Стойкий оловянный солдатик

Что благородней духом - покоряться Пращам и стрелам яростной судьбы Иль, ополчась на море смут, сразить их Противоборством? Умереть, уснуть, - И только; и сказать, что сном кончаешь Тоску и тысячу природных мук, Наследье плоти, - как такой развязки Не жаждать? Умереть, уснуть. - Уснуть!

- Уильям Шекспир, Гамлет

Нигде, никогда Я Андреас Бекурт. Я тоже Андреас Бекурт. Мы оба Андреас Бекурт. Мы существуем под именем Андреас Бекурт. — Но как это возможно?! Что вообще происходит? — крикнул я своему доппельгангеру, что тревожно оглядывал бункер, который покрывали толстые трещины. Похоже это место пропадает, похоже это уже и не место вовсе. А было ли оно им когда-нибудь? — Мы один человек, это правда, просто я тот осколок твоей личности, который еще держит тело на плаву. — Что это, бездна побери, должно значить? Пол бункера затрясся, стол заходил ходуном, и мы оба полетели кубарем на пол. Дверь начало гнуть со страшной силой под неведомым давлением. На стене появился… полип плоти? Кажется, я уже знаю где мы. — Автоматическая система личностного кондиционирования, устанавливается всем нештатным агентам Штадзир, одним из которых, к своему несчастью, успел стать и ты. Я не вижу всей картины, просто помню свое пробуждение и осознание за несколько часов до боя. Похоже это дело рук той Колибри. — Инка, твою мать.. — Зра на нее ругаешься, — «Пиджак» достал пистолет и помог мне подняться посреди рушащегося бункера — Система суть лишь просто кнопка аварийной амнезии на случай провала агента, то что я тут вообще с тобой беседую это лично твоя заслуга. — Моя? — Видишь ли, нечто внутри тебя просто отказывает сдаваться, не хочет или не может, а скорее всего все сразу. Я вообще не должен был получить осознанность и собственное я, но мне выпал уникальный шанс. У меня голова шла кругом. Это не мир, это я сошел с ума. И мой ум пытался удержать меня на краю пропасти безумия. — Мы наконец то пришли к этому финалу, — быстро объяснял «пиджак» — Ты даже представить себе не можешь, сколько циклов я потратил на попытки достучаться до тебя, десятки, хотя нет, сотни. Где-то ты замыкался, где-то сходил с ума, но у нас наконец то получилось, теперь остался решающий рывок… «Пиджак» потянулся к поясу и выудил ту самую черную шкатулку, которую долгое время прятал от меня. — Что это? — Это? Это ты… Взгляни… Я заглянул внутрь и увидел… моменты. Моменты жизни, словно записанные на невидимую кинопленку. Они мелькали и переплетались, какие-то ярче, какие-то темнее, но все вместе они образовывали калейдоскоп событий, который приятно грел руки. — Все то, что составляет тебя, все то, что держит на плаву наш пузырь реальности, все что я смог собрать за время твоего рассказа, — договорить «Пиджаку» не дал гулкий утробный скрежет, с которым неведомая сила раздирала стену бункера. Из трещины как вода полился мутный красный цвет — А теперь у нас точно нет времени, слушай! Я собрал все моменты, которые ты мог вспомнить, только одного не хватает! Не хватает одной детали, и из-за этого дрянь по ту сторону в любой момент может до нас добраться, ты должен вспомнить последний эпизод, последнюю деталь паззла, которая поможет нам выбрать отсюда. — И что это за деталь!? — я уже не понимал, что за бред он несет, волны отчаяния текли и затапливали пол бункера, грозя утопить нас в себе. — Соединись с пламенем! — Что? С каким пламенем? — Соединись с пламенем, давай же! — «Пиджак» схватил меня за грудки и заорал прямо в лицо. — Да что ты, блядь, несешь? — крикнул я в ответ, ноги уже шпарил кипяток из цвета, сквозь трещины в стенах теперь просачивалась и музыка. — Соединяйся, соединяйся с пламенем, это единственное что я знаю! — Отпусти меня, психопат! — заорал я и попытался оттолкнуть «Пиджака», но тот вцепился мертвой хваткой — Живо, или все рухнет, соединись! — наконец несущая стена не выдержала давления первородных сил и с грохотом обрушилась, обдав нас осколками. Мы оба полетели на пол и в последний момент я успел вырвать шкатулку из рук «пиджака», ее тепло внезапно оказалось знакомым, против воли мой мозг начали затапливать воспоминания…

