Любая история имеет начало и...

Следующие дни подарили команде приятную передышку от бушующего ветра и ледяных бурлящих волн - море было удивительно спокойным, не смотря на свинцовое, тяжело весящее небо. И только вечером спустя трое суток затишья, стоило сумеркам окутать корабль, ливень, сопровождаемый сверкающими во тьме молниями и громом, что сотрясал скалы, спустился на головы все еще завершающим свои дела членам команды. Бравые ребята, которых застал врасплох налетевший ураган, спешно закрепляли на палубе то, что могло улететь за борт и старались как можно скорее спрятаться в каютах. Иван, как обычно, проверял, хорошо ли закреплены шлюпки. Он делал это регулярно в этот период года, хотя уже после двух сезонов он осознал, что сильно заморачиваться смысла нет - тросы еще ни разу не подвели их. Разве что лодка могла быть сбита скалой, но это опять же случалось все раз или два. И тут уже он был бессилен. Оттого, быстро убедившись, что суденышки крепко привязаны к правому борту, мужчина просто задержался у ограждения, вглядываясь в бушующий океан. Шторма манили его своей бурлящей энергией. Что сказать, внутри здоровяк был тем еще романтиком. Засмотревшись на то, как пенящиеся, почти кипящие воды разбиваются искрами о скалы, матрос не сразу заметил, что он на палубе не один. Тощая фигура, изрядно хромая плелась по дощатому полу, скрываясь в тенях вздымающихся выше кормы волн. Волочащиеся шаги старпома отлично скрывал рев океана, а сам он почти сливался с окружающей мутной серостью. Только всполох молнии выхватил из тьмы его образ - длинный штык, сорванный с трофейного ружья и прилаженный к ручке более удобной для хвата, сверкнул в темноте белым пламенем. Иван толком не смог ничего понять, когда длинное угловатое лезвие вошло в его спину по рукоять, пронзив легкое. Ливень казалось притупил боль, только вот дышать стало буквально нечем - Иван с хрипом выпускал изо рта чернеющую в темноте кровавую пену, когда его тело мешком рухнуло вниз через ограждение. Пучина мгновенно поглотила пирата, затащив в свое бездонное чрево. Спустя пару минут вслед за ним полетела отвязанная от борта шлюпка, что с грохотом была раздавлена, стоило кораблю под давлением вала прижать ее к скале. Хэндс бросил быстрый взгляд вниз, его лицо, вновь высвеченное полыхнувшей молнией было словно распорото раздраженной усмешкой. Оглядевшись и убедившись, что его грех был увиден только им самим да Богом, мужчина поковылял в сторону своей каюты. В тесном помещении комнаты он наконец позволил себе хрипло рассмеяться. Первый ублюдок был мертв, а значит, впереди его ждала только основная цель - чертов Стид Боннет. С этой мыслю, старпом рухнул на койку, но заснуть так и не смог. Оттого утром, хоть и чувствуя все еще торжество своей мести, был в примерзком настроении. Колено, что воспалилось и гноилось, болело невыносимо, поэтому старпом лютовал и орал, будто пытался перекричать самого Нептуна. Шторм, прошедший ночью, теперь немного стих, хотя шквальный ветер все еще раскачивал мачты. Корабль неудачно развернуло, отчего одна из рей краем уперлась в нависающую скалу, и теперь болтающиеся на мачте под порядочным ветром члены команды всеми силами с помощью тросов старались втащить ее, пока остальные, собравшись по противоположному борту, пытались выправить положение судна. Судя по тому, что еще один голос разносился над погруженным в суету кораблем, не в духе был не только Хэндс. Тич, явившийся на палубу не свет не заря, командовал на карме - ночью часть ограждения так же снесло о скалу. - Иван! Иван, черт тебя дери ублюдок! - орал он, срываясь на хрип, - Иди сюда, увалень! Хэндс продолжал раздавать приказы, хоть и внутренне усмехнулся, услышать имя предателя, что уже давно кормил рыб. Спустя пару минут, Черный кажется психанул и стал звать другого матроса, который моментально примчался по скользкой палубе на призыв. Наконец-то, разобравшись с последствиями ночи, команда занялась своими делами. Капитан, окинув взглядом палубу и, помрачнев, скрылся в своей каюте. Наблюдавший за этим Иззи ощутил приятную язвительную радость. “ О да, ты же уже все понял, а, Эд. Пожалуй, я тоже слишком часто давал тебе поблажки,” - пронеслось у него в голове. Стоя у ограждения, старпом бросил взгляд за борт и с удовольствием заметил остатки шлюпки, что плавали на поверхности. А где-то между ними мелькала бледным призраком рука мертвеца. Конечно, Эд все понял. Не смотря на