Боль на дне ледяных глаз

      Драко вставил ключ в замочную скважину. Щелчок открывшегося замка прогремел в тишине. Зажмурившись, Драко осторожно приоткрыл дверь, проникая внутрь. Закрывая дверь за собой, он нажал на ручку, и та тоже подвела его, издав слишком громкий звук, разнёсшийся, казалось, по всему дому.       Драко выругался сквозь зубы, огляделся: в помещении было темно и тихо, ни шороха, ничего похожего на звук приближающихся шагов. Значит, его вторжение никого не потревожило.       Постояв какое-то время в обволакивающей бархатной тишине, он подошёл к лестнице и снял пиджак, повесив его на перила. Аккуратно поставив свои чёрные кожаные туфли у подножия лестницы, он медленно, останавливаясь на каждой ступеньке, стал подниматься наверх.       Достигнув второго этажа, Драко остановился, расстегнул ворот рубашки и улыбнулся. Оставалась всего лишь одна дверь из светлого дерева и, к счастью, она была приоткрыта. Толкнув её, он просочился внутрь.       В комнате было сумрачно, тепло и вкусно пахло. Вдохнув поглубже, он закрыл глаза. Пахло ванилью, и этот запах будоражил его аппетит, просыпавшийся внизу живота и явно не знакомый с желудком.       Девушка сидела на постели. Обернувшись на тихий стук двери, она нахмурилась. Одурманенный её ароматом, Драко не сразу разглядел выражение её лица.       — Эй, — шёпотом начала она, — я уже собиралась спать. — Улыбнувшись, он стал на ходу снимать рубашку. — Нет, нет, ну только не это, — она взмахнула руками и быстро закинула ноги на постель, оборачиваясь одеялом. — Я серьёзно, не подходи! И вообще... Ты возвращался в мэнор? Ты поговорил с ними? Рассказал о нас? — окатила она его потоком вопросов.       — Нет, — просто ответил Драко, сбрасывая рубашку прямо на пол.       — Нет? И сколько это будет продолжаться?       — Да какая разница, поговорил я с ними или нет! Мне нет до них дела. Есть ты и я. Ты же знаешь, я хочу жить здесь. С тобой. В мэнор я возвращаться не планирую. И хватит уже...       — А я сказала: нет! Мы не можем больше прятаться! В конце-концов, меня это начинает раздражать. Я хочу, чтобы ты вернулся туда, ну, хотя бы временно. Уходить нужно не так. Я уверена, они волнуются. И я хочу, чтобы ты наконец-то рассказал им о нас.       — Мне плевать на их мнение.       — А мне не плевать! Точнее, мне... Драко, ну надо сказать! Неужели ты не понимаешь?       Он внимательно смотрел на неё. Во взгляде его не было раздражения, в нём отчётливо проглядывало непонимание.       — Если мой отец скажет, что ты мне не пара, а он именно так и скажет, то мы что — расстанемся?       — Нет, — ответила Гермиона, продолжая хмуриться, — но он будет знать о нас. И тогда ты уйдешь ко мне, и...       — И для этого мне нужно ему сказать? Чтобы он сказал «нет», а ты сразу после этого сказала «да»?       — Нет.       — В смысле — «нет»?! Ой, да хватит! — он скинул брюки, бельё и схватил её одеяло.       — Я сказала — нет! Я не хочу.       — А я хочу, — заявил он, и Гермиона лягнула его ногой. — Ах так, — он навалился на неё, и его руки вездесущими змейками всё-таки проскользнули под одеяло, касаясь её тёплой кожи.       — Ой, Драко, ты такой холодный! — шёпотом прокричала она.       — Ну конечно, согрей же меня! Я для этого и пришёл. Детка, давай, и хватит болтать. Я просто хочу, чтобы ты меня согрела. И я очень сильно хочу тебя, давай же, ну давай!       И Гермиона почувствовала, как её тело начинает поддаваться, сонливость исчезла, и, когда он добрался до её лица, она встретила его поцелуем.       Драко чувствовал, как она смеётся ему в губы. Наконец-то с одеялом было покончено, и он скинул сбившийся ком ткани на пол, стаскивая с неё бельё.       Задрав тонкую ночную рубашку, он прикоснулся губами к её животу. Гермиона выгнула спину, и тогда он коснулся её пупка языком, чувствуя, как она зарывается пальцами в его волосы. Рассыпая поцелуи по её коже, он стремительно двигался вверх, к её желанным губам.       Снова случился поцелуй, а потом Драко наконец вошёл в неё. Гермиона обхватила его бёдра ногами, двигаясь в такт его движениям. Они были быстрыми и глубокими, и ей хотелось кричать. И в этот момент его ладонь легла на её губы, закрывая ей рот.       — Тихо, детка, ты же говорила, мы должны вести себя тихо, — прошептал он и утонул в её волосах шумным дыханием.       Гермиона начала сопротивляться, упираясь ногами. Наконец ей удалось вырваться из его хватки, и, выскользнув, она опрокинула Драко на спину.       — Нет, милый, так не пойдёт, — прошептала она и резко выпустила его из себя, приподнимая бëдра. Попытавшись возмутиться, Драко откинул голову, и она тут же поцеловала его в кадык, спускаясь дорожкой поцелуев ниже. —Нет-нет-нет, ты этого не сделаешь. Не в меня. Я тебе помогу по-другому, — игриво сказала она, обхватывая его член пальцами.       Гермиона знала, что нужно делать, чтобы он расслабился, и каждое её движение сопровождалось его вздохом. Она набирала темп и снижала его, сжимая пальцы и ощущая пульсацию. Его сила была в её пальцах, как и его слабость. И снова она набирала темп, ощущая, как его член напрягается, наблюдала, как его глаза закрылись от наслаждения, а пальцы вцепились в её запястье. А потом Драко распахнул глаза.       — Действительно, стоило ли мне сопротивляться, если всё это длилось несколько минут.       — Ах ты, — шутливо пригрозил он, — Да я просто соскучился!       — Я знаю, — ответила Гермиона с нежностью в голосе и потянулась к нему за поцелуем, не выпуская его член, продолжая сжимать его. Улыбка вдруг стёрлась с её лица. — Мне, кажется, пора.       — Тебе, кажется, пора, — повторил он.       — Я побежала.       — Ты побежала. Стой, а как же я...       — Сам всё сделаешь. Очистись магией, — она соскочила с постели и побежала к двери.       — Моя палочка в пиджаке, а он...       — Ну, возьми мою, она под подушкой, — и Гермиона выбежала из комнаты, оставив дверь открытой.       Драко моргнул несколько раз, а потом повернулся, откинул подушку и взял её палочку, чтобы привести себя в порядок.

