Стойкий оловянный солдатик

— Как-то это вышло, ну не знаю, банально что ли? — «пиджак» был чем-то расстроен и озадачен одновременно — О чем это вы? — Он просто признался и все? «Гимнастерка» на миг непонимающе взглянул в глаза оппоненту, а потом разочарованно откинулся. — Да, просто признался, вот так вот сходу, ничего не утаивая. — Эх, никогда у оперативника «Ягеля» не была развита театральность, другие на его месте старались бы, из кожи вон лезли, чтобы вы узнали об этом «как-то случайно». — Позорит честь Штадзир, оставаясь слишком открытым? — «гимнастерка» рассмеялся — Ну вы и сказанули. — Это лирика, вернемся к делу. Что вы решили по поводу его предложения? — Сперва ничего конкретного. Понимаете ли, он в один момент похоронил больше года дружбы и доверия, поэтому от его предложения основательно несло гнильцой. — И тем не менее, судя по следующим события, вы все-таки согласились. — А что мне оставалось делать? — «гимнастерка» развел руками — Не верить же в прогон о радиационной аварии. Врет Цейссер или не врет, его версия была куда ближе к правде, чем все другие. — Ясно ясно, но вы все еще сомневались в тот момент. — Кое-кто, хотя точнее кое-что, мне помогло принять решение. — Ну что же, я весь в внимании…

***

Громкий хохот, ор, топот нескольких пар ног и крики раздались где-то в глубине коридоров госпиталя. Я сразу все понял и принялся торопливо запихивать в себя завтрак, почти ничего не пережевывая и глотая как есть. Милая Ойле–H2281 по имени Тофи укоризненно посмотрела на меня и стала собирать посуду обратно на поднос. — Пациент Бекурт, пищу надо пережевывать тщательней, вы еще только восстанавливаетесь после травмы. — Да я с радостью, только в любой другой раз, — я залпом выпил чай и откусил сразу половину корки хлеба — Потому что этих оглоедов после такого аппетитного зрелища отсюда палкой не выгонишь. Реплика улыбнулась и забрала у меня стакан с вазочкой. — Спасибо, я передам девочкам на кухне что вы сказали, — Ойле вдруг оглянулась на дверь — Неужели вас в Армии плохо кормят? — Кормят хорошо, но редко, а работать надо много, потому солдат поесть никогда не против. Тем временем гомон в коридорах переместился уже на мой второй этаж и все быстрее приближался к палате. Я уже различал голоса ребят и протестующие крики реплик. — О, может в шестой? Хотя не, она вверх ногами. — Хольц, болван, это девятая. — Да тут все одинаково выглядят. — Почему никто палату не спросил? — Мы думали спросил ты… — С чего я-то должен? Ты с ним дружишь. — Ну пару раз в увал ходили и что? Компф, да поставь ты ее на пол! — НЕГОДЯИ! — Ты зачем на нас с молотком кинулась? — Мне герр доктор приказал никого не пускать. — Так, значит он где-то здесь! — Ох зря я это сказала… — Так так так чуете? — Нууу вроде супом пахнет. — Засранец решил все побыстрее схарчить и ничего нам не оставить. — Ребята, не дадим ему пожадничать! В коридоре начали пинками открывать двери. Ойле доблестно пытались сдержать солдат, но, как говорил комиссар Виллих: «Вольксармию может остановить только приказ командования…» — АНДРЕЕЕЕЕЕ! — в палату ворвались Хольцман, Компф, Шанг и Майер. — Здарова парни, — протянул я руку. — Живой гад, был почти неживой, но оказался живой, — Хольц как обычно сыпал своими фирменными цитатами. — Давай колись, сколько имперцев пристрелил? Я поставил рацион на десятерых. — Да не было там имперцев. — Ну ладно тебе, не скромничай, хотя бы пятерых то хлопнул? — Никто на меня не нападал, произошел инцидент и пришлось применить оружие. Майер опять все понял быстрее всех. — Тебя уже этот дубовый успел обработать? — намек на Виллиха был прозрачней некуда. — Не обработал, а провел разъяснительную беседу, больше сказать не могу, тайна, — я ответил ровно как приказало начальство. Ребята слегка приуныли, но и подуспокоились. Первым завязал разговор Эрих. — Когда тебя залитого кровью принесла та Штар, мы все