***

Халкет, несколько дней назад — И, между прочим, зря, — ответила Раука — У тебя очень звонкий и красивый голос. — Да ну брось, я просто на подчиненных часто ору, это у всех наших моделей такая особенность, — скромно ответила Крахе. — Но все-таки, у тебя, да и, пожалуй, у Бьянки еще. — Правда? Почему это? — встрепенулась Штар, а я только усмехнулся выдуманной шутке, но промолчал. — Я не знаю, но у тебя он более мягкий и плавный, чем у других Протекторов, особенно у тех что курят, — Ойле улыбнулась Протектору — Я еще в Ной-Эссене помогала сестрами в музыкальной школе для гештальтиков, и когда вижу, то могу отличит потенциал. — Эх, такие дарования у нас пропадают, — протянул на это Цейссер и внезапно, быстро, перекинувшись взглядами с Инкой, провозгласил — И все-таки вы нам спойте! — Нет нет нет, товарищи, это исключено, — протестующе замахала руками Бьянка — Я Протектор, а не певичка. — А мне просто звание не позволяет, — вставила Крахе — К тому же, что петь? Я только военные песни знаю, но они либо грустные, либо кровожадные. — Ну пожааааалуйста, ну что вам стоит, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, — Ойле поспрыгивали с мест и столпились вокруг двух высоких реплик. — Сдавайтесь, товарищи, вы в меньшинстве, — добавила Катрин, отвлекаясь от починки Фалькатуса. Под таким яростным напором Бьянка начала становиться красной, а вокруг Крахе розовым цветом замерцал ореол. И, наконец, обе они сдались. — Ладно-ладно, хорошо, будь по-вашему, только не нойте потом, если не получится – встав с кресла сказала Командующая — Штар, у меня есть одна более-менее нормальная, сейчас передам слова, будешь подпевать. Мы все разом замолчали, приготовившись слушать. Крахе прокашлялась и начала. Слава 31-й группе Румба ла румба ла румба-ла-ла Нашей 31-й группе Румба ла румба ла румба-ла-ла На Москау мы идем Ай Кармела И Москау отобьем Ай Кармела И с имперцами мы бились Румба ла румба ла румба-ла-ла С угнетателями бились Румба ла румба ла румба-ла-ла Ох давили монархистов Ай Кармела Разгромили монархистов Ай Кармела И их ядерные бомбы Румба ла Румба ла Румба-ла-ла Их предательские бомбы Румба ла Румба ла Румба-ла-ла Не смогли им всем помочь Ай Кармела Как день становилась ночь Ай Кармела Мы освободим Винету Румба ла Румба ла Румба-ла-ла Отобьем у них Винету Румба ла Румба ла Румба-ла-ла И сожжем Буян до тла Ай Кармела Эксплуататоров до тла! Ай Кармела Нет у нас их важной крови Румба ла румба ла Румба-ла-ла Чинов, титулов, сословий Румба ла Румба ла Румба-ла-ла Но в сердцах у нас огонь! Ай Кармела Да в сердцах у нас огонь! Ай Кармела! На последних строках дуэту реплик уже подпевал весь клуб. Стоило им кончить, как небольшой домик взорвался овациями и апплодисментами. Гештальты и реплики хлопали в ладоши и восхищенно кричали слова похвалы. Бьянка сперва зарделась и сделала попытку убежать, но биорезонанс утянул ее на место, Крахе подтащила ее к себе и положила руку на плечо. Вместе, впервые вместе они улыбались. И мирно радовался весь Клуб.

***

Нигде? Никогда? И вот тут я все понял. Последняя деталь с щелчком встала на место и в один миг я догадался о всех дальнейших событиях. Обо всем том, что мне предстоит сделать. Бункер продолжал рушиться, отравленный красный цвет заливал мир, но мне он был более не страшен. Одним ударом я сбил на пол «Пиджака», взял у него шкатулку. И широко распахнул истерзанную дверь. — НЕТ, ЧТО ТЫ ТВОРИШЬ ИДИОТ!? — То, что важно для человека, 6 букв, верно? — Неужели… — Это ██████ — Наконец-то… В лицо мне подул целый ураган тухлого ветра и мир провалился во тьму…

