Подаренная судьбой. Богиня верности

      Лив стояла в иллюзорном пространстве Башни и наблюдала, как она разрушается. Все происходило, словно, в замедленной съемке. Гигантские обломки свода потолка с тяжелым грохотом обрушались на землю, трескались каменные стены, в воздух поднимались пыль. Туман поглощал пространство, оставляя лишь пустоту. Но Сольвейг в этот раз не боялась – все происходило слишком медленно, и она просто обходила валуны, быстрым шагом продвигаясь через прилесок, ища возможный путь, чтобы выбраться из этой ловушки. Но больше всего Оливия беспокоилась за сохранность друзей. “Надеюсь, с ними все будет хорошо” – думала она.       Туман постепенно заволок и ее, Оливия уже не слышала грохот рушащегося потолка, не чувствовала, как содрогалось пространство. Новая картина ничуть не удивила девушку – Лив тяжело выдохнула, проклиная Башню за ее бесконечные воспоминания. Она хотела покинуть это строение и, наконец, покончить со всем, что происходит.       Дева остановилась средь величественных корней Иггдрасиля. Его крона тянулась высоко в небо и пропадала среди того же густого тумана. Светловолосая огляделась и замерла. Напротив нее находился колодец, утопленный глубоко в земле. Тишина и покой пронизывали воздух, а землю питала энергия, неподвластная человеческим чувствам. Валькирия медленно подошла к краю и пригляделась. Вода из небольших ручейков стекала в бездонные глубины колодца, создавая мелодичный шорох. А внизу, оплетенная руническим светом, покоилась огромная голова. Седая борода спадала прямо в стекающие воды. Заговоры рун слабо светились, поддерживая жизнь головы. Черные глаза создания были наполнены глубокими знаниями и непостижимой мудростью. - Сигюн… - голос проникал в самую душу девушки – давно я ждал, когда и ты наведаешься к источнику мудрости… Все же Урд вы славно позлили - Ждал? Тебе что-то нужно от меня? – грубо спросила валькирия – Локи рассказывал о тебе, Мимир. Ты идешь против Одина       Иссохшие губы растянулись в усмешке. - Против Одина или за него, это уже ничего не изменит… Но от твоего выбора будет зависеть твоя жизнь - О чем ты? - О твоей Судьбе, Сигюн. – ответила голова – Урд не любит, когда идут против нее. А все, что вы натворили привело ее в ярость. В прошлый раз ты смогла обхитрить ее и избежать участи, разбив этим жизнь на два пути… Урд тебя вернула в обратно в Мир Богов, но ты снова выбрала Мидгард - Урд думает, это я решала? - Она лишь видит, что ее действиям перечат, вот и решила отыграться… Две жизни не убережешь, Сигюн. Ты знаешь, какая участь ждет Локи в битве с Хеймдаллем? Если поможешь ему, погибнешь сама - Но… - Лив не нашла слов, чтобы ответить - Такова плата за новый мир, Богиня. Место Хаоса должен занять Порядок       Оливия почувствовала, как стук сердца начинал заглушать все остальные звуки вокруг, а ее легкие отказывались вбирать воздух. Слова пророчества заметались в голове, раскалывая ее на тысячу частей. Разве можно смириться с таким? Сольвейг опустилась на колени. Слезы накатили на глаза, жгучая боль сжимала сердце. Локи для нее все – неиссякаемый позитив, тот, кто подталкивает на приключения и безрассудные поступки. Они вместе преодолели множество трудностей и испытаний, и она просто отказывалась сдаваться перед лицом предреченного Рагнарёка. “С чего вообще эта карга решила, что это мы перечили ее действиям?” – в мыслях возмущалась дева.       Сольвейг понимала, что сражаться против Судьбы не всегда имеет успех, но она хотела попытаться. “Один раз это уже получилось, так почему бы не попробовать еще раз?”. Она глубоко вдохнула, вытирая слезы и приняла решение. - Я не позволю этому случиться. Не умру ни я, ни Локи, ни кто-то из моих близких!       