Стойкий оловянный солдатик

РотФронт, 5:30, Л-10, окрестности Софруда. — Спят суки… а я не спи да? Я тоже хочу спать, — прорычал рядовой Валек, сгребая снег в сторону — Всех бы поубивал… Когда до него дошла новость что их взвод отправят в охранение на станцию Радио-войск, его радости не было предела. Ведь подумать только, никаких тебе поехавших комбригов и скучающих старшин, никаких унтеров, которым взбредет в голову подрывать их среди ночи ради развлечения. Никакой строевой шагистики и вечной работы ради работы, сиди посреди тундры в кунге и в ус не дуй, можно даже не подшиваться. Рай, да и только. На транспортный коптер они садились в приподнятом настроении и под завистливые взгляды сослуживцев, стоящих где-то там вдалеке на плацу. Теперь то Валек понимал, что стоило начать задавать вопросы уже от одного вида «птички», а не машины, но тогда он был слишком рад своей участи. Летели они недолго и сели где-то среди заснеженных равнин на каменном плато, откуда пешком добирались до развернутой под небольшим пологим холмом станции прослушки. «Варан» 9М455 относился к 18-й отдельной бригаде РЭВ (радио-электронных войск) ННА и состоял из трех длинных «Трентов» набитых разной аппаратурой и утыканных антеннами и радарами всех форм и размером. Встретил взвод Валека унылый командир расчета, обер-лейтенант по фамилии Кунц и быстро обрисовал их простые задачи – стоять кирпичами и не мешаться. В общем с этого момента фантазии Валека и закончились. Их пункт был совершенно не оборудован какими-либо средствами досуга или удобствами. Хочешь срать? Изволь в сугроб. Скучно? Переложи сугроб на новое место. Этим они и занимались большую часть времени, в перерывах уныло вглядываясь в пустые белоснежные просторы планеты. И даже это можно было бы пережить, если бы не начавшие проявляться странности. Во-первых, как скоро заметил Валек, так это то, что те, кто слишком долго стоит рядом с аппаратурой получают через какое-то время мощную мигрень. Может поэтому техники расчета ходят сизые от усталости? Во-вторых, в чем он сам себе боялся признаться, иногда в снежных вихрях им чудилось… разное. Силуэту людей, голоса и странного мотива музыка. Однажды, когда он вместе с сослуживцами мирно дремал в кунге под гул печки, нечто зарядило крепкий удар прямо в стену их «дома». Бойцы высыпались по тревоге и обшарили каждый квадратный метр окрестностей. Но ничего не нашли. И только один Валек заметил, что снег в месте удара лежит нетронутый, словно к ним никто и не приходил. Постепенно он начал понимать, что это место медленно, но верно сводит их с ума. Бойцы, его друзья, еще в учебке бывшие рослыми и сильными ребятами, похудели и озлобились. Их стычки из-за всякой ерунды стали обычным делом. Техники из расчета старались поменьше времени проводить за приборами и, выполнив положенные действия по прослушке, быстро испарялись в сторону своей палатки, оставляя незадачливых солдат следить за приборами и «орать, если че-нибудь засветиться». — Спят суки, — снова повторил рядовой, перекидывая снег уже по инерции — А я не спи, да… Но не успел он закончить мысль, как на периферии зрения в глубине машины замигала какая-то лампа. Рядовой положил лопату и осторожно залез внутрь кузова. А внутри мигало уже несколько ламп, одна из которой была вроде бы тревожной, и в добавок светился экранчик. Ванек тут же глянул в кабину, но не обнаружил техника-дежурного. Стоило солдату оглянуться назад, как тут же замигала еще одна лампа и вместе с ней раздался треск какого-то сигнала. — Ладно-ладно, не орите, сейчас скажу, — прикрикнул Ванек на приборы и устало протянул в пространство — Спят суки… Через пару секунд он уже нависал над Кунцом. — Товарищ лейтентант, товарищ лейтенант, просыпайтесь, — проговорил боец и потряс офицера за плечо. Тот заворочался, открыл глаза и подслеповато оглядел фигуру Ванека. — Ты что творишь, поехавший? Середина ночи, в наряд захотел? — Так там это, — ответил Ванек — У вас в машине что-то светится и орет. Услышав это, лейтенант мгновенно проснулся и принялся быстро одеваться. В мгновение ока накинув на себя шинель и натянув шапку, он вперед Ванека ломанулся к Тренту. Рядовой едва поспевал за офицером сквозь начавшуюся пургу. — Почему дежурному не доложил? — на бегу бросил лейтенант. — Так нету на месте. — Кранты Лендеру утром, он у меня землю жрать будет, паскуда, — ответил офицер и на одном дыхании залетев внутрь, принялся щелкать приборами и набирать что-то на клавиатуре. Внезапно для них обоих треск невнятного сигнала превратился в женский голос. — …справа…да…накрывай его накрывай…накрыл, есть блять! Огонь ниже пятнадцать..да по окнам, работает или нет не знаю, должен работать, продолжай пытаться! — Прием, я Халкет, ведем бой, срочно требуется помощь, повторяю, срочно требуется помощь… — Прием, это Варан-10, ваш позывной! Откуда у вас эта частота? — РАБОТАЕТ! Катрин волшебница, смогла все-таки! — неизвестный голос проигнорировал вопрос и заорал куда-то в сторону — Фрау Крахе, есть связь! При упоминании командного модуля у обоих солдат тревожно екнуло сердце. К тому моменту от поднятой тревоги по своим постам уже рассаживались бойцы расчета станции, а рядовые охранения просто толпились снаружи. — ПРИЕМ, ГОВОРИТ KAHR-Z312, позывной «Айва», кодировка 438-436-222297, как поняли, прием? — Варан-10, унтер-лейтентант Герман Кунц, откуда у вас частота?... — Лейтенант блять, срочно связь с командованием округа, протокол Альфа-Плутон-33, — где-то рядом раздался взрыв и следом за ним из динамика раздался треск выстрелов, все тревожно огляделись — Ведем бой, требуется усиление, срочно! Кунцу хватило ума не перечить Крахе. Офицер принялся быстро давать указания, а бойцы начали наводить аппаратуру на частоты штаба Ной-Эссена. Лейтенант тревожно оглянулся и увидел с десяток солдат, глядящих внутрь, некоторые были припорошены снегом, некоторые заспанные, но у всех был один немой вопрос, ответ на который они слышать не хотели. — Товарищи солдаты, получить оружие.

