Рыжий пепел

Маленький мальчик сидел у окна, с грустью наблюдая за медленно падающими снежинками. Рядом с ним стояла роскошная ёлка, украшенная большими разноцветными, усыпанными узорами, шарами и сияющая крохотными звёздочками гирлянды. Но малышу она не приносила новогоднего настроения, а погружала в глубокую печаль, напоминая о блестящих смешинках в лазурных глазах, обрамлённых покрытыми пушистым снегом ресницами, о радостной улыбке и голосе, ласково говорящем: — Лёвка, смотри, какую красавицу принёс! Будем наряжать! Для Лёвы это была первая новогодняя ночь в новом мире, которую он встретит в одиночестве. Без Валерки. Потому что именно сегодня светила полная луна, злорадно смеющаяся через пелену облаков. Она каждый месяц отнимала у мальчика родного человека, вынуждая Валеру бояться навредить ему. И даже на Новый год чуда не случилось — Валерка ушёл, предварительно приготовив любимейший шоколадный пирог Лёвки и пообещав вернуться как можно скорее. — «Зачем мне праздник, если рядом нет Валерки? Зачем мне жизнь, если я ни на что не годен? Не могу быть опорой?» — с тоской думал мальчик, отщипывая кусочки ароматного пирога и запивая миниатюрными глоточками чуть тёплого какао, глубже зарываясь в плед, сохранивший тонкий запах духов Валеры. Лёва представлял, что сидит в крепких объятиях красивого мужчины, чувствуя мягкий шелест губ в волосах и слыша негромкий голос, рассказывающий очередную интересную историю… Вдруг… скрипнула дверь. Лёвка помотал головой, снова вслушиваясь в шорох снимаемых ботинок, думая, что ему мерещится. А потом, выпутавшись из пледа, выбежал в коридор… — Лёвушка, ты чего босиком? Я же просил тебя надеть носочки, — Валерка был мертвенно бледным. Лицо страшно осунулось, делая скулы острее. Он осторожно опустился на колени, не в силах унять дрожь в ногах. А голос жутко скрипел, словно Валера с трудом вспоминал, как говорить по-человечески, а не рычать. Лёва подошёл ближе, пристально глядя в больные глаза, наполненные съедающим всё нутро чувством ненависти к себе. Он, не говоря ни слова, обнял дёрнувшегося мужчину, сжимая что есть сил. — Всё-таки решил провести Новый год со мной? — шепнул с улыбкой мальчик, отстранившись и снова заглянув в глаза. — Я не мог иначе, — беззвучно ответил Валерка, легонько взъерошив рыже-пепельные пряди. — Но для этого мне нужно было убедиться, что я не представляю опасности для тебя, малыш. — Убедился? — спросил Лёва. Он прекрасно сознавал, что Валера никогда не будет уверен. Близость родного человека всегда чревата соблазном и возможным срывом. Но сегодня… что-то переменилось... Валерка нашёл в себе силы подняться на ноги, бережно подхватив Лёвку на руки. Мальчик всё ещё ощущал, как мужчину трясёт, но постарался внутренне успокоиться, зная, что Валера чутко реагирует на его эмоции. Тяжело опустившись в кресло-качалку, Валера молча натянул на холодные ножки Лёвы тёплые шерстяные носочки, избегая прикосновения к коже, дабы ещё больше не морозить. И, укутав мальчика в плед, наконец заговорил: — Я просто понял, что… должен быть с тобой, несмотря ни на что. Раньше я мог всю ночь бродить по лесу в одиночестве, подальше от людей. Но сейчас меня тянет домой, потому что там ждёшь ты, мой маленький ангел. И пускай выгляжу я, как чёрт, которого выпорол кузнец Вакула, — Лёвка громко рассмеялся, представив это зрелище. — Но, как ни странно, здесь моему зверю гораздо спокойнее, — Валерка устало усмехнулся, радуясь, что сумел повеселить своего мальчика. — Я счастлив, что ты со мной, — признался Хлопов, серьёзно смотря в глаза. — Без тебя для меня всё теряет смысл. И праздники. И жизнь…, — Валера хотел возразить, что он ещё слишком