Бытовуха в Чернильном Мире

Удивительно, как быстро одно маленькое событие отправило в тартарары ещё бывшее совсем недавним спокойствие. Борисы после Чернильного Демона были среди жителей студии самыми наблюдательными и появление в их рядах человеческого ребёнка было невообразимым недоразумением, о котором им обязательно нужно было хоть как-то донести каждой живой душе. Генри обрабатывал незначительные раны маленькой девочки и чтобы не шокировать её еще больше, решил пока не рассказывать о целебных свойствах скудной еды этого мира. К тому же изъятие заноз и прочая мелкая медицинская помощь были отличным предлогом для утоления их обоюдного и неутихающего потока вопросов. — Всё в порядке, ты в безопасности. — Мягко твердил голос человека, который прочно закрепился в сознании малышки не иначе как «дядя Генри» и тот не мог не улыбаться всякий раз, когда его так называли. — Знаю, папа же меня заберёт. — С грустной но всё же уверенностью кивала девочка, осматривая желтоватую кожу своих рук. Ничего не болело и не чесалось, но на сердце всё равно лежал груз пока необъяснимого для художника стыда. — Я уверен, он и полиция уже начали тебя искать. — Голос Генри почти дрожал от волнительной мысли обнаружения этого мира большим количеством людей извне, словно свобода ещё никогда не была ближе. — Как зовут твоего отца? Он хотя бы знает человека, который тебя забрал? — Джоуи. — Тоскливо ответила малышка, сцепив пальцы между собой. Ну конечно, подумал Штейн, этот «человек» вполне способен показать себя с достаточной для привлечения внимания маленьких детей стороны. Ответ сочился почти гневом от всей этой ситуации. — Да, а отец? Как папу зовут? — Мой папа Джоуи. — Девочка повторила более зажато, поскольку не хотелось вот так поправлять старших, но дрожь после этих слов тут же как разряд молнии захлестнула всё тело аниматора. Слово «семья» вне контекста его так называемой метафорической любви к Бенди совершенно не вязалась с именем Дрю. Как это, Джоуи, который постоянно говорил о теме замужества и детей как о лишней ответственности, теперь на старости лет каким-то образом заполучил право на удочерение? Это уже было совсем бредово с точки зрения логики и юрисдикции. — Дядя Генри, вам плохо? — Виноватый голос Одри немного привел старика в себя. Он сжал в руках её ладони, чувствуя, насколько они холодны и погрузившись в головокружительный бардак собственного разума, не замечал как бессвязно начал бормотать «зачем, Джоуи, зачем, Джоуи…» — Пожалуйста, очнитесь. Бенди здесь! — Внезапно заявила малышка, выводя Генри из мимолётного оцепенения и глядела теперь перепуганными глазами куда-то вверх в потолок. Тот однако не показывал признаков чьего-то присутствия. Ни теней, ни подозрительного скрипа, но лицо Одри было до ужаса встревоженным ещё после признания в том, кто её отец. — С чего вдруг, ты его слышишь? — С тревогой спрашивал художник, на всякий случай крепче прижимая к себе гостью. Одри нервно покачала головой, ведь как адекватно можно объяснить странное чувство опасности, когда мир вокруг теряет свой и так скудный набор красок, а сердце колотится в порыве такого первобытного ужаса, что хочется только спрятаться, не важно где. Это чувство появилось ещё при первой встрече с демоном, потому девочка была уверена; сейчас происходит то же самое. Но так же сейчас она была по крайней мере не одна, хоть и не могла с собой ничего поделать, кроме как дрожать, вжимаясь в огрубевшую ткань рубашки нового друга, так хорошо знакомого из историй отца. Генри глубоко вздохнул, видя малышку неспособной сейчас что-то сказать, слишком боится. Однако решил, втроём действительно будет лучше всего обсудить ситуацию и не подвергая дальнейшим сомнениям слова странной девочки, глянул в потолок. — Ладно, хватит уже ребёнка пугать, вылезай давай! — Неожиданно прикрикнул он так, словно подзывал не опасного монстра, а какого-то соседского хулиганистого мальчишку, затеявшего шалость. Несмотря на относительно мягкую строгость, с которой Генри старался говорить впрочем, всегда, на этот раз это явно не сработало. Над головами обоих почти моментально распласталось подобие пузырящейся черной дыры. Роняя стул, Генри резко с громким «Пригнись!» отскочил в сторону, и