Голова лишь протяжно хмыкнула, словно, раздумывая над чем-то. Затем Мимир сосредоточил взгляд на валькирии. - Я уже говорил это Локи, скажу и тебе – это уже предначертано, ничего не поменяешь. Это ваш конец, нравиться тебе или нет. Урд так решила ваши судьбы - Это мы еще посмотрим… Это все, что ты хотел сказать? - Ты не послушаешь меня, ведь так? Твою божественную покорность подавляет мидгардская сущность - И это хорошо. В этот раз никто из асгардцев не посмеет что-либо выговаривать мне, потому что я начну отвечать - Это твой выбор, Богиня       Последние слова девушка бросила Мимиру с вызовом, после чего развернулась и уверенно направилась вглубь чащи, подальше от источника…       Валькирия медленно открыла глаза. Она лежала на пустыре, среди каменных обломков Башни. Стражи, что некогда преследовали их, теперь так же были разбросаны частями по бескрайнему гулевищу. Светловолосая поднялась на ноги и отряхнулась. Среди обломков строения начали выглядывать неизвестные девушке лица – все, кто когда-то рискнули уйти в Башню и были поглощены Забвением.       Оливия так и осталась стоять на месте, потрясенная новыми знаниями, которые бурлили в ее сознании, словно река. Дева ощущала, как мощь и сила струились по венам, а душа наполнялась энергией ее божественной сущности. - Лив! – услышала она знакомый голос       Девушка обернулась. В ее сторону бежал Улль, за ним едва поспевал Сагр. Лучник остановился в паре шагов от валькирии. Несколько минут он внимательно разглядывал Оливию – в его голове, один за другим, мелькали воспоминания, связанные с Богиней Верности. Она и сама вспомнила, как они играли с остальными детьми в садах чертога, как тоже училась стрелять из лука, как поддерживала и помогала. Даже несмотря на некоторые непростые времена и события, Сигюн и Улль оставались близки. Сольвейг улыбнулась и крепко обняла Бога Охоты. “Я так скучала по тебе” – прошептала она.       Вскоре к ним подошли и остальные. Лив смотрела на их обеспокоенные лица. “Они все помнят” – воскликнула светловолосая про себя, чувствуя на душе тепло – “они вспомнили, кем я являюсь”. Сольвейг рассказала друзьям, что случилось с того момента, как она вошла в туман. Эта внушительная абстракционная постройка служила местом заточения для Локи. Все это время он проживал там последний день существования Оливии в образе Богини. И теперь, когда Башни нет, все, кто канул в Забвение, вернуться. - Это успокаивает, миледи. – подал голос Андвари – Кто же мог подумать, что Ханар все это время возводил тюрьму для Зачинщика Несчастий - Увы, она не сдержала его… - Оливия выдохнула – К сожалению, пророчество исполниться, даже если Локи вообще исчезнет. Толчок Рагнарёку уже дан, но я отказываюсь верить в то, что ничего нельзя изменить - У тебя на уме уже что-то есть, да? – поинтересовался Бог Охоты - Да. У нас еще есть время до той череды событий, что оповестят всех о начале Рагнарёка       Лив поежилась, вспоминая слова Мимира. Они пугали, но одновременно с этим вдохновляли валькирию. “У меня есть просто дикая идея, но я надеюсь на нее” – говорил внутренний голос. Оливия загорелась неумолимым решением – она должна была сделать что-то, чтобы уберечь хотя бы своих близких от страшной участи. - Я хочу вделать все, что в моих силах, чтобы изменить исход Рагнарёка в лучшую сторону - Ты берешь слишком тяжелую ношу на свои плечи, Сигюн – забеспокоился знахарь - Сигюн была в вашем прошлом. Теперь я – Лив, и я больше никому не позволю распоряжаться моей Судьбой, не дам забирать дорогих мне людей!       А промолчав, Лив добавила: - Я отправлюсь в Хельхейм, мне нужна дочь Локи - Совсем сдурела? Кто ж в здравом уме в Царство Мертвых сунется? - У Локи был договор с дочерью, я хочу кое о чем просить вместо него       Ванир обреченно выдохнул – переубеждать светловолосую было бессмысленно. Действительно, перед ними стояла не прежняя Сигюн – трепетная, смиренная и тихая Богиня, отчаянно верящая своему супругу-ётуну. Теперь это была настоящая валькирия, воин, готовая пойти на любые жертвы, лишь бы защитить самых близких. Отпускать ее одну никто не хотел. “Не надо идти со мной. Это будет моя личная просьба к Хель… Я справлюсь” – уверяла Сольвейг. Сагр задумался, смотря на Богиню: - Точно справишься? - Точно - Тебе ведь ранее не приходилось встречаться с Хель? - Нет, только на словах о ней знаю - Тогда помни, что она все же Царица Хельхейма, а уж потом приходится тебе падчерицей. Соблюдай правила ее Мира и, если она просит тебя об услуге, изволь исполнить ее сразу… Хела такой правитель, что даже сам Один не может ее переубедить - Я запомнила. Но вам всем лучше вернуться в Асгард и готовиться       На этом и остановились: никто даже не пытался отговорить Лив – знали, что не поможет. Светловолосая облачила себя в магическую черную броню, проверила наличие меча в ножнах. Она стояла перед друзьями, смело им улыбаясь, хотя ее душа была охвачена тревогой. Дева осознавала, что Хель вполне могла и не выпустить ее из своего царства. Но девушка не стала делиться страхами с друзьями.       