подумали, что война началась. Подняли всех Протекторов, все войска, загнали людей в убежища и стали ждать атаки. А потом все просто отменили. — Вот как, похоже успели у вас шуму навести. — Хорошо, что ничего такого не оказалось, только вот теперь то направление обложили конкретно, — подключился Шанг — Подогнали технику, оборудовали ДЗОТы, забросали все минами, теперь там одни Шторхи стоят. — Почему именно они? — Никто не знает, — ответил за него Хольцман — Может им стыдно, что именно их серия напала на своих, может просто как спецгруппу Протекторов поставили… — Понятно, а в остальном какие новости? Тут ребята приуныли еще больше и почему-то не спешили отвечать. — Вас что, расстреляют всех завтра? Чего молчите то? Первым ответил опять-таки Компф. — Дурное с этим городом все чаще происходит, и с его дурными жителями. — А что с ними? — Бездна его знает, на месте им не сидится, — в тишине было слышно, как тикают по соседству часы — Недавно опять помитинговать вздумали, второй раз пока ты был в отключке, так нас вместе с Протекторами усмирять их отправили. Я нахмурился, уже не стали вы часом в них… — Нет, ты не подумай, мы в них не стреляли, — быстро вмешался Шанг — Просто, когда посмотришь им в глаза, кажется будто они совсем с катушек слетели, словно сами собой уже не владеют. — Не владеют и все равно идут, ну да, только Протекторов это не интересовало, рассадили их по Фалькатусам и увезли в отдел. — Представляю, что они с ними там будут делать, с вами то что было потом? — Ничего, просто разошлись. — Тьфу ты, нагнали тут мрака по какой-то ерунде. — Ну ладно, нам уже идти пора, мы тебя хотели за завтраком поймать, да видит бездна не вышло, — вдруг Майер снял с плеча мешок и начал выгружать из него книги — Что бы ты тут не скучал, набрали тебе книг в библиотеке — Спасибо ребята, только я не то что б был фанатом… — Да ладно тебе, Андреас, радио обломали, так что у тебя, считай нет выбора, — ответил Компф — Все давай, нам пора. — Ага, бывайте, букинисты хреновы. Я призадумался. По всему выходит, что город то начинает сходить с ума. Может Карл и прав? Может это биодрянь с объекта скоро доползет сюда и мы все поедем? Ну уж нет, я еще домой вернуться хочу… Так, а что теперь делать-то? После вчерашнего разговора и всех откровений со своим единственным, теперь уже бывшим, другом, я вырубился и спал как убитый, пока меня не разбудила Тофи с завтраком. А вот теперь что? Может и вправду почитать что-нибудь? Только я, было, потянулся к первой книге, как в коридоре снова раздались шаги. На этот раз размашистые и металлические. Так ходят только реплики. Не успел я взять книгу, как дверь снова распахнулась и в палату… вошла Двадцать Седьмая! Тяжелый зимний плащ Протектора был усыпан комьями тающего снега, черный нагрудник был перетянут ремнями крепления, а на боку висел «Драхе». Реплика быстро отдышалась, открыла рот, чтобы что-то сказать и…застыла. Видимо Двадцать Седьмой такие визиты были в новинку, она быстро пробежалась по мне глазами, на миг остановилась на раненном бедре и, собравшись с силами, заговорила. — Ты...то есть…вы…в пор…Гештальт-солдат, вы в порядке, — произнесла реплика скорее самой себе. — Так точно, вашими усилиями, фрау Протектор, благодарю, только бедро пробито. — Вам не стоило вмешиваться, мы обучены противостоять и репликам, я бы справилась с ней сама, — двадцать седьмая, кажется, злилась на свою заминку. — Мы в таком случае говорим «спасибо» но решу, что это оно, — я попытался поюморить, чтобы разрядить обстановку. — Вам все благодарны, но в будущем следуйте инструкциям караульного. — Если на тебя еще раз нападет Шторх, то обязательно. — Без панибратства, мы все еще на службе, — Штар все-таки злилась. На что? Может на само нападение. — Есть без панибратства, фрау Протектор! Двадцать седьмая вздохнула, глянула на меня и вновь собравшись с силами сунула руку под плащ. — Другие