Модао Бяньлянь

魏无羡 Вэй Усянь Утром Вэй Усянь Усянь проснулся очень рано — от того, что у него болела задница после ночи, проведëнной на полу. Позавтракав, они выдвинулись в Башню Золотого Карпа. Лань Чжань предложил ему место на Бичэне как нечто само собой разумеющееся. На пути в Башню Золотого Карпа Вэй Усянь обратился к Мо Сюаньюю: «‎Расскажи, что случилось между тобой и Цзинь Гуанъяо? Я был удивлён, что он отверг такого красивого молодого господина».‎ — ‎Этот недостойный немного переусердствовал, посылая осенние волны*. Господин Цзинь разговаривал со мной одним образом наедине и другим — на людях. Однажды среди учеников он прямо спросил меня: кажется ли ему, или я действительно заигрываю? Я не нашёлся с ответом, но всем вокруг стало ясно, что да. После этого, оставшись наедине в покоях брата, мы целовались. Господин Цзинь начал звать на помощь, когда за дверями послышались шаги… После этого отец меня выгнал. Мне повезло — других обрезанных рукавов он убивал руками Сюэ Яна. *Флирт. «‎И как мне сделать так, чтобы Гуанъяо ничего не заподозрил?»‎ — Улыбайся скромно. Нет, не так. Не так широко! В безоблачном небе над Башней Золотого Карпа сияло солнце, ветер ласково трепал кроны алых клёнов вокруг. Несмотря на беспокойство о деле, начало дня было безмятежным и счастливым. Вэй Усянь вкусил радость ночлега рядом с Лань Чжанем.

* * *

Цзинь Гуанъяо встретил гостей у ворот. Он не выказал ни удивления, ни беспокойства, увидев Мо Сюаньюя рядом с Лань Ванцзи. — Ханьгуан-цзюнь предупреждал, что приедет со спутником, но не говорил, с кем именно, — произнёс Гуанъяо. — Это честь — принимать Ханьгуан-цзюня и его спутника в праздник середины осени. После этого Цзинь Гуанъяо спросил: — Прикажете подготовить одну или две комнаты? Вэй Усянь дернул Лань Ванцзи за рукав, прежде чем тот успел ответить. — Одну, Лань Чжань, одну! Пожалуйста! — Бесстыдник, — бросил Лань Ванцзи в его сторону, а потом обратился к Цзинь Гуанъяо: — Благодарю за хлопоты. Две комнаты. Вторую прошу убрать в соответствии с трауром. — Конечно, господин Лань. Что касается молодого господина Мо, если он будет испытывать неудобства, прошу обращаться напрямую ко мне, я обязательно разрешу проблемы. Понятно, какого характера неудобства: к Мо Сюаньюю могли отнестись с неприязнью. Вэй Усянь вежливо поблагодарил и поклонился. Можно было сказать, что первая встреча с Цзинь Гуанъяо прошла благополучно. Ванцзи объяснил, что прибыл по поручению брата. Одежду с поддельной вышивкой Нэйцзюань продолжали продавать в разных уголках Поднебесной, но первые случаи произошли в Ланьлине. Старейшины Лань, сказал Ванцзи, не справились с расследованием. Гуанъяо кивнул: — Глава Лань предупредил меня о цели вашего визита. За чаем Лань Ванцзи и Цзинь Гуанъяо говорили о поставках риса и торговцах лекарствами, которые откуда-то добыли тайные клановые рецепты. Оба сошлись во мнении, что хранить в секрете снадобья, которые могут помогать людям, было неподобающим поведением со стороны Великих орденов. Оба согласились с тем, что тайна вышивки Нэйцзюань — совсем другое дело и требует тщательного контроля. Всё это время Вэй Усянь сидел в подобающей позе и увлечённо беседовал с Мо Сюаньюем у себя в голове.

