Модао Бяньлянь

薛成美 Сюэ Чэнмэй Тигриная Печать оказалась в руках, и всё внутри возликовало. Сюэ Ян сделал вдох. Тигриная Печать загудела, отдавая хозяину хозяиново. В даньтянь хлынула тёмная энергия, напитала Цзянцзай, и меч обрёл стремительность молнии. Нахуй Гуанъяо. Пусть сам разгребает то, что получилось. В конце концов, к внезапному буйству мертвецов в Благоуханном дворце Сюэ Ян не имеет никакого отношения. Ян-Ян наконец-то сам себе хозяин. Вольный, неудержимый, без узды. Стены Башни Золотого Карпа оставались всё дальше за спиной. Нырнув к лесу, Сюэ Ян опустился посреди клёнов и достал из рукава специально приобретённые в Ланьлине кисть и тушь. Смочил ворс слюной, поводил по туши и размашисто написал на записке мерзавца иероглиф «‎сердце»‎. И следом приписал: «Пошёл в жопу, урод, я выиграл!»‎ Заручившись поддержкой Тигриной Печати, Ян-Ян приказал зломерзостной змеюке, что спряталась на его теле: — А ну вылезай на бумагу. Пёстрая серо-зелёная чернильная тварь выскользнула из-под рукава. Обведённые чёрными пятнами глаза улыбались. В этот раз, когда змею гнала Тигриная Печать, Сюэ Ян ощущал движение чернил по коже. Змея щекотала изнутри. Перемещалась, источая тепло, обжигала там, где голова, и лишь слегка нагревалась у хвоста. Змеюка покорно ползла на записку. Она не помещалась на лист, обтекала его со всех сторон, становясь рябью серо-зелёных штрихов. Сюэ Ян едва не выронил записку, когда кончик хвоста соскользнул с костяшки его безымянного пальца. Он зло скомкал бумагу и подбросил в воздух, ударил следом тёмной энергией: — Лети на десять тысяч ли на восток. И не показывайся мне на глаза! Снова бросил Цзянцзай на воздух и взмыл к облакам.

* * *

蓝忘机 Лань Ванцзи Ванцзи не единожды разъединялся с другими заклинателями в крайне опасных ситуациях. Так бывало во время Низвержения Солнца, так бывало на ночных охотах. Это часть слаженной работы. Однако его кости и сердце застыли, когда Мо Юй скрылся среди суматохи, едва махнув рукой на прощание. Потратив мгновение на то, чтобы совладать с чувствами, Лань Ванцзи бросился в Благоуханный дворец. Он застал момент, когда одного лютого мертвеца уже плотно обмотали золотыми сетями, а второй — Чифэн-цзунь! — прорывался к проходу во внутренние покои. Ванцзи не увидел в зале Цзинь Гуанъяо. Не сходя с Бичэня, он ринулся в высокий дверной проём над головой лютого мертвеца, пока тот пытался достать одного из противников. На повороте Ванцзи понял, что лютый мертвец Не Минцзюэ следует за ним. Едва ли мёртвый Минцзюэ охотился на Лань Ванцзи, скорее, он… Тоже стремился добраться до Цзинь Гуанъяо. Лань Ванцзи бросил гуцинь перед собой в воздух и ударил по струнам. Мертвец едва замедлился; следующий удар заставил его рассердиться и пойти быстрее. Биться в узком коридоре с противником, превосходящим тебя в размерах и физической силе, — плохая идея; Лань Ванцзи бросил несколько талисманов, чтобы выиграть время, и устремился в покои Гуанъяо. Окна были открыты. В кабинете в большой медной жаровне на ворохе бумаг занималось высокое пламя. Гуанъяо обнаружился в спальне: он уже бросил меч на воздух, чтобы улететь через окно. Позади послышался сотрясающий горы и небо рёв лютого мертвеца Не