигюн вымученно улыбнулась сквозь слезы; на ее нежном детском лице застыло непоколебимое выражение безмятежности. “Бедная…” - подумала Лив – “смерть сыновей сильно повлияла на нее”. - Ты же убил моего отца, - тихо произнесла она – из-за этого Один убил наших мальчиков… Ты виноват в их смерти… - Нет! Я не в ответе за их смерти, Сигюн! - Не дергайся, мой огонек, иначе я выроню чашу… она почти полная…       В глазах Богини пробежал страх. “Потерпи немного, я вылью яд”. Локи задергался, прося, даже умоляя, чтобы царевна не уходила. Но Сигюн, сквозь боль, улыбнулась ему и пошла к выходу из пещеры. “Нет…нет…не снова… прошу” – шептал рыжеволосый. Он медленно поднял взгляд и его глаза остекленели от ужаса. Из пасти змеи потекла новая порция яда, вязкими каплями стекающая на лицо Бога. Пространство пещеры заполнил его болезненный крик. Жгучая ядовитая жидкость проникла в глаза, и адские муки вновь сковали каждую клетку тела Бога Обмана. Безудержные крики, сотрясающие воздух и отбрасывающие эхо, уходили в безжалостную пустоту темного прохода.       Сердце Лив будто разделяло его страдания: болезненно сжималось на каждый крик. И в тот момент, когда Сольвейг уже не могла терпеть эти муки, она вышла из своего укрытия, чтобы окончить страдания мужчины. Но, как только светловолосая сделала шаг, ее ослепила яркая вспышка, исходящая со стороны входа в пещеру.       И снова она стояла в прилеске у пещеры. Лив не поняла, что произошло, она снова осмотрелась. Все то же самое: и время суток, и место, где она стояла, даже едва слышная песнь Сигюн. “Очередные фокусы Башни” – прошептала валькирия. Снова она пошла к пещере. Но у каменных стен что-то внутри начало подсказывать ей, что лучше остаться снаружи.       Оливия вернулась к месту, где появилась и притаилась за широким стволом дерева. Спустя недолгое время, из пещеры вышла Богиня. Она слила весь яд в небольшую ямку. Трава мгновенно пожелтела и увяла. Сигюн вздрогнула от криков возлюбленного и поспешила вернуться. Путь ей преградил Форсети. - Сигюн, сестрица, возвращайся в чертог. Ты не обязана быть подле Плута - И не посмею. В гибели Нарви и Вали есть и моя вина, я должна разделить его муки - В этом лишь его вина, Сигюн. Послушай меня, сестрица, он заслуживает это и должен гнить в этой пещере в одиночестве. Таким был наказ Одина - Я не исполняю наказы Всеотца и достаточно увидела из того, что делали Один и другие асгардцы - Сигюн… - Уйди, Форсети, - царевна услышала новый крик Локи – Если и ты за Одина, то тогда ты мне не брат…       Сигюн развернулась. Лив увидела, как Форсети вынул меч и замахнулся на сестру. Светловолосая лишь ойкнула, ожидая фатального удара. Однако Богиня Верности ловко отбила его удар: она просто выставила перед собой руку с широким металлическим браслетом, и лезвие меча скользнуло по нему. Царевна нахмурилась, посмотрев на брата: - Смеешь поднимать оружие на сестру? - Если уж ты остаешься с Плутом, то и ты мне не сестра - Это будет мой выбор, Форсети, и я никого за собой не тяну и ничего не требую - Я сказал свое - И ты еще зовешься Богом Справедливости…       Она не договорила – ее брат выбил чашу из рук царевны. Бог Правосудия выставил оружие вперед и завел левую руку за спину. Это означало одно: Форсети вызывал Богиню на поединок. Сигюн понимала, что брат не отпустит ее к Локи. Переборов себя, Сигюн скинула с себя накидку и вынула меч из ножен.       Лив стала свидетелем поединка родственников. Их мечи сталкивались снова и снова. Сигюн уверенно атаковала соперника, ловко уворачивалась от острого меча. Форсети тоже не желал сдаваться, ведь от его победы зависело возвращение Сигюн в Асгард. Поэтому он ждал момента невнимательности со стороны сестры. Это случилось. Видимо, сказалось состояние Сигюн – она итак была уставшей и обессиленной – она отвлеклась на очередной крик из пещеры, и Форсети выбив из ее рук меч, полоснул деву по боку. Богиня схватилась за рану, опустившись на колени. - Довольно, Сигюн… Ты слышала пророчество Мимира: Локи опасен для Асгарда - Вы глупцы, раз слушаете эту ворчащую голову. У Мимира своя игра против Богов... Локи был там… Вьёльва, моя верная подруга Рёсква, видела иное пророчество - Я говорю последний раз, - юноша наставил меч на сестру - Никогда Форсети – твердо произнесла Сигюн       Юноша замахнулся мечом – снова вспышка. Ее вызвала магия Богини