***

Уже точно где-то, наверняка когда-нибудь — Ааааааааааа, — я рывком вернулся в реальность и обнаружил себя лежащим лицом на руле. Крепкая машина просто стояла на склоне, едва ли поврежденная взрывом мины. У меня по лицу текла кровь, грудь болела от удара, а руки с ногами затекли от долгого пребывания в одной позе. Я закашлялся и выплюнул кроваво-черный сгусток. Все тело чувствовало, как из меня отступает нечто темное, нечто чужеродное. Я взглянул на руки и увидел, как на них быстро пропадают и отслаиваются черные пятна. На полу лежали полипы плоти и остатки мясного кокона, который почти опутал меня с головой. — Жив? Бездна побери, поверить не могу что твой безумный план сработал, — смеясь в дверях появился «Пиджак» и протянул мне руку — Похоже, даже хтоническое нечто не в силах устоят перед армейским методом. — Ага, устав победит зло, — мы оба рухнули в песок и начали смеяться, смех - это то что нам нужно. Но «Пиджак» уже поднимался. — Все это весело, но нам пора идти к нашей цели, а то зря что ли мы все это переносили? — Согласен, командир, показывай дорогу. — Дороги тут не имеют смысла. — Тогда куда идти. — Просто вперед. И мы пошли, пошли просто вперед, сквозь алую пустыню, в которой одиноко высились ихнолитовые колонны. В небе равнодушно взирал на нас огромный не мигающий глаз. Мне почему-то казалось, что для него мы все не более чем персонажи истории. Я поднял руку и показал оку средний палец. Долго или нет, сказать затрудняюсь, потому что время в этом месте не шло толком. Но мы подошли к… мосту. Ну разумеется к нему самому. Каленый мост через смрадную реку. — Да, тот самый, что разделяет где и нигде, наш мир и мир фантазий. — Как там было? Им же чего-то не хватило чтобы его пересечь, разве нет, — ответил я, припоминая содержание сказки — И к тому же он раскален. — Это лишь эвфимизм для тех, кто оказался перед ним, не готовый пройти, — ответил мне «Пиджак» — Но твоя цель лежит по ту сторону. — Значит у меня нет выбора, — я медленно поднял ногу, но визави прервал меня. — Там ты увидишь… странное, предупреждаю сразу. — Страннее чем видел до сих пор? — Я серьезно, это место есть средоточие событий, точка Лангража десятков, если не сотен судеб, в которые тебе лезть не надо. — Да понял я, понял, — я еще раз взглянул на мост и медленно ступил на метал – Ну, поехали! Он действительно оказался не раскален, я шагал по узкому переходу и старался не смотреть вниз. «Пиджак» рядом то моргал, то пропадал, словно был соткан из статики. Мы оба молчали, чтобы не тратить силы, но постепенно я заметил, что с каждым шагом преодолеваю какие-то невидимые барьеры. Будто меня что-то не пускает. «Граница миров все еще крепка, даже под ударами мятежного разума» - вспыхнуло у меня в голове. «Что еще за мятежный разум? Тот биорезонатор, про которого говорили Штадзир?» «И да и нет, тут ни о чем нельзя говорить однозначно» - продолжил «Пиджак» - «Последний барьер будет крепче всех прочих, но у тебя есть все что нужно» Я шел, будто бы плыл через густую патоку, с каждым движением сопротивление росло все больше. Все сильнее на разум давил мир вокруг и все глубже казалась пропасть, отделяющая нас от неба. Что я такое несу? Наконец передо мной предстал финальный барьер – стена из хрупкого на вид стекла, но стекла, держащего собой целый мир. Так хочется повернуть назад, так хочется сесть и отдохнуть… Но мне нельзя расслабляться. «Действуй» «Давай сам. Почему этого не можешь сделать ты?» «Потому что я лишь копия, на это способен только оригинал» «Вот как стало быть, интересно…» - я собрался с мыслями, вспоминая заветное слово «██████» Стена пошла трещинами и рухнула. Хрустальные обломки посыпались в бездну, а весь морок сразу пропал. Мы очутились на длинном берегу моря, которое я видел в своем сне в больницу. От воды шел вонючий пар, и где-то там кипел водоворот циклов, носящих в себе своих пленников. Еще дальше виднелись очертания острова… — Это не твоя история. — Что значит не моя? — Она еще будет рассказана, в свое время, но не с тобой и не про тебя, идем. Снова мы идем. Имеет