гештальты в казарме сказали, что ты такое любишь, — реплика порылась и выудила… бублики! Стоп… Стоп стоп стоп… это не просто бублики…Это же ванильные с маком! Даже марка Банцевской фабрики на пакете. Я быстро схватил пакет и отправил первый же бублик в рот. Штар с опаской смотрела как я пережевываю кругляш. — Как? Где ты их взяла? В магазинах ведь и обычных не найдешь. — Гештальт коммерсант держит дорогие продукты под прилавком, что бы продавать за тройную цену. — Вот же сволочь, надеюсь ты переломила ему пару костей. — Он… - реплика запнулась — Пересмотрит свои взгляды на торговлю. Я рассмеялся. Все же против воли Двадцать седьмая слегка расслабилась и даже не злилась на «ты». Где-то на улице просигналили, Штар обернулась и захлопнула плащ. — Рада что вы в порядке, гештальт-солдат Бекурт, быстрее возвращайтесь к службе, - протараторив, реплика быстро вышла, махнув подолом. Я поймал себя на том, что, раскрыв рот, смотрю ей в след. Забурлило пеной море И раздалось стороною. И на остров пал их взгляд А там диво – град Буян! След за ним, поднявшись в ряд, Гордо реет Китеж Град! Какие-то тут антинациональные сказки. Оказывается, ребята просто похватали первые попавшиеся на полках книги и приперли мне. Большинство из них были технической литературой, в которой я нихрена не понял. Только две были художественными – сборник древне-винетских сказок и что-то из раннего периода Нации. Дело шло к вечеру, я пообедал и теперь продирался сквозь витиеватый язык имперских сказочников. Но в целом история была интересной. Царица зверей послала Белую лебедь искать счастье в далеких краях, а что бы та не сбилась с пути, и не воображала себе всякого, послала с ней вместе сороку. Дела у них шли неплохо, только Лебедь залетела не туда и сороке пришлось ее выискивать по всякому захолустью. Перед ней река течет, Воды смрадные несет. А над смрадною рекой Мост стоит, да не простой, Он окалиной блестит, Красным жаром он пыхтит. Призадумалась сорока, Долго ходит, вот морока, Мост калинов пересечь, Лебедь белую сберечь. Так и этак пробегает, Но чего-то не хватает. Будто кто-то нас дурит, И ходить в даль не велит. Читал я читал сказку, дочитал и ничего не понял. Вроде как они встретились под конец, и только тогда Лебедь поняла, что нашла счастье, которое нужно было царице. Или нет? Или это все сон собаки? Короче написано хорошо, интересно, но ничего не понятно. Пора бы и поужинать, вот и идет кто-то. Кем-то оказался Крепс. — Андреас, привет. Занят был, со всеми не успел тебя проведать. — О, Йозеф, привет, какими судьбами? — я был удивлен, утром он не показался. — Да каким тут делом, дела хреновые. — Прям уж хреновые? — Ну а че? Это же из-за меня, считай, ты тут. — Ты тут при чем? Тебя же и близко к посту не было. — Я не о том, — Крепс потер щеку — Если бы я тогда с железками не сцепился, ты бы тут не валялся. — Ну скажешь тоже, ты ведь вечно с ними цапаешься… — Вечно да, причины есть, — Крепс был как-то странно меланхоличен — А ты знал, что я боевым офицером был? Крепс? Был офицером? Нет ну я догадывался что в 40 с лишним рядовыми не бывают, но все же… — Операция «Козерог», если помню точно, первая тогда еще попытка прорыва. Вломились мы на Винету всей Армией и все вроде как шло нормально — Берлин, Москау, Константештат, столько освободили, что прямо сразу и разворачивай наступление. Только вот жирные генералы на орбите дурака проваляли и имперцам этого хватило. Удар, удар, еще удар и вот мы уже отрезаны. Берлин пал первым, что происходило в Москау даже представлять не хочу, там все оказалось завалено трупами. О Константенштате даже не думали, и вот, когда уже добивали последних из нас, представь: «говорит 339 полк, ведем бои, держим позицию, требуется эвакуация, полковник Йозеф Крепс». На орбите не одна челюсть палубу пробила, а мы меж тем были окружены. — Бездна возьми, Крепс, так ты... — Кадровый