***

Хеймат, 5:50, Алый дворец. И вот опять. И вот опять ей не спалось. Уже которую ночь неясная тревога вырывала ее сознание из объятий Морфея. Морфей, старовинетский бог ночи и сновидений… Какая глупость, что она думает о нем. Может бог обижен за то, что некогда она сбросила его и ему подобных с пьедестала? Может это бог мстит ей за ее деяния. Было бы очень просто и удобно списать проблемы на происки божественных сил. Но это путь слабых, путь тех, кто не готов брать ответственность за свою жизнь в свои руки. Она не такая, она должна добраться до сути, догадаться, вычислить и вырвать заразу, которая оплетает ее дорогую Нацию. Ведь не зря ее зовут Великой Революционеркой. Ее тело все еще саднило и болело, последняя дуэль с Бледной Королевой далась тяжелее чем она рассчитывала, но легче чем боялась. Вместе с Дочерью они смогли сломить своего бывшего сюзерена и отвоевать многострадальную Винету. Но Покровительница не могла не заметить, что во время боя Королева сдерживалась, а в ее мыслях то и дело проскакивал непонятный страх. Ее бывшая госпожа чего-то серьезно опасалась, настолько, что не могла в полную силу сражаться со злейшими врагами. Боялась, прямо как она сейчас. Революционерка встала с кровати и принялась одеваться. Еще в той, имперской армии она научилась делать это быстро, ловко и почти не задумываясь. Там же приобрела и прямую, гордую осанку, которая подабала проклятым «золотопогонникам», хотя это было так давно… Вдалеке горел огнями Хеймат, Сердце Революции, планета которая никогда не спит. Десятки и сотни транспортов ежеминутно взлетали и садились, обслуживая многочисленные предприятия. В высоких башнях небоскребов ярко светились окна. Чуть ниже, на окнах стоящих вдоль Фрейден-алле огромных корпусов гостиницы «Прогресс» алели циклопические буквы, составлявшие композицию «Е В С А Н». Над всем этим гордо возвышался Алый дворце, главный административный, командный и хозяйственный центр гигантской Нации. Фрейден-алле бежала сквозь весь Спартак и заканчивалась площадью Восстания, в конце которой и располагалось здание. На ступенчатом помосте стояли три высоких башни, окруженных так же тремя башнями, но уже меньшего размера. По бокам Композиция была окружена рядом ровных прямоугольных зданий, в которых размещались сопутствующие ведомства. С головной башни свешивались три алых знамени, а почти под самой вершиной горела, питаемая несколькими резонаторами «Негасимая звезда» - главный символ революции. Именно тут, прямо за «Звездой» и располагались покои Покровительницы. Обставлены они были бедно – длинный стол, пара диванов по периметру, слегка сероватые стены, карминовые колонны и отливавший легким золотом ковер. Всю правую сторону занимал длинный шкаф с книгами и важными документами. Просто и со вкусом. А ведь предатели и имперцы рисовали ей огромные палаты с грудами золота, личным гаремом реплик и парком редчайщих автомобилей. Смех да и только, даже злиться не стоит, она всегда любила почитать о себе пропагандистские байки, только жаль что людей с фантазией у Империи было немного… Покровительница быстро застегнула простой черный френч, щелкнула каблуками сапог и с сомнением поглядела на волосы. Ладно уж, бездна с ними, дочке стоило больших трудов отучить ее от стрижки «под переход», пусть болтаются. — Товарищ Генеральная Секретарь! — вскрикнула Куропатка, едва только Покровительница показалась из спальни — Прикажете подать утренние сводки? — Нет, не стоит, мне просто не спится, — революционерка зевнула — Который час? — Пять часов, пятьдесят минут ночи, — рапортовала реплика — Ойле подать завтрак? — Обойдусь, лучше сделай мне латте, — махнув подолом платья, Куропатка исчезла за дверь, а Покровительница села за стол и достала колоду карт Таро. Ей нравилось это маленькое развлечение, оставшееся еще со времен бытности ее простой дворянкой. В юности они с подругами часто любили раскладывать Таро и гадать, кому какой достанется суженный. Сейчас, с высоты прожитых лет она лишь усмехалась своим безобидным увлечениями. Из всей их компании одна лишь Покровительница выбрала не Пансион благородных девиц, как все остальные, а Браззавильскую военную академию. Последующие бунты имперских окраин помогли ей быстро дослужиться до звания Корнета полка Черных Гусар, но именно там она увидела всю суть и гниль подыхающей Евсанской Империи. И именно там встала на долгий путь революции. Покровительница вынырнула из воспоминаний и критически оглядела расклад. Он был такой же как и всегда. Он ей не нравился, так же как и всегда. Первыми идут Влюбленные, конечно же влюбленные, и обязательно перевернутые. Следом идет Колесница, хотя бы она не вверх ногами. Типичную троицу завершает Башня. На четвертом месте Первосвященник. А вот под конец… под конец выпали Звезда и Дурак. — И что же ты здесь делаешь? — протянула Покровительница, рассматривая последнюю карту. Дурак молчал и правильно делал — Ну это уже совсем никуда не годится. Ясно было одно, медлить она больше не может. Нация была больна, это совершенно очевидно, некий вирус медленно, но верно поражал ее нутро. До поры до времени она пыталась сдерживаться от решительных действий и оперировать мягкими методами. Ведь все еще шла война, Бледная Королева все еще была жива, и главная угроза Нации никуда не девалась. Однако и эту проблему становилось все труднее задвигать на задний план. Авария за аварией, введение карантинов, перебои с поставками, нарушение условий эксплуатации, человеческий фактор – она читала все эти отчеты и ясно видела, что ее пытаются обмануть, пытаются те, кто заседает на самом верху. И здесь нельзя было просто устроить ковровые аресты и последующие допросы с выбиванием пыток. Игроки уровня целых ведомств и министерств могли легко нанести урон планетарного уровня и, сами того не осознавая, дать преимущество имперцам. Нет, рубить с плеча не стоило, стоило сперва разобраться и мягко, но настойчиво найти источник проблем. Так она думала в самом начале. И из этого подхода ничего не вышло. Она лишь усугубила ситуацию. Пришло время заканчивать подковерные игры. — Ваш латте, — вошла Куропатка с подносом, на котором стояли чашка и дымящийся кофейник. — Благодарю, Жозефина, — женщина улыбнулась — Не уходи, есть еще кое-что. — Да да? — Передай в канцелярию, что через час Сбор Кабмина и политкомитета Партии.