не зря, тогда как Чернильный Демон показался через секунду, падая почти бесформенной грузной массой на стол. Слушая его истошный рёв, художник крепче прижимал к себе голову содрогающейся от страха гостьи, закрывая ей уши, пока раскрытая аптечка взмахом искривлённой ладони полетела на пол к стулу за компанию, который тот успел уронить в процессе манёвра уклонения. Несмотря на ужас, Генри хмурился, мысленно ругаясь на эту показательную дикость. Можно было ведь явить себя более аккуратным способом и не грозиться проломить под собой стол? — Хорошо, хорошо, я уже понял, что ты злишься. — Осторожно бормотал Генри, глядя как демон обливается чернилами как-то уж слишком неестественно обильно для шуточной угрозы. — Извини, переборщил, но что она-то тебе сделала? — Одри чуть повернула голову в сторону и больших трудов стоило не издавать звуков, пока из глаз сочились слезы. Искажённый, но всё-таки Бенди, как она его называла, словно сам с трудом держал себя в руках, чтобы не броситься на них. — Генри, ты глупый старик, не знаешь, что защищаешь! — Внезапно для девочки рявкнул монстр, пока сползал со стола, принимая более стабильную форму, и приближался к художнику, который и не думал о том чтобы бежать, несмотря на то, как дитя толкалось в его руках и дёргало за рубашку в мольбах спасаться от зверя. — А ты сейчас нападаешь на ребёнка. — С твёрдым упрёком напомнил Генри, сильнее прижимая ту к себе. Кого б там гостья не считала своим отцом и что бы она не совершила, раз попала сюда, ничего не стоило того чтобы вот так огрызаться на неё. — Это… — Чернильный рокотал уже более предостерегающим тоном, указывая на малышку вскинутым вперёд пальцем. — Опасное. — Сама по себе эта интонация наводила старика на мысль о его неведении в том, что вообще из себя представляют дети. — Она не «это», у неё есть имя. — Продолжал тот, пока демон не находя себе места от некоторого замешательства из-за такой реакции Генри, недоверчиво склонился к нему и дрожащему телу в его руках. Гостья всем существом источала собой нечто такое, что заставляло его чернила изнутри закипать праведным гневом, а пасть наполняться грязной слюной. Запах был одурманивающие манящим до степени желания сожрать его носителя медленно и с упоением, так как это был аромат ни с чем не спутываемой заботы, и не абы чьей. Он почти ясной картиной видел, ощущал на девочке тепло ладоней собственного создателя и это чуть не вызвало у него припадок ярости вместе с давно не просыпавшейся ноющей болью в груди. Затаив дыхание, Генри оставалось лишь с ужасом наблюдать, готовясь хоть самого себя под удар подставить, когда демона передёрнуло на месте, но коротко выдохнул с облегчением, когда тот отошёл на несколько шагов и встал прямо. — Она… Она хорошо обманывает, а ты и рад верить. — С показушной галантностью поправил себя искажённый, неодобрительно качая головой, пока раскладывал по полочкам ворох новых ощущений и снова достаточно угрожающе указал на девочку, подытоживающе рыча «Она не человек» Улыбка демона дрожала, но уже скорее от досады, чем от злости, пока старик при том чувствовал, что скоро откровенно паниковать начнёт от перенасыщения шокирующими откровениями за последний час. — В каком это смысле — не человек?! — Воскликнул он, уже не выдерживая, пока сама Одри при этом снова немного осмелела и обернулась, в недоумевании сведя брови. — Создание Чернильной Машины, хочешь верь, хочешь нет. У неё со Страйкером больше сходств, чем с тобой, так что не утруждай себя лишними волнениями. — Сложно было сдержать смех над тем как девочка икнула то ли от страха, то ли от удивления. Не уж то не знала? Вот к этому рогатый не был готов. Разве эту маленькую нарушительницу ничего в сравнении с людьми не смущало? Он сам не так много знал о них, но знал о крови и пусть его понимание цветов было иным, чем у людей, но даже без этого кровь и чернила ощущаются слишком уж по-разному, а для других людей странность тем более должна быть очевидна. Но даже исключая контакта с ними, неужели ей никогда даже пораниться не доводилось, или Джоуи попросту не давал ей видеть человеческой крови где бы то ни было, чтобы не возникало лишних вопросов? Всё это заставляло дыхание демона утяжелиться, а тело