Часть 1
5 сентября 2023 г., 07:50
— Он мне не доверяет! — Шёпот Люциуса заставил её зажмуриться.
Он стоял так близко, что его дыхание касалось её лица.
— Доверяет, — тихо произнесла она именно то, что он хотел услышать.
— Ты мне лжёшь, так же, как и твой сын! — его голос был подобен пощёчине, причиняя ей нестерпимую боль.
— Он и твой сын, — ответила Нарцисса, сдерживаясь, чтобы не закричать, не издать ни одного высокого звука. Распахнув глаза, она вновь столкнулась с ледяным взглядом мужа.
Взгляд Люциуса будто раздирал её кожу, царапал, оставляя ссадины, которые неизменно орошались её слезами, стоило ей остаться одной. Раны не заживали, саднили в расцарапанной до крови душе, но никто не должен об этом знать, особенно он.
— Только я могу ему помочь! Неужели ни ты, ни он не понимаете этого? Неужели вы настолько глупы?! — выплёвывал он колкие слова прямо ей в лицо, — Если он будет вести себя так при Тёмном Лорде, — имя он произнёс почти беззвучно, но два слова, составлявшие его, были самыми громкими из тех, что звучали в этом зале.
Пульсирующая боль поразила Нарциссу, ей нестерпимо хотелось закричать. Прямо ему в лицо. Обжечь его своим дыханием, выпуская страх, чтобы он задохнулся её болью, прямо сейчас! Чтобы он понял наконец, что она боится за сына, за него — за них обоих, забывая бояться за себя.
— Может быть, тогда не надо... — она знала, что подобные слова могут заставить его причинить ей настоящую боль, но та, что уже коренилась внутри, была намного сильнее, и вопреки своему осознанию, назло мыслям, кричащим об опасности, велящим ей замолчать, она всё-таки попыталась.
— Не надо — что? — прошипел он еле различимо, касаясь пальцем её щеки. Скользнув ладонью по шее жены, схватил её за волосы, притягивая к себе. — Ты перестала мне доверять?
Она смотрела в его глаза, сдерживая слёзы. Он не должен знать о её слабости.
«Я тебе не доверяю с того момента, когда ты втянул во всё это нашего сына. Ты не смог его сберечь. Да, я не доверяю тебе. А ещё я тебя боюсь, потому что не знаю тебя. Смотрю в чужие глаза, и не знаю, кто передо мной. Мне неизвестно, на что ты способен. Ты ломаешься под гнётом собственной трусости, что грозит погрести под собой нашего сына. Разве я могу доверять такому, как ты?»
— Разумеется, доверяю, — произнесла она, чувствуя, как ослабевает его железная хватка. Выпрямившись, Нарцисса не отвела взгляда.
— Он блокирует свои мысли, закрывает своё сознание, отвечая на мои вопросы. Я не знаю, о чём он думает. Он никогда не препятствовал мне раньше... Я мог бы подсказать ему правильный ход. Мальчишка думает, что он сильнее, но его стену сломают, и тогда его мысли выльются потоком, который сотрёт нашу семью с лица земли.
— Ну а чего ты хотел, Люциус? Он воспитан тобой. Разве не ты ломал его руки за неумение скрывать свои мысли?.. Это ты научил его быть таким. Вспомни. Никаких эмоций, никаких слабостей... Он полностью закрывает своё сознание, потому что этого хотел ты, — она старалась сдерживая дрожь в голосе, выверяла каждое слово.
— Я должен знать, о чём он думает, прежде чем это узнает Он. Нарцисса, на церемонии Драко будет подвержен различным испытаниям, и, если он не справится, другого шанса на восстановление нашего положения не будет. Иначе мы... — он прервался, продолжая смотреть в глаза жены, будто она точно знала, что именно должно последовать за этим «мы».
«А мне всё равно, что будет с нами. Это пустое слово "мы"... Есть только ты и твоё превосходство. Твоё влияние, твои деньги и твоё поместье, а "мы" — лишь рычаги давления на тебя. Поэтому ты одеваешь нас в железную броню. Отныне мне безразличны "мы", безразличны и ты, и я сама. Главное, чтобы жил Драко...».