Минцзюэ. — Господин Цзинь! — обратился Лань Ванцзи. — Нет, — как-то беспомощно ответил тот. Быстрые удары по акупунктурным точкам лишили Гуанъяо духовных сил, чтобы он не смог улететь самостоятельно. Ванцзи подхватил похищенного на Бичэнь и прыгнул в окно. Снаружи он оттолкнул Гуанъяо в сторону и взял меч в руки. Ванцзи рассчитывал, что Яо останется на месте и не придётся тратить время на погоню за ним, потому что в этот самый момент у Мо Сюаньюя могут заканчиваться духовные силы, необходимые для полёта. У Ванцзи нет времени ни на Минцзюэ, ни на Гуанъяо, ни на этикет. Ванцзи не успел нанести удар: Не Минцзюэ уже выпрыгнул за ними следом и схватил его одной рукой за голову. Безжалостная рука ударила его о стену узкого прохода между зданиями, потом о соседнюю. Ванцзи успел только понять, что на зрение и слух теперь не может полагаться. Боевой инстинкт подсказал развернуть Бичэнь остриём вверх и вправо; меч вошёл в плоть мертвеца. Ци меча пронзила её легко, как масло, но с такой же лёгкостью что-то остановило Бичэнь. В этот момент Лань Ванцзи уже смог видеть. Зияющая рана поперёк торса чудовища стремительно сходилась обратно, а когтистая рука удерживала Бичэнь прямо за лезвие. Другой рукой мертвец потянулся к горлу. Ванцзи резко провернул в запястье кисть руки, в которой удерживал меч, и оттолкнулся от земли. Отрубленные пальцы осыпались на землю. Ванцзи отступил назад. Где слабая точка? Высокому Не Минцзюэ больше всего привычны удары сверху вниз. Значит, атаковать лучше сверху, нащупать слепые пятна там, где удастся подобраться ближе всего. После нескольких разведывательных атак Ванцзи удалось отрезать мертвецу голову при помощи техники смертельных струн. Голова описала в полёте широкую дугу, а затем она и тело мертвеца стремительно двинулись друг другу навстречу, чтобы воссоединиться. Лань Ванцзи оценил положение дел и обратился к рукавам Нэйцзюань: — Пять цянькунь! Ударом ноги Ванцзи отправил злосчастную голову подальше от тела и отсёк мертвецу правую руку. Из рукавов Нэйцзюань вылетели пять мешочков цянькунь и повисли в воздухе вокруг. Четыре движения, два удара — голова и правая рука Не Минцзюэ скрылись в мешочках. Вскоре Ванцзи удалось разделаться с оставшимися частями тела. Он убрал меч в ножны и поймал мешочки цянькунь в рукав. Хвала Небесам, Цзинь Гуанъяо оставался на месте. Он стоял у раскидистого тутового дерева и наблюдал за происходящим с нечитаемым выражением лица. Ванцзи низко поклонился, и, осознавая, что на этикет нет времени, произнёс единственное, что мог сказать в этой обстановке: — Ваш отец арестован. Брат хотел бы, чтобы в предстоящих событиях он мог позаботиться о вас. Вы доверяете Лань Сичэню? — Доверяю, — ответил Гуанъяо, внимательно оглядывая собеседника.

* * *