Оливия обняла Сагра и Улля, поблагодарила Андвари и пожелала Тору набраться мудрости. И, наконец, с глубоким вздохом, Лив повернулась и раскинула руки в стороны. Усилившийся ветер, словно, растворил Богиню в своих потоках.       Магия несла светловолосую деву сквозь Миры прямиком в мрачный Хельхейм. Хель была единственной, кого Лив не видела в воспоминаниях и не встречалась с ней будучи Богиней. После свержения, единственная дочь Локи больше не покидала обитель, став не только царицей, но и узницей собственного Мира.       Валькирия ступила на темную землю и поежилась от холода. Казалось, он пронизывал кости и добирался до сердца, вселяя в него чувства грусти и неизбежности. Переборов себя, Сольвейг пошла к мосту – единственной дороге, что вела во владения Хель. Стоило сделать шаг по мосту, как он начал оглушительно звенеть. Зажав уши, Оливия побежала вперед, едва двигаясь от сильнейшей вибрации. А мост продолжал звенеть и трещать, извещая все мрачное царство, что граница Мира пересечена живым человеком – Хель уже будет знать, кто ее навестит.       И, видимо, властительница мертвецов была в настроении – Оливия не встретила на пути ни пса Гарма – стража царства, ни великаншу Модгуд. Светловолосая свободно пересекла мост и направлялась к дворцу. Окружающее ее пространство казалось безжизненным и пустым, словно, душа Хель сама ощущала отчаяние. Тут и там мелькали силуэты призраков, блуждающих по всему Хельхейму, что окончили бесславный путь в жизни. Они походили на мерцающее пламя свечи, обходили живую девушку и, казалось, с удивлением осматривали ее. Растительность так же была лишена жизни – черные мертвые деревья, покрытые серебряным мхом, переплетались сухими ветками над головой Лив, бросая тени угрозы и трагедии. Даже бескрайние равнины, на первый взгляд усыпанные белыми цветами, на самом деле были усыпаны тем же мхом и плесенью.       Девушка продолжала свой путь вперед, проникая все глубже в холодные объятия Хельхейма. На пути не встречалось ни одной твари, ни одного недруга; дороги не путали валькирию, а вели прямиком к Эльвидниру. “Она точно ждет меня” – прошептала светловолосая.       Чертог владычицы Мира Мертвых сразу приковывал взгляд Оливии. Казалось, дворец напоминал свою хозяйку. Одна половина здания представляла роскошный, богато обставленный замок, второе же – руины, холодные и забытые, там царили мрак и гробовая тишина.       Лив подошла к вратам, которые тут же открылись. Из-за двери показалась грузная великанша, ростом чуть ниже Лиод. Она хмуро осмотрела гостью, но пустила ее в чертог. Увиденное внутри поразило Сольвейг еще больше. В “жилой” половине дворца располагались красивейшие палаты царицы, библиотека, покои, отдаленно напоминающие планетарий с картой звездного неба. Великанша шла очень медленно и тяжело, и Оливии удалось рассмотреть все, даже узоры на каменных стенах.       Они вошли в тронную залу. Лив сразу заметила огромную карту Девяти Миров, которая время от времени менялась. Сольвейг перевела взгляд на, сидящую на престоле, Хель. Величие Богини, прекрасной и ужасной, отражается в каждой черте ее лица. Как и ее чертог, дочь Коварного лишь наполовину была прекрасной молодой женщиной, пока вторая половина представляла скелет с кусками гниющей плоти. “Ее глаза…” – подумала Лив, смотря на великаншу. Как и у всех детей Локи, ее глаза сияли, как два ярких гелиодора, в них таилась непостижимая сила. Она смотрела, словно, в самую глубину души гостьи, разоблачая ее тайны и