трясти от только усилившегося желания оказать гостье честь продемонстрировать эту так тщательно укрываемую от неё часть жизни, пока Генри таращился на неё с таким пугающе озадаченным видом, что ей, будучи прикованной взглядом к искажённому Бенди, даже повезло не обратить на это внимания. — Давай я тебе покажу. — Усмехнулся он, собираясь судя по движениям, вырвать названную гостью из рук Генри, защиты которых она тем более не заслуживала, но тот быстро перехватил приближающуюся ладонь. — Ага, а потом она будет с поплывшим лицом ходить, знаю я твои «покажу» — Высвобождая девочку из своих объятий, он спешно подтолкнул её в сторону двери. — Одри, беги! — Малышку долго упрашивать не пришлось и в попытке толкнуть дверь, оттуда ввалилось несколько Борисов и Потерянных, некоторые из которых тут же попытались схватить её. — Хэй, давайте-ка не драться! — Генри быстро узнал резвый голос из толпы чернильных зевак и пытался высмотреть среди них знакомого потерянного со шваброй, но подслушиватели быстро ретировались, заглушая своим воем короткие вскрики Одри. — Господи, хоть бы с ней ничего не случилось. — Художник с опаской поглядывал на демона, который всё ещё не отошёл от трясучки и гневно рычал на дверь, однако бежать за Одри по своим каким-то причинам не стал, лишь оглянулся в сторону испытывающего его со спины взгляда. — Ну, ну, старик, не побежишь спасать её? — Он качнул головой в сторону двери, издав сухой рокот, напоминающий больше хриплый смешок. Генри действительно хотел проследить за девочкой, но в данном случае поддаться тревоге и сделать хоть шаг к двери, оставив рогатого в таком состоянии было самоубийственным безрассудством, если не предательством. — Я, пожалуй, доверюсь Борисам. — С напускным спокойствием ответил Штейн. — А с тобой что? Что она успела тебе сделать? — Она хлопнула дверьми прямо мне по руке, я же просто хотел познакомиться! — Рассмеялся в ответ демон, потряхивая давно здоровой ладонью, но такое увиливание от темы только играло художнику на нервы. Хотелось прикрикнуть, но, конечно ответы на вопросы это не даст. Он прекрасно понимал, что оба сейчас не намерены покидать эту комнату, пока не придут к хоть какому-то общему выводу и видел по холодному взгляду, что отшучивание не даёт нужной реакции. Конечно удобно было бы сейчас вывести старика из себя и посмотреть, каким же образом он будет эту Одри от него укрывать, если прямо сейчас даже чувствовал, как она перемещается где-то внизу. Сбежала значит как-то, ну и глупое же создание. Могла бы ведь как Генри в своё время, найти свой часик покоя, тем более Борис в её случае был выигран в комплекте из некольких штук. Их конечно вообще нельзя было назвать агрессивными по отношению к кому бы то ни было, но Потерянные, оо… Было бы до скрежета в зубах интересно посмотреть на их реакцию, если б доверчивая гостья разболталась им о себе так же быстро, как и Штейну. — Генри, ты знаешь, что я сделаю с ней, как только выйду отсюда. — Ответил он уже серьёзно. — Да притормози же, прошу! — Старик резко всплеснул руками, чуть не хватаясь за волосы. — У меня в голове не укладывается, зачем вообще Джоуи понадобилось её создавать! И ведь он убил кого-то ради этого! — Над последними словами не рассмеяться было очень тяжело, ведь не было в них ничего удивительного. Чернильный Демон подошёл ближе, успокаивающе проведя скользкими пальцами по затылку Генри, хотя по ощущениям это было скорее угрожающе. — Ты и сам понимаешь, её существование даже тебя злит. — На самом деле, как бы не было это парадоксально, демон не чувствовал в Одри души и тем не менее, она у неё как будто бы была. Это непонимание раздражало. Генри глухо вскрикнул себе в рукав, почувствовав как на шее болезненно сомкнулись чернильные когти, пусть и без сильной хватки. — Ну же, разве не приятно будет вырвать её сердце? — Он не знал насчёт сердца Одри, но вот его собственное беспокойно заколотилось от этих страшных слов, произнесённых с таким восторгом, и мысли, что отказ от такого «предложения» может плохо для него закончиться. Дыхание сильнее сбилось, стоило взглянуть на лицо демона. Внешне — никаких изменений, но мелкие детали вроде открытых наружу дёсен над дрожащими челюстями безмолвно торопили