* * *

Когда комнаты были готовы, Лань Ванцзи предложил Мо Сюаньюю пойти отдыхать, а сам отправился расспрашивать торговцев, которые продавали поддельные рукава Нэйцзюань. Вэй Усянь охотно согласился. К гостевому дому его провожал младший адепт; он поглядывал на него искоса, но за всю дорогу не проронил ни слова. Перед самой дверью младший адепт быстро проговорил: — Молодой господин Мо, благодарю вас за то, что показали мне, что я не один. Очень сожалею о вашем изгнании и желаю счастья с Ханьгуан-цзюнем. Младший адепт ушёл с быстротой ветра, оставив Вэй Усяня недоумённо смотреть ему вслед. — Не стоит благодарности, — произнёс он в пустоту двора. Мо Сюаньюй внутри него ликовал: смеялся и кричал от радости и никак не мог угомониться. «‎Мо Сюаньюй! прекрати шуметь, я не слышу своих мыслей! Ах, так вот что чувствуешь ты всё это время со мной…»‎ Вэй Усянь вошёл в комнату и осмотрелся. Первым делом он проверил, есть ли заклинания в комнате, на доме и во дворе. Выпустил снаружи несколько Зрачков Дракона и проинструктировал их: — Доложите мне, если во двор войдёт кто-то, кроме Лань Чжаня. Они успели научить Драконов распознавать источники не только тёмной, но и светлой энергии — а значит, любого заклинателя с золотым ядром. Внутри было аккуратно и уютно. Вэй Усянь с наслаждением развалился на широкой мягкой постели. Оба — Мо Сюаньюй и хозяин тела — блаженно застонали, поскольку всю ночь провели на твёрдом деревянном полу рядом с соломенной циновкой Лань Чжаня. В изголовье кровати обнаружился загадочный пузырёк из красного стекла. Вэй Усянь откупорил его — запахло гвоздикой. — ‎Это масло‎, — пояснил Мо Сюаньюй. Вэй Усянь хотел уточнить, отчего для масла такой маленький пузырёк, однако не успел. Хвост Дракона на предплечье начал нагреваться, сигнализируя о том, что кто-то подошёл к домику. Вскоре в дверь постучали. — Молодой господин Мо, мы принесли воду, — раздался голос. Несколько слуг втащили в комнату вёдра с водой и наполнили бочку за ширмой. Вэй Усянь вспомнил, как хорошо было искупаться после смерти, и обе души в нём возликовали: «‎Горячая вода!» — Как вкусно будет от нас пахнуть…‎ «‎‎‎Как я в ней буду лежать!» — ‎Не вылезем из неё целую вечность!‎ ‎

* * *

Они выбрались, только когда вода в бочке остыла, и снова вытянулись на постели. Нужно было встать, одеться как подобает, посмотреть, нет ли новостей от Хуайсана, обследовать Башню Золотого Карпа изнутри. В постели было приятнее. Вэй Усянь снова сомкнул пальцы на пузырьке с загадочным маслом. Мо Сюаньюй пояснил: — ‎Это масло для медных врат, чтобы учителю и Ханьгуан-цзюню было приятно в любовной битве.‎ К щекам прилила кровь. Разум Вэй Усяня сложил два и два. Медные врата называются медными, потому что они тугие, и их следует размягчить, чтобы… — ‎Учитель, я всё ещё предлагаю показать, что нравится этому телу.‎ …чтобы Лань Чжань… — Учитель, ты меня слышишь? — Да, — неожиданно вслух откликнулся Вэй Усянь. — Да. Я согласен. — Учитель, дай мне контроль над телом. «‎Даже не проси! Ишь чего удумал. Рассказывай так»‎. Вэй Усянь зарёкся терять контроль над телом, но кроме того, было бы совершенно неприлично позволить ласкать себя другому человеку! Он предпочитал хранить верность Лань Чжаню. Накатила волна смущения. — Учитель подумал о своих чувствах! Поэтому он смущён. Учитель заслужил немного удовольствия! Вэй Усянь едва не заплакал. Мо Сюаньюй как ни в чем не бывало продолжал: — Распахни на себе одеяния… Налей пять капель масла на пальцы правой руки… ну что ж, десять тоже хорошо. Ложись удобно и не ограничивай тело позой. Положи правую руку на нефритовый стержень, прижми его большим пальцем и мизинцем. Сомкни губы и зубы, как для медитации. Пропускай ци через правую руку… Вэй Усянь слушался, как на уроке. Оказалось, что член уже наполовину отвердел и стремительно продолжал это делать. Поток ци тепло покалывал головку, и Мо Юй довольно заурчал. Вэй Усянь устыдился: — Что ты делаешь! И торопливо отдернул руку. — У нас одно тело, учитель. Закрой глаза и представь, что рука на твоем нефритовом стержне вовсе не наша, а Ханьгуан-цзюня. Вэй Усянь невольно вернул руку в положение, в котором было приятно. — Ханьгуан-цзюнь мог бы стоять у тебя за спиной, прижимаясь так же плотно, как наша спина прижимается к постели. Вэй Усянь застонал и двинул рукой. Движение вышло резкое, короткое, хотелось подрочить от души и кончить. — Ханьгуан-цзюнь не станет спешить, правда ведь? Вэй Усянь медленно и тягуче провёл по стволу рукой. Потом ещё раз, уже по-другому. Всё было не так, Лань Чжань бы делал иначе. Лань Чжань бы сжал, — пришло в голову, и рука послушалась мысли. Скользкие пальцы с силой обхватили основание. Стало больно и сладко, да так, что из горла вырвался громкий стон. Мо Сюаньюй содрогнулся: — Учитель, этому телу не нравится боль!!