страхи. - Я приветствую Вас, Богиня Хель – произнесла дева, почтительно склонившись - Ты преисполнена смелости, раз решила добраться сюда. – медленно и низко произнесла Хель – Бальдра я не верну, пусть Фригг хоть замолится - Я знаю… Я пришла к Вам с другой целью       Царица склонила голову вбок, а длинные пальцы ее мертвой половины тела медленно простучали по поверхности подлокотника. - Что же тебе нужно? - Вы же знаете, что грядет в скором времени. Мимир сказал, что Локи умрет в бою с Хеймдаллем       По зале пронесся короткий и сдержанный смех. - Так ты пришла просить не за своего отца, а за моего, царевна?       Лив лишь усмехнулась, пожав плечами. Хель отдала приказ, чтобы слуги подготовили пиршественную залу. Валькирия удивилась. Спускаясь в Хельхейм, она ожидала увидеть здесь зловещее полчище мертвецов, жестокую и хладнокровную правительницу, обозленную на весе Миры за свое изгнание. Но царица сидела на престоле с легкой улыбкой, ожидая, когда в залу вернется Ганглити – ее верная слуга.       Когда же грузная великанша позвала их к столу, Хель поднялась с трона и, хромая, направилась в нужную сторону. Лив последовала за ней.       Сольвейг не переставала удивляться тому, насколько дочь Локи была непохожа на правителя загробного Мира, которого ей описывали в Мидгарде. Неожиданно для нее, Хель оказалась крайне доброжелательной и открытой. Изумленная и несколько ошеломленная, Оливия обратила внимание на то, как Хель старалась создать комфорт и уют в своем пространстве: зажгли больше факелов, чтобы осветить большую залу, в очагах пылал огонь, чтобы светловолосая не мерзла. С кухни доносились привлекательные ароматы, туда-сюда ходила Ганглити, расставляя на стол яства. Величественный обеденный стол был прекрасно накрыт, и Оливия была приглашена присоединиться к трапезе. Хель с грациозностью и изысканностью расположилась рядом с гостей, неся в себе атмосферу гордости и власти. Стол был уставлен изысканными блюдами и разнообразными напитками. Оливия наслаждалась с каждым кусочком и каждым глотком не только вкусом, но и атмосферой, которую Хель создала.       Во время трапезы Хель рассказывала о своем царстве, описывая бескрайние равнины, реки, у которых часто собирались души падших. Хоть речь женщины была медленной, а голос низким и утробным, девушка с удовольствием заслушивалась царицу. Оливия проникалась красотой живописных описаний и ощущала, каким образом мертвые находили умиротворение и смысл в этой реальности. Хель описала свою роль и обязанности как царицы мертвых, рассказывая об ответственности, которая лежит на ее плечах, и о важности помощи и поддержки для умерших душ. Хель старалась создать приют, где мертвые чувствовали бы себя защищенными и принятыми. Благодаря таким стараниям, в Хельхейме царил мир и порядок, а все подданные получали не только материнскую заботу, но и обучались мудрости.       В свою очередь Оливия рассказала о себе – и прошлой и настоящей – поведала историю их знакомства с Локи, как пыталась помочь Фенриру, как Один отнял ее детей. Хель сострадала ей, успокаивала, когда Лив начинала плакать от наплыва воспоминаний. Даже попросила служанку-великаншу сделать успокоительный отвар. А Сольвейг никак не могла перестать удивляться царице мертвых.       Плавно их разговор перетек к тому, зачем Оливия пришла в Хельхейм. Сольвейг рассказала ей о пророчестве Мимира, о том, что ожидает Локи и ее саму, если она помешает свершиться предначертанному. Поэтому валькирия хотела попросить помощи у Хель. - Ты же понимаешь, Лив, что за просто так я не исполню твою просьбу - Конечно, понимаю. Я сделаю все, что попросишь… в пределах разумного       Хель задумалась, снова застучав костяными пальцами по столу. - Возможно, ты сможешь помочь. – отозвалась женщина – Забавно сложилось… Ты хочешь быть с моим непутевым отцом, а я давно воздыхаю по Бальдру - Да, я слышала об этом. Насколько я знаю, он находиться здесь. В чем проблема? - Бальдр, каким я его знала, уже не существует. – с трудом ответила царица – Его душа погрязла в горе, потерялась в собственной тоске       Хель