***

Хеймат, 5:59, Хоннекер-Штрассе 89, главное управление Комитета национальной безопасности. Человек-без-Лица внимательно изучал документы, точнее делал вид, что изучает. На самом деле его нисколько не интересовали эти малозначительные бумажки. Глаза верховного кукловода Нации то и дело падали на часы. Вот минутная стрелка наконец совместилась с числом 6. Безликий устало поглядел на дверь, но та не открылась. Затем на телефон, но тот промолчал. И наконец просто в пространство, но по резонанс-каналу не было входящих потоков. Провал. Обескураживающий и унылый провал. Хотя, чего он ожидал? Логисты прямо сказали, что вероятность успеха 18%, а теоретики добавили, что сама концепция операции полный бред. Но он настоял и продавил. Ведь что ему еще оставалось делать? Противостояние с AEON завершилось… нет не провалом. Техническим поражением одной из сторон. Провернуть разборки так, чтобы дело не выплыло на всеобщее обозрение не вышло. Теперь оставалось лишь проиграть с максимальной выгодой для себя и с максимальным ущербом для сторон. Человек-без-лица потянулся к столу и достал из ящика увесистую папку, быстро пролистал ее и выудил пачку документов, специально подшитых к самому концу. Тут же, словно по мановению волшебной палочки из-за дверей появился секретарь резонатор. — Всем группам первой очереди, сценарий В, приступить к исполнению. Тут же мысли резонатора передались главами местных ведомств, от них информация ушла к связным и блиц-агентам, а от тех уже к руководителям местных ячеек и, наконец, исполнителям. Биорезонансная линия связи работала безукоризненно, на все это понадобилось чуть более пяти минут. Безликий посмотрел в окно и с удовольствием отметил, что здание AEON погрузилось во тьму. Теперь следующее. — Группам второй очереди, сценарий С, захват по максимуму, и постарайтесь не пылить особо. Эти мысли полетели уже на РотФронт, где была их самая горячая точка. Безликий почти встал, как на столе загудел зуммер и раздался приятный бархатный голос Куропатки. — Товарищ генерал, вам сообщение из Алого дворца, — Человек-без-Лица уже знал по какому поводу. — Что там? — Вам надлежит прибыть на срочное заседание Кабинета министров через 45 минут. — Понял, сообщи что выдвигаюсь, — затем обратился к адьютанту-резонатору — Хрусталев, машину!

