Соленые капли дождя

      «…Тому, кто однажды пользовался полным доверием народа и кто доверие потерял, не удастся его вернуть».

Филип Дормер Стенхоп Честерфилд

      Приятный практически неуловимый аромат цветущей вишни витал в воздухе. Через незакрытое окно в комнату залетали и оседали на мебель нежные розовые лепестки. Холодный воздух вызывал табуны мурашек. Не забудь Дань Фэн закрыть окно, стекла бы давно запотели.       Дань Хэн чувствовал горячие прикосновения и влажные поцелуи, рассыпающиеся по коже. Он был так возбужден, что голова отказывалась работать.       Юноша стонал и изворачивался в умелых руках, которые будто знали каждый чувствительный участок на его теле. Ему дали передохнуть, веки слегка приподнялись, и он понял, что вновь видит воспоминания своего прошлого перерождения.       Перед ним сидит Инсин, коварная улыбка не сходит с покрасневших губ, смотрит влюбленным взглядом на него…       — Я уже говорил тысячу раз, что люблю тебя и мне неважно, кто ты… — он закусил вздрогнувшую губу, — а ты?.. — голос соскочил на высокую ноту, и робкий вопрос будто зазвенел в тишине. Только что уверенный в себе мужчина открылся для слушателя с совершенно другой стороны.       Дань Хэн почувствовал, как тело пробило теплой волной, такое сильное и приятное чувство наполнило его изнутри. Взгляд не отрывался от голубых радужек, в которых теплилась надежда на положительный ответ.       — Люблю… — срывается с его губ, но голос чужой… И это признание не звучит неуверенно, скорее, Дань Фэна так переполняют эмоции, что он не может говорить много. Но этого простого слова, разделенного на двоих «лю» и «лю», достаточно. Какая бы судьбоносная «б» ни связала их, оба были уверены, что это прочно и навсегда.       Дань Хэн чувствовал счастье своего предшественника и хотел так же. Он завидовал, и от этого было так досадно и больно. От постоянно возвращающихся воспоминаний, бурным потоком врывающихся в его голову, юноша терял грань реальности и сна и порой мог настолько слиться с личностью Дань Фэна, что начинал верить, будто все слова о любви адресованы ему. Прошло совсем немного времени, но Дань Хэн начал думать, что питает чувства к Инсину. Ему хотелось остаться во сне, чтобы видеть и чувствовать то, что когда-то пережило его прошлое воплощение. Собственная жизнь казалась тусклой и такой горькой…       Инсин опустился к лицу Дань Фэна и втянул его в нежный поцелуй. Яркая вспышка возбуждения — Дань Хэн снова открывает глаза, но вместо полюбившихся голубых радужек он встречается с алыми. Сладострастный сон превращается в агонию, пульс значительно увеличивается, по влажному телу растекаются болевые импульсы, и сознание насильно возвращает дракона к суровой реальности. К липкому от пота телу неприятно пристало одеяло, а тяжелая голова будто набита коралловыми осколками. Он лежит, глядя в каменистый потолок, а в мыслях проносятся не его воспоминания.       Входная дверь щелкает, и в проходе появляется Блэйд с подносом в руках. Он что-то говорит, но Дань Хэн отворачивает голову. Ему безумно стыдно сейчас, события прошлой ночи мелькают размытыми, как эфемерные фантазии, эпизодами.       — Ты собираешься и дальше валяться? Уже середина дня, живо вставай. Или мне опять тебе помочь? — издевательски бросил Блэйд. Последняя фраза подействовала на Дань Хэна сильнее любых уговоров. Юноша резво вскочил, но в глазах тут же потемнело, и он схватился за голову, пытаясь поймать ускользающее сознание. Черные пятна отступили через какое-то время, и Дань Хэн уже спокойно смог посмотреть перед собой. Он принял сидячее положение, свесив ноги с кровати. Оказаться спиной к охотнику было ещё мучительней, чем сидеть, смотря на него в упор. Странное чувство, будто Блэйд не отводит взгляд от его спины, не давало покоя. Наконец Дань Хэн предпринял попытку встать на ноги, но из-за рассеянности с утра он не сразу заметил, что был совершенно нагим. Засмущавшись, юноша тут же сел обратно и обмотал бедра как можно большим количеством одеяла.       — Где моя одежда? — нервно выдавил он, пуще прежнего стесняясь стоящего позади мужчины.       — Ты ведешь себя хуже женщины, — продолжал издеваться Блэйд, хотя на деле его очень позабавила реакция дракона. Не нужно быть особенным знатоком, чтобы понять, что Дань Хэн девственник.       — Где. Моя. Одежда?! — юноша воспылал гневом и, нервно отчеканив каждое слово, со злобой посмотрел из-за плеча на мужчину.       Блэйд усмехался в своей манере и с таким же мерзким выражением лица швырнул в Дань Хэна комплектом своего нижнего белья. Он не стал что-либо объяснять и просто вышел из комнаты, попутно сообщив, что у юноши есть пятнадцать минут.