его поскорее придумать что-то в ответ, пока за этими зубами не оказалось его лицо. — Ты её как будто бы уже сильнее чем Джоуи ненавидишь. — Осторожно говорил он, пока ему это позволяли. — Но она попала сюда по ошибке, значит он ещё может прийти за ней. — В ответ тот несогласно покачал головой, медленно махая пальцем перед его носом. — Глупый, глупый Генри. Создатель не придёт сюда, зная, что я его буду поджидать. — Художник нервничал из-за того что выглядел так, будто был вынужден выдумать хоть что-то более-менее заманчивое, чтобы улыбающийся демон снова не начал видеть в нём врага. — Но, пойми, даже так, если Одри для него важна, он найдёт способ вывести её отсюда извне. Нужно только проследить. Может быть это наш единственный шанс выбраться, другого не будет! — Сквозь слова он пытался высвободить свою ноющую шею и к счастью не обнаружил на ней проколов кожи, когда её всё-таки отпустили, но не самого Генри. В его грудь неприятно уткнулся указательный палец рисованной руки. — Твой. — На недоумевающий взгляд, чернильный только начал с игривым раздражением постукивать им по ткани рубашки собеседника. — Твой шанс, Генри. Не наш, не так-ли? — Вот тут уже для аниматора всё стало в конец запутано. Демон ведь сам распинался перед Потерянными о том же желании освободиться, так что из всех его слов, сказанных Генри и им правда? — Нет, Джоуи придётся мириться с тем что один я не уйду. — Тот протяжно хмыкнул на это заявление, но недолго подумав, что-то до него начало доходить, пусть и не совсем то, на что Штейн рассчитывал. — Значит либо выход, либо ей придётся остаться тут с нами? — Захихикал рогатый, обхватив голову немного опешившего старика в свои ладони. — Генри, твоё имя — рифма к слову «гений», я не ошибся? Да-да, злобный гений! — Внезапно резко повеселел он, не давая своему безумному потоку вдохновения какой-то своей мыслью хоть секунды продыха, чтобы можно было разъяснить нюансы, а Генри тут же заключили в достаточно болезненные объятья, из которых так же болезненно было выбираться без риска остаться со свёрнутой шеей и всё же, не без перемазывания в чернилах, ему это удалось. — Но ты скажи, неужели правда веришь, что это недоразумение не попало сюда его же руками? — Демон смеялся над тем, как Одри часто в разговоре с Генри упоминала, что её обязательно заберут. — Да я даже не успел об этом спросить, ты сразу начал нападать! — Прошипел тот сквозь зубы, разваливаясь на стуле. — Пожалуйста, проследи за ней! Джоуи может в любой момент что-то сделать, пока мы здесь дурью маемся! — Чернильный не сразу понял, что это выражение не стоит толковать буквально и понял его в основном по гневной интонации. — Ты знаешь, ей же лучше, если мне будет не скучно за ней следить. — Зловеще заверил он, отмахиваясь от беспокойства по части траты времени, ведь для него не обязательно было близкое присутствие жертвы, чтобы слышать и не менее важно, чувствовать её местонахождение, в том числе и по запаху, память о котором настолько в нём укоренилась, что всякий раз вызывала нечто близкое к жажде крови. Одри бродила по пыльным и душным коридорам студии в попытках найти путь обратно и ещё сильнее не потеряться. В пылу паники побега то ли от страшного Бенди, то ли от слишком назойливых чернильных людей ей довелось добраться до огромного уровня, напоминавшего скорее какой-то склад. Девочка продолжала идти, но как будто бы только сильнее путалась. Всё вокруг было для неё слишком большим, а постоянный перестук механизмов от некой неподалёку расположенной работающей на пару машины одновременно успокаивал, но и мешал прислушиваться. В стенах то и дело слышались поскрёбывания и Одри было интересно узнать источник, если поблизости не было никаких поворотов по ту сторону. Она прижалась телом к стене и растопырив руки, бесшумно двигалась вдоль протяжённости звука, пока ладонь не нащупала вместо привычного дерева бумагу, под которой кажется находилось полое пространство, но долго раздумывать над возможностью сокрытия там тайника не пришлось. Бумагу прорвало изнутри и до жути знакомая четырёхпалая рука в перчатке схватила Одри за запястье и принялась тянуть в дыру под плакатом. — Пусти, пусти! — Взвизгнула она, когда уже затянутую по локоть руку