Погода стала сумрачной. Большие тёмно-лазоревые тучи то закрывали яркое солнце, то сходили с него. Влажный прогретый ветер шумел в кронах деревьев, птицы умолкли, лепестки пионов ярко белели на каменных мостовых дворов, галерей, троп в садах и на аллеях Башни Золотого Карпа. Вода прудов отражала яркость солнца и темноту туч, ветер приносил на поверхность лепестки. Под поверхностью воды скользили золотистые блики встревоженных рыб. Лань Ванцзи уносил Гуанъяо прочь из башни Золотого Карпа. Гуанъяо вёл себя образцово-покорно, сказав: — Хорошо, Ханьгуан-цзюнь, я сто раз соглашусь и сто раз подчинюсь. Ванцзи держал его за предплечье. Опыт полёта с Мо Юем пригодился. Ванцзи легко смог вынести близость Гуанъяо на мече — отнёсся к нему просто как к некому грузу. Ванцзи пересёк стены и понял, что они были открыты в одну сторону — на выход. Если брат решит брать Башню сейчас, это будет непростой задачей. На подлёте к лесной сторожевой башне Ванцзи снизился, чтобы не попасть в поле зрения стражи. Заметил, что на посту никого нет. Значит, брат уже здесь. Ванцзи приземлился. У порога сторожевой башни стоял Лань Сичэнь в сопровождении двух адептов. Сичэнь поклонился Цзинь Гуанъяо. Гуанъяо спрыгнул с Бичэня. — Эргэ, — сказал он с поклоном. — Я приношу извинения, — сказал Сичэнь, привычно останавливая его поклон прикосновением. — Это будет довольно бесцеремонно. Лань Ванцзи сказал: — Глава Лань, в самом центре Благоуханного дворца неожиданно появились два лютых мертвеца, один из которых — Чифэн-цзунь. Ванцзи подошел ближе к брату и негромко добавил: — Ты должен знать, что Чифэн-цзунь нападал на многих, но преследовал исключительно господина Цзиня. Лицо Сичэня дрогнуло. Ванцзи спросил: — Твоё решение ещё при тебе? Сичэнь ответил: — Да. Братья говорили о рисках. Ванцзи согласился с тем, что не ему осуждать Сичэня. — Ванцзи, ты не мог бы проследить за безопасностью господина Цзиня, пока мы разворачиваем знамёна? Гуанъяо издал весёлый и чистый смешок. Сичэнь перевёл на него взгляд. Голос Гуанъяо прозвучал непривычно звонко: — Так вот, значит, кто ты на самом деле, эргэ. Захватчик. Сичэнь глубоко поклонился, как делал всякий раз, испытывая чувство вины. Он ответил не поднимаясь: — Мне больно это слышать. Ванцзи перебил брата: — Я бы хотел отправиться сейчас же. Сюэ Ян сбежал с Тигриной Печатью, молодой господин Мо последовал за ним. Гуанъяо мягко улыбнулся. Пользуясь замешательством брата, он сказал: — Уверяю вас, Ханьгуан-цзюнь. Если молодой господин Мо отправился в погоню за Сюэ Яном, он уже мёртв. Сюэ Ян любит заходить с тыла, просто чтобы отомстить за чувство страха и покушение на его свободу. Тигриную Печать сейчас искать как зёрнышко в море. Оставайтесь, Ханьгуан-цзюнь, мне приятна ваша компания. От картины, которую нарисовал Гуанъяо, на душе похолодело, и онемение побежало по всем органам и конечностям. Каждое слово Гуанъяо жалило, точно кинжал, обёрнутый в воздушную мягкую ткань почтительного тона. Сичэнь ответил: — Поспеши за молодым господином Мо, но вначале подними шум на востоке, чтобы отвлечь охрану Башни. — Затем Сичэнь обратился к Цзинь Гуанъяо: — Держись рядом со мной. Лань Ванцзи даже не стал уделять время прощанию. Он бросил меч на воздух и на подъёме достал из рукава компас Мо Сюаньюя. Стрелка поколебалась и указала на северо-восток. Ванцзи спустился у дальней восточной сторожевой башни и без предисловий вступил в поединок со стражником. Прижал его мечом к стене у окна, холодно приказал: — Сигнальный огонь. Стражник выпустил фейерверк. Ванцзи отпустил его и бросился в полёт, набирая высоту немного севернее прежнего направления — туда, куда вела стрелка компаса.