Верности. Открыв глаза, Оливия увидела вместо Сигюн на земле сверток, в котором лежал младенец. “Ребенку он не причинит вреда…”       Цикличность этого момента начинала раздражать Сольвейг. Каждый раз, она появлялась на исходном месте, слыша пение Сигюн, она и уходила, и вновь заходила в пещеру, но после вспышки валькирия опять стояла в том же прилеске. “Ну, все… это мне надоело” – пронеслось в голове девы: ей нужно было куда-то выпустить свою ярость и раздражение. Преисполненная решимостью, Сольвейг выждала момент и, когда Форсети намеревался нанести первый удар, покинула свое укрытие. По пространству Башни прошла волна энергии, когда Сигюн увидела Оливию. Форсети недоуменно переводил взгляд с сестры на валькирию. Дева подошла к Богу и вынула меч из ножен: - Попробуй сразиться с равным соперником       Форсети усмехнулся и завел левую руку за спину. - Нет, мы будем биться на равных - Кто ты вообще такая? - Я – Лив Сольвейг… Я – второе воплощение твоей сестры - Бред… - фыркнул царевич и нанес удар       Меч соприкоснулся с оружием валькирии, вызвав гудение и всплеск искр. Лив крепко вцепилась в рукоять меча, с такой решимостью, что ее можно было ощутить физически. Бог Справедливости принял ее вызов с той же уверенностью.       Весь прежний гнев вспыхнул в сердце Оливии, выливаясь сквозь каждое движение ее меча. На стали засияли руны, “Погибель Тролля”, словно, пела боевую песнь о предательстве, о семейной крови, о подлости Богов, о боли потерь, о грядущих разрушениях. Сольвейг выпустила все накопившееся эмоции и силу и, словно яростный берсерк, нападала на противника, не давая тому и шанса опомниться.       Последний удар – Форсети повалился на землю, его меч был расколот надвое. Тяжело дыша, дева подошла ближе к Богу. В ее крови все еще бурлила ярость – Сольвейг поднесла острие оружия к его груди. В глазах юноши промелькнул страх. - Почему ты пошел против родной крови? Мало вам было истории с Бальдром и Хёдом? Почему вы не можете смириться с ее выбором?       Выражение в его глазах на мгновение изменилось, но только на долю секунды – достаточно для того, чтобы Оливия увидела, что крылось в душе Бога Правосудия. Горе от того, что его сестра переносит и, в тоже время, разочарование в ее выборе. Сигюн, как думал Форсети, закрывала глаза на то, что вытворял ее супруг, наивно верила в него, несмотря на все беды и горе, что он принес Богине Верности. Не давая возможности сопернику притупить свою решимость, Лив продолжила: - Это был ее выбор! И если вы проявили к Локи хоть каплю понимания и уважения, все было бы иначе! Но нет! Это только вы такие хорошие, Боги Асгарда! Интересно, а сколько жертв на счету Одина? Сколько крови он пролил, создавая Асгард? Но во всем же опять виноват Локи!       Форсети слушал валькирию, опустив голову – задумался. А светловолосая продолжала: - Один поднялся так высоко отнюдь не благодаря честности и открытости. Именно поэтому ему и нужен был Локи, но не как Бог, а как инструмент для достижения величия. И вы все это знали. А теперь, узнав, к чему привели ваши действия, решили все грехи скинуть на плечи трикстера… Ты это называешь справедливостью? - Ты мудро рассуждаешь, Лив Сольвейг - Потому, что я видела это со стороны. Наказание Локи Рагнарёк не остановит… Это Судьба Богов… Он бы наступил и без вмешательства Коварного... пойми, Форсети… Твоя сестра была покоем для Локи, усмиряя Хаос, что бушевал в нем       Форсети поник, осознавая неправильность своего поступка. Он поднял на валькирию взгляд, полный сожаления. Светловолосая вонзила меч в землю, у ног царевича. Ее охватило странное чувство и она, подойдя к Богу Справедливости обняла его. - Я прощаю тебя, братец… Надеюсь, мы свидимся в реальности…       Очередная волна содрогнула Башню. Лив сжала в руках лишь туман. - А я знала, что рано или поздно ты догадаешься и найдешь нас       Это говорила Сигюн. Светловолосая обернулась и поднялась с земли, посмотрев на Богиню. Она улыбнулась валькирии, все так же держа в руках чашу. Время вокруг замерло, как и все, что населяло пространство. Царевна рассказывала о том, где оказалась Оливия. Это место – наказание Локи. Это переломный момент в жизни Сигюн, ее последний день существования в теле Богини. Ее сил попросту не хватало, чтобы помочь Локи и их детям, от нее отвернулась семья, и дева осталась одна против всего Асгарда. Оливия