***

      Малфой-младший вновь появился в поместье, куда приходил всё реже и реже. Он снял себе дом в том же магловском районе Лондона, где проживала и Гермиона, но всё равно, вопреки собственному нежеланию, по-прежнему приходил в мэнор, затрудняясь объяснить даже самому себе, зачем. Скорее всего, это было чувство долга или, возможно, даже магическая привязанность. Драко склонялся к последнему и не хотел признавать, что просто любит своих родителей — любит вопреки всему.       Появление к ужину блудного сына, на удивление, будто бы не разозлило Люциуса. Он не сказал ни слова и даже, казалось, не обратил на Драко никакого внимания.       — Где ты живёшь? — спросила мать.       Не поднимая на неё взгляда, Драко продолжил безо всякого аппетита ковыряться в тыквенном рагу.       — Отвечай, когда с тобой разговаривает мать, — рявкнул Люциус.       Драко приподнял бровь, взглянув на отца       — Это что-то новое.       — Разве я когда-нибудь учил тебя неуважительно разговаривать с матерью?       Драко ухмыльнулся.       — Напрямую нет, но, думаю, мне было достаточно твоего примера. Не правда ли, мама? — обратился он к застывшей над своей тарелкой Нарциссе.       — И ты во всём следуешь моему примеру? Зрительный контакт с матерью был слишком коротким, а взгляд отца уже просверлил в нём дыру, и Драко, готовый дать отпор, снова взглянул ему в глаза.       — Нет, но ты хотел именно этого, не так ли?       — Хватит, — тихо сказала Нарцисса. — Я спросила, потому что волнуюсь.       — Я живу, — сообщил Драко с ухмылкой, — в магловском районе, снимаю там дом, — он безотрывно смотрел в глаза отца, надеясь встретить в них ужас, но лицо Люциуса ничего не выражало. Драко снова ухмыльнулся. — Я надеялся на другой эффект, но, если вам всё равно, то я продолжу жить там, где живу.       Он принялся за еду, нанизывая на вилку тыквенный кубик. В воздухе вдруг раздался лёгкий хлопок, и все, кроме Драко, воззрились на домового эльфа.       — Сэр, — начал тот, — в поместье гости.       — Мы никого не ждём, — сухо ответил Люциус. — Разве ты не знаешь, что во время трапезы нас запрещено беспокоить?       — Но сэр... Люк ни при чём. Она настаивает, — трепеща, ответил эльф.       — Она? — Люциус приподнял бровь, устремив взгляд на эльфа, задрожавшего под его натиском.       — Она, сэр, — слабым голосом ответил Люк, — она представилась как Гермиона Грейнджер. Мисс требует принять её немедленно.       — Она требует? — повторил Люциус, с трудом контролируя гнев в собственном голосе.       — Я могу пойти и разобраться. Возможно, это касается моей работы. — Драко поднялся с места.       — Твоей работы? — недоверчиво переспросил отец..              Драко сдерживался. Он пытался быть невозмутимым, но волнение начинало брать над ним верх.       — Пусть войдёт, — провозгласил Люциус, — я хочу лично узнать, что ей здесь нужно. Неужели Министерству понадобился посыльный?!       — Вин, — позвал Драко, и его эльф тут же оказался рядом. Отец обернулся и внимательно посмотрел сначала на сына, затем на эльфа.       — Зачем он здесь? Где твоё место, Вин? — прошипел Люциус, обращаясь к домовику, стоявшему за спиной молодого хозяина.       — Его место рядом со мной, — ответил за эльфа Драко.       — Ты, кажется, больше не живёшь в этом поместье.       — Но эльф этот — по-прежнему мой. Ты сам мне его отдал.       Двери обеденного зала распахнулись, и на пороге появилась Гермиона Грейнджер собственной персоной. На ней было зелёное платье в пол с длинными рукавами, подвязанное чёрной лентой. Волосы её были убраны в слегка небрежную высокую причёску.       — Добрый вечер. Приношу свои извинения за беспокойство, но я знала, что в это время вы ужинаете, и решила присоединиться, если позволите, — Гермиона широко улыбнулась.       В трапезном зале повисло тяжёлое молчание. Спустя несколько секунд Люциус Малфой всё так же молча взмахнул рукой, и стул, стоявший на другом конце стола, подальше от членов семьи, отодвинулся. Подойдя к нему, Гермиона мимолётно провела рукой по бархатной спинке, и, пройдя мимо, отодвинула тот, что стоял рядом со стулом Драко. Поудобнее устроившись за столом, она с воодушевлением принялась разглядывать содержимое появившейся перед ней в тот же миг фарфоровой тарелки с тыквенным рагу. Следом на столе возникли серебряный кубок, немедленно наполнившийся красным вином, и льняная салфетка с обвитой вышитыми змеями буквой «М» и лежащими на ней изящными столовыми приборами.       — О, я люблю тыкву! — улыбаясь, возвестила незваная гостья.       Люциус не сводил с неё внимательного взгляда.       — Вы пришли отужинать?       — Да. И поговорить, — невозмутимо ответила Гермиона и склонилась над тарелкой с рагу, вдыхая его аромат.       Драко слышал, как переступает с ноги на ногу эльф за его спиной. Вин рядом, и, если что-то случится, он поможет. Непременно поможет. От этой мысли становилось спокойнее на душе, если это можно было назвать спокойствием.       — Так что вам нужно, мисс Грейнджер?       Гермиона выпрямилась, открыто глядя на главу семейства.       — Я пришла сказать, что, — она снова улыбнулась, — что в семьях часто нет доверия, ведь оно не рождается само по себе. Доверие не может взять и появиться из ниоткуда, по желанию. Так не бывает. Его заслуживают годами.       — Вы пришли рассказать нам о доверии? — вкрадчиво вопросил Люциус, еле сдерживая холодную ярость, с тем, чтобы тут же не выгнать эту невообразимо наглую и не менее странную девицу.       — Да, — спокойно ответила Гермиона.       — Мисс Грейнджер, я бы попросил вас немедленно...       Драко накрыл ладонью руку Гермионы, в которой та сжимала столовый нож, и взгляд Люциуса метнулся вниз, немедленно приковавшись к положению их рук.       — Ты живёшь в магловском доме этой женщины? — обратился он к сыну.       — Нет, — ответила Гермиона вместо Драко. — Он не живёт у меня. — Люциус не сводил с неё пристального взгляда. — Он живёт на соседней улице, потому что я не разрешила ему жить со мной до тех пор, пока он не поговорит с вами. Если вы против, по сути, ничего не изменится. Но я считаю, что семья — это важно. Вы должны знать о нас, нравится вам это или нет. Я хочу, чтобы в вашей семье...       — Мисс Грейнджер, а не много ли вы на себя берёте?! Я бы попросил вас...       — А где она? — не обращая внимания на отца, вдруг встревоженно спросил Драко, поворачиваясь к Гермионе.       — С Гарри.       — Ты уверена, что он справится? Мерлин, в прошлый раз он чуть не угробил её!       — Они здесь.       — Где?       — Там, — Гермиона показала в сторону выхода.       Бросив печально звякнувшие приборы на тарелку, Драко вскочил из-за стола и быстро пошёл к дверям, ничего не объясняя. Люциус и Нарцисса молчали. Двери распахнулись, выпуская молодого хозяина, а домовик, щёлкнув пальцами, исчез, последовав за ним.       — Извините, — Гермиона поморщилась, — ужин не удался. Я просто хотела сказать...       — Что происходит? Куда он? — Нарцисса безукоризненно владела собой, но в голосе её проскальзывали тревожные нотки.       — Правильный вопрос, Нарцисса: к кому он.       — Драко не появляется здесь не потому, что боится. Он не боится вас больше. А потому, что не может сказать правду, потому что не доверяет вам. Потому что он думает, что вы способны причинить мне вред, сломать нашу жизнь. Но и оставить вас он не может, потому что он ваш сын. Вы — его семья. Ненависть — ужасное чувство, и в моей семье её не будет. Я хочу наконец поставить точку, — Гермиона отложила приборы и встала. — Он ушёл за Алтеей. Я взяла её с собой и ненадолго оставила под присмотром Гарри Поттера. Она не привыкла оставаться без меня даже на минуту. Ей почти три месяца, и она очень требовательная девочка.       — Это дочь Драко? — спросил Люциус дрогнувшим голосом.       Гермиона улыбнулась и, не ответив, развернулась и вышла из зала.       Схватив кубок с вином, Люциус тут же осушил его.       — Ты знала?       — Нет, — ответила Нарцисса.       — У него дочь от этой...       — Её зовут Гермиона Грейнджер.       — Значит, ты знала!       — Нет, я узнала об этом только что. Но она права.       Люциус медленно повернулся к жене.       — Снова оправдываешь его поступки? Он не сказал нам ничего. Не обмолвился ни словом. Мы должны узнавать обо всём от этой девчонки... — прошипел он. Пальцы, сжимающие край стола, побелели — глава рода Малфоев изо всех сил пытался сдерживаться.       — А как бы он сказал? Ведь тебя не особо порадовало это известие. Девочка хочет поставить точку. Она напомнила нам о том, что мы — семья. Она пытается помирить нас с сыном, неужели ты этого не понимаешь?       — Я понимаю только то, что она взялась командовать в моём доме. Пытается диктовать свои правила! Она думает, что управляет им, а значит, и нами. Но это не так!       Нарцисса встала.       — Я ненавидела тебя много лет, но пять месяцев назад всё изменилось, и моя любовь к тебе преодолела прежнюю ненависть. Однако сейчас я чувствую, что ненависть эта всё ещё живёт во мне, и только от тебя зависит, какое из чувств победит. Я люблю своего сына, и эту малышку уже люблю тоже. Что касается Гермионы — это выбор Драко. Нарцисса повернулась к выходу, но Люциус перехватил её за запястье.       — Приведи его ко мне. Я хочу поговорить.       Жена согласно кивнула и вышла из зала.