***

РотФронт, 6:00, маглев Л-4, станция Проезжая. — Ну куда вы лезете? Куда лезете? Нельзя со своим, не пущу! — Ойле проводница стояла в дверях и не пускала в вагон дородного вида дяденьку с огромной котомкой за плечами. — Дак а чего я, теперь выкидывать должон? 10 марок уплочено, купил уже, что теперь на помойку все? — протестующе ругался в ответ пассажир, к вящему веселью всей остальной станции. — Ничего не знаю, правила есть правила! — ответила Ойле, надув щеки — И не буяньте, товарищ, а то быстро позову Протекторов. — А вот и позови, — нашелся вдруг мужичок — Я законы знаю, ежели ручная кладь умещается в мерный короб, то можно проносить, а чего вы там удумали что покупное нельзя, так это ваша блаж, я про это ничево не знаю. — И позову! Фрау Штар! — крикнула реплика в глубину вагона. Мужичок, наконец, затих и только нервное топанье ногами выдавало его напряженность. На нем была простая замшевая куртка и видавшего вида рабочие брюки из плотной ткани с застарелыми пятнами какой-то жижи. Довершала дело квадратная шапка из синтетического меха и огромный кулек покупных пирожков и продуктов, которые мужичок принялся набирать, как только открылись двери и людей выпустили на станцию. Ойле так же возмущенно пыхтела и то и дело притоптывала ножкой, скрестив руки на груди. Но ее можно было понять, только недавно она заступила на должность проводницы пригородного маглева, а уже успела познакомиться с коварством и безумной хитростью гештальтов. Сколько раз ей предлагали деньги, сколько раз просили пронести то одному то другому, сколько раз пытались пролезть без билета. А уже скольких она выгнала за курение в тамбуре… Короче говоря, к текущему моменту мирная гражданская реплика неплохо подучила особенности рукопашного боя и могла орать не хуже Протектора. Стоп, ей показалось, или мужчина кого-то высматривает? — Что здесь происходит? — в проходе появилась Штар с нашивками ВОХР на легкой куртке. — А вот поглядите, гражданка начальник, не пускают с ручной кладью, а должны! — тут же ответил мужчина. — У нас нельзя с покупным, приказ начальника состава! — Да видал я твоих начальников, обормотка! — Тихо оба! — крикнула Штар — Это правда, если ручная кладь прошла проверки на контроле станции, а она прошла раз их допустили до продажи, то и этот может брать ее на борт. Мужичок, услышав это, победно выпятил грудь, а Ойле поникла. — Но если в пути будут жалобы от других пассажиров на поведение данного субъекта, или вагону окажется нанесен ущерб, то тебя снимут и отправят в транспортный отдел на разбирательство, скандалист, все ясно? — проговорила реплика уже конкретно мужичку. — Яснее ясного, тащ начальница. Пассажир грузно ввалился в вагон и с трудом принялся пробираться к своему купе. Тебе, Юсуф, что, проблем мало? Что за представление устроил? Да глупость придумали со своими правилами. А по поводу представления, так я об успехе дела думаю. Жрать то че будем в дороге? Это тебе, Акаги, чая хватает. Что там такое? Юсуф снова куролесит? С Ойле сцепился и Штарку притянул, смех да и только. Да-да, смешно тебе, Ден. Посмотрим как голодный смеяться будешь… Мой голодный тебе… ТИХО!...Да…Так точно…Приняла. Что уже? Приступаем? Да, сверху дали добро. Пятиминутная готовность. После собираемся в головном вагоне. В купе №10 был лишь одинокий студент. Он удобно расположился на койке и читал какое-то древний роман, лениво потягивая чай из подстаканника. За окном сыпал редкий снежок и тихо гудели нагнетаемые маглевом катушки. Идиллия, студент посмотрел на часы и подумал, что его гость уже не появится. Ну а что? Мало ли что могло случится? Даже у таких людей бывают промахи... Студент хотел, было, уже прилечь немного поспать, как в купе, словно танк ввалился грузный мужчина с котомкой. — Здарова, товарищ! — крикнул тот сходу — Не поможешь? Студент натянулся как струна и подошел к мужчине. Вот это? Они послали ему в усиление вот это? Этот боров и ста метров не преодолеет без отдышки, чем только думают эти болваны в AEON, у них важная операция, а не балаган. Взяться за кулек, приподнять и потянуть на себя. Как только мужичок освободил руку, то тут же развернулся и уже сам снял куль с плеча, после чего прямо так, одетый грохнулся на