***

      Подземный рынок сегодня был многолюден, в особенности улицу блокировали переносные экипажи с какими-то высокопоставленными людьми. Их личности оставались загадкой, но Блэйд готов был поклясться, что приехали они лично не просто так. В послании, которое получил вчера мужчина, говорилось о ежегодном аукционе рабов. И именно к месту проведения его направил информатор.       Перед мужчинами возникло пестрое здание. Из двери заведения тянулся густой аромат сладких духов. В окнах танцевали силуэты женщин, а белоснежные тюли, колыхающиеся при каждом движении фигур, струились вдоль их обнаженных тел, будто шелковые платья.       — Нам сюда, — коротко бросил Блэйд и направился к входу. Дань Хэн еле поспевал за его широким шагом, а у ступеней и вовсе попросил спутника не торопиться.       Они вошли внутрь, и в нос тут же ударил резкий запах, который на улице казался легким ароматом. Блэйд невозмутимо спросил у первой попавшейся девушки, где ему найти хозяйку заведения. Дань Хэн же, пока они ждали, всё тщательно рассмотрел.       Помещение было разделено на зоны, закрытые полупрозрачной алой тканью, за струящимися водопадами которой виднелись силуэты работников, продающих своё тело. Взгляд каждого, кто заходил в публичный дом с улицы, сразу устремлялся на танцующие в приглушенном свете изящные тела девушек и юношей. У всех работников, которые попались парню на глаза, были лисьи уши, ни одного видьядхары, ни одного человека. В конце длинного коридора в сопровождении двух девушек появилась фигура лисицы в роскошных одеяниях. Она шла нарочито медленно, специально, чтобы успеть рассмотреть посмевшего отнять её время. Женщина была изящна и красива, словно дикая кошка, её волосы отливали в отраженном от тканей пурпурном свете глубоким каштаном с розоватой примесью. Темно-алое ханьфу было спущено с плеч, открывая вид на глубокое декольте. Хитрые зеленые глаза изучали Блэйда и совершенно не обращали внимания на «спутницу», стоящую рядом. Лишь подойдя ближе, лисица бегло взглянула на предполагаемый товар, но тут же отвернулась, готовая вести переговоры с более интересным человеком. С мужчиной.       — Добрый день, я полагаю, вы тот, о ком мне доложили вчера. Меня зовут Тинъюй. Я хозяйка «Пурпурных облаков», — нежно произнесла женщина, протянув Блэйду руку в знак приветствия. Но мечник проигнорировал её ладонь и, грубо притянув Дань Хэна за рукав, холодно сказал:       — Я привел товар для аукциона. Где могу получить деньги?       Юноша хоть и понимал, что его роль состоит в чем-то подобном, но в душе всё равно кольнуло, будто его предали сейчас. Несмотря на обиду, клокочущую в сердце, внешне Дань Хэн не шелохнулся, принял горделивую позу и позволил играть с собой, мотая в голове возможные варианты развития событий. Самый страшный из них — предательство Блэйда — он отгонял. Вера в этого человека была прочнее самого закаленного клинка, и Дань Хэн надеялся, что Блэйд не сломает его, превратив в ещё один разбитый сосуд.       — Ну-ну, не торопитесь, нам ведь надо для начала её продать, а перед этим привести в порядок. Этот наряд совершенно не годится, в нем ведь ничего не разглядеть. — Девушка протянула руку к шляпе, чтобы взглянуть, но юноша отпрянул, не позволив это сделать. Блэйд уладил возникшее неловкое изумление со стороны работниц.       — Я хочу, чтобы одеяния сняли прямо на сцене во время продажи.       Тинъюй некоторое время колебалась, но вскоре согласилась — уж очень ей приглянулся черноволосый торговец. Она дала распоряжения девушкам, стоящим позади, и ответила мужчине согласием.       Молодые работницы ловко подхватили Дань Хэна под руки и увели вглубь помещения, а проворная лисица завлекла охотника поговорить за чашечкой чая.       — Впервые вижу, чтобы кто-то добровольно решил себя продать.       — С чего вы взяли, что добровольно?       — Да любой дурак это поймет, на ней ведь даже цепей не было, а всё равно беспрекословно вас слушает, мы постараемся продать её подороже. — Лисица присела на мягкий пуфик кораллового цвета и, разлив чай по пиалам, подвинула одну ближе к Блэйду.       — Сегодня будут какие-то особые покупатели? — даже не взглянув на чашу, спросил мужчина.       — О да, между нами: сегодня на аукционе будет один из Верховных Старейшин. — Тинъюй рассмеялась, игриво поправив волосы.       Блэйд взглянул на неё из-под опущенных век, и она тут же замолчала. Его пристальный взгляд пугал лисицу, но вместе с тем притягивал. Она чувствовала запах, характерный для убийцы, и не хотела, чтобы на его руках оказалась и её кровь.       Только Блэйд хотел спросить, кого именно из Старейшин ждать на аукционе, как со стороны лестницы послышался женский вопль и что-то с громким стуком скатилось со ступеней. Это всполошило всех присутствующих, и госпожа Тинъюй первая вскочила, чтобы успокоить возникшую панику.

***

      Дань Хэна заперли в небольшой каморке, словно в ещё одной одиночной камере, только на этот раз ненадолго. Он стоял ровно напротив двери, окон не было, лишь небольшая лампадка освещала своим тусклым светом помещение. Возникшая так внезапно тишина дала драгоценные минуты на раздумье.       Юноша принялся ходить из стороны в сторону, задумчиво теребя веревочку, за которую крепилась шляпа. Он всё не мог забыть сияние голубых глаз из сна, они вызывали чувство спокойствия и какого-то неописуемого восторга, как если бы он впервые всмотрелся в сияющий кристалл, какие освещали некоторые части проходов в пещере. Только этих камней были тысячи, и все как один, а этот цвет чем-то отличался, но Дань Хэн не находил в своей голове, на что же тот был похож.       Наравне с этими призрачными воспоминаниями в голове всё чаще стали появляться образы, связанные с Блэйдом. Цвет его глаз разительно отличался от всех, какие приходилось видеть юноше, а видел он много… Ежегодное публичное наказание давало возможность лишь молча терпеть, и он смотрел в глаза каждого, кто его ненавидел. У Блэйда был иной взгляд, его радужки цвета темного граната ближе к зрачку переливались рыжим огнем, но тепла не излучали, лишь резали холодом. Однако Дань Хэн чувствовал, что постепенно отношение охотника к нему меняется, и пусть он не признает этого, но его поступки говорят и значат гораздо больше, чем любые слова.       Из мыслей юношу вырвал настойчивый стук в дверь, а затем в комнату влетело несколько девушек. Они были очень похожи друг на друга, даже цвет волос и прически одни и те же. Единственное, что отличало девиц — их украшения: на руке у той, что несла полотенца, красовался серебряный браслет, та, что подавала воду, могла похвастаться лишь тонкой цепочкой на шее, а вот у стоявшей по центру с одеждой в руках, помимо перечисленного, имелись также золотая шпилька, украшенная цветком из красного камня, и золотой широкий обруч на шее, имитирующий ошейник. Из-за ткани Дань Хэн плохо видел лица, но мог различить вошедших по голосам и блестящим в свете лампы украшениям. Их намерения стали ясны сразу, и юноша сначала растерялся, не зная, как прогнать тех, кто не должен увидеть его лицо, ведь тогда разоблачение будет неизбежным.       — Я справлюсь с этим сама, — еле слышно произнес он, чтобы скрыть свой истинный голос, и потянулся к полотенцам, как бы намекая, что девушки могут быть свободны. Только вот они совершенно не хотели уходить и, кажется, не понимали намёков.       — Нет-нет, что вы, госпожа приказала нам хорошо вас подготовить, вы долгое время были в пути, в таком наряде легко вспотеть, позвольте нам за вами поухаживать. — В этом ласковом тоне хоть и присутствовала вежливость, но Дань Хэна не покидало чувство, что они лукавят. Он предпринял ещё одну попытку отвертеться, но не вышло.       — Давайте для начала снимем вашу прелестную шляпку. — Девушка со шпилькой потянулась к Дань Хэну, но испугавшись её неожиданного выпада, он отступил назад. От столкновения со стеной шляпа съехала вниз. Эти несколько секунд, эти удары сердца, которые парень успел сосчитать, пока соломенная защитница летела вниз, превратились в целую вечность. И как только юноша поднял взгляд на стоявших в растерянности девушек, он осознал, какую дурацкую оплошность допустил только что.       — Прошу вас, только не кричите! — громким шепотом начал он. В такой ситуации, казалось бы, могло произойти всё, что угодно, но то, чего он точно не ожидал, так это действий самой главной из троицы.       Девушка тут же бросила одежду на пол и отработанным движением вынула кинжал из складок юбки. Где она его прятала при такой короткой длине — останется загадкой, но главное было вовсе не это.       — О, предки! Хозяйка предупреждала, что с вами могут быть проблемы, но оказалось ещё хуже! Ты мерзкое отродье, преступник Дань Фэн, позорный Старейшина Видьядхара! — она выплевывала слова сквозь плотно сжатые зубы и ни на секунду не ослабила бдительность. Эта девушка была не просто работницей, она являлась телохранительницей госпожи Тинъюй, её навыки ближнего боя безусловно превосходили Дань Хэна, к тому же у него даже не было оружия при себе, чтобы дать отпор. Поэтому он просто стоял, ожидая дальнейших действий.       Две другие девушки забились в угол, когда увидели, что их подруга вытащила нож. Они не торопились с побегом из комнаты, и это бесспорно играло на руку юноше.       — Из-за тебя всё это началось! Ты виноват во всём! Я убью тебя и положу конец этим страданиям, я отомщу за родных! — ядовитые слова могут задеть только того, кто понимает свою ошибку и раскаивается — Дань Хэн не понимал. Он был удивлен, ошарашен и напуган, но точно не уязвлён. В чем обвиняла его девушка? За что она хочет его убить? Угрозы он слышал слишком часто за свою жизнь, но привыкнуть к такому отношению трудно, а когда угрозы настолько абсурдные, остаётся только надеяться, что адресат ошибся.       — Я не понимаю, о чем вы… — Дань Хэн не успел договорить. Вспылив ещё сильнее, девушка ударила ножом в стену позади, задев длинное ухо видьядхары. Юноша зашипел от режущей боли, но не дрогнул.       — Ты придумал этот чертов эликсир бессмертия, сыворотку вечной жизни, ТЫ СОЗДАЛ ЭТУ ДРЯНЬ! — голос дрогнул. В истерическом припадке она выдернула клинок из стены и приставила острое лезвие к шее дракона. — За всю мою семью… ты. ответишь. за. каждого. Я убью тебя в этой жизни, а когда ты переродишься, я найду тебя и убью снова. И так раз за разом, за каждого члена моей семьи! — она была не в себе, и никакие слова не могли спасти юношу, только действия. Холодный металл обжигал своим прикосновением, мороз пробежал по коже, конечности будто онемели. Страх своими тонкими длинными лапами спустился вдоль позвоночника, захватив в свою власть всё тело. Дань Хэн почти не осознавал, что делает: он почувствовал жжение на кончиках пальцев, и поток элементальной энергии ударил девушку в живот с такой силой, что она отлетела в стену и, упав, обмякла, не подавая больше признаков жизни. Две другие служанки закричали и, закрыв глаза, рыдали, забившиеся в угол.       Дань Хэн испугался, но не стал медлить. Он тут же выскочил из комнаты, страх за чужую жизнь и за свою будто слился воедино. Юноша боялся, что убил девушку, и в то же время переживал за себя. Инстинкты взяли своё: он должен бежать как можно быстрее и неважно, куда, главное — подальше от этого места, где его не найдут. У самой лестницы он наступил на край ханьфу и с грохотом покатился вниз. В глазах потемнело, но адреналин не давал отключиться, вокруг воцарилась паника. Дань Хэн вскочил на ноги и из последних сил побежал к входной двери.       