разногласия, Иван никогда не позволял себе игнорировать приказы Тича. Ни в рейдах, когда тот командовал вырезать команду до последнего боцмана, ни в период своего страдания, когда он заставлял здоровяка слушать свои слезливые песенки. И сейчас, когда тот даже не обозначил свое местоположение, Тич быстро осознал, почему тот не отвечает. Ступая по короткому, наполненному темнотой коридору в свою каюту, он все сильнее ощущал, как голову наполняет липкая, тягучая паранойя и злость. Еще и Боннета не было видно, отчего внутри у мужчины, несмотря на разумные доводы, все похолодело. Нашелся пленник в ванной комнате в скрытом помещении, он увлеченно приводил загаженное место в порядок, недовольно бурча себе под нос что-то насчет своего плена в чертовой каюте. Эдвард подошел тихо, скрывая шаги за скрипом корабельных балок и наблюдал за Стидом. Тревога немного стихла, но его все еще потряхивало. Пленник же, не замечая капитана, забрасывал в медную ванну пустые бутылки, расчищая пространство, и только собираясь убрать валяющиеся под ногами картины, вздрогнул от неожиданности, заметив тень у своих ног. - Боже праведный, Эдвард! - Он схватился за сердце и шумно выдохнул, - Ты меня убить решил? Тич, услышав эти слова, вдруг казалось дрогнул. Он отвел свой напряженный взгляд от Стида и его лицо вдруг снова стало уже привычно суровым. - Чем ты тут занимаешься? - отрешенно насколько мог спросил он. - Решил прибраться, пока ты закрыл меня тут, - мужчина поджал губы и нахмурился, - Ты слишком много пьешь. Это утверждение прозвучало немного осуждающе, отчего Тич почувствовал раздражение. - Не твое дело, - прогудел он. Заметив, что Стид еще не трогал картины, Тич напрягся. Он постарался быстро сам подхватить валяющийся у двери холст, но его руку опередили пальцы Стида, что мертвой хваткой вцепились в подрамник, выкапывая его из остатков треснувшей рамы. Потерявший в яркости из-за сырости маяк на синем мозаичном фоне. Боннет даже не сразу узнал подарок своей бывшей уже супруги. А стоило ему узнать, сразу перевел удивленный взгляд на Эдварда. Тот будто смутился, хоть в полутьме было почти не разглядеть. Поэтому Стид снова обратил взор к полотну. - Я думал, ты все выкинул, - он снова ощутил то слабое теплое чувство, что плотно связалось у него в сознании с подобными, малозаметными, но ценными для Стида, действиями Тича, - Почему решил оставить ее? - Как напоминание, - голос Эда и вправду кажется слегка надломился от смущения, а может и от чего другого, - Если приблизишься к маяку - разобьешься о скалы. От этой фразы загоревшееся на мгновение теплое пламя в груди Боннета тут же погасло, оставив после себя неприятное влажное холодное чувство тоски. Он машинально дернул головой и опустил холст в ванную к бутылкам. Его челюсть напряженно сжалась от давящего чувства вины, что мгновенно захватило сознания, заставив в голове снова играть знакомую мантру “Трус Стид Боннет”. Эд заметил, как настроение мужчины изменилось. Он проследил за действиями любовника и сразу же, стоило тому отправить картину к хламу, вытащил ее, чем немного удивил Боннета. Тот неловко взглянул на капитана. От этого вопросительного взгляда Тич почувствовал, как еще сильнее накатывает смятение, но все же посмотрел прямо в глаза Стиду. - А еще, что в мире есть свет, пристанище, что всегда ведет нас и ждет в конце пути. Эту фразу, что сам Стид когда то сказал, Эд запомнил, заучил. И шептал в алкогольном бреду, глядя на проклятую картину в сумерках и свете масляной лампы. Лицо Боннета вдруг расслабилось, а губы едва заметно дрогнули. Он почувствовал, как вспотели ладони, пульс казалось отдавал где-то в затылке. На ватных ногах он подошел ближе к Эдварду, что продолжал смотреть на него в упор, будто ожидая реакции. Снова, уже каким-то привычным жестом Боннет поднял руку и коснулся ладонью щеки капитана, покрытой жесткими, тронутыми серебром, волоскам. Но в этот раз, будто наконец расслабившись, Эд вдруг подался навстречу этому движению. Прикрыв глаза, он слегка потерся о ладонь Боннета, отчего у бывшего капитана выбило воздух из легких. Пальцы самого Тича легли на его ладонь. Капитан открыл глаза и сделал шаг навстречу. Их губы столкнулись в поцелуе, почти таком же, что случился межд ними на берегу вечность назад. За ним не стояло ни страсти, ни той безумной жажды, что, как казалось теперь Стиду, испытывал не он один. Только какая-то бесконечная тоска, снедающая их обоих изнутри все это