* * *

金光瑶 Цзинь Гуанъяо Освободившись от гостей, Цзинь Гуанъяо почувствовал себя глупой деревянной курицей. Он не ожидал возвращения Мо Сюаньюя. Их визит выглядел нелепым — очень в духе тёмной стороны блистательного Ханьгуан-цзюня. Сразу после Лань Ванцзи Гуанъяо встречал глав вассальных кланов в Сияющей зале. Отец уехал ещё накануне в Юньмэн и сейчас, должно быть, отсыпался после бурной ночи в Пристани Лотоса. Его присутствие или отсутствие ничего не меняло: отец держался подальше от проблем с вассальными кланами. Проблема была в том, что сам Гуанъяо не вполне присутствовал на собрании. Тело Гуанъяо находилось в Сияющей зале, глаза смотрели на людей, уши слушали их речи, но он едва вдумывался в происходящее. Мо Сюаньюй знал слишком много. Цзинь Гуанъяо думал: «‎Если сейчас буду дёргаться, могу попасть в ловушку»‎. Глава И сказал: — Господин Цзинь, вы обещали найти волшебного зверя, который избавит нас от Поветрия! Гуанъяо подумал: «‎Разумно будет перенести Тигриную Печать и мертвецов в новое место»‎. Всё же Вэй Усяню на Луаньцзан было проще. В его душе не было постоянного беспокойства о репутации, и у него не было отца, который обладает абсолютной властью и при этом ни за что не несёт ответственность. Лань Ванцзи выглядел действительно заинтересованным в деле вышивки Нэйцзюань. Однако приехал с Мо Сюаньюем; с тем, кто должен был гнить дальше в своей дыре! Цзинь Гуанъяо ответил главе И: — Я использовал все ресурсы ордена, чтобы разыскать волшебного зверя. Главы заговорили одновременно. Цзинь Гуанъяо мягко улыбнулся, пережидая шум, и сделал несколько вдохов и выдохов, чтобы переждать волну паники. С тех пор как в подвалах поселились лютые мертвецы и Тигриная Печать, паника стала частым гостем в душе Цзинь Гуанъяо. В прошлый раз так было во время войны, когда Мэн Яо только обживался у Вэней. — Тогда где же он, этот зверь?! Орден Ланьлин Цзинь в безопасности, Поветрие никогда не перекидывалось на кровных родственников Великих кланов. Как вы собираетесь найти волшебного зверя, если даже не осмеливаетесь произнести его имя! Гуанъяо понятия не имел, где зверь. Говорили, зверь обитает у истоков Жёлтой реки. Хуан-ди создал зверя из костей Цзоу-юя, от которого зверь унаследовал скорость передвижения тысячу ли в день, и перьев Луань-няо, от которой зверь унаследовал привередливость. Зверь спускался в Поднебесную каждый год, но тех пор как заклинательские кланы уничтожили остатки Вэней, волшебный зверь не появлялся. Один-единственный пронзительный крик волшебного зверя изгнал бы Поветрие из Поднебесной! Гуанъяо велел Сюэ Яну поднять стаю мёртвых птиц, чтобы разыскали треклятое животное. Гуанъяо предложил тёмным заклинателям кучу денег за изобретение лекарства. Что ещё он мог сделать? Тёмные заклинатели в большинстве сослались на то, что раз Академия Ланьлин Цзинь упразднена и раз теперь они сами по себе, то не обязаны трудиться на чьё-то благо. Другие взялись, заразились и сами стали подопытными. Сюэ Ян, как всегда, был занят петушиными боями и собачьими бегами*. *Вести праздную жизнь бездельника. Цзинь Гуанъяо ответил: — Я понимаю обеспокоенность главы И. Мне больно слышать о том, как много людей исчезает вместе с телами и душами. Лучшие заклинатели Ланьлин Цзинь продолжают работу над лекарством. К моему великому сожалению, алхимия не терпит спешки. К концу своих слов Гуанъяо успокоился. Всё очень просто. Лань Ванцзи прибыл в Ланьлин с человеком, который учился Тёмному Пути в Академии. Никаких других фактов у Гуанъяо на руках нет. Сигнальные поля молчали; всё было спокойно. Согласно предписанию, в случае опасности Тигриную Печать и мертвецов следовало оставлять на месте, пока не засигналит первое поле. Разве Яо когда-нибудь начинал делать глупости перед лицом угрозы?