передёрнуло от давящей боли. С упором на ноги в стену и скользким хрустом в запястье ей всё же удалось вырваться. Без долгих раздумий Одри побежала куда глаза глядят, оставив за собой брызги чернильной крови, не зная, как облегчить жгучую боль. В её голове мелькнули слова искажённого Бенди о том что она даже не настоящий человек. Удивительно, как быстро она забыла о таком, казалось бы, шокирующем открытии, но всё что происходило вокруг сейчас казалось ещё более безумным. Ничего из того что она видела перед собой не воспринималось как что-то реальное, ведь всё знакомое и то вспоминалось из отцовских сказок. Что же, боль была настоящей, значит варианты вроде сна отпадали. Снова дойдя до развилки, где лестницы вели наверх, у неё оставалось уже не так много сил, чтобы ещё и подниматься, так что это она решила оставить на потом, и утерев слёзы, спряталась посреди ящиков, сосредоточенно стараясь обмотать травмированное запястье с помощью пояса на платье, но одной рукой это выходило дольше задуманного. Краем глаза она заметила надвигающуюся тень и замешкавшись от испуга на несколько секунд, схватила одну из нескольких валяющихся вокруг бутылок спиртного, чтобы в случае чего, было чем отбиваться и рефлекторно обернулась, прежде чем начать бежать. Но Одри не побежала, а нерешительно замерла и схмурив брови, глядела вверх. Перед ней стояла Алиса без нимба, но с мачете и со слегка протянутыми руками, словно та только что пыталась что-то ей крикнуть вслед. Она помнила об этой женщине, но всё равно не питала к ней доверия. — Не надо меня запирать! — Восклицала Одри, всё ещё защищаясь тяжёлой бутылкой под недоумевающий взгляд чернильного ангела, которая всё так же не любила, когда её так называют. — Зачем я должна тебя запирать? — Её взгляд задержался на худо-бедно перевязанной ладони девочки, которую та старалась держать на весу, от чего не заметить её сразу было сложно. Пояс насквозь промок в тёплых чернилах. — Ты выбрала не очень удачное место, знаешь, здесь лучше не находиться одной слишком долго. — Одри совершенно не нравилось то, как с ней разговаривала эта Алиса. Она конечно и не была с ней ровесницей, но от обращения на «ты» такого личного, даже как ей показалось, принизительного дискомфорта от общения с тем же Генри не было. — Я сама могу о себе позаботиться. Не подходите ко мне! — Она снова взъерепенилась, стоило Алисе подойти на шаг ближе. Вдруг на лестнице появился один из волков и Одри не сразу обратила внимание на его механическую руку. Он нёс за собой ящик с инструментами, возможно что-то чинил наверху. Пока Алиса была отвлечена его прибытием, Одри захотела воспользоваться моментом и уйти. — Подожди секунду! — Одри неохотно обернулась, а те двое параллельно непонятно как переговаривались. У этого странного Бориса сходу сложилось явно не позитивное отношение к гостье, судя по тому как он предупреждающе рычал, пока та осторожно подходила ближе. — Что? Я же не опасная, а ты вообще волк с железным кулаком, что я могу тебе сделать? — Она возмущённо развела руками, удивляясь такой несвойственной для Борисов реакцией. — Это Том, он всегда излишне осторожничает. — Хихикнула Алиса, глядя на то как Том комично громко сглотнул на такое заявление от ребёнка. В руках женщина держала банку консервированного супа. — Слушай, ты мне не доверяешь и это твоё право, но с такими ранами шутки плохи. — Отметила она со всей серьёзностью, протягивая банку. Осмотрев её, Одри только нахмурилась. — Фу, сколько этому лет? — Она недовольно скривилась, и под их озадаченные взгляды вернула местами ржавую снаружи жестянку обратно, не найдя даже даты истечения срока годности. — Выбирать тут мало из чего, так что, если дают — бери. — В ответ на слова своего ангела, Том хмыкнул и стукнул об свою протезированную ладонь разводным ключом, что на его языке возможно означало «а если бьют — беги» — Это с ним Бенди сделал? — Внезапно спросила Одри, указывая на его левую руку, а Том нахмурился и свёл обе на груди, всем своим видом показывая, что если б и мог разговаривать, это всё равно история не для невоспитанных ушей, вроде её. — Не уверена, но если только там, в реальном мире. Он не хочет об этом говорить. — Ответила Алиса, всё ещё сидя на