время. Картина упала к ногам мужчин. Эд обнял Боннета за талию, стараясь наполнить это движение всей той нежностью, на которую был способен. Стид освободил руку из плена пальцев Тича, опустив ладонь на опутанную мягкими прядями шею. Его пальцы неловко зацепились за волны высветленных сединой волос капитана. У Боннета уже начала кружиться голова, когда Эд наконец отстранился, разорвав поцелуй. Мужчина открыл осоловелые глаза. Изображение плыло, словно он был пьян. Сфокусировались, он встретился взглядом с Эдом. Тем самым Эдом, что держал его за руку и с горящим взором рассказывал о побеге в Китай. И именно этот Эд сейчас держал его в своих объятиях, несмотря на чернеющие разводы почти сошедшего с лица грима. Стид почувствовал, как его наполняет изнутри каким-то невыразимым трепетом, который он испытывал только рядом с Тичем. И в голове тут же мелькнул навязчивый страх, что иллюзия растает, стоит моргнуть или отпустить капитана. Но, в противовес нарастающей паники, руки Тича все еще держали его в районе поясницы, а взгляд мужчины в тусклых отсветах лампы был по прежнему теплым на контрасте с тем, как смотрел на него Чёрный ранее. Боннет поддался странному порыву и просто прижался к мужчине, чувствуя грудью биение чужого сердца. Он положил голову на пчеле Эдварда, стараясь справиться с накатившим волнением. Пират на секунду замер, но все же сжал Боннета в объятиях и будто выдохнул. Его руки цеплялись за спиной мужчины, будто и сам Эд боялся, что Стид в любой момент может исчезнуть в воздухе, словно галлюцинация. Они стояли обнявшись, кажется, бесконечно долго. Ни один не решался отпустить, страшась потерять, не смотря на то, что они осознали абсурдность даже мысли об этом. Первым сдался Стид, его спина, все еще немного ноющая после работы на палубе, затекла и ему пришлось слегка отстраниться, чтобы встать удобнее. Тич, словно на секунду занервничав, на мгновение сжал мужчину в своих руках, но осознав, что тот не собирается никуда уходить, ослабил хватку. Боннет вновь посмотрел на него, теперь уже легко улыбаясь. Его отросшая борода делала лицо еще более мягким, придавала своего рода теплоту взгляду, отчего Эд восторженно вздохнул. Наконец, отойдя на расстояние шага, они оба ощутили накатывающее смущение от порыва. Первым тишину нарушил Эд. - Хм, я думаю, я пойду на палубу, проверю, что все в порядке. И принесу тебе поесть. - О, да, это было бы славно, - воодушевленно, хоть все еще немного смущенно проговорил Стид, - Иван сегодня не заходил, наверняка там полно работы. Эд вдруг помрачнел, услышав имя подчиненного. - Я подозреваю, что Ивана больше нет. Иззи постарался. От услышанного Боннет ахнул. Он почувствовал, как ладони покрываются холодным потом. В противовес ему, Тич казался более менее спокойным, хотя взгляд из теплого превратился в жесткий и напряженный. Надеясь не продолжать этот разговор, капитан вышел из комнаты на прощание мягко дотронувшись до плеча Стида. Тот подтвердил свое согласие молчаливым кивком. Оставив пленника продолжать заниматься своими делами, Эд вернулся в основное помещение каюты и задумчиво остановился. Он нервно глянул через плече на приоткрытую дверь тайного шкафа. Вернувшись, он закрыл дверь до конца и только после этого отправился на палубу. Ветер почти сошел на нет, даже казалось небо немного прояснилось. Капитан пробежался взглядом по палубе. Вдалеке, у носа, он заметил наконец старпома. Тот руководил группой матросов. Будто бы все было как обычно. Подозвав к себе одного из членов команды, Тич разузнал все о состоянии корабля и скомандовал тому принести поесть в его каюту. Матрос тут же замялся. - Что такое? - Кок сказал, что запасы почти истощились, нужно наполнить трюмы, - как-то боязливо произнес матрос. Эд смерил его суровым взглядом, что позже перевел на снующую туда-сюда команду. Матрос был прав. Они стояли на якоре почти без движения довольно долго. Запасы, что они сделали, явно не смогли бы покрывать необходимости немаленькой команды дальше. Задумавшись, он подозвал еще пару матросов. - Снарядите отряд на шлюпках, возьмите добычу из общака - деньги, побрякушки - и обменяйте ее в ближайшем порту на запас еды. Идти в набег все еще опасно, - последнее он проговорил уже почти неслышно, но пираты все равно переглянулись. - Нам закупить провиант, капитан? - неуверенно произнес коренастый матрос, что подошел последним. - Я что, говорю на китайском? - Тич почувствовал как