соседнюю койку. — Вот уже спасибо дружище, подсобил, так подсобил, — протянул гость и пинком закинул мешок под сидение — До меня эти на входе докопались, так уже думал все – кранты моему провианту! Благо хоть тут железка оказалась нормальная, пропустила, но сказала, если чо будет, то все, загребут так загребут. Но мы же тихо и никто не узнает, так? Мужик ехидно подмигнул и выудил из кулька бутылку Беленькой. Студень лишь удивленно посмотрел на нее и затем на своего гостя, который вслед за бутылкой выудил пайку. — Простите, но я не пью. — Ты это, давай, пизду в лапти не одевай, все порядочные люди пьют, — стопка подъехала к студенту — Хотя бы за знакомство. Молодой человек снова с сомнением посмотрел на своего гостя и затем на рюмашку водки. Собственно, а почему и нет? Если немного и культурно, то ничего особенного не выйдет. Когда подойдет время, он уже 10 раз успеет протрезветь. Студент потянулся к рюмке и слегка привстал… Как вдруг мужчина резко схватил его за волосы ударил носом об стол. Из глаз студента полетели искры, он попытался нашарить под столом дробовик, но не успел. Мужичок выхватил пистолет с глушителем и тремя выстрелами уложил учащегося. Молодой человек сполз на пол, слегка приоткрыв рот. Тем временем гость встал и подошел к умирающему. Контрольный в голову закончил дело. Юсуф, третий вагон, чисто. Ден, четвертый вагон, чисто. Зоне, второй вагон, чисто. Акаги, первый вагон, чисто. Через пару минут все четверо уже собрались в головном вагоне состава. Девушка в легком пальто стояла у раковины и смывала тональный крем с татуировки биорезонанса во лбу. Долговязый парень возился с проводкой, а двое оставшихся были на стреме. Наконец техник закончил. — Все, с гарантией, никто нас не увидел, можем приступать. — Короче так, — тут же сказала Акаги — Сейчас заходим и мягко укладываем наших птичек на пол, не стрелять и имен своих не называть. Всем все ясно? Все четверо приготовились и по мысленной команде руководителя группы вломились в отдел Протекторов. Четверо Штар и Шторх, надо отдать должное, среагировали как подобает охранным репликам – быстро и четко. Аист и трое Скворцов попытались вступить в бой, а пятая птица рванулась к оружейной. Но оперативники Штадзир были обучены бою с репликами. Юсуф быстро сделал подсечку Шторх и тут же, прямо падающую приземлил горлом на свое колено. Больно, неприятно, но на пару секунд она поплывет, чего ему и хватит, чтобы уткнуть дуло пистолета в затылок. Тем временем Зоне и и Ден уложили двоих Штар, другие две сами встали на колени перед Акаги и с пустыми лицами заложили руки за голову. Девушка огляделась, подошла к Шторх и наклонилась. — Код от кабины управления, быстро, — но реплика лишь оскалилась и плюнула в ответ — Артачишься? Зря, Юсуф, покажи ей свой дурной характер… Возле виска хлопнул выстрел, и реплика зашипела от боли, когда на пол упало ее истекающее оксидантом ухо. — Следующий будет в позвоночник, ровно между четвертым и пятым позвонками, парализует все ниже груди. Хочешь? — зловеще проговорила девушка — Не хочешь? Потому что тебя спишут, а списанный Протектор – мертвый Протектор. — Угрозы оставь своим шавкам, шалава имперская, — рыкнула в ответ реплика и резко ударила Акаги головой в лоб. Юсуф тут же навел пистолет обратно на затылок, но девушка лишь махнула рукой. — Как с вами сложно, придется по старинке, — на лоб Шторх легла рука, звезды биорезонанса засветились густым красным цветом, реальность моргнула, а Шторх затряслась как припадочная, затем резко задышала, из-под рук Акаги пошел пар… И все кончилось. Реплика была без сознания. — Здесь закончили, Зоне, ломай рубку. — Есть. Еще через минуту все четверо стояли внутри кабины и держали на мушке перепуганных ARAR. — Здравствуйте дамы, ваш поезд захвачен, — будничным тоном проговорила Акаги — Выполняйте наши инструкции, и никто не пострадает. — Кто вы? Чего хотите? Мы соединим вас с правительством, тут есть радио. — Не стоит, просто запускайте маглев. В ранних утренних сумерках огромный состав под возмущенные крики пассажиров и недоуменные возгласы Ойле двинулся в пургу. А через некоторое время остановился в заснеженной пустыне и четверо оперативников исчезли в неизвестном направлении.