* * *

金光瑶 Цзинь Гуанъяо Они остались вдвоём. Листва красных клёнов шумела под ветром так, будто всё хорошо. Эргэ смотрел внимательно и спокойно. Гуанъяо разрывался между тем, чтобы влепить ему пощёчину, поцеловать или приставить меч к горлу. Вместо этого он терпеливо ожидал, что скажет глава Лань. Лань Сичэнь сказал: — Я был против штурма, но я всего лишь одна треть Малого совета. У меня не было выбора. Пожалуйста, не нападай ни на кого. Если ты нападёшь на кого-то из моих союзников, мне будет намного сложнее тебя защитить. Гуанъяо улыбнулся без капли веселья: — Если глава Лань захватывает мой орден, кто я такой, чтобы сопротивляться? Они прошли немного вдоль стен, и взгляду открылась просторная, окружённая высокими деревьями поляна между башнями, которую Гуанъяо не раз использовал в разных целях. Во время строительства стен здесь по ошибке закляли место для башни, но потом расположили её в другом месте. Кругом вырос кленовый лес, который сейчас казался старинным, а на расчищенном строителями месте так и не появилась растительность. Поляна между башнями была заполнена заклинателями в цветах клана Лань; также было несколько человек из кланов Цзян и Не. Лань Цижэнь вышел навстречу главе. — Входим в Башню Золотого Карпа после того, как загорится сигнальный огонь на востоке, — сказал Сичэнь. Заклинатели Цзян и Не кивнули, поклонились и скрылись среди деревьев — вероятно, их отряды были недалеко. Лань Цижэнь смотрел на Сичэня неодобрительно. — Господин Цзинь, — сказал он, — должен быть обезоружен и связан. — Нет, — ответил Сичэнь, — господин Цзинь останется со мной. Цижэнь сжал губы в тонкую нить. Он гневался. Недолгое время спустя вдали раздался свист и треск; в небе засиял золотой сигнальный фейерверк Цзиней. — Вылетаем на площадь, — скомандовал Сичэнь. Лани поднялись на мечи. Сичэнь поднялся вместе с Гуанъяо. — Эргэ, — обратился Гуанъяо. — Могу я распечатать свои духовные силы? — Конечно, — легко согласился Сичэнь. — Меч при тебе? — Да. — Не доставай без надобности. — Хорошо, эргэ. Отряд переместился к площади перед Башней Золотого Карпа так стремительно, что Гуанъяо успел почувствовать только трудновыносимые холод и давление ветра в лицо. Навстречу поднялась охрана, и Сичэнь приземлился. Стража ордена Цзинь опустились напротив. Чжунлан* вышел навстречу и поклонился: — Цзэу-цзюнь. Орден Лань не сообщал о визите. *Чжунлан — титул в охранной страже императорского дворца. Это была простая вежливость, но также и слова, которые Гуанъяо своей рукой вносил в предписания на случай появления неожиданных гостей. На площадь позади них приземлились отряд ордена Цзян и отряд ордена Не под руководством советников обоих глав. Лань Сичэнь заговорил: — Сообщаю о том, что глава Цзинь находится под арестом в Пристани Лотоса. Территория ордена Ланьлин Цзинь отныне переходит под управление Малого совета Великих кланов. Прошу опустить оружие. «У‎жасный план»‎, — подумал Цзинь Гуанъяо. Прийти к воротам Башни Золотого Карпа с оружием! Самонадеянный глупый эргэ! В воздухе затрещало, к небу взмыли сигнальные огни Цзинь — красные, общая тревога, предписания обороны. Охрана вытащила мечи из ножен, и ножны, выпущенные из рук почти одновременно, перестуком упали на мостовую. В тишине Лань Сичэнь посмотрел на Гуанъяо. Ну что ж, он сделает то, что от него ожидают, хотя в этом нет никакого смысла. Гуанъяо сказал, обращаясь к чжунлану: — Всё в порядке, опустите оружие. Ещё до того, как Гуанъяо договорил, отряд охраны Башни Золотого Карпа пошёл в атаку. Гуанъяо сам внёс в предписания охраны строку, написанную киноварью: «‎Вне зависимости от титула, которым обладает заложник, игнорировать требования захватчиков». Заклинатели Лань, Не и Цзян отразили удар. Чжунлан целился в Лань Сичэня; Шоюэ отклонил его лезвие и срезал кисточку с пояса. Вдали над крышами Башни Золотого Карпа появились золотистые фигуры. Они были дальше, чем должны были быть, потому что вылетали в противоположную сторону, на восток, где Ванцзи привлёк внимание сигнальным огнём. Драка распространилась по доброй половине площади. Яо стоял неподвижно; он обвёл взглядом стычку и остановил взгляд на Сичэне. Глава ордена Лань удар за ударом теснил чжунлана. Охрана Башни была хорошо обучена: Гуанъяо позаботился о том, чтобы у них были приглашённые учителя, которые рассказали о слабых местах в фехтовании разных кланов. Сичэнь очевидно уступал чжунлану в решительности. Лезвие меча Сичэня прошло в волоске от его шеи. Чжунлан перед его остриём не дрогнул — напротив, сделал шаг вперёд, чтобы пальцами раскрытой ладони нанести удар в акупунктурную точку. Рука Сичэня дрогнула, Шоюэ отклонился. В ответ на паралич и боль, которые должен был вызвать удар по точке, Сичэнь выпустил из пальцев Шоюэ и с усилием сложил ручную печать, которая отбросила противника. Прежде чем меч упал на землю, Сичэнь подхватил его за рукоять и оттолкнулся от земли. В следующее мгновение Шоюэ вошёл остриём в вышитый пион на золотых одеждах чжунлана. Чжунлан захрипел, но вместо того чтобы бездействовать перед лицом неминуемой смерти, притянул себя ближе к Сичэню. Клинок цунь за цунем погружался в его грудь, так что был слышен скрежет металла о рёбра. Чжунлан сделал это для того, чтобы снова ударить Сичэня по акупунктурной точке. Только после этого глава охраны покачнулся и тяжело обвалился на мостовую. На этот раз Сичэнь потерял концентрацию, его пальцы снова выпустили рукоять меча, позволяя ему уйти с телом противника, надетого на клинок по самую рукоять. В момент замешательства на него напали сразу несколько стражников, заметивших смерть командира. Сичэнь сбил их с ног Смертоносной струной и поднялся. Его тут же атаковали двое других стражников, но мгновения хватило Сичэню, чтобы вынуть Шоюэ из тела чжунлана и отбить оба удара. Тех, кто их нанёс, добили сабли клана Не. Сичэнь шагнул вперёд, к подножию лестницы в Башню Золотого Карпа. Остановился и обернулся на Гуанъяо. Гуанъяо стоял в замешательстве; он не мог двинуться, наблюдая за каждым движением эргэ и его противников. Каждое их движение выглядело медленным, длящимся целую вечность. Взгляд Сичэня пробудил Яо к действию; он вспомнил, что принял решение. Принял решение довериться этому человеку, которого знал как Цзэу-цзюня, главу Лань, Лань Хуаня, эргэ. Эргэ — человек, с которым Яо с радостью, по собственному выбору связал себя родственными узами. Цзинь Гуанъяо последовал за Лань Сичэнем. Пройдя мимо истекающего кровью тела чжунлана, он в мыслях воздал хвалу его верности ордену. Новые отряды охраны Цзинь уже снижались. Заклинатели трёх кланов взбежали на первые ступени лестницы и послали в воздух заклинания, целясь в ближайшего к себе противника. С мечей полетели стрелы. Часть нападающих из клана Лань осталась позади: они готовили талисманы и передавали их вперёд, чтобы авангард мог атаковать без перерывов. Отряды снова схлестнулись в схватке. Лань Сичэнь крикнул Яо: — Держись рядом со мной! — и рассёк стрелу, которая в него летела. Они были на двадцатой снизу ступени лестницы. Инстинкт самосохранения диктовал Яо держаться от Сичэня подальше, поскольку именно глава Лань был основной мишенью этого этапа обороны. Однако Сичэнь держал пространство вокруг Яо чистым. Впереди, слева и справа мелькал то его меч, то сияющие вспышки заклятий; под их градом Яо шёл вперёд, преодолевая расстояние до ворот ступень за ступенью, испуг за испугом. Когда на Яо падало тело убитого адепта Цзинь, Сичэнь отшвыривал его прочь. Иногда в Яо летели брызги крови. Сичэнь закрывал его широким рукавом Нэйцзюань. Посреди жестокой битвы золотая одежда, вышитый белый пион и лицо Гуанъяо остались чистыми. Оборона Башни Золотого Карпа накрывала куполом. Сичэнь отдал несколько коротких команд, и заклинатели перегруппировались, продолжая отражать атаки Цзиней. На верхних ступенях лестницы их ожидал илан* в зелёных с золотым одеяниях. Его пальцы покоились на струнах гуциня. *Смотритель ворот у входа во дворец. Гуанъяо мог дать ему знак действовать в обход предписаний. Илан знал боевые мелодии Собрания Смятения. Это был быстрый способ закончить битву и взять нападающих в плен. Смертоносный звук струн илана столкнулся в воздухе со звуком струн Сичэня и оказался равным по силе. Гуанъяо подумал: «‎Не время демонстрировать познания в духовной музыке Дунъина»‎. Он встретился глазами с иланом и медленно моргнул: «‎Продолжай делать как собирался»‎. Раз уж они добрались до ворот, илан должен был следовать предписаниям обороны от превосходящих сил противника: выиграть несколько мгновений, запереть ворота и держать осаду. Илан занёс руку над струнами и ударил по ним. Звуковая волна, полная духовной силы, отбросила нападающих обратно по лестнице. Многие потеряли равновесие и покатились вниз. Удар илана отбросил и Гуанъяо; он был готов к этому, но рука Сичэня подхватила его под плечи. Эргэ заслонил его рукавом Нэйцзюань, и оба удержались на ступенях, глядя друг на друга, скрытые от посторонних глаз. Впервые Гуанъяо вполне был готов упасть, но не упал. Одно мгновение он смотрел в глаза эргэ и не понимал, что в них читать. Лицо Сичэня было лицом воина, который только что убивал своими руками. Напоследок в уголках глаз Сичэня скользнула улыбка. Он оттолкнулся и помог им обоим выпрямиться.