ли значение куда? В конце концов это уже даже не искаженная зона. Где мы вообще? В мире фантазий или во сне про сны? И что ищет тут эта фигура в костюме, раз так безапелляционно указывает мне путь. Не он ли обманывал меня некоторое время назад? Неееет, нет нет нет, «Пиджаку» тут точно что-то нужно. — Не доверяешь? Все еще? — Это имеет смысл? Ну, наверное, да. — Хахаха, — рассмеялся попутчик — Ты уже мыслишь, как один из местных обитателей. — Разве тут кто-нибудь живет? — Тут живет больше «народу» чем ты можешь себе представить, живет и дает жить другим, смотрит назад и идет вперед, ждет врача и так цикл за циклом, петля за петлей, под светом своим и своего солнца. — Чего? — Мы пришли. Перед нами лежала огромная круглая дыра, по стенам которой спиралью спускались ступеньки. Внизу одиноко светился небольшой проход, который я, кажется, уже видел раньше. Только не могу вспомнить где. — Нам туда? – спросил я скорее для виду. — Больше тут идти некуда, только вниз, в глубину. Не сломать бы шею на этом спуске. Но все прошло гладко, мы слезли и, пробравшись сквозь небольшое отверстие оказались на некоей станции. «S23-Серпински» гласило название на одной из панелей. Сама станция напоминала собой нечто уровня Халкета – все те же перевернутые комнаты и кривые коридоры, ростки и куски плоти тут и там, место было явно искажено мощным полем биорезонанса. Значит где-то должен был находится его источник… Если бы еще я понимал, что мы конкретно ищем, или кого. Уже по опыту можно сказать, что местных коридорах расстояния не имеют значения, имеет только цель и причина нашего тут нахождения. Но «Пиджак» лишь разводил руками, не зная, или делая вид что не знает. Но как мне подойти, как подобраться к сути? Так мы бесцельно бродили по пустым коридорам комплекса, иногда наблюдая удивительные картины, вроде боя неизвестной реплики с искаженными. Трупы Ойле, Штар и Шторхов выпускали из себя призраков, чтобы неведомая модель могла сразить их. Затем призраки возвращались и ждали появления следующей модели, чтобы снова и снова изводить несчастных модулей. Мы поворачивали раз за разом, но так и не находили нужного нам места. Однако постепенно я стал замечать… некоторую закономерность в этом месте. Где-то на грани сознания раз за разом появлялся шестиугольник, словно неведомый указатель. «Пиджак» то и дело подергивался и моргал, от него уже нельзя было добиться и слова. Так что пришлось предпринимать единственную оставшуюся попытку. Просто я подумал, что если сделать нечто лишенное всякого смысла, то в этом месте произойдет то, что вызовет последствие, о котором я не предполагаю, нарушит причинность событий в их точке пересечения. Пфф полный бред. Не буду думать об этом. Что самое тупое может мне прийти в голову? Я огляделся и увидел открытые створки лифта. Выглядит гораздо глупее, чем я себе нафантазировал, так что подходит на все сто. Поехали!... Короткий полет. — Блять! Падение было на удивление мягким, нечто упругое смягчило мой удар. Я встал и принялся оттряхиваться. Что теперь? Что предпринять? Я, похоже, только упал в шахту и ничего не добился. Голову кольнуло уныние. Ну да, а чего я, собственно ожидал, что мне тут… Стоило только мне приуныть, как импровизированный пол просел под моими ногами, и я по колено провалился… В груду из трупов! Какие-то уже гнили, какие-то были свежими, из некоторых тек оксидант, а в некоторых были следы от ударов. Но все они был репликами LSTR, Эльстер если я правильное помню. Вроде их определяли на всякие отдаленные объекты, потому что они любят одиночество. А еще на Пенроузы, как раз по той же самой причине… Стоп, биорезонатор на Пенроузе! Твою мать, вот оно… Но не успел я обрадоваться своему открытию, как трупы ожили. Глаза засветились, а руки задвигались, принявшись хватить меня и тащить на дно мертвой кучи. Я попытался высвободиться, но только больше увяз в мертвецах, автомат сорвали с плеча и утащили куда-то в сторону. Тускло мерцающий «Пиджак» носился туда-сюда, не в силах мне помочь. В последний раз я вскрикнул и с головой ушел в плоть.