***

Халкет, 5:30. Цейссер дал очередь и перекатился, уходя в укрытие, в ответ по его позиции ударили одиночные выстрелы. В свою очередь по ним легли крупнокалиберные залпы из пулеметов, под их прикрытием разведчик подполз как можно ближе и закинул внутрь гранату. Раздался взрыв и внутрь забежали несколько солдат, страхуя и прикрывая друг друга. Десяток хлопков и последнее здание было взято. Все понимали, что дело шло к развязке. Даже посреди боя слухи разносились через сарафанное радио – связь установлена, подкрепления уже близко. Через пару часов тут все будет кончено, так все думали. Однако один лишь Карл, да, пожалуй, еще Инка, знали кто тут будет первее всех и что ему понадобится. Поэтому стоило аккуратно уходить из общей битвы. На их счастье сопротивление постепенно слабело. Никто из повстанцев не ожидал такой прыти от разобщенных лоялистов, тем более никто не ожидал увидеть полностью активную боевую Крахе. Одним рывком они вскрыли оборону мятежников и прорвались к первой колонне. Ни они сами, ни повстанцы не ожидали такого успеха, поэтому наступление едва ли не смешалось, мятежники уже начинали контратаку и ситуация весела на волоске. Как вдруг что-то переменилось… В отравленном ветре с мотивом горя и злобы появились нотки… Доверия? Цейссер не мог понять точно, но нечто внесло в песнь разрушения то, что он сам чувствовал во время собраний клуба. И песнь тут же начала отступать. С мятежников будто спадал морок, они удивленно оглядывали себя и оружие в руках, а потом без разговоров сдавались в руки наступающих. Кто-то подорвал колонну из огнемета и сценарий ритуала тоже оказался нарушен. Теперь победа была лишь вопросом времени. Крахе установила связь с Ной-Эссеном, к ним двигалась колонна мотострелков при поддержке ударных «Шершней». Оставалось лишь выдавить остатки особой буйных и идейных боевиков с опорных пунктов и можно бы было говорить, что в Халкете восстановлен порядок. Но порядок уже не будет восстановлен, не в том виде, в котором он был до злополучной ночи. За этими мрачными мыслями разведчик зашел за взятое штурмом здание и бесшумно пропал в переулке. Он попетлял пару минут, затем затаился в пристройке, ожидая увидеть засаду, но никого не было. Еще через пять минут чекист был уже в соседнем районе, где встретился с нишей оборванкой. — Все кончено? — Не совсем… Кажется он все-таки смог, не так как рассчитывали сверху, но смог. — Сверху этого не одобрят, им нужна была полная ликвидация, а мы… Ну лично я не смогла бы, — Колибри отвернулась и пробормотала в сторону — Не смогла бы навредить друзьям, извини. — За что извиняешься? За гуманизм? Брось, — сказал Цейссер — Теперь пойдут дела выше наших полномочий, та же знаешь. — Здание AEON уже наверняка перевернули вверх дном… Кстати, что мы здесь делаем? — Исполняем обещание, — ответил Карл, подошел к какому-то подвалу, осторожно заглянул внутрь и крикнул — Выходите, все закончилось. Из-под земли осторожно выглянули несколько заплаканных Ойле, среди которых была Лада. — Вот они вот обещание? — спросила Инка — Да, именно они, Компфа запугали тем, что сдадут его друзей за якшание с репликами, ну а он всегда был мягкотелым и повелся. Благо я смог его переубедить. — Их безопасность в обмен на роль… — Колибри задумалась — Тройного агента? — Получается, что так. — И что он попросил взамен? — Полностью исчезнуть с лица Нации. — Лучше бы ты его убил. — Да, наверное. Они вдвоем засмеялись под сенью катера эвакуации.