корточках. — А твоя рука? — Одри замялась, снова сведя брови. Рассказывать о такой нелепой причине было не из приятных. — Ну, из постера вот такая же в перчатке вылезла и как схватит меня! — С пылом она замахнулась вперёд, надеясь сделать так, чтобы её история хотя бы на слуху звучала не так глупо, но никто на её удивление даже не улыбнулся. — Это мог быть Бенди, кому ещё надо, он на меня ни за что злится. — Постер, говоришь? — Та покачала головой. — Нет, не Бенди, не его стиль. — Алиса поднялась, тяжело вздыхая. Конечно она слышала, как в студию ребёнок заявился, но не ожидала того что он будет вот так просто без присмотра разгуливать. — Скорее всего Пайпер, но он редко ходит без своей банды, так что будь начеку. А к супу придётся привыкнуть, если не хочешь вот так ходить всё время. — Говорила та строго, указывая на перевязанную ладонь, на осмотр которой гостья ну никак не соглашалась. Она в глубокой задумчивости чесала затылок, пытаясь вспомнить, кто такой вообще Пайпер. — И кстати, ты уже видела Чернильного Демона, да? Что ты успела натворить, если уже разозлила его? — Осторожно спросила ангел, в то время как Том на всякий случай осматривался. Им было неприятно осознавать, что демон снова будет представлять опасность, тем более из-за какого-то ребёнка. Одри на этот вопрос просто пожала плечами, с кривой миной осматривая банку супа, которую ей оставили. Поесть конечно хотелось, но и не отравиться тоже. — Ладно, просто на всякий случай, спрячься, если увидишь признаки его присутствия рядом, тогда он тебя не должен тронуть. — Предупредила она, пусть и неуверенно. Алиса сомневалась, что малышка даже до защёлки в станциях достанет. — Не должен? — Я не говорю, что он может появиться исключительно из-за тебя. Никто не знает, по какой причине он может быть зол прямо сейчас, но лучше в такие моменты ему на глаза не попадаться. — Она поняла, почему гостья фыркнула на последних словах, но сама звучала серьёзно, даже строго. — Не смейся, он видит лучше всех нас. Это место, Чернильный Мир, его огромная игровая площадка и ты либо следуешь правилам его игры, либо умираешь до тих пор, пока не начнёшь следовать. — У Одри появился вопрос, но от некоторого оцепенения из-за натиска предупреждений ей не удалось и рта раскрыть. Алиса тяжело вздохнула, глядя на Тома, который так же неоднозначно пожал плечами. — Хорошо, я буду осторожной. — Пробормотала девочка с кивком. — Ну вот и отлично. У тебя есть какой-то план? — Одри глянула на лестницу, куда хотела изначально подняться и осмотреться, так как те вероятно оттуда и спустились, но сначала хорошо было бы найти Генри, поэтому ничего не говоря, она снова кивнула и уже собираясь идти назад, держа с собой в одной руке и банку и бутылку, в последний раз обернулась. — Я — Одри! — Воскликнула она не слишком громко, но и чтобы было слышно. Она не спрашивала имя Алисы даже из вежливости, ибо помнила, как ей это имя не нравится, а Том изобразил в ответ незамысловатый жест рукой у головы. — Что ж, Одри. — Женщина улыбнулась, устало разведя руками. — Добро пожаловать в Студию. — Путь обратно вёл туда, где заканчивался музыкальный департамент, а там по дороге встретился разве что один из Борисов, который заприметив девочку, лишь добродушно махнул рукой и ушёл по своим делам, а Одри при этом даже стало немного стыдно за то что от настороженности даже не успела сказать ему "привет" и убежала. Замотанная поясом рука неприятно подрагивала изнутри. Нужно было срочно что-то делать, а аптечка находилась только у Генри, но найти его не получалось, а странных ощущений только прибавилось. Одри смотрела в потолок, где сверху точно ранее зияла дыра, так как доски были прибиты криво и отличались цветом, но даже так сквозь них просачивались густые чернила. Не хотелось думать о том, что она может растаять как восковая фигура, если долго простоит под такой дырой, раз уж та же жидкость течёт у неё по венам. Сглотнув ком из неприятных мыслишек, девочка продолжила бродить, иногда желая остановиться и поиграть на музыкальных инструментах, но дело даже было не в неловкости перед собственным неумением играть, а в таком месте хоть кто-то бы да услышал и посмеялся над ней, или в занятости единственной