немного промолчала. В желтых глазах горела тоска. - Лишь знание того, что его душа находиться здесь, приносит покой моему существованию - Что же его так печалит? - Бесславная смерть от рук брата, твое, как он говорил, предательство… Хотела бы я, чтобы и в мое мрачное царство Бальдр принес немного света       Оливия потянулась к Хель и коснулась ее руки. Почему-то сейчас ей очень сильно захотелось увидеть отца и поговорить с ним, объяснить и донести до него все, что она испытала и не могла сказать в прошлом. - Где я могу его найти? Думаю, я смогу вытащить его из омута       Хель поднялась и так же медленно двинулась к выходу из чертога. Пошли они к берегу реки. По пути дочь Локи сказала, что с момента попадания в Хельхейм, Бальдр и Хёд только и делают, что ссорятся и обвиняют друг друга в смерти. Хель остановилась и указала в сторону двух полупрозрачных силуэтов, что стояли близ реки. - Я не буду мешать… Думаю, и тебе есть, что обсудить с отцом - Спасибо, Хель. Я вернусь в чертог сама, как только все разрешу       Богиня кивнула и двинулась обратно. Лив глубоко вздохнула и пошла к ссорящимся душам. Сердце ее сжалось от воспоминаний о тех событиях, которые привели к гибели отца. Его брат, слепой Хёд, что всегда был добр и чувствителен, стал причиной этой трагедии. За это Боги забили слепца до смерти. Но Оливия знала, что Хёд был невиновен – он стал жертвой заговора Локи. И Сольвейг надеялась, что этот факт поможет примирить ее отца и его брата. - Отец… - негромко позвала Оливия, подойдя ближе       Братья умолкли и обернулись на девушку. Бальдр недоуменно осмотрел пришедшую, явно не узнавая ее. Валькирия горько улыбнулась ему, и только тогда Бог признал в этих детских чертах лица и добрых глазах свою дочь. Оливия подошла к духу и протянула руку – он был осязаем, обдавая руку светловолосой легким холодом. - Сигюн, девочка моя… - Бальдр обнял дочь       И в этот момент в девушке разлилось тепло, возвращая воспоминания из детства. Сердце ее было переполняли горе и скорбь, ощущение тяжелой вины за то, что ее действия привели к гибели и отца, и матери. Стоя перед Бальдром, Оливия встретила его грустный и взволнованный взгляд. Бог осматривал дочь, которая не походила на себя прошлую, только детские черты лица остались при ней. Слезы навернулись на ее щеки, когда она начала произносить звучные слова извинений и раскаяния. Она говорила с трудом, из самых глубин души, желая, чтобы отец принял ее слова. - Как ты оказалась здесь? Хель не пускает живых в свои владения - Это долгая история… Я хочу все тебе объяснить, отец… мы можем поговорить?       Сольвейг глянула на Хёда, что стоял чуть в стороне: она хотела, чтобы и он услышал все, что Лив желала донести. Втроем, они подальше от реки и расположились под сухими деревьями. Дева взяла в руки край накидки, с волнением сжимая его. - Отец, я несу вину за то, что произошло. Моя слабость привела к твоей гибели. Если бы я тогда не пришла к Локи, ничего бы этого не случилось. Я не хотела, чтобы он убивал тебя… Я умоляю, прости нас       Она обняла Бальдра, уже не сдерживая слезы. - Стрелу выпустил в меня Хёд. Он в ответе за мою смерть       Слепец вздрогнул и нахмурился. - Нет, отец. Локи сделал это его руками, подложив стрелу из омелы… Я сама узнала об этом лишь потом, когда видела Локи после пира у Эгира       Оливия чувствовала ком в горле, препятствующий нормальному дыханию. Да, с одной стороны она очень не хотела рассказывать правду, но с другой – ей нужно было помирить братьев. Сольвейг все горевала, рассказывала, почему Бог Обмана так обозлился на асгардцев, и ее раскаяние приносило девушке облегчение. - … почему ты был против нашей с Локи связи? Это из-за его…репутации? – более-менее успокоившись, спросила валькирия - Он, с первого своего появления, начал приносить беды в Асгард, Сигюн. Я не мог отдать тебя тому, в кого не верил. Он бы не уберег тебя -Уберег. Он действительно любит меня. Когда Форсети едва не убил меня, я направила свои силы вспять, обратившись младенцем. Всеотец изгнал меня в Мидгард, где я заново росла, - рассказывала