я, да, нас ведь так и не смогли вытащить, хотя целое звено фрегатов пошло на прикрытие. Мы стояли около месяца и поняли, что, либо подыхаем, либо выходим. Но вот вышло едва ли 2 роты, нас на судах встречали как прокаженных, хотя я их понимаю — худые, рваные, с язвами от радиации. — Как же ты оказался тут? — А вот так, не успел я отрапортовать, как появляются две железки и меня под руки в допросную, говорят «мы все знаем, отвечай, подстилка имперская, с какой целю заброшен». — Это как? Почему? — Хрена лысого я им что сказал, но ты ведь их знаешь, отказов они не любят. — И тебя?... — И два дня они меня обрабатывали, фантазия у сучек мое почтение, имперцы до такого ни за что не догадаются. Так вот, на второй день я уже напоминал труп в форме. И вдруг все закончилось! Я промолчал, и Крепс продолжил. — Шпион и вправду был, сморчок писарь в штабе, только вот проблема, придурок выбрал себе точно такую же, как у меня фамилию, ошибся лишь на одну букву, себе взял «Кребс». Ты представляешь? — Йозеф рассмеялся — Всего одна буква оказалась всему причиной, а железки только руками развели «Ошибка, вы свободны» — Ты этого так не оставил, я посмотрю… — Хотел сперва отдел разведки разгромить, потом набить морду генералу, ну и сократить поголовье стальных дылд. Но не случилось, генерал попался первым. — Ты ему морду набил? — Не просто набил, он у меня на одной руке из медотсека выползал. Шум потом поднялся, я такого никогда не видел, хотели показательно уже расстрелять, да только ребята вступились, плюс я ветеран Винеты. Короче Крахе* в штабе предложили дело замять — меня лишить всех наград и званий, а потом отправить в тыл, сюда, на РотФронт. Я молчал, говорить было нечего. Всегда я считал Йозефа обычным грубым жлобом, которому всегда все не то, но теперь на его месте был просто грустный человек, доживавший дни. — Эх, загрузил я тебя своей херней на ночь глядя, да? — Йозеф, бездна возьми, сочувствую. — Сопли подбери, боец, — Крепс ухмыльнулся — Я свое отстрадал и тебе совет дам, тут что-то недоброе в городе начинается, будь осторожен с железками. — Буду буду. — Ну и замечательно, пойду я, — на этих словах бывший ветеран войны ушел в ночную вьюгу. На следующий день я уже был свободен. Нога почти что не болела, только иногда простреливало место ранения. Ребята в роте уже успокоились и не устраивали бурных встреч, Цейссер натянул обратно маску раздолбая, Крепс не вспоминал про свои откровения. День прошел обычной армейской жизнью, а к ночи я стал собираться в поход. Куда он там говорил, Илмен-штрассе 41? Или 51? Ничего не помню уже, ладно на месте разберемся, надо только Шанга миновать. — Что, Андре, делишки появились? — дневальный хитро оглядел меня. — Да, надо в город смотаться, прикрой меня тут. — И чего вас всех туда носит? Карл уже как на работу туда бегает. — Так часто? — Да. — Странно-странно, ну давай. Я выбрался в окно, спрыгнул в снег и побрел в сторону ночного города, избегая фонарей. Так, сейчас прямо, ага, вот он памятник. Если пройду чуть дальше выйду на площадь, а оттуда стоит свернуть. Или не стоит? А нет, стоит, вот та стройка, теперь если от нее минут 20, то… Илмен-штрассе! Проклятье на мою память, так дом 41 или 51? Оба выглядят заброшенными, снег вокруг не утоптан, улица вообще глухая, где мне их теперь искать? Я остановился на углу чтобы перевести дух. 10 минут плутания по пустой улице, которую никто и не думал чистить от снега бодрости не прибавляют. Я уже хотел пойти обратно в казарму, как вдруг услышал возню где-то в домах. Ну ка еще раз глянем у 41-го… — Кто придумал позвать сюда этого гештальта? Чем больше здесь народа, тем быстрее нас раскроют — высокий женский «сопрано» говорил с опаской. — Нам важен каждый, кто остался в своем уме, Катрин, пусть даже гештальт, — ответил другой голос, более мягко и плавно, пусть будет «мягкая» — Гештальт или нет, не имеет значения, если