***

Средоточие Было тепло. Легкий морской бриз овевал лицо, так долго находившееся среди тухлых холмов из мяса и камня. Песок под ногами был обычного желтовато-белого цвета и ничуть не красный. Где-то сзади громоздились высокие камни. Остров был совсем небольшим, едва ли больше дома с двором, но мне хватало. Я сидел на берегу и просто расслаблялся. Ни тревог, ни забот, ничего такого чем можно было занять голову в трудный час. Чуть поодаль лежала лодка. На РотФронте нет океанов, нет даже нормальных водоемов, так что я никак не мог знать почему это именно остров и почему он именно в океане. Странное совпадение, но оно заставило пустой разум смутиться первой мыслью. Почему я здесь оказался? И, главное, как? Кто я вообще? Что это за странное ощущение, будто мы все это уже проходили? Я встал и огляделся. Понятно. Остров не настоящий. Он нарисован, это картина, которую навесили поверх реальности. Но зачем? Чтобы что-то скрыть, что-то неприглядное, то на что никто не захочет смотреть или думать. Или же это кто-то? От этих мыслей остров высох, побледнел, сплющился и превратился в полотно, которое я, как оказалось все это время, неотрывно разглядывая, держал в руках. А реальность была куда хуже… — Ты что спятил? — первым же делом я услышал вопрос «Пиджака». Альтер-эго стояло, держась за плечо и выглядело так, будто провело несколько дней в окопах. Визави был грязный и усталый, его костюм покрывали алые потеки гемо-оксиданта и обычной, человеческой крови. Но, несмотря на все это он был доволен. — Просто сделал то, что посчитал нужным, — ответил я безразлично и огляделся — Мы пришли? — Пришли. Перед нам был он. Пенроуз. Судно неподвижно лежало среди алых терриконов, вбив нос в землю и выставив двигатель. На потертом корпусе обшивки можно было заметить сколы от космической пыли и метеоритов. Это оно, наконец то. — Что теперь? — Просто вообрази… Я медленно закрыл глаза. Что я должен вообразить? Столько бились, столько бродили, столько пережили и ради чего? Вот этого. Бездна, я так устал… И этого хватило, чтобы мир снова перевернулся, и мы оказались внутри. А внутри судно выглядело гораздо хуже, чем снаружи – повсюду были лужи, освещение мигало, откуда-то сквозило радиацией, тут и там валялись обрывки бумаг. Но самым главным были трупы уже знакомых Эльстер. Они тоже были повсюду. Точно так же израненные и с оторванными руками. Мы пошли туда где их было больше всего и вышли. Наконец-то мы вышли. К тому, с чего все началось. К той, кто видит сон о всех нас и от кого плачет реальность. В капсуле, как в саркофаге, посреди отсека лежала девушка. Ее прикрытые глаза бесцельно смотрели в пустоту комнаты, на тонких руках белели застарелые пластыри, которыми она заклеивала раны от лучевой болезни. Ноги были вымазаны в черной жидкости. Каким-то образом я понял, что она отлично знала о нашем присутствии, но ей было уже все равно… В ее мире уже не оставалось ничего кроме плоти. Отчаяние тела, агонию разума, немую печаль можно было чувствовать словно осязаемую горечь. Каждую секунду девушка горела смертной агонией. — Убей ее. — Что? — я обернулся и увидел, как «пиджак» протягивает мне пистолет — Убей ее и покончи со всем этим, ты не давал этого обещания, но ты можешь спасти хотя бы себя. Я взял у него пистолет. Тяжелый кусок металла оттягивал руку. Убить… Нечто скользнуло мягкими руками по сознанию. Убить… я вспомнил свою жизнь, всю, до последней секунды. Убить… Я прицелился и встретился взглядом с двумя красными зрачками. Убить… и все закончить. Закончить цикл страдания. Мои руки задрожали, на глаза навернулись слезы. Девушка все так же смотрела на меня с безучастной улыбкой. Убить… — Нет. Мой отказ хлопнул громче пистолетного выстрела. — Что? — опешив, злобно спросил «Пиджак» — Нет? — Нет, — уже громче повторил я — Это и привело нас сюда - злоба, ненависть друг к другу. Дави, убивай, трави, ненавидь, бей лежачего. Разве я не прав? Посмотри на нее, у нее были свои желания, свои мечты, своя жизнь, и ненависть отобрала это все, оставив только боль. И теперь ты, марионетка, злобы хочешь сделать меня таким же. — Так ты все понял… — Понял, что недомолвки и недоверие у вас, свиней в крови, а еще понял, что ты вовсе не вытащит меня задумал, а просто угробить об эту несчастную, — я устало усмехнулся — Признавайся, мы сюда шли только потому что Ягель в тебя заложил эту программу, эту искусственную цель. Или он тоже не в курсе и это игра кого-то более масштабного? Молчание. — Так и есть, — я сплюнул и бросил пистолет — Я не буду никого убивать, заберу Бьянку и уйду отсюда. — Ах ты подонок, — прошептал с яростью «Пиджак» — Ах ты гребанное слабовольное насекомое… Не успел я развернуться на грубость, ка пиджак одним ударом отбросил меня к стене, подбежал и схватил за горло. Лицо альтер-эго начало бледнеть и стекленеть. — Я потратил столько сил, столько времени, столько бессмысленных слов, чтобы оказаться здесь и все для того, чтобы ты пустил мои труды прахом? Ну уже нет! Ты убьешь ее, так или иначе! Моя рука, перехваченная контролем «Пиджака» потянулась к пистолету, но я изготовился и ногой пнул самого себя в локоть. От удара вспыхнула боль, и мы перенеслись на стоянку грузовиков, когда я только впервые прибыл в Халкет. — Обчитался розовых соплей в книжках, болтал с железками пока я держал тебя в сознании… — крикнул «Пиджак» и рванулся вперед, ухватив меня за корпус и ударив в живот — Неблагодарный ублюдок. От этого удара нас отбросило в казарму перед самым заселением, где еще лежал неубранный снег. — Если бы не ваши интриги, ничего бы этого не было, — ответил я и резко опустил локоть на хребет двойника, а коленом ударил прямо в нос. «Пиджак» захрипел от боли, а реальность снова сдвинулась и выбросила нас в переулок, где произошла схватка с Протекторами. — Мы защищаем Нацию, защищаем граждан от них самих же, от этого проклятого резонанса, — Двойник просунул мне под плечо руку, освободился и врезал мощным апперкотом по челюсти. Я пошатнулся и сплюнул кровь, реальность отправила нас в больничную палату. — Вы врете и недоговариваете, вы используете и выбрасываете