***

Хеймат, 7:00, Алый дворец, зал заседаний. — Ну он мне такой типа: «Не дам», а я ствол достал и хрясь его по роже! Сразу выделил, мы же гвардия, едрит ее в жопу, — закончил свой рассказ маршал и стол окатило смехом. Комиссары большинства ведомств и секретари кабинетов собрались здесь для обсуждения некоего «важного вопроса», срочно назначенного Покровительницой. Но та не появлялась и люди начинали терять концентрацию. Чтобы разрядить обстановку, Верховный Маршал Валериан Оссельмут принялся травит байки из своей еще имперской юности. Но не успел он начать новую историю, как двери распахнулись и внутрь вошла Великая Революционерка. Строгая и как всегда собранная. Все тут же встали и скрестили руки в характерном национальном приветствии, но Покровительница лишь коротко кивнула и заседание началось. Посыпались один за другим отчеты, диаграммы производств и расчетов, сводки о состоянии и прогнозах. Министры отчитывались о положениях подчиненных им сфер, но делали это с легким непонимание, ведь всем было ясно, что их собрали не для этого. — Основные силы противника блокированы в районе Трансвааля, Атланты и Сингапура, они лишены снабжения, но все еще располагают обширными запасами оружия и боеприпасов. В условиях текущей ситуации они будут расчленены на меньшие группировки и уничтожены в течении 60 календарных циклов. Подавление действий повстанцев так же проходит согласно прогнозу, Волкодавы Штадзир действую крайне эффективно, — закончил свой доклад маршал и сел. Все взгляды обратились на Покровительницу, но та молчала, массируя виски. Прошла минута. Но революционерка все так же сидела с закрытыми глазами. Генеральный прокурор хотел уже ее окликнуть, как глаза женщины открылись. — Нет, вовсе нет, я не сплю, просто продумываю речь, — проговорила Покровительница — Что-то у меня в последнее время все чаще болит голова, товарищ Ванштейн, так сложно разработать лекарство от мигрени? — Никак нет, просто вся партия ушла на Винету, там от биорезонанса запрашивали, — развел руками комиссар здоровья. — Понятно, нарастите производство, пусть минпром вам в этом поможет, — ответила женщина и товарищ Ванштейн тут же начал что-то писать — Товарищ Рихард, вы к этому имеете отношение? Человек-без-лица и бровью не повел. Он ждал этого вопроса, на самом деле ждал с тех пор как началась вся эта ситуация. Конечно же его, как и других, пугала эта женщина, способная срывать города с земли, но он должен был переборот страх. — Кстати, а где наш кадровик? — вдруг спросил прокурор. — Приболел, — тут же ответил Безликий и все вздрогнули, «приболел» на языке Штадзир значило далеко не болезнь — Тем не менее, хочу зачитать вам преинтереснейший доклад. — Ну что же, мы все во внимании, — ответила Покровительница, а Безликий выудил первый лист из толстой пачки — К вопросу о параактивных религиозных культах в рядах AEON, объединенных фигурой «Желтого короля»…