Ягель ему доверяет, доверяю и я, — знакомые металлические нотки Штар я уже различать могу, но конкретно эту слышу впервые. — Ты как всегда на все смотришь как Протектор, — тут и Двадцать Седьмая. — Потому что я и есть Протектор, если ты не помнишь. — Пожалуйста не ссорьтесь, может он и вовсе не придет, — попытался успокоить их глубокий грудной альт. — Он давно уже пришел и нас подслушивает за дверью, — а вот фальцет мелкой сволочи не узнать трудно. — Сам такой! — весело крикнули внутри В темноте распахнулась дверь и из нее высунулся Цейссер. — Тебя, Андреас, только за смертью посылать. Шпион втащил меня внутрь, и я оглядел всю компанию. «Сопрано» была Ара, которая поглядывала на меня с опаской. «Мягкой» была Ойле, чья стайка что-то обсуждала в углу. Двадцать седьмую я узнал сразу, а вот рядом с ней была еще одна Штар с раной на лице и посеченным нагрудником. Колибри скрестив руки оглядывала меня как объект для шуток. А вот позади всех, смущаясь, стояла Майна! Я невольно задержал на ней взгляд – огромная, ростом со Шторх, она украдкой поглядывала на меня и, заметив мой взгляд, покраснела. Цейссер вывел меня в центр. — Ну что же, господа собравшиеся, это Андреас Бекурт, солдат Вольксармии, прошу любить и жаловать, проверки он прошел, так что доверять можете ему так же, как и мне. Я почувствовал себя школьником на линейке. А между тем ко мне мигом потеряли интерес. Карл что-то обсуждал с Колибри, а Майна с Арой, Ойле возились с магнитофоном. Это все? Что за тайные сборища? — Гештальт, это же ты вмешался тогда? — ко мне подошла та вторая Штар. — Тогда это когда? Я много куда вмешивался — осторожно ответил я ей — Когда мне устроили сеанс исполнения отрядных традиций, — вместо нее ответила Двадцать Седьмая. — Да, когда Бьянку решили слегка поколотить эти гниды из третьего отряда, — неизвестная ударила кулаком об ладонь — Так ты или не ты, отвечай. — Да, это я. Протектор улыбнулась и протянула мне руку. — Штар – Н4533, для своих Хана, это вроде так у вас делается? Я пожал ей руку и охнул, мою ладонь будто пустили под гидравлический пресс. Хана засмеялась. — Интересные у вас, гештальтов, ритуалы, но в любом случае спасибо, Бьянка у нас слишком добрая. — Просто я не вижу смысла в лишних побоях и увечьях, — Двадцать Седьмая мрачно смотрела в стену. — Это потому что ты всего год как с завода, а послужишь тут лет 5, тогда и узнаешь, что гештальты понимают только силу, — Хана кровожадно улыбнулась, но тут же помрачнела — Хотя отряд Ноль Первой перегибает все чаще, не проходит и недели, чтобы кто-нибудь не попал в госпиталь с тяжкими телесными. — Да, мы видели вас на зачистке демонстрации тогда у правления, жесть. — Что? Ты об этих недоносках? Нет нет нет, эти получили как раз за дело, — Хана начала объяснять — Сюда и раньше несло всякую шваль, подальше от планетарного правительства, а когда начались странности, дела стали совсем плохи. Всякие полукриминальные элементы и просто тунеядцы почуяли свободу, потому что правлению было некем их заменить, вот и стали бастовать по любому поводу. Таких мы всегда радушно встретим. — Похоже Бьянка так не считала, когда прекратила добивать лежачих. — Не знаю, но вот 2 копилки она тогда оформить успела, — развела руками Хана. — «Копилка» что это? — Черепно-мозговая травма. Мы вдвоем разом засмеялись, а Бьянка только больше надулась. Встреча продлилась еще час и за это время я узнал, что так называемый клуб собрали Колибри и Цейссер. Такие встречи помогали легче переживать налетавшее уныние и отчаяние, по какой-то причине те, кто тут встречался переносили их легче. А еще что Ойле всем раздали тут имена, даже Протекторам, хотя они тому и сопротивлялись. В конце концов Цейссер сказал, что пора расходится, следующую встречу назначили через неделю. Точку сбора передадут участникам Ойле. В казарму я шел в приподнятом настроении, все-таки не так уж все и плохо…