— Он должен мне доверять. Я должен знать, о чём он думает, а ты должна мне в этом помочь. Нарцисса, прошу, сделай что-нибудь. Иначе мы все умрём!— Он снова коснулся ладонью её щеки. Она хотела было отстраниться, отбросить его руку, потребовать, чтобы он никогда больше её не трогал, но так и осталась стоять, чувствуя, как его холодные пальцы гладят её кожу.
Обхватив ладонью её затылок, Люциус притянул её к себе, прижимая, удерживая, настаивая на поцелуе, и Нарцисса приоткрыла губы, принимая его. Её сердце сжалось от боли, в голове пульсировало несогласие, но отстраниться, отвергнуть его она не могла ...
Он был её мужем, человеком, которого она когда-то полюбила. Человеком, которого возненавидела так, что то трепетное чувство было навеки уничтожено чёрной отравой, разливающейся по его венам. Он отстранился первым, и, развернувшись вполоборота, указал ей на выход, пропуская вперёд.
Нарцисса опустила глаза и, молча кивнув, пошла к выходу, но Люциус снова коснулся её ладони, останавливая.
— Ты должна понимать, что наш сын — это наше будущее. Он — Малфой, и он должен...
— Я знаю что он — Малфой.
— Дорогая, вы должны довериться мне, и тогда Малфои снова будут господствовать. На это нужно время и оно у нас есть, главное, чтобы мы доверяли друг другу. Мы — семья и это имеет значение.
«Это ложь. Мы — пленники в твоей семье. Ты никогда не будешь господствовать, Тёмный Лорд не позволит. Ты обречен, а у Драко ещё есть шанс».
— Да, дорогой, — покорно сказала она, и Люциус выпустил её руку.
Нарцисса считала собственные шаги. Только выйдя из зала, дождавшись, пока резные дубовые двери с грохотом захлопнутся за спиной, она смогла наконец закрыть глаза, чувствуя, как слёзы тонкими струйками скатываются по щекам. Это была минутная слабость, боль, которую невозможно было сдерживать. Успокоившись. Нарцисса взмахнула волшебной палочкой, и лицо её в мгновение высохло, а взгляд стал таким же холодным, как и у мужа. Всё правильно, именно так и должна выглядеть миссис Малфой.
Она обернулась, зная, что у стены стоит сын.
— Мне зайти к нему?
— Нет, не сегодня. Я позову тебя.
— Тогда я пойду, — голос Драко был безразличным. Оттолкнувшись от стены, он повернулся и пошёл прочь.
— Постой, — остановила она его. — Драко, — начала мать, подходя и касаясь ладонью его щеки, но он сделал шаг назад, отстраняясь.
— Не нужно этого.
— Ты должен доверять нам, — произнося эту фразу, она почувствовала, как внутри словно что-то лопнуло. Боль разливалась по её венам, отравляя кровь.
Ей хотелось обнять сына, хотелось сказать ему, чтобы он бежал на край света, хотелось ему помочь, но она не могла... Ведь оковы тьмы смыкались всё прочнее, и скоро Драко будет обречён. Так же, как и они сами.
«Мы обречены», — думала она.
Но, вопреки своим мыслям, Нарцисса всё ещё верила, что выход есть, и нужно лишь найти эту дверь, чтобы открыть её и выпустить Драко на свободу.
— Драко, — шёпотом начала она. — Ты всё делаешь правильно. Никого не впускай в своё сознание. Пусть все думают, что...
— О чём ты?
Слова больно ударили её в лицо. Его взгляд был таким же ледяным, как у его отца, лицо не выдавало ни единой эмоции. Он смотрел на неё надменно, словно она была чужой.
— Я хотела, чтобы ты мне доверял, и думала, ты...
— Я доверяю тебе, мама. Так же, как и отцу, — холодно ответил он. — Я пойду. Мне нужно готовиться. Эссе по рунам. Нужно вернуться в эту проклятую школу, — Драко повернулся к ней спиной и вскоре скрылся за поворотом.
Нарцисса закрыла глаза и ощутила, что больше ничего не чувствует, совсем ничего, кроме боли. Бесконечной обжигающей боли.