здоровой руки. Одри было страшно лишний раз на скрипучую доску наступить, чего уж говорить о том что ей приходилось подбородком поддерживать банку с супом, чтобы элементарно открыть дверь, а за ней могло быть что угодно. Резкий выдох с визгом раскинулся по этажу отдела, когда из-за поворота появилось и тут же скрылось лицо Бенди, однако тот факт, что это был лишь его картонный макет не сильно облегчало положение. С испуга Одри чуть не выронила банку с бутылкой, а последнюю вовсе крепко сжимала за горлышко, готовясь швырнуть так, будто бы это был коктейль Молотова, но за поворотом никого не было, а картонный Бенди преспокойно стоял у стены. — Не смешно! — Протянула Одри, стараясь звучать менее напуганно. За одной из приоткрытых дверей рядом расположился тесный офис с пианино, но внимание девочки привлёк лежащий там человек, тоже из чернил, но хотя бы в штанах. Он слегка прислонился к полу, раскинув руки и ноги, а голова была запрокинута кверху. Девочка узнала руководителя отдела, но подходить и здороваться после недавнего розыгрыша ей вообще не хотелось. Уже больше разозлённая, чем испуганная, она вошла в офис, держа настороже своё своеобразное оружие, но тот не шелохнулся, словно был в отключке, то ли спал в такой странной позе. Мало ли, как любят прикорнуть безумцы, подумала бы Одри, если б из-за него её тело до сих пор не била дрожь. Однако она даже дыхания его не слышала, а от одной мысли о совпадении, и что макеты Бенди тут такие же живые, как и он сам, ей захотелось нервно рассмеяться. Положив свои скудные припасы на пол, не отводя взгляда от композитора, она подошла ближе. Если что, всё равно, без лишнего груза она сто процентно убежит быстрее, чем он встанет. Девочка тревожно вглядывалась в жуткую и обшарпанную маску. От чего-то очень захотелось её снять и посмотреть на лицо, что за ней скрывается, но это было рискованно. Достаточно быстро другой вопрос захватил её интерес. Прищурившись, она с подозрением совсем слегка провела двумя пальцами по одному из нарисованных на маске мультяшных глаз, так и не нащупав щели для зрения. — Я тебя вижу. — Ответил глухой голос. Одри ахнула и быстро одёрнув руку, рванула из офиса без лишних разбирательств, но достаточно быстро поняла, что за ней никто не гонится. Вместо этого оттуда начали доноситься достаточно приятные звуки игры на пианино. Прождав некоторое время, девочка осторожно заглянула обратно. Всё что она оставила, так и лежало нетронутым, а руководитель отдела непринуждённо играл, стоя при этом на стуле в позе стервятника, согнувшись на корточки. — Э-эм, привет? Я просто хотела спросить. — В этот момент музыка прервалась твёрдым ударом по клавишам, заставив гостью чуть вздрогнуть. — Спрашивай. — Девочка зашла внутрь, подбирая свои суп и бутылку, вызывая у Сэмми при этом смешанный с недоумением смешок. — Занятный конечно ужин выбрала себе столь юная леди. — Та растерялась, но поняв о чём речь, возмущённо прыснула, отведя взгляд от бутылки. — Ой, нет, это я боялась, если кто-то или вы нападёте, тогда бы я- Композитор снова перебил её, в этот раз жутко и с надрывом рассмеявшись. — Тогда что, посадила бы меня на неё? Что за нелепица! Дай сюда. — Он требовательно вскинул ладонь вперёд и в своём и так неловком положении Одри не видела иного выхода, кроме как нехотя отдать своё импровизированное оружие старшему. Мгновение после она вскрикнула, когда звук битого стекла об металл ударил ей прямо в мозг, а несколько крупных осколков, казалось, полетели бы в неё, не отпрыгни она в сторону. Сэмми убрал топор с разбитым бутылочным горлышком от стены и кинул получившуюся розочку девочке под ноги. — Больше проку будет. — Нервно выдохнув, Одри кивнула, подбирая её. На самом деле ей было страшно от мысли ранить кого-то до кровотечения, или, корректнее, чернилотечения, но это было лучше, чем вообще ничего и гораздо менее тяжело нести. — Спасибо. — Ответила она тихо, а композитор ничего не ответив, отвернулся, сел, и принялся снова играть на пианино, но в этот раз более агрессивно и мелодия была далеко не веселой. Одри стало жутко, ведь они и без того натворили много шума, но её сердце накрыло паникой, когда глава музыкального отдела начал читать стихи. — Виден свет в конце