закипает, - Выполнять. Матрос сразу же вытянулись и разбежались, собирать отряд. Заметивший суету Хэндс, бросил быстрый взгляд на Эда. Неровной походкой, подволакивая раненую ногу, он заковылял в сторону капитана. Поравнявшись с ним, старпом чрезмерно услужливо поинтересовался? - Как ваше самочувствие, капитан? Вчера изрядно штормило, - на его лице гуляла неприятная улыбка, - Мы потеряли одну шлюпку и чуть не потеряли рею. Слава Богу, все обошлось. - А что по потерям среди членов команды? - будто отвлеченно спросил его Эдвард, бросив на Хэндса выжидающий взгляд из под густых бровей. - Так, незначительные. Пропал Иван, скорее всего смыло волной, когда проверял шлюпки, - непринуждённо просипел Иззи, - Вы же знаете, в море нельзя быть беспечным. Тич сжал кулаки, но тут же выдохнул, стараясь сохранять лицо. - Я так понимаю, ты мое предупреждение не понял. - Я все понял, капитан, - старпом посмотрел в ответ спокойно, но лицо его все еще было искажено кривой улыбкой - Но и вы вспомните мои слова. Я служу Черной бороде. И если вы слабеете - я решаю проблемы за вас. Я совершил оплошность, теперь разбираюсь с ней. Вот и все. Дыхание Тича потяжелело, он приблизился к старпому, почти наступая ему на ногу. - Только попробуй тронуть Стида. Я прикончу тебя лично, ты меня понял? - Всегда пожалуйста, капитан. И вам лучше быть готовым совершить то, чем вы грозите, - лицо Хэндса не дрогнуло. Эд ощутил слабость. Перед ним стоял живой мертвец, созданный его собственными руками. Но, не смотря на все те мучения, что он принес Иззи, сам Эд прекрасно понимал, что тот прав. Он не сможет взять и убить старпома. Теперь нет. Осознав эту мысль до конца, Эдвард напрягся, но выражение лица его не поменялось. - Ты меня услышал, - произнес он, развернувшись и покинув палубу, отправившись на осмотр корабля. Иззи проводил его пустым взглядом. Бродя среди кают и пустующих отсеков для хранения снеди, Тич размышлял о происходящем. Его буквально потряхивало, это было физически ощутимо и возможно даже видно. Впервые за последние месяцы ему снова стало плохо от мысли об убийстве кого-то своими руками. Может оттого, что он стал периодически трезветь, а может… Он опять расслабился, позволил карнавальной маске Кракена пойти трещинами. Находясь рядом со Стидом, он невольно втягивал с себя костюм Черной Бороды и вешал его на гвоздь. Эдвард все еще не верил до конца Боннету. Прошло слишком мало времени для того, чтобы зияющая и гноящаяся все эти месяцы рана хотя бы начала затягиваться. Но он соврет, если скажет, что перестал ощущать тот самый трепет каждый раз, когда в его поле зрение попадала знакомая фигура с волосами цвета предзакатного солнца. И это расшатывало уверенность Тича. Стид был его слабым местом. Мимо погрузившегося в раздумья капитана проскользнуло пара пиратов. Эд проследил за ними взглядом. Вся ситуация напомнила ему события той странной ночи, когда он сам должен был убить Боннета, следуя сформулированному самим Тичем плану. Сразу вспомнилось это пугающее чувство, дрожь, что сковывала руки. И хоть Иззи очевидно не был в позиции Стида в разуме Эдварда, сама идея убийства старпома заставляла внутренности капитана стягиваться в тугой узел. В размышлениях, он бродил по внутренним коридорам еще более двух часов, прежде чем вспомнил об ожидающем его в каюте обеде и Боннете. В голове возникла мысль, которая мгновенно захватила Тича, стоило ей только до конца сформироваться. Уже на подходе к каюте, Эд почувствовал на себе прямой взгляд старпома, но проигнорировал его, нырнув за дверь. Стид, кажется, не особо и ждал его, так и не выйдя из секретного помещения. Только несколько раз выкрикнув имя бывшего капитана, Тич смог отвлечь того от перебирания хлама. Боннет показался из-за деревянной двери, щурясь от дневного света, что пробивался через запыленные окна. Эдвард зацепился взглядом за его напряженное лицо и невольно хмыкнул. - Иди есть, - сам капитан сел в полюбившееся ему кресло и прихватил с одной из тарелок кусок хлеба. - Ох, спасибо, я и не думал, что так голоден, - мягко рассмеялся Стид, занимая стоящий напротив стул. На мгновение Тич словно провалился в их общее прошлое и от этого его немного затошнило. Словно и не было всего этого, что разделило их на долгие месяцы, изменило до неузнаваемости. Они будто снова стали со-капитанами, смеющимися над общими шутками, делящимися историями из жизни и опытом. Кажется Эд слишком долго смотрел немигающим взором на