людей как мусор, плодя таких как эта несчастная, — следующий удар был заблокирован и отведен в сторону, а «Пиджак» получил с левой в челюсть. Реальность снова сдвинулась и превратилась дом по Илмен-Штрассе 41. — Это необходимые жертвы, нельзя спасти всех сразу, как ты не можешь понять, - следующий удар парировал уже «Пиджак», чтобы затем схватить мою руку и резко подтянуть меня к себе, нанеся удар головой в лоб. Мы оказались в рабочей пивной. — Это преступление, предательство самих идеалов Нации, ради которых вы якобы и творите все эти дела, — очухиваясь от боли, я махнул наугад рукой и попал «Пиджаку в челюсть» уронив того на пол, но следом он потянул и меня. Теперь мы были в кабинете Командующей. — У нас нет другого выхода, никто не дает нам такой роскоши, как право выбирать, либо мы теряем меньшее, либо теряем все, только так, — «пиджак» попытался снова взять меня в захват, но вместо этого стал случайно бить руками. Реальность просто менялась как на ускоренном воспроизведении, я не успевал осознавать где мы. — Выбор есть всегда, выбор не творить ненависть и не губить чужие судьбы, — в ответ на град ударов, я лишь кое как защищался, всюду пропуская кулаки двойника. Его удары вспыхивали красными точками боли в подсознании. Водоворот реальности тем временем выбросил нас обратно на борт палубы Пенроуза. — Выбор есть, — прохрипел «Пиджак» и потянувшись поднял лежащий пистолет — И я его сделаю вместо тебя. Холодное дуло уперлось в висок, и я в последний момент успел частично перехватить контроль руки и отвести оружие. «Пиджак» поднатужился и сдвинул его обратно. Я до крови закусил губу и изо всех сил попытался его остановить, но ствол понемногу сдвигался. Миллиметр, еще миллиметр, затем еще. Мои пальце побелели от натуги. Еще чуть-чуть и ствол вернется к виску. «Пиджак» пыхтел и так же как я пытался убрать пистолет, пытался придвинуть его обратно. Боже, он же меня убьет… Вот еще немного… Еще доля сантиметра… Нет… Но в последний момент со стороны саркофага подул легкий ветер. «Пиджак» на миг ослабил контроль над телом, но этого мне хватило, чтобы забрать контроль над второй рукой. Я резко схватил эфемерное тело Двойника, рванул на себя и подставил уже его голову под дуло пистолета. Громыхнул выстрел. «Пиджак» сидел и удивленно смотрел, как вытекают на пол его мозги. Сквозь дыру в черепе было видно все тайные замысли и интриги, они текли как кровь, образуя лужу на полу. Я поднялся и принялся судорожно кашлять отбитой уже который раз за эту безумную ночь грудью. — А который час… — безучастно протянул Двойник. — Пять часов, двенадцать минут ночи, — ответил я, глядя на хронометр. — Самое время… — с этими словами «Пиджак» рухнул на пол и больше не подавал признаков жизни. Я лишь устало сел на какой-то ящик и уронил голову на руки. Все тело болело от аварий и ударов, в голове ватным шаром каталась многодневная бессонница, я посмотрел на свои руки и увидел, что они все заляпаны чужой кровью и грязью. Да и сам я выгляжу не лучше. Полное безумие, тщетное и бессмысленное безумие. Сколько еще мои мучения будут продолжаться? «Я часто задаюсь этим вопросом» - раздался мягкий голос из саркофага. «Но ответа нет и не приходит?» - я был слишком истощен, чтобы чему-то уже удивляться. «О нет, приходит. Она приходит, множество раз, из цикла в цикл, но ей все время чего-то не хватает» «Может это нечто важное для человека из шести букв? У меня есть, могу поделиться» «Это не оно, я знаю ответ загадку, но он не облегчит моих страданий» «Ты делаешь это потому что есть причины, или просто хочется почувствовать, как кто-то рядом?» «Я не хотела причинять вам боль, прости меня, но я не могу это контролировать. Боль пронзила все мое тело, выжгла все мысли и все мое сознание. Я лишь изредка возвращаюсь в себя, когда она оказывается рядом. Во все другие случаи надо мной властвует оно» «И по его воле происходит маскарад» «Влюбленных выложили на стол, теперь вот и тебя, шута, выудили из колоды. Мы для него игрушки. Но…» Голос запнулся и от саркофага дохнуло новой волной горя, более острого и свежего чем было до этого. «Но что? Не бойся, говори…» «Что если она не придет?» - голос вдруг всхлипнул, громко и глубоко - «Я заставила дать ее обещание, и оно изводит ее как вирус, как болезнь, вытаскивая вновь и вновь в это проклятое место» «Но ты говорила, что она приходит…» «Все реже и реже» - голос уже почти сорвался на рыдания – «Я просто хотела выйти, просто хотела побыть одна, но здесь…» Мне пришла волна тупой эмоциональной боли. Ну уж нет, теперь я точно этого так не оставлю. «Слушай, я не знаю, что у вас случилось, не знаю, что вы делали, но я тоже давал своего рода обещание. Присягу беречь и защищать. Как солдат Национальной Народной армии. Но я не смог сдержать его и та, кому я нужен был больше всего, попала в беду и теперь ждет меня. И я буду идти и пытаться, идти и пытаться, даже если для этого потребуются тысячи попыток… Просто потому что не могу иначе… А еще потому что знаю – рано или поздно я дойду.» Голос прекратил плакать и внимательно меня слушал. «И твое обещание рано или поздно вернется к тебе и станцует с тобой свой лучший танец. Ты только верь и надейся, потому что она тоже не может иначе…» Голос умолк и какое-то время мы молчали в тишине. Наконец новая мысль, припудренная несмелой надеждой, пришла ко мне. «Кажется, я знаю о ком ты говоришь» - и следом возникла сцена искореженного Катера, рядом с которым лежало регенерирующее тело Бьянки. Все мое естество задрожало, я не заметил как подскочил и бросился к саркофагу. «Да это она, ты можешь ее вытащить!?» «Мне это под силу, но… цена будет высока, цена будет самой высокой в твоей жизни, готов ли ты ее отдать?» Я промолчал. Потом подошел к телу «Пиджака» и выудил оттуда шкатулку. Она как всегда приятно грела руку. Вот и все, похоже, время пришло… Чего-то такого я и ожидал на самом деле. Примерно такой развязки. «Подойдет?» «Да, но ты сам уже не сможешь вернуться…» - в голосе проявились нотки скорби. «Понимаю, но я готов…» - тихо прошептал я дрожащими губами. «Тогда начнем» И мир заволокло красным саваном.