Лив – он искал меня… Никто из вас не знает Локи так, как знаю его я - Но ты сильно изменилась, моя девочка. Стоило тебе связаться с Плутом, как ты стала неуправляемой – продолжал Бальдр - Нет, он просто видел меня настоящую. Не ребенка-Богиню, что вечна в своем детском теле, а уже взрослую женщину, которой нужна была свобода. Моя стихия – ветра, это моя воля и моя свобода, которую вы ограничивали - Неужели ты так сильно его любишь? - Да, отец… Из-за всего, что происходило, я тоже лишилась детей, двух прекрасных близнецов, я лишилась супруга, Один изгнал меня в Мидгард, заточив мою память в Башне… Я просто хочу жить спокойно и свободно - Я хотел лишь лучшего для тебя, Сигюн, как и Форсети, как Всеотец… Видимо, Рёсква была права       И, наконец, Оливия смогла достучаться до Бальдра. Мужчина, как и его дочь, очень сожалел о том, что все решал за дочь. Было нелегко, но Сольвейг смогла донести правду: Хёд ни в коем случае не виноват в смерти Прекрасного Бога. Лив закрыла глаза, ожидая слов от своего отца. Он обнял светловолосую и тихо прошептал: - Сигюн, дочь моя, я прощаю тебя и твоего супруга. Прими мое прощание и и возвращайся в Мир живых… Тут тебе не место       Оливия открыла глаза, не сдерживая слезы, и благодарила духа своего отца за его милосердие. Она почувствовала, как аура Бальдра изменилась: он улыбнулся ей. Она выполнила свою задачу, а заодно, смогла поговорить с отцом - Помирись с братом, отец. Это необходимо – шепнула ему валькирия       Оливия вздохнула с облегчением, когда вернулась обратно в чертог Хель. Было трудно убедить отца примириться с его родным братом, но, кажется, ей удалось. Сольвейг надеялась, что мир в их семье снова будет восстановлен. И Хельхейм, царство тьмы и холода, растроганно приветствовало эти перемены.       Теперь, когда теплота проникла в ее мрачную обитель, Хель была готова выслушать Оливию. Девушка наслаждалась победой, но у нее была еще одна просьба, которую она не могла оставить без внимания. Валькирия подошла к Хель. Ее сердце колотилось с нетерпением, она чувствовала, что эта просьба может изменить все. - Так, о чем ты хотела просить меня? - Если вдруг Локи или я умру… могла бы ты вернуть наши души в Мир живых? – осторожно спросила дева       Хель взглянула на Оливию с пониманием. Она знала, насколько сильна была связь между Локи и Оливией: отец часто рассказывал ей о Сигюн и ее доброте, о том, что из всего Асгарда только она не отворачивалась от Коварного Бога. - И так мы обе будем довольны, - продолжила валькирия – я буду с твоим отцом, а ты с моим - Будет так, как ты просишь – согласилась Богиня - Спасибо тебе, Хель       Оливия поклонилась перед царицей, показывая свою благодарность и признательность. Женщина пожелала валькирии удачи в пути. - Путь из Хельхейма выведет тебя прямиком в Асгард       И она покинула Царство Мертвых. В дороге Сольвейг много размышляла и продумывала свои будущие действия во время Рагнарёка - судьбоносного события, которое должно было изменить все. Оливия глубоко погрузилась в свои мысли, задумываясь над тем, какими будут риски, что ей стоит предпринять и что она сможет сделать, чтобы помочь своим друзьям и облегчить судьбу всех, кто будет вовлечен в эту битву. “Как они так спокойно разговаривают о Рагнарёке, зная, что могут погибнуть?” – все поражалась девушка.       Она погружалась в свои сильные и слабые стороны, изучала свои навыки и мастерство, чтобы использовать все это на благо приближающейся битвы. Светловолосая дева чувствовала, что она должна быть готова и нести на своих плечах всю ответственность за себя и за тех, кого она ценила. Оливия чувствовала в себе силу и решимость. Она знала, что Рагнарёк будет жестоким испытанием, но она готова встретить его и сражаться до последней капли силы. Со стойкостью и верой, Лив вступала в незнакомое будущее, где Рагнарек и все его вызовы ждали ее. Веря в свою мощь и твердо решив, что ничто не сможет остановить ее, она взяла за руку свою Судьбу и смело шла вперед, готовая покорить все преграды и достичь своего истинного предназначения – Порядка в Мирах.