Стида. Тот занервничал, поглядывая на капитана украдкой, пока наконец сам не уперся взглядом в глаза мужчины. От этого действия Эдвард пришел в себя и отвернулся. - Эд, - Боннет поставил прихваченную им ранее миску с похлебкой, - Что происходит? Тич нахмурился. Он и сам шел в каюту с четкой мыслью поговорить с Боннетом об Иззи и об опасности, что грозит пленнику. Но как только дело дошло до действия, мужчина никак не мог подобрать слов. - Стид, - начал он и, помолчав еще секунду, наконец сформулировал то, что хотел сказать, - Я буду вынужден убить Хендса. Судя по выражению лица, Боннет подозревал о таких обстоятельствах, но они были ему явно не по душе. - Есть ли возможность избежать этого? - голос Стида звучал строго, хотя в его глазах и читалось сочувствие к позиции Тича в этой ситуации. - Не думаю. Выбор невелик - либо я его прикончу, либо он доберется до тебя. А я слишком хорошо знаю его, чтобы сомневаться во втором исходе, - кусок хлеба, что раньше перехвалил Эд, кажется перестал привлекать его внимание. Бывший капитан “Мести” тяжело выдохнул и тоже оторвался от трапезы. В голове он прикидывал все возможные варианты, в которых Эд мог бы избежать убийства Хэндса, но все идеи упирались в смерть самого Боннета, а то и Тича. - Ты можешь просто ссадить его на шлюпке, разве нет? - Я делал это дважды, если не больше, Стид. Не помнишь, чем это заканчивалось? - Эдвард грустно усмехнулся и стал шарить вокруг в поисках трубки. Боннет помнил конечно. Но от мысли, что Эд своими руками именно убьет Хэндса, мужчина готов был впасть в панику. Закрыв глаза и снова шумно выдохнув, Стид отодвинул от себя тарелку с похлебкой и положил руки на стол, постукивая пальцами по облупившемуся дереву. - Но и убивать тоже не вариант, - произнес он вполголоса. Услышав его слова, Эдвард напрягся. Его память подкинула поток картин того, что творил Черный все то время, что они не виделись и от этого стало дурно. - Для тебя - возможно, Стид, - выдохнул он, - А для меня вполне. Все изменилось, ты сам это понимаешь. Ты знаешь, что я делал все это время. И если понадобится пролить кровь - я сделаю это. В голосе капитана слышался звон железа, отчего Стид на секунду даже немного испугался. Но, обдумав сказанное Тичем, он только грустно посмотрел на него. Сказать что-то, как казалось Боннету, в этой ситуации, он просто не имеет морального права. Заметив эту перемену в настроении любовника, Эдвард вдруг смягчился и аккуратно накрыл мозолистыми пальцами покрытую мелкими веснушками ладонь Стида. - Я не могу потерять тебя опять, - произнес он. Это именно та мысль, что крутилась на языке все это время, та самая мысль, что толкала его напиваться, творить идиотские по своей сути поступки и держать Боннета под тремя замками сначала в чертовом карцере, а теперь и в собственной каюте. От того, что теперь она прозвучала вслух, у Тича казалось свело что-то в районе желудка. Но спазм прошел, стоило Стиду, услышавшему признание Эдварда, посмотреть на капитана этими его блядскими восторженными глазами, будто излучающими солнечный свет. Он убрал ладонь из под пальцев капитана, но только для того, чтобы взять его руку в свои, поглаживая покрытые шрамами костяшки большими пальцами. - Эд, я никуда больше не уйду. Я совершил ошибку и не совершу ее снова, - проговорил он, стараясь звучать как можно более спокойно и уверенно, хоть голос и предательски немного дрожал, - И мы разберемся с этим. Я знаю, что ты делал и что можешь сделать. Поэтому просто прошу не действовать необдуманно, пока есть возможность. Эдвард слушал Боннета, нахмурив брови, но скорее грустно, чем сурово. Он поджал губы, что делал только тогда, когда чувствовал себя уязвимо. Взгляд его скользнул к рукам Стида, бережно держащим его ладонь. Прежде чем обдумать хоть что-то, он перехватил запястье мужчины и притянул его пальцы к своим губам. Усы слегка щекотали чувствительную кожу, отчего Стид едва ощутимо дернулся. Его взгляд снова наполнился каким-то лучистым теплом. Не смотря на то, что они оба уже были далеки от юношеской пылкости и романтичности, Боннет не мог скрыть всю ту нежность, что он ощущал к этому седовласому мужчине с настороженными глазами беспризорника. Впервые в жизни рядом с ним был человек, что вызывал у Стида желание делить каждую мысль, счастье и боль, на двоих. Хоть он и обещал что-то подобное раньше, стоя у маяка с Мэрри, сейчас он впервые по-настоящему хотел этого. Эд оторвался от руки