слушала, восхищенная и одновременно исполненная грусти. Остатки своих сил царевна вложила в последнее заклинание, чтобы переродиться в человеческом теле и вернуться в Асгард. - Выходит… во всей Башне реален лишь Локи? - Да. Один предпринял последние меры. Ты должна помочь ему осознать вину, Лив, и только так он будет свободен… Ты готова бороться дальше? - Конечно – без колебаний ответила Сольвейг       Сигюн протянула руку к ее кулону и взяла его. “Перт” – прошептала царевна и сжала камень. Сквозь ее пальцы начал просачиваться яркий свет, камень начал трещать под натиском силы. Морок, лежащий на кулоне, начал слабеть. “Удачи нам, Оливия” – произнесла Богиня, постепенно растворяясь в воздухе.       Оливия почувствовала, как память возвращалась к ней, прояснялись моменты прошлого. Девушка в полной мере осознала свою силу. Ушло какое-то время, прежде чем поток мыслей утих, давая возможность Оливии принять все эмоции, что несло в себе ее прежнее воплощение.       Пространство Башни вновь обрело время. Ветер обдул лицо валькирии, словно, успокаивая ее. Зашелестели листья, а вместе с этим, до слуха донеслись мучительные крики Бога Обмана. Быстро вернув меч в ножны и прихватив с собой чашу, светловолосая направилась в пещеру. Локи извивался на камнях, пытаясь отвернуть лицо от капающего яда. Сольвейг решила воспользоваться тем, что трикстер не видел ее. Обойдя мужчину, Лив села у его головы и подняла чашу. - Это я, все хорошо… Сейчас боль пройдет – тихо произнесла она - Сигюн… - облегченно выдохнул рыжеволосый – я не перестану повторять, как рад, что ты здесь… И не перестану повторять, что стану лучшим мужем для тебя, как только освобожусь… - Но это не вернет нам ни Нарви, ни Вали, мой огонек       При упоминании близнецов, сердце Лив сжалось в болезненных тисках, а перед глазами возникла картина мертвых тел. Сольвейг глубоко вдохнула, взяв эмоции подл контроль. - Отец только при Одине был хорошим и любил Форсети больше, чем меня… но не нужно было убивать его за это… Я видела, как дед превратил Вали в волка, видела, как он загрыз Нарви… как Хеймдалль удушил Вали… Почему ты не вернулся? Этого бы не произошло       Локи вздрогнул. Яд до сих пор прожигал глаза, но он чувствовал, что рядом сидела Сигюн. Однако ее речь сильно отличалась от той, что он слышал каждый раз с момента своего заключения в Башне. - Кто ты? - А ты уже забыл? Я то сокровище, которое Один отобрал у тебя давным-давно, успокоение для твоей души – с горечью усмехнулась девушка - Лив…       Светловолосая коснулась его щеки кончиками пальцев, аккуратно обведя поврежденную кожу. - Освободи меня, Лив… пожалуйста - Освобожу, но сначала ты ответишь на все мои вопросы… и честно, ничего не скрывая – она получила согласный кивок – Ты знал о том, кто я? - Догадывался. Дух обычного человека не может попасть в Мир Богов без сопровождения валькирии… Когда ты была без чувств, я остался в комнате Сагра с тобой, я узнал твое детское личико, твои мягкие волосы, хоть теперь они не цвета свежего меда - Зачем нужно было убивать отца? Неужели это была настолько крайняя мера? - Он уже не оставлял выбора… Я не мог смотреть, как ты страдала, золотко - А сейчас можешь? Когда в ответ на это Один лишил меня таких прекрасных сыновей… Из раза в раз ты говорил, что не в ответе за их смерть… - Лив тяжело выдохнула – ты ошибаешься, Локи… Ты виноват, но косвенно. В Мидгарде есть одна фраза – кровь за кровь… Ты погубил Бальдра и Хёда, а Один лишил меня Нарви и Вали       Локи молчал, а Оливия продолжала спокойно выговаривать то, на что у ее прежнего воплощения не хватало смелости, все, что таилось в душе Сигюн. Начиная от запретов отца и деда как-либо пересекаться с Богом Коварства и показывать ему свой истинный облик (видимо, уже тогда Один знал что-то от Мимира), и заканчивая открытыми мерами разорвать союз супругов. Она знала о всех его кознях против Богов, но продолжала поддерживать и верить. - Я знаю, как тебе больно, как тебя грызет чувство несправедливости… Даже во время нашего путешествия я понимала, что за этими шутками и улыбкой, скрывались огромная боль и злоба… Ты хотел быть равным им, получить законное место в Асгарде, как и обещал тебе Всеотец… а они лишь использовали твои умения себе во благо       Повисла тишина. Оливия опустила голову, рассматривая лицо Бога в ожидании ответа. Яд перестал прожигать