***
Драко вошёл в свою спальню и тихо позвал: — Вин! В то же мгновение воздух разрезал знакомый хлопок, и в центре комнаты появился его личный эльф — старый, сгорбленный, с неестественно большими даже для эльфа ушами. — Вин рядом с хозяином, Вин слушает. — Мне плохо, — тихо сказал Драко. Эльф поковылял к двери, взмахнул одной рукой, потом другой... Драко молча смотрел, как золотистая вуаль опутывает стены. Видение вскоре пропало, но уши вдруг заложило и, на секунду зажмурившись, Драко вновь открыл глаза. Он смотрел на привычные стены, обтянутые тёмно-зелёным шёлком. Вин стоял у двери, сгорбившись, и не смотрел в глаза молодому хозяину. Драко вытащил волшебную палочку и... — Бомбарда!, — закричал он, доходя до хрипа, издав приглушённый стон, а потом ещё раз и ещё... Напольное зеркало с резной дубовой рамой разлетелось на осколки, которые замерли на миг в воздухе и мотзвоном осыпались на пол. В воздух взлетало всё. Антикварная мебель разлеталась на щепки, английский фарфор со звоном бился о стены , редкие фолианты взлетали в воздух, рассыпаясь в пыль. Малфой упал на колени, крича, словно раненый зверь. Он царапал ногтями пол, припадая к нему лбом, а слёзы стекали по его щекам. От бессилия он валился на колени, но тут же снова вскакивал на ноги, чтобы выкрикнуть разрушающие заклинание, чтобы разнести ненавистную комнату в прах. Обессилев, он сел на краешек кровати, всё ещё сжимая в руке палочку, и уставился в угол комнаты. Эльф по-прежнему стоял у двери. — Отец... Я думал, что семья — это самое дорогое. Я и сейчас ещё так думаю, и именно поэтому я делаю то, что он говорит. Но я не верю ему, потому что он сам себе не верит. И мама тоже. Теперь я не доверяю никому, так он меня учил, и даже ему, потому что ничего из того, что он обещает, никогда не сбудется. Потому что не существует бесконечной власти. Она сменяется. Нет чистого добра и бесконечного зла, всё это — обман. Абсурд. Мне страшно. И я никому не могу доверять, никому... Мне больно... — Вин знает правду, ведь хозяин доверяет Вину. Пусть сейчас только Вину. А это значит, что у хозяина есть сердце, и обязательно появится кто-то ещё, кому хозяин сможет доверять. Вин это знает. — Вин, эти тёмные времена когда-нибудь закончатся? — с надеждой спросил Драко. — Вин живёт на свете очень давно и много чего повидал. Всё когда-нибудь заканчивается, а потом начинается снова. Вин знает, что после тёмной ночи всегда наступает светлое утро. — Тогда я подожду, — сказал Драко. Эльф вскинул вверх свои костлявые руки и стал плавно водить ими в воздухе, возвращая комнате привычный вид: антикварная мебель, английский фарфор и зеркало в резной дубовой раме. — Я возвращаюсь в школу, немедленно собери мои вещи. — Вин должен заметить, что у вас есть ещё три дня до отъезда. — Я сказал, что возвращаюсь в школу. Драко встал, повернулся и посмотрел на эльфа. Слёзы его высохли, словно никогда не проливались. Ледяной взгляд, пустое, бесчувственное лицо. Вин поёжился. — В школе легче ненавидеть, ведь там нет тех, кого я люблю... Впрочем, это неважно. Я сказал — собери мне вещи, немедленно. Драко подошёл к окну и отодвинул тяжёлую портьеру. Ни утром, ни вечером над поместьем никогда не было солнца, словно оно было погружено в вечные сумерки. Облака были тяжёлыми, бесконечно серыми. Но Драко всё же ждал, что когда-нибудь сквозь них пробьётся хоть один солнечный луч. Пусть всего один, но он его обязательно заметит. — А теперь нужно возвращаться в Хогвартс. Так проще, так легче, — сказал сам себе Драко и закрыл окно тяжёлой тканью, погружая комнату в привычный полумрак.