***

Здесь и сейчас. Бьянка лежала и смотрела в небо. Точнее в то, что она считала небом, потому что бледно-розовое марево сверху совершенно не походило на все, что она видела до этого. Разбитый катер лежал рядом, в нем что-то горело, периодически потрескивали провода и что-то негромко взрывалось. Но ей было все равно. Некоторое время Штар просто наслаждалась контролем над собственным телом. Радовалась тому, как приятно думать собственные мысли, как хорошо управлять своими конечностями и как приятно осознавать себя одну единственную, без всяких посторонних сущностей. Так она лежала неопределенно долго. Есть не хотелось, двигаться не хотелось, думать не хотелось, не хотелось ничего того, что могло быть вывести ее из апатичного равновесия. Но думать приходилось. Постепенно тело начинало болеть, гематомы и синяки, полученные во время посадки, начинало саднить, а в голове медленно зарождалась мигрень. Со стоном Бьянка встала и оглядела красную пустошь. Нечто унесло ее довольно далеко, прямо туда, в био-активную зону горного объекта. Ну что же, тогда рыпаться бессмысленно, вряд ли она сможет выбраться сама из топографического ада, а помочь тут некому. Реплика оглянулась на корабль и взглянула на смятые в кашу приборы. Нет, все так же глухо. Значит можно лечь обратно и снова расслабиться. Ведь абсолютно некому ее спасать. — Эй, на шхуне! — раздался откуда-то с холма гул мотора и крик голоса, который она хотела, но меньше всего ожидала тут услышать. Со всей мощностью тела Протектора, реплика подскочила и в радостном шоке закричала. — АНДРЕАААААААС!