Боннета и снова посмотрел на мужчину этим пронзительным взглядом темных глаз. Оставив попытку поесть, он, не выпуская ладонь Стида из крепкой хватки, повел его к узкой тахте, что по прежнему стояла напротив некогда библиотеки и давно засорившегося камина. Плюхнувшись на не такое яркое и блестящее уже сидение, он утащил за собой и Стида, затягивая того в не очень удобные, но бесконечно теплые объятия, заставив чуть ли не сесть к себе на колени. Боннет почувствовал себя немного неловко, но не стал сопротивляться. Эд вел себя как ребенок, бесконечно соскучившийся по простым человеческим теплу и заботе. Он цеплялся за плотную ткань жилета возлюбленного, тяжело дыша куда-то в район подключичной впадины, словно утопающий, наконец выбравшись из пучины. В этом жесте не было пошлости, скорее отчаянье. Стид уже видел его, ощущал в грубоватых пальцах, сжимавших его собственные, в слегка прижатом в прохладной коже ладони влажном лбе, подрагивающем от тихих всхлипов. Но сейчас эта боль ощущалась в разы сильнее, будто Эдвард наконец позволил себе открыться на полную, раскрыть беззащитную плоть перед Боннетом, не смотря на возможную опасность снова быть раненым. Они провели в теплых объятиях несколько часов по ощущениям самого Боннета, хотя сказать точно было невозможно, да и не нужно. В какой-то момент Стиду даже показалось, что Эд задремал, когда его хватка немного ослабла, а дыхание выровнялось. Но он не пытался встать, просто продолжая мягко поглаживать посеребренные пряди, аккуратно распутывая их. Пират периодически будто потирался лицом о его грудь, но в остальном расслабленно позволял Стиду не отрываться от его занятия, продолжая обнимать любимого в районе талии. Только когда за дверью раздались суетливые шаги, а в дверь аккуратно постучали, Тич пришел в движение и оторвался от Стида. Его лицо, что странно, совершенно не выглядело заспанным, наоборот, он был словно максимально сосредоточен. Аккуратно ссадив с себя Боннета, он быстрым шагом подошел к двери. - Чего надо? - Капитан, ребята выловили Ивана! Эд напрягся, его лицо мгновенно, казалось потемнело. Он бросил на Стида однозначный взгляд, в ответ на что мужчина кивнул и остался сидеть на тахте. Сам капитан расправил плечи, словно стряхивая с себя еще недавний мягкий образ. На место Эду снова пришел Кракен. Тяжелой походкой он покинул каюту, захлопнув дверь. На палубе стоял тихий навязчивый гул голосов. Та часть команды, что не отправилась за провиантом, толпилась вокруг причины пересудов. Стоило Черному приблизиться, люди расступились. На палубе, обтекая расползающейся лужей, распласталось уже начавшее разбухать тучное тело матроса. Его некогда смуглое лицо теперь отдавало синевой, а глазами уже успели полакомиться какие-то морские гады. Единственный, кто не отошел от туши, был старпом, который с интересом разглядывал труп. Заметив, что именно разглядывает Хэндс, Тич напрягся еще сильнее. - Кажется, это не был несчастный случай, капитан, - в привычной манере проговорил Иззи, демонстративно отбрасывая полу жилета мертвого матроса, - Рана свежая. В груди Ивана и правда зияла небольшая, но явно сквозная дыра. Демонстративная, явно сделанная так, чтобы ее было хорошо видно, стоит только приглядеться. Эта мысль буквально заставила Черного скрипнуть зубами и бросить разгневанный взгляд на старпома. - Значит его убили? - через силу произнес капитан, - В таком случае обыскать каюты! Найти оружие. Того, кто это сделал, я лично разорву на части. - Не думаю, что это сработает, капитан, - Иззи решил продолжить испытывать терпение Тича, - Не думаю, что убийца настолько глуп, чтобы оставить оружие у себя. Тем более, мы путешествием уже столько времени вместе, не думаю, что это кто-то из команды. - К чему ты клонишь? - Тич задал вопрос, хотя ответ возник у него в голове и сжал горло. - Вы недавно выпустили пленника, позволили ему разгуливать по палубе, капитан. А ведь Иван был его надзирателем, верно? - Иззи уже кажется обращался даже не к капитану, а к команде. По толпе пробежал шепоток, кто-то из матросов вдруг воскликнул: - Точно, да, я в шторм видел его, того белобрысого! - Было такое! Капитан, этот пленник и прикончил Ивана! Эдварду стало тяжело дышать от гнева, что казалось плескался в его венах вместо крови. - Капитан, я думаю нам стоит допросить этого пленника! - так же крикнул кто-то из членов команды, но стоило Тичу поднять взгляд, как голоса стихли. - Пленник был под замком