пути, Но до него нам не дойти! — Протянул он душераздирающе трагичным тоном, а девочке хотелось от его воя зажать уши. — Что вы делаете?! — Одри прошипела эти слова, и чуть замерла, когда Сэмми драматично вскинул руками и не замолкая, оглянулся на неё. — Чернильный демон пожиная, — Удар по клавишам. — Твою душу отнимая, — Ещё удар. У Одри на лице читался ужас, когда лампа начала с треском мигать. — Начал бесконечный путь. — Третий удар. Композитор дробно вздохнул, приложив сведённые ладони к лицу и поднял голову вверх, где полупрозрачные чернила уже начали обволакивать часть стены. — Изничтожая игры суть. — Он громко прошептал последнюю строчку, когда гостья уже выбежала прочь. Тогда Сэмми под сумрак жидких теней тихо рассмеялся, качая головой ей вслед. — Обожаю свою работу. — Одри бежала вперёд, не думая, что может успеть спрятаться. Пробежав по знакомой лестничной развилке вверх, она наткнулась на кучу стеллажей с плюшевыми игрушками и отвечающую за их производство машину. Времени и сил бежать долго не было, так что ей ничего не оставалось, кроме как спрятаться в углу за одним из них, в надежде что Чернильный Демон просто не придёт сюда. Но когда уши залил противный шелест, звучащий как дыхание самых стен, Одри зажмурила глаза в беззвучном плаче, уже понимая, к чему это ведёт. От ощущения инородных касаний, она заёрзала по полу, увидев как тени пляшут по её ладоням, дополнительно щиплясь на ране за почти размотавшимся грязным поясом. Девочка подняла голову, когда ей навстречу совершенно неторопливо вышла растянутая карикатура на Бенди, проводившая ладонью по полкам. Он застыл, выдерживая паузу, за которую Одри старалась привыкнуть к липкому шороху чернил, кружащих от присутствия их хозяина глубоко в её голове. Демон наклонил голову в ответ на паникующий взгляд маленькой гостьи, но не сказал ничего, хотя она ведь знала, что он почему-то здесь может говорить, так почему не сделать всё легче для обоих и хотябы позлорадствовать, ну, чтобы можно было ответить как-то, попробовать объясниться. Издавая скользкий хруст всем телом, он сделал несколько хромых шагов, уменьшая расстояние между ними, а девочка шмыгнула сквозь пелену на глазах из собственных слёз и медленно подняла бутылочное горлышко вперёд перед собой. Искажённый Бенди в ответ начал посмеиваться, так жутко, будто захлёбывался при этом, но остановился. — Привет? — Тихо пробормотала Одри, не в силах долго держать взгляд на его лице и выпалила первое, о чём смогла вспомнить. Удар дверей и рёв от боли. — Мне жаль, что твою руку тогда прижало, пожалуйста, пожалуйста, извини! — Чернильный Демон медленно глянул на свою ладонь в перчатке, чуть шире улыбнулся и перевёл выжидающий взгляд обратно на девочку. Она слышала хлюпание от того как, казалось, плавуче двигалась улыбка на его лице, слышала тяжесть его дыхания, и от этого звука внутри даже становилось как-то больно. — Н-не надо, пожалуйста! — Сдавленно выдохнула Одри, когда тот начал издевательски медленно нагибаться, тянуться к ней со следующими шагами. И снова остановился. — Ну, будешь бить? — Наконец подал голос ухмыляющийся демон. Не спеша выпрямляться, он согнул руки и уткнулся всеми девятью пальцами себе в живот. — Вот здесь мягче всего будет. — Девочка растерялась от этого игривого тона, но было в нём что-то такое печальное, что вообще отводило мысль о желании ощутить такую ужасную боль. И чем ближе он стоял, тем интенсивнее ощущалось внутренее давление в висках, от которого было тяжело даже о чём-то думать. — Я… Я ударю. Только пожалуйста, отойди. — С трудом выговорила Одри в ответ, сжимая дрожащие губы. Демон снова издал серию хриплых смешков, непринуждённо поворачиваясь, и отойдя к краю, снова развернулся. Чуть нагнувшись, он поставил ноги на ширине плеч и раскинул руки между стеной и стеллажом. Одри поняла метафору «выход только через мой труп», но в ответ нахмурилась с таким гневом, на который, казалось, вообще не способен ребёнок и с унылым дребезгом выронила своё оружие. Только чтобы схватить с самой нижней полки одного из плюшевых Бенди за горло и бросить на пол. Упав на колени, она обхватила теплое бутылочное горлышко и с тяжелым, надрывным криком резанула игрушке в лицо промеж глаз.