маленький, чтобы размышлять о таких глобальных вещах, но осёкся. Иногда он забывал, что Лёва — далеко не малыш. Он проживал вторую жизнь, отчётливо помня прошлое. И в настоящем его точкой заземления, его смыслом существования, его жизнью стал Валерка. Валерка — ориентир, не позволяющий отступиться на правильном пути. Валерка — стимул познавать новый мир, замещая незабываемыми светлыми моментами скопившийся ужас прошлых дней. Валерка — всё, что у него есть. — Лёвушка, сейчас не время грустить, — мягко сказал Лагунов, взглянув на часы. — До Нового года полчаса. Давай, пока я схожу в душ и переоденусь, ты поставишь чайник, хорошо? — мальчик ослепительно заулыбался, соскакивая с колен и убегая на кухню. Валерка посидел ещё секунду, приходя в чувство, а потом направился в ванную в надежде придать себе оживлённый вид. Из зеркала на него глядела мумия, вот-вот норовящая рассыпаться прахом. Но не сегодня. Время ещё не пришло. *** Стрелка настенных часов показывала без двадцати двенадцать, когда Валерка вошёл в их комнату, держа в руках несколько маленьких коробочек. На нём красовалась красная пижама с отделанным белым мехом капюшоном, который, если натянуть на голову, превращался в шапочку Деда Мороза. В целом он стал похожим на человека, если не считать огромных синяков под глазами. — О, мой Морозко вернулся! — звонко протрещал Лёвка, как раз разливая ароматный цветочный чай по чашкам. — Ещё и с подарками! — добавил он, когда Валерка, ласково улыбнувшись, сел в кресло, обкладываясь коробочками. — Ну конечно! Разве я мог оставить такого замечательного мальчика без подарков! Иди ко мне! — Лёва снова залез на колени, устраиваясь поудобнее. — Какую первую откроешь? — Лёва любил открывать подарки, реагируя на каждую мелочь искренним восторгом. Вот и сейчас он радостно ёрзал, доставая из коробки полосатые вязанные носки, сделанные руками Валерки. — Какая лепота! — Валера на миг испугался, что его захлестнёт волной счастья. — Как же просто тебя порадовать…, — недоумённо пробормотал он, наблюдая за копошащимся мальчиком. — Ой, — Лёва во все глаза таращился на непонятную штуковину в виде Чеширского кота. — А это что?! — А ты как думаешь? — с любопытством вопросил Валерка, прищурившись. — Попробуешь открыть? — Лёвка смешно нахохлился, почесав затылок, и принялся вертеть в пальцах диковинку, пытаясь понять, как открыть? Щёлк… — Господи, чего только не придумали! — шокировано запричитал мальчик, перехватив пальцами малюсенькую флешку под мелодичный хохот мужчины. — Это да! Я рад, что тебе понравилось. Будешь хранить на ней то, что приносит тебе счастье, — у Лёвы уже имелся собственный ноут, на котором скопилось чересчур много информации. А ещё он — чокнутый киноман. Открывая последнюю коробочку, Лёва с подозрением поглядывал на сделавшего невинное лицо Валеру. А когда достал из неё две путёвки на горнолыжный курорт, и вовсе неверяще уставился на него. — Что? Против активного отдыха, пан спортсмен? — довольно сощурился Лагунов. — Знаешь, что ты волшебник, Валер…, — прозвучало как констатация факта, и Валера даже смутился под задумчиво-оценивающим взглядом. А потом Лёва просто теснее прижался к нему, утыкаясь носом в широкую грудь. Свернулся калачиком в сильных любимых руках, тихонько шепнув: — Спасибо тебе! — раздался громкий удар. Мальчик затаил дыхание, когда понял, что вместе с набатом праздничных курантов он слышит тихое, постоянно запинающееся, но всё равно продолжающее стучать сердце Валерки.

Оно билось… Из-за него… Ради него…

И когда в комнате снова стало тихо, в этой уютной тишине родился шёпот, трепетный, щемящий… Наполненный светлой любовью: — С Новым годом, Лёвушка!