в моей каюте в ночь исчезновения Ивана, - проговорил Тич глубоким тихим голосом, отчего пара стоящих особо близко пиратов невольно отступила. Быстро обдумав произошедшее, Черный бросил очередной холодный взгляд на Иззи и выдохнул. Его спина, до этого слегка сгорбившаяся, выпрямилась, а горло казалось отпустило. - Каюты обыскать. И приглядывать друг за другом. Убийца может быть по прежнему среди нас, либо он вернется с провиантом, - Эдварда прошелся взглядом по толпе и наконец зафиксировал его на старпоме, - Мы выясним кто это и этот уебок поплатится жизнью. - Как прикажете, капитан, - Хэндс криво улыбнулся в ответ и сделал жест рукой. Члены команды разошлись по каютам, пока сам Иззи и еще пара крупных пиратов оттащили тело к ограждению. Черный вдруг схватил старпома за локоть и дернул н себя, отчего тот зашипел, морщась от боли. - Даже не пытайся, Из, иначе я выкину тебя за борт, тебе ясно? - Эд почти рычал на Хэндса, отчего тому в лицо летели брызги слюны. - Ваша воля, капитан, - Хэндс казался удивительно спокойным, даже довольным, - Только как вы объясните команде? Оглянитесь, команда уже не особо верит в вас, вы многое упустили за это время. И, как ты думаешь, Эд, на чью сторону они встанут? Тич тяжело выдохнул сквозь зубы, но не сказал больше не слова, лишь толкнул мужчину от себя и развернувшись, ушел с другой парой матросов на осмотр кают. Как бы это не было херово, Эд прекрасно понимал, что Хэндс прав. Не только в том, что он говорил о бесполезности шмона, но и команде. Бродя из каюты в каюту, переворачивая вещи, он краем глаза замечал, как перешептываются матросы, как они бросают на капитана странные долгие взгляды. Обойдя все помещения корабля, он наконец смирился с бесполезностью своих действий и прогнал сопровождающих, отправившись обратно к трупу Ивана, к которому уже начали слетаться надеющиеся полакомиться чайки. Тич сел на корточки рядом с начавшей уже порядочно вонять тушей. Рана на груди напоминала укол, будто ее нанесли шпагой или штыком. Больше никаких следов, даже не за что зацепиться. Эдвард со злостью встал и пнул стоящий рядом ящик. - Заверните его и сбросьте обратно, уже всю палубу провонял, - скомандовал капитан проходящим мимо уже готовым заступить на вахту пиратом. Те, хоть и с задержкой, но кивнули и принялись за тело пирата, пока сам Тич, еще некоторое время наблюдавший за ними, развернулся и снова отправился в свою каюту. Он застал Стида там же, где и оставил этого все еще нелепого человека. Боннет забрался на тахту с ногами и прикорнул, опустив голову на грудь. Его лицо казалось расслабленным и немного усталым в подступающих сумерках. Эд почувствовал, как, стоило ему преодолеть порог, мрачная шелуха слетела с его плеч, позволяя снова дышать полной грудью. Он подошел ближе и, присев на корточки, уставился на Стида. Чуть нахмуренные брови, мягкие черты лица, дрожащие контрастно темные ресницы, мягкий пух бороды и усов… Эду казалось, что он смотрит на совершенно незнакомого человека, но стоило прикрытым в дреме глазам распахнуться и обдать его своей сияющей синевой, сознание пирата будто достраивало недостающие черты, возвращая лицу напротив узнаваемость. - Ну что там? - голос Боннета спросонья звучал немного хрипло, что показалось Эду забавным и заставило улыбнуться. Но сам вопрос будто вернул его в реальность. - Команда выловила тело Ивана, - Боннет вздохнул, но не стал перебивать Эда, - Похоже Иззи пытается сбросить это убийство на тебя, Стид. Бывший капитан широко открыл глаза, удивленно глядя на пирата. - Каким образом? Я же последние двое суток не вылажу из твоей каюты, - мужчина почувствовал как внутри поднимается паника с тонким привкусом ярости - чувства, которое все еще было в новинку для него, - Кто вообще будет его слушать? - Многие, к сожалению, - хрипотца в голосе Тича придала словам горечь, - Так и знал, что этот хитрый засранец решится на что-то подобное. Старая тахта невольно скрипнула, хотя Эд и сел только на край. Мысли в его неожиданно трезвом разуме суетились, разбегались и собирались вместе, словно косяк паникующих рыбешек. И среди этих мыслей не находилось ни одной, что можно было озвучить как худо-бедно сносное решение. Стид, опустив ноги на пол тоже молчал. Его взгляд, не цепляясь за что-то конкретное, бродил по полу. Спустя пару минут молчания, он вдруг дернулся, что слегка удивило Тича. Словно что-то наконец решив в своей голове, Боннет повернулся к Эду. - Нужно