* * *

蓝忘机 Лань Ванцзи Ревность сжигала дотла и мешала сосредоточиться. Стало легче, когда Мо Сюаньюй ушёл и Ванцзи перестал видеть его находящимся так близко к Цзинь Гуанъяо. Чтобы оправдать своё пребывание в Башне Золотого Карпа, Ванцзи отправился поговорить с торговцами поддельной вышивкой Нэйцзюань. Сичэнь дал ему список людей, которые могли что-то знать. Первым именем в списке Сичэня значился старейшина Чжан. Он жил в богатом большом доме на территории Башни Золотого Карпа. На деревянных тяжелых дверях были вырезаны драконы. Старейшина Чжан вышел к нему в шёлковом халате, расшитом фениксами. Он выглядел так, будто рад видеть Ванцзи, хотя они впервые встретились. — Разве Ханьгуан-цзюнь не в траурном уединении? Лань Ванцзи спокойно ответил на дерзкий вопрос: — Этот недостойный избрал служение частью траура. Господин Чжан отвечал отрицательно на все вопросы о вышивке Нэйцзюань: — Я приобретаю готовую расшитую ткань, и мои швецы делают из неё верхние одежды. — Кто продаёт вам ткань? — Господин Ван продаёт мне ткань. Ванцзи отправился к господину Вану, в ближайший городок. В отличие от города, где они с Мо Юем переночевали, здесь ещё оставалась какая-то жизнь и шла торговля. Дом господина Вана располагался на центральной площади, между чайной и купеческой лавкой, где продавались артефакты из нефрита. Изысканная каллиграфия над дверями гласила: «‎Драгоценная вышивка Ван»‎. Господин Ван вышел в изысканном строгом ханьфу, которое должно было расположить к владельцу любого, кто думал вести с ним дела. Широкое окно в его кабинете выходило на площадь, где уличные артисты показывали представление. Господин Ван сообщил: — Ну что вы, Ханьгуан-цзюнь! Мы всего лишь скромные посредники. Я этих тканей и в глаза не видал! Лань Ванцзи внимательно посмотрел на него и произнёс: — Покупаете в Цзяннани? Он подозревал, что вышивку могли продавать свои же — те, кто делал её для ордена Лань. Лицо господина Вана не дрогнуло, он возразил: — По моим сведениям, производство находится во владениях Лаолин Цинь. В последний раз договор был заключён с господином Чжао, но когда в их городе появилось Поветрие, мы не стали встречаться, чтобы продлить контракт. Чудесным образом след украденной вышивки Нэйцзюань привёл его к семье Цзинь Гуанъяо и его жены! Господин Чжао жил на окраине того же города. Лань Ванцзи миновал улицы, пролетев на мече над рядами изогнутых крыш. Господина Чжао пришлось дожидаться в тесном дворе с грязными стенами. Дом господина Чжао отличался скромностью, но сам он носил богато расшитый фениксами халат, как у старейшины Чжана. Они говорили во дворе. — Вы заключали контракт с господином Ваном и продавали ему вышитые ткани для одежд. — Ааа, да, — протянул господин Чжао и почесал голову. — А что, какая-то неурядица с заклинаниями? — Правда ли, что ткани изготовляют во владениях Лаолин Цинь? Господин Чжао расхохотался. — Ханьгуан-цзюнь, ну кто же расскажет, где он покупает чудесные вещи? Не были бы они чудесными! Конечно, все распространяют слухи об их происхождении. Возможно, продавец и распространяет. Рука Ванцзи сжалась на ножнах меча. — Но если вам интересно, это вовсе не орден Лаолин Цинь. Орден Лаолин Цинь лишь предоставляет нам повозки с быками. Но вам нужен не тот, кто перевозит, не тот, кто вышивает, а тот, кто делает схемы вышивки и зачаровывает нити. Это господин Ли. — Как его найти? Господин Чжао снова рассмеялся. — Мне жаль, Ханьгуан-цзюнь, но никак не найти. Господин Ли редко появляется сам и все дела ведёт тайно. Когда я спрашивал о нём у вышивальщиков, они сказали, что вообще не понимают, о чём речь. Разговор с господином Чжао не принёс новых знаний. Вполне вероятно, тот не раскрывал всю правду.

* * *

Солнце близилось к зениту, когда Лань Ванцзи вернулся в Башню Золотого Карпа. Помедлив, Лань Ванцзи направился к комнате своего спутника. Он собирался обсудить дальнейшие действия и узнать, не разведал ли Мо Сюаньюй что-то новое. За дверью царила тишина; Лань Ванцзи осторожно потянул дверь, чтобы не разбудить юношу, если он спит. Мо Юй лежал в постели без одежды. Его тело оказалось покрытым разноцветными татуировками. Чёрные браслеты густо покрывали руки от запястий до плеч, на груди были набиты разноцветные хризантемы. На правом бедре виднелась кабарожья голова, ниже до щиколоток спускался растительный орнамент. Пятки согнутых в коленях ног соскальзывали по шёлковым простыням, и он подтягивал их обратно. Мо Юй мучительно медленно водил рукой по нефритовому стержню, толкался бёдрами в кулак, сжимал то под головкой, то у основания. Послышался тихий прерывистый голос: — Помоги мне, Лань Чжань. Умоляю тебя. Лань Ванцзи замер и только спустя время понял, что Мо Юй не мог видеть невольного свидетеля: голова его была повёрнута к стене. Лань Ванцзи подумал: «‎Мо Юй! Надо же запираться!»‎ В ужасе от того, что Сюаньюй обнаружит в дверях незваного гостя, Лань Ванцзи аккуратно прикрыл дверь снаружи. После чего вынес из своей комнаты соломенную циновку и сел посреди двора в подобающую позу, чтобы никто не нарушил покой молодого господина Мо, пока тот крадёт минуту досуга. Он разгладил полы траурного халата и уставился в одну точку перед собой, чтобы помедитировать.