его лицо и теперь взгляд гелиодоровых глаз был направлен в никуда, в них бушевали все эмоции, что испытывал скованный. - Мне жаль золотко… - произнес, наконец, рыжеволосый – Я… струсил, боялся даже представить, что уготовит для меня братец в этот раз - Скажи, хоть немного, но тебе было жаль их? - Зачем такое спрашивать, когда прекрасно знаешь ответ на этот вопрос? Или ты решила принести мне еще больше боли? - Огонек, не ты наблюдал за их смертью. Не ты смотрел, как Вали загрызает Нарви, и ничего не мог предпринять… Не ты видел, с какой довольной рожей Хеймдалль убивал Вали… - Ты права, золотко, мне действительно не понять то, что испытала ты… как и тебе никогда не понять меня… Я уже говорил, что моим детям не очень везет. Мне жаль каждого из них и… видимо, дело действительно во мне, в моей истинной сущности…       Лив видела, как трудно было Богу подобрать слова, она чувствовала его искреннее раскаяние. Она сжала в руках чашу с болью и одновременным состраданием. Да, и Сольвейг не могла понять, сколько боли перенес Локи, какого ему чувствовать себя прирученным Одином, как тяжело ему в Асгарде, где ему не считали за своего. - Локи, мой огонек, просто пообещай, что это все прекратиться: эти распри с Одином, попытки встать наравне с Богами, строить против них козни… Ты нужен мне, каким бы не был: Богом, Ётуном, первозданным пламенем, человеком – я люблю тебя любого. Но я хочу жить и не беспокоиться ни за тебя, ни за наших потомков, ожидая, когда кто-то из Богов придет мстить тебе - Обещаю, золотко…       Лив поднялась с камня и вылила на землю собранную жидкость. И, прежде чем змея начала испускать очередную порцию ядовитого, Оливия метнула в нее эту чашу. Стеклянная посуда ударилась о рептилию, разлетевшись на осколки – животное безжизненно повисло на выступе. Заговорив лезвие меча, девушка, что было сил, ударила им по оковам. Цепь разлетелась по звеньям, освобождая Плута. Светловолосая и опомниться не успела, как оказалась в объятиях Бога Огня. - Все изменится, золотко, я обещаю тебе, и никто больше не погибнет - Дай мне свои руки       Трикстер протянул ей руки. Оливия обхватила золотые браслеты на его запястьях, прикрыла глаза и начала шептать заговор. Обратный тому, который когда-то произнес Один, приручая к себе первозданное пламя. “Всеотец сдерживал ими не твою манию, а истинную силу, Хаос, что течет в твоей крови… Я верю тебе, Лодур, Бог Лжи и Обмана, и надеюсь, что ты поступишь верно” – шептала Богиня Верности и Постоянства. Руны, оплетающие запястья мужчины, медленно исчезали, освобождая его от невидимых уз подчинения.       “Отныне ты свободен от приручения Всеотца и твоим истинным именем не правит никто, даже я” – последняя руна исчезла с кожи и Локи, все еще не веря, осматривал свои руки. Он уже и позабыл, какого чувствовать свои реальные силы и мощь стихии, что была дарована ему предками - Как… ты смогла?! - Забыл, что Один мой дед? В то время пока тебя не было, я изучала его письмена и нашла обратный заговор       Локи притянул к себе Сольвейг. Лив с трепетом взглянула в сверкающие желтые глаза, которые еще с первых дней пленили ее. Коварный наклонился к лицу девушки, нежно поцеловав ее. Оливия прикрыла глаза, обхватив шею трикстера. В этот поцелуй было вложено все – страсть, преданность, нежность и любовь. Вслед за поцелуем – крепкие объятия, словно, Локи пытался навечно удержать возлюбленную рядом с собой. - Прости, Лив, но…       Бог обмана отстранился от девы. В его глазах читались решимость и тайная грусть. - … и себе я обещал, что доведу все до конца, а после этого, обещаю, ты принесешь в мою душу долгожданный покой…       Локи отошел на безопасное расстояние от Лив. Девушку обдало волной сухого и горячего воздуха. Вокруг Огненного Божества заплясали искры, а в следующее мгновение, перед ней предстало первозданное пламя, переливающееся золотистыми и алыми оттенками. Валькирия заворожено наблюдала за тем, как пламя разгоралось все сильнее, поглощая в себе, созданное Башней, пространство.       Достигнув нужной мощи, огонь устремился к небу. Башня содрогнулась под напором яростной стихии. А светловолосая дева продолжала стоять, смотря за отдаляющимся Божеством. В ее глазах отражались горькие слезы – она понимала, что путь Локи лежал в Асгард. “Мимир был прав… предначертанного не избежать” - печально произнесла Сольвейг…