* * *

Илан исчез. Все заклинатели ордена Цзинь исчезли, растворились в воздухе с гулкими хлопками талисманов перемещения. Ворота были закрыты. Нападающие медленно опустили мечи. — Что происходит? — спросил кто-то. — Они закрыли ворота, — прозвучал ответ. Советник Цзян Сяомин подошёл к створкам и прикоснулся к поверхности древесины. Она была испещрена металлическими заклёпками, которые укрепляли дерево, но также составляли заклинание. В этом заклинании использовалось некое интеллектуальное имущество ордена Лань, дело о котором расследовал Ванцзи не далее как сегодня. Советник Цзян сказал: — Я узнаю это заклинание. Мы не сможем открыть ворота ни при каких обстоятельствах, кроме одного. Это… Гуанъяо устало подумал: «‎Да-да, это та же самая техника, что используется в вышивке Нэйцзюань»‎. Заклинание на воротах было связано с душой Гуанъяо примерно тем же способом, каким рукава верхнего одеяния главы Лань были связаны с его душой. Советник Не подошёл ближе и размахнулся, создавая мощное взрывное заклинание. Гуанъяо торопливо приказал воротам открыться. Слова Цзян Сяомина следовало поскорее опровергнуть. И откуда Цзян Сяомин знал, как выглядит узор Нэйцзюань?! «‎Малый совет»‎ всё равно заставил бы его открыть ворота, и он предпочёл бы, чтобы это случилось до неприятных открытий. Ворота со скрежетом поддались. За открывшимся нешироким проёмом царили пустота и тишина, только ветер звенел колокольчиками в саду. На следующем рубеже защиты Башни Золотого Карпа было интеллектуальное имущество адептов Академии Ланьлин Цзинь — Стены Мертвецов. Мертвецы были слабыми и вялыми, их не потревожило произошедшее в Башне Золотого Карпа, но их было множество; мертвецы, вопреки названию, были закопаны под тропинками и пробуждались заклинанием. Отряд захватчиков остановился в пустых воротах. Путь к Сияющей зале казался открытым и свободным. — Будь осторожен, эргэ, — тихо сказал Гуанъяо Сичэню. — Башня Золотого Карпа — это не только её заклинатели, но и стены. — Ты можешь это предотвратить? — негромко спросил Сичэнь. Гуанъяо улыбнулся со сдержанной гордостью. — Нет, — ответил он. — Иначе это была бы плохая защита. Лань Сичэнь махнул рукой. — Назад! — скомандовал он. Советник Цзян воскликнул: — Но глава Лань! Ведь очевидно, что против нас используют стратагему открытых ворот в самом буквальном её смысле! Сичэнь кивнул: — Очевидно, используют. Но я хочу избежать ненужных жертв. Разбейте лагерь на площади! Выставить дозорных на воротах! Закат окрашивал небо алым. Отряды покинули пустые ворота в Башню Золотого Карпа и спустились обратно по лестнице, чтобы устроиться на ночь. Наступила ночь праздника середины осени.