* * *

魏无羡 Вэй Усянь Перед глазами роились мириады звёзд. Яркое тёплое солнце переполняло изнутри, его горячий свет, казалось, вырывался сквозь кожу. Этим солнцем было имя Лань Чжаня. Вэй Усянь прижимался разгорячённой щекой к прохладной подушке. С каждым выдохом из тела ускользало напряжение, которое копилось там, казалось, тысячи лет. Силы иссякли, мышцы ослабли. Он перепачкал себя семенем, но не готов был шевелиться. Мо Юй тактично помалкивал. Спустя некоторое время Вэй Усянь всё же вспомнил, что они приехали в Башню Золотого Карпа за делом. Он привёл себя в порядок, оделся, выбрался из комнаты и сладко потянулся на пороге. Во дворе спиной к нему сидел Лань Чжань. Вэй Усянь окликнул его: — Ай-я, Лань Чжань! Почему ты тут сидишь? Лань Чжань очнулся от медитации и перевёл на него взгляд. Вэй Усянь ничего не смог с собой поделать — заулыбался широко и радостно. Он сказал: — Отдыхай, Лань Чжань! Моя очередь пойти и осмотреться. Он вышел из той части Башни Золотого Карпа, где селили гостей, и направился в сторону Благоуханного дворца через Сад камней. По пути он незаметно спрятал в кронах деревьев, обступающих аллею, несколько оставшихся Зрачков дракона. «‎Я вот чего не понимаю, Мо Юй‎, — подумал он. — Зачем Гуанъяо оставил масло в комнате? Он же знает, что Лань Чжань носит траур»‎. — Думаю, он хотел меня задеть, — ответил Мо Юй. — Показать, что я не получаю желаемого. В Саду камней было несколько обсаженных цветами прудов. Вэй Усянь остановился у одного из них и восхитился: в воде среди кувшинок плавали золотые рыбки. Солнечный свет, преломлённый водой, переливался на их чешуе подобно драгоценным камням. В тени листьев одна из рыбок всплыла брюхом вверх. «‎Не-сюн такое оценит»‎, — подумал Вэй Усянь. Вэй Усянь запустил руку за пазуху и ослабил верёвочки мешочка для духов. Просвистел простенькие три ноты, глядя на трупик рыбки: «‎Ко мне!». Рыбка не послушалась. По какой-то причине яо растений и животных были менее восприимчивы к голосу Ушансе-цзуня, чем трупы людей. Вэй Усянь просвистел те же ноты чуть более проникновенно. Снова ничего. — Ко мне! — раздражённо прошептал Вэй Усянь. — Давай же, тут у тебя будет прекрасная компания, разве нравится тебе среди живых… В следующую минуту произошло сразу несколько событий. Яо золотой рыбки покинул мёртвое тело и скользнул в приоткрытый цянькунь. Земля мелко сотряслась и будто вся застонала протяжным плачем. Раздались восклицания удивлённых и испуганных заклинателей. Затем до слуха докатился нарастающий грохот. Только что оставленные на аллее Зрачки Дракона сообщили, что к Благоуханному дворцу стремительно приближается сильный источник тёмной энергии. Со стены Благоуханного дворца посыпалась лепнина. Кровь застыла в жилах от протяжного воя лютого мертвеца. Вэй Усянь ринулся к Благоуханному дворцу, но его отодвинули в сторону. Поток заклинателей стройным рядом ринулся в зал. Подпрыгнув, Вэй Усянь смог понять, что внутри находятся по меньшей мере два лютых мертвеца, но не смог их разглядеть за спинами Цзиней. Вэй Усянь подумал: «‎Плохо дело! Гуаншань держал у себя мертвецов, и я случайно их побеспокоил!»‎ Краем глаза он заметил тень на крыше Благоуханного дворца и повернулся в её сторону. Тень скользнула вниз по стене и скрылась. Мимоходом Вэй Усянь отметил, что остался жив: он не собирался поднимать мертвецов — их проблемы, что встали. Проклятие Обета сочло, что это не повод отправлять Усяня на перерождение. Некоторое время Старейшина Илина, чувствуя себя бесполезным, топтался у входа во дворец. У него не было с собой флейты. Увидеть, что происходило внутри, не представлялось возможным. Хвосты Дракона на плече Вэй Усяня снова защипали кожу, на этот раз гораздо сильнее. Кто-то только что, воспользовавшись шумом, вынес Тигриную Печать из дворца, и сейчас, судя по расположению браслета на руке, находился прямо за спиной! Вэй Усянь оглянулся. Над крышами Башни Золотого Карпа на огромной скорости улетал неизвестный заклинатель в тёмной одежде. Разум заметался: куда бежать? В это время в опустевшем дворе появился Лань Чжань: стремительно приближался на низко летящем Бичэне. — Тигриную Печать выкрали! — крикнул Вэй Усянь. Ванцзи замедлился. Вэй Усянь бросил ему простенький компас. — Если захочешь меня найти, стрелка тебя приведёт, — и помахал рукой, прежде чем бросить на воздух меч и помчаться за похитителем. В спину ударило волнами энергии от поднятых полей защиты.