***

Халкет, 7:00, восточное направление. Бьянка ехала сквозь пургу. Точнее думала, что едет. Ее мир схлопнулся, сгорел в пламени событий, утонул в водовороте боли и ошибок, которые она совершила. Реплика не знала который час, впрочем, ей было все равно. Сперва она просто кричала, выла одной пустой заунывной нотой отчаяния и боли, которая затапливала ее естество и выжигала мысли. Потом она просто сидела, сидела и глядела в пустоту, но ничего не видела. В ее мире было только отчаяние, которое захватило разум и убило само понятие времени. Ведь его не было, больше нигде не было, нельзя было пойти и спасти его, нельзя было вмешаться и защитить гештальта от опасности. Как она сможет защитить его от этого проклятого места? В конце концов решение пришло в дуле револьвера, который реплика без колебаний вставила в рот и нажала на курок. Вспышка и спасительное ничего. И все это только для того, чтобы очнуться на том же месте и в той же позе, у проклятого каньона, разделившего ее жизнь на до и после. Но выстрел хотя бы смог прочистить мозги, вместо пылающей и режущей душевной боли пришло пустое и звенящее отчаяние от потери. Но так она как минимум могла адекватно мыслит и двигаться. С тяжелым сердцем реплика встала и на ватных ногах поплелась к Фалькатусу, сжимая свое единственно сокровище. Простую бляшку солдатского ремня. И вот она ехала сквозь пургу. Ехала без направления, безразлично глядя на дорогу, а та тем временем постепенно превращалась из мяса под розовыми небесами в привычную Халкетскую слякоть. Вдалеке показались очертания города и военные заграждения. Ну конечно же, эти времени не теряли, возможно весь город уже взят лоялистами. Один из солдат вышел поперек дороги и вытянул руки, указывая на обочину. Штар послушно повела автомобиль и остановилась, только чтобы понять, что не может выйти наружу. Выйти означало начать все сначала – говорить с кем то, рассказывать, писать рапорты, вновь и вновь переживать эту проклятую трагедию. Руки реплики вцепились в руль, а на глаза вновь стали наворачиваться слезы, но она каким-то невероятным усилием воли загнала их обратно. — Заглушите двигатель и выходите с поднятыми руками! У вас 5 секунд, после открываем огонь на поражение! — проговорил кто-то в микрофон и Штар послушно вышла из машины. Но на этом ее силы иссякли, Бьянка просто упала на колени и закрыла лицо руками. К ней осторожно приблизился солдат. Черная униформа, Внутренние Войска. — Эм, встаньте, вас надо досмотреть, — обескураженно проговорил военный, впервые видящий как Протектор плачет. — Его нет… — Встаньте, пожалуйста, досмотр нужен, вот так…воот…теперь аккуратно… — Он умер…я убила его…умер чтобы вытащить меня… — Понимаем, конечно же понимаем, вам надо идти. — Он рассыпался…рассыпался а я смотрела… и ничего не делала…человек, милый мой человек… — Сочувствуем, но пожалуйста, пройдемте. Солдат аккуратно потянулся и взял ее за руку. И только тут Бьянка заметила, что его перчатки проваливаются сквозь ее запястье. Это и не перчатки вовсе. — Стоп… — Идемте, идемте скорее. — Кто вы? — резко спросила Штар, как вид военных быстро померк и превратился в четырех гражданских и один катер. Реплика попробовала было рвануться прочь, но тут же мягко осела в снег, оглушенная резонансом. Гештальты быстро подхватили ее и унесли в трюм катера. Одна лишь Акаги осталась на продуваемой равнине. «Объект у нас, возвращаемся на исходную» Через минуту катер исчез в тучах и больше никого не осталось.

***

Нигде. Мир задрожал и скорчился от надвигающейся силы, которая летела как волна. Сила переиначивала реальность и переписывала судьбы, чтобы вернуть все на круги своя. Небеса вздрогнули и даже Красный глаз поглядел куда-то в сторону. Со стороны шла невидимая волна, которая поглощала все сущее. Волна прокатилась сквозь ничто и оставила все почти таким же, каким оно было в начале. Лишь возле длинного моста очнулся человек в униформе солдата ННА. Я встал и огляделся. Новый цикл, новый круг, не мертвый, но и не вполне живой. Теперь я часть этого места и буду возрождаться из раза в раз. Ну что же, сам выбрал этот путь и понимал к чему он приведет. Жаловаться глупо. Я встал возле моста по стойке смирно и что есть силы рявкнул. — Рядовой Бекурт заступил на пост!