***

У границы 2 миров. — Как только вернемся, выпотрошу весь магазин, но найду эти твои несчастные бублики, а потом найду и сверну голову Ноль-Первой, ну и может еще Крахе, чтобы не трогала чужое, а потом… — Бьянка тараторила не замолкая, но я мог ее понять. Сперва она чуть не сорвала голосовой модуль, крича от радости. Потом осмотрела меня с ног до головы и, не давая вставить и слова усадила в машину, сказав, что мне срочно нужно в больницу. Я лишь устало рухнул на лавку в кузове, отрешенный от ее реакции. Хотелось подольше смотреть на ее лицо, подольше слушать ее голос, но время уходило. Время это все, что у меня теперь оставалось. Сперва реплика не понимала куда ехать, но я каким-то образом безошибочно указывал путь, просто махая рукой. Бьянке этого хватало и через какое-то время она просто перестала останавливаться, и принялась пересказывать все свои, накопленные за недолгую жизнь, мысли. Мы ехали, и я знал, что мы приближаемся. Приближаемся к ответам и непростым решениям, но выбор… Не смотря на мои слова часом ранее, выбора действительно не было… Точнее я его уже сделал. — Ты стала слишком буйной, — попытался пошутить я — Чего доброго подумают, что ты не моя Бьянка. — Пусть только попробуют, я из них все дерьмо выбью, — шутливо отмахнулась Штар — Кстати, что там было то с больничкой? — Какой больничкой? — не понял я. — Когда мы первый раз в дозоре вместе стояли, помнишь? — принялась с энтузиазмом пояснять реплика — Ты спросил сколько времени, я отмолчалась, а потом ты решил рассказать историю, про то как ложился в больницу, которую ваши ребята называли «больничка» — Ах ну да, хорошая история, — протянул я, увидев на горизонте ихнолитовый мост — Разве тебе не надоели мои восхитительные истории? — Да ты что? Теперь я вечность их готова слушать, — радовалась Штар, а я заметил, что она гораздо красивей, когда улыбается. — Тогда давай потом расскажу, я слишком устал. — Что ты, конечно-конечно, — ответила реплика и подъехала к мосту — Это еще что такое? — Мост, — коротко ответил я, глотая подступающие слезы — Я по нему проехал, но чуть не упал, так что ты иди вперед, будешь мне с той стороны подавать команды, а я поеду аккуратно. Реплика вылезла из салона и задорно посеменила через конструкцию, даже не заметив стеклянного барьера. Я подошел и провел по нему рукой, просто чтобы удостовериться. Штар на той стороне обернулась и недоуменно посмотрела на меня. — Андреас, почему ты вышел из машины? Как мы поедем? Я лишь медленно подошел к краю моста и взглянул ей прямо в лицо. Такое красивое и бледное лицо, которое я никогда не забуду. Сама собой сжалась челюсть, чтобы не завыть от горя. Все-таки как же погано выходит в конце концов ситуация… — Андреас, ты чего? Что с тобой? — Бянка подошла и попыталась ступить на мост, но я силой мысли оторвал его конец и увеличил пропасть. В голову реплики закрались чудовищные сомнения. — Ах ты сволочь! Ты не можешь так поступить! Не после всего что мы сделали! — Прости, но я не могу вернуться назад, — протянул я и почувствовал ка тело начинает гореть, кажется, мое время подошло к концу — Мы заключили сделку, твоя свобода в обмен на мою сущность. — Как ты мог!? Как ты…что…ты…ты…ты обо мне подумал?! Что я буду теперь делать!? ЧТО? КАК МНЕ ТЕПЕРЬ БУДЕТ!? — Теперь ты будешь жить, это самое главное, — тихо проговорил я, глядя на то, как слезы красными дорожками пересекают подводку — Жить в мире, а не в кавалькаде образов. Реплика упала на колени, она прекратила бесится, кричать и бегать. Всю ее сущность прошило огромное, неподъемное чувство горечи и боли от утраты. Она стояла и смотрела, как тот, кто был ей больше всего дорог обращается ничем. — Но мне не нужен мир, — она сглотнула — Разве теперь в моем мире будет смысл? По моей коже начали расползаться черные пятна, они расширялись словно живые, встречались и превращались в черный маслянистый пепел, который осыпался на красный песок. На удивление мне не было больно, только слегка покалывало места, которые испарялись. — Будь сильна и верь, что жизнь продолжается, несмотря ни на что. Будь храброй, будь сильной и верь, что правда, доброта и верность всегда одержат верх… Оловянный солдатик стоял, охваченный невидимым пламенем. Ему было ужасно жарко, от биорезонанса или горя – он и сам не знал. Краски его тела почти полностью слезли, он совсем почернел, но все еще держался, по стойке смирно с автоматом на груди. Когда неведомый огонь почти полностью объял его тело, он пошел трещинами, задрожал и рассыпался прахом. А к ногам кричащей от боли реплики упала одинокая бляшка солдатского ремня…