***

      Драко вошёл в опустевшую трапезную, где в гордом одиночестве восседал за столом его отец.       — Присядь.       — Не приказывай мне. Это раздражает. Я останусь стоять. Зачем ты звал меня? — сухо ответил Драко.       — Я принимаю твой выбор. Можешь вернуться домой.       Драко помотал головой.       — Можешь вернуться вместе... с ними.       Тишина повисла между отцом и сыном. Стоя на расстоянии трёх вытянутых рук, они смотрели друг другу в глаза, но во взглядах их больше не было прежней молчаливой борьбы. Люциус отвёл взгляд первым.       — Её зовут Гермиона. Имя нашей дочери — Алтея. Сюда я не вернусь, здесь меня одолевают плохие воспоминания. Но мы готовы приходить на ужин. Скажем, в воскресенье.       — Я согласен.       — И запомни, отец: они обе — волшебницы. Но это не главное. Главное, что я их люблю. Это понятно?       Люциус кивнул, и Драко, склонив голову на прощание, вышел из зала. Глядя в спину сына, Люциус вдруг улыбнулся уголком губ. Сын всё-таки стал мужчиной, а ведь этого он и хотел. Подняв кубок жены, к которому та даже не притронулась, Люциус выпил его до дна.       По мрамору пола простучали шаги, Нарцисса вошла в боковую дверь трапезного зала.       — Они ушли? — спросила она.       — Да. Драко сказал, что они придут в воскресенье на ужин.       Нарцисса подошла к мужу, встала за спиной и положила ладони ему на плечи.       — Спасибо, — сказала она, целуя его в макушку. — Кстати, девочка похожа на Драко, а значит, и на тебя.       — Она — Малфой. Заметь, это первая девочка в роду.       — Всё случается впервые.       Люциус поднялся на ноги. Руки жены соскользнули с его плеч. Теперь он смотрел прямо на неё. На дне его ледяных глаз плескалась боль, которую Нарцисса разглядела впервые. Она коснулась его щеки, и он закрыл глаза.       — Люциус, светлые времена наступают тогда, когда человек оказывается в силах принять их. Если ты захочешь, то и в твоём тёмном тоннеле появится свет.       Он открыл глаза.       — Свет был всегда, но, к сожалению, я отворачивался от него.       Он обнял её, крепко прижимая к себе.       — Драко нас простит. Ему нужно время. И девочки нам в этом помогут, они уже помогают, Люциус.       Впервые Малфой верил в то, что говорили другие. Он понял, что доверяет жене и сыну. Он принял выбор Драко. И боль, что пряталась внутри него, начала разжимать холодные когти. В глазах его стояли слезы. Нарцисса, чувствуя его состояние, прижималась к его груди. Она знала, что он не хотел бы показывать свою слабость. Как знала и то, что война наконец покинула их дом, разум и сердца навсегда.