сделать так, чтобы у него сдали нервы, чтобы он напал первым, - замолчав на мгновение, он продолжил, - Нужно поймать его на живца. - Что ты несёшь? - Эд смотрел на него с подозрением и лёгким недоумением в глазах. - Нужно спровоцировать его на нападение. Так можно будет вывести его на чистую воду… - На нападение на тебя? - прервал Стида жесткий голос пирата, - Ты ебнулся? Думаешь, если тебе раз повезло - значит опять сработает? Не глупи. - А у нас есть ещё варианты? Звенящая нота раздражения, будто пощечина, выбила из Эда оставшиеся аргументы. Мгновенно он ощутил, как сжимаются кулаки, а лицо обдает жар. - Что угодно, кроме этого? - в тон Боннету ответил он, подскакивая с места. Стид, отведя взгляд в сторону, старался унять дрожь в руках и полыхающее внутри пламя. Хотя, откровенно говоря, это был скорее безграничный страх, что сплошным потоком смывал всё на своём пути. Лишь выстроенная за этот недолгий период плотина упрямства не давала ужасу захватить всё существо мужчины. Он не смел посмотреть на Тича, но при этом продолжил говорить, что хоть и давалось с трудом, позволяло хотя бы немного отвлечься. - Эдвард, послушай, ты можешь сейчас сказать что угодно, ударить меня или что ещё. Но суть в том, что нам нужно, чтобы Иззи показал свои мотивы. И команда должна это видеть. Иначе он… - мужчина перевел дыхание и продолжил, - Иначе он прикончит и меня, и, возможно, тебя. Последние слова прозвучали как-то болезненно, горло сжалось, и Боннет закашлялся. Он не видел Тича, только слышал скрип половиц под его ногами. Оттого Стид вздрогнул, ощутив тяжёлую ладонь, что легла на его плече и сжала его. Эд мягко опустился на корточки перед возлюбленным, стараясь поймать его взгляд своим. - Эй, - позвал он, заставляя мужчину всё-таки посмотреть на себя, - Я не позволю ему тронуть тебя, слышишь? Ни ему, ни кому другому. Я не пройду через это снова. Стид наконец обратил на Эдварда свой взгляд. Сдерживаемая дрожь наконец взяла верх, отчего стало тяжело дышать. - Как и я, - выдавил он из себя, - Но и оставить это так нельзя. - Знаю. В твоих словах есть смысл, но нужно сделать так, чтобы мы оба не пострадали, - наконец согласившись с предложенным планом задумчиво протянул Тич, на мгновение отведя взгляд в сторону и снова вернувшись к глазам Стида уже совершенно с другим выражением лица, - Кажется у меня есть идея. Дальше Боннет слушал слова капитана с напряжением, периодически скептически похмыкивая, но стараясь держать себя в руках. Отчасти, ему нравилось наблюдать за тем, с какой горячностью говорил Тич и он не хотел прерывать пламенный спич капитана. - Ну, что скажешь? - закончив, Эд плюхнулся задом на пол и самодовольно улыбнулся. - Это звучит как самый большой бред, что я слышал, - задумчиво произнёс Стид, но тут же усмехнулся, - И я думаю, что это может сработать. Но как ты собираешься привлечь членов команды? Ты сам сказал, что они не доверяют тебе. - Ага, но это не значит, что они не боятся меня, - равнодушно произнёс Эд, мотнув головой в сторону. - Логично, - вздохнул Боннет, - Может получиться. Тич посмотрел на него каким-то сложным взглядом. Поднявшись, он протянул руку мужчине напротив, призывая того встать. Стоило Стиду подняться, поддавшись, он оказался в крепких объятиях пирата, каких-то натянуто отчаянных. - Должно, - прогудел он над ухом мужчины, - Должно получиться. Иначе я убью его собственными руками. Но ты никуда не денешься. От жестов, голоса Эда исходила какая-то болезненная тоска, отчего у Стида неприятно кольнуло в груди. Он ответил на объятия пирата, ощущая, как тот сжимает его собственное тело сильнее. - Получится, - голос Боннета звучал куда мягче, даже немного интимно. Эд оторвался от него, посмотрев чуть затравленно. Его глаза забегали, а дыхание стало будто глубже и тяжелее. Немного успокоившись, пират кивнул, поднялся и обошел Стида, двинувшись в сторону заваленного стола. Он взял одну из карт и перевернул её чистой стороной. Откуда-то из ящика появилось пару кусков угля. Капитан, войдя в кураж планирования, жестом подозвал Боннета. - Иди сюда, - он разгладил бумагу в ожидании приближения бывшего капитана, - Сможешь начертить схему? - Конечно, это же было мое судно, - словно немного оскорбивший, произнес Стид, взяв кусок угля подлиннее. Он ловкими движениями начал наносить на пергамент примерный план корабля. Наблюдавший за этим Эд невольно улыбнулся, ощущая как в его мыслях снова возрождается надежда.