Успокоиться он смог только когда забился между мусорных баков в какой-то подворотне. Прижав колени к груди и спрятав в них голову, он надрывно дышал, ещё не в силах переварить произошедшее. Как наивно было полагать, что его никто не узнает: люди никогда не забудут, как выглядит преступник, особенно, если им напоминать об этом постоянно. И всё же разве он не расплатился уже за оплошность жизнью? Даже более того, почти все воспоминания были стерты намеренно, его личность уничтожили, теперь он Дань Хэн, но по какой-то причине до сих пор расплачивается не за свои грехи. Это непонимание порой рождало в нём страх и боль, обиду, которой он не может поделиться ни с кем.       В переулок вошли двое неизвестных.       — Босс сказал, что у той женщины был целый кошель золотых, но кто мог предположить, что это окажется бывший старейшина. — После этих слов смуглый мужчина толкнул один из мусорных контейнеров. Крышка с грохотом захлопнулась, Дань Хэн вздрогнул и поднял голову, испуганно глядя на говоривших. В его сторону направили короткий перочинный нож. В горле застыл ком. Каким же невезучим нужно быть, чтобы попасться недоброжелателям дважды за день?! Слабаком себя юноша точно не считал, но никакого оружия при себе он не имел, а сила, хоть и пробудилась, толку от неё было столько же, сколько от консервной банки, которую нельзя открыть без помощи вспомогательного предмета. Оставалось только корить себя за невнимательность, наивность и опрометчивость. Не купи он вчера те орехи — не было бы проблем, прихватил бы шляпу, когда убегал — не привлек бы внимание толпы.       — Если вам нужны деньги, можете их забрать. — Он потянулся к внутреннему карману на груди, но не успел ничего сделать, как по голове ударили чем-то твердым, а затем мощная рука сдавила один из рогов. Парень заскулил от колющей боли, пронзившей всё тело.       — Твои деньги уже наши! — издевательски бросил тот, что схватил Дань Хэна за рог, а после совершенно унизительно плюнул старейшине в лицо. Парень скорчился от нахлынувшего отвращения.       — Не знал, что у бывшего Верховного пристрастие к женским нарядам, ты, видать, и задницей поработать не прочь! — подхватил второй, и оба заржали, довольно переглядываясь. Они явно чувствовали свое преимущество, а Дань Хэн понимал, что в одиночку ему не отбиться от этих разбойников.       — Слышь, дядя сказал, что с ним мужик был какой-то.       — Но сейчас-то его нет, видать, принцесска сбежала. Давай побыстрее закончим и свалим, ты ж не думаешь, что это отродье кто-то защищать припрется?       — Я тоже считаю, что нужно побыстрее с вами закончить! Как вы посмели напасть на невинную девушку?! — послышалось из-за спин нападавших.       Мужчины развернулись и, увидев мальчишку на полголовы ниже их самих, рассмеялись громче прежнего. Но парень не медлил, и уже через пару мгновений с какой-то нечеловеческой скоростью одежда нападавших была изорвана в клочья. Так что эти двое стояли совершенно нагие.       — Если вы сейчас же не уберетесь отсюда, вместо одежды я отрежу ваше достоинство!.. Хотя по отношению к вам это слово звучит неуместно. — Его рука лежала на длинном клинке, а позади, образуя круг, сверкали ещё пять стихийных лезвий.       Мужчины не стали испытывать судьбу и выбежали из проулка, попутно пытаясь прикрыться остатками ткани.       Пшеничные волосы юноши были затянуты в высокий хвост и раскачивались из стороны в сторону при каждом его шаге. Одежда походила на ту, что носили люди в подземном рынке, но кое-какими элементами всё же отличалась. Поверх комплекта из холщовой рубашки и штанов село открытое голубое ханьфу с широким черным поясом. На плече и правом запястье крепились серебряные колокольчики, но звенели они только когда парень призывал духовное оружие. На поясе красовалась брошь в виде ласточки, расправившей крылья, и там же висела флейта. На плохого человека мальчишка не походил, даже наоборот — разительно отличался от местного контингента.       — Вы не ранены? Сможете идти? — Он только раз бросил взгляд на человека, которого спас только что, и не смог больше вымолвить и слова.       — Спасибо, что помог.       Кажется, Яньцину никогда не приходилось прежде разговаривать с бывшим Старейшиной Видьядхара, но он никогда не думал, что встретит его при таких обстоятельствах. С самого первого дня обучения у Цзин Юаня он слышал только хорошее о Дань Хэне. Генерал говорил, что преступник давно мертв, и отношение к нынешнему перерождению видьядхары неоправданно жестоко. Он не посещал ежегодный день чествования драконорожденных, потому что знал, что ничего хорошего в нем нет. Великий праздник превратился в грязное надругательство над одним человеком. И видел он бывшего старейшину лишь один раз, но тогда его облик напугал маленького Яньцина. Сейчас мужчина перед ним выглядел лучше, даже рога появились — это не могло быть плохим знаком.       Мальчишка протянул руку, помогая Дань Хэну подняться, и наконец заговорил.       — Скажите, вам есть куда идти и во что переодеться? Не поймите неправильно… — он отвел взгляд в пол, стесняясь, и протараторил дальнейшие слова на одном дыхании: — …просто в таком наряде, да и с вашими рогами многие могут узнать, здесь небезопасно, и вы можете мне доверять, я подчиненный Цзин Юаня, может, вы знаете Генерала облачных рыцарей. А и, ну, если вы всё-таки согласитесь, я отдам вам свою шляпу, пока мы будем идти к гостинице.       Дань Хэн растерялся, не ожидая, что его спаситель окажется подчиненным генерала. Он предположил, что мальчишка, наверное, близок Цзин Юаню, потому что те рыцари, которые встречались видьядхаре до этого, относились к нему в лучшем случае безразлично. Конечно, он ещё не догадывался, что этот паренёк — ученик Юаня, иначе доверился бы без раздумий.       — Извини, но я не могу принять твоё предложение, мне нужно найти одного… знакомого. Но твоя шляпа всё же понадобится.       Яньцин снял головной убор и протянул мужчине.       — Может, я хотя бы помогу найти вашего знакомого?       Дань Хэн поразмыслил и принял решение, что в компании рыцаря, даже если он под прикрытием, всё же безопасней.       — Хорошо.

***

      — Кафка, я никак не могу связаться с Блэйдом, ты не знаешь, с ним всё в порядке? — голос Серебряного Волка слегка шипел: не так-то просто установить качественную связь через толщу воды.       — Единственное, что может с ним произойти — это приступ мары, но насколько я знаю, сейчас он и без меня справляется.       — А вы не вместе?       — Нет. Он предпочел остаться с одним знакомым, всё идет, как предсказал Элио. — Её мелодичную речь прервали помехи, и вскоре связь совсем пропала.       Ялик стремительно приближался ко второму куполу альянса, оставляя позади дорогу из пузырей воздуха. Кафка приготовила пистолет, но не спешила его использовать. Не могут же жители знать всех в лицо.       То, чего женщина не ожидала — так это оказаться в лютом холоде. Температура стремительно начала падать, как только ялик преодолел барьер.       — О, связь восстановилась! Что там у тебя? Ты уже под вторым куполом? — не унималась девушка-геймер.       — Да, только что прошла барьер. Здесь до жути холодно, вижу снег.       — Ха! Добро пожаловать в снежный биом, скрыть кровавые следы здесь намного сложнее. Мне кажется, тебе не стоит опрометчиво махать оружием.       — Да, Волчонок, знаю, — наигранно нежно ответила Кафка.       — Фу, я же просила не называть меня так!       — Лучше просканируй, в какой стороне искать кристалл.       — Да-да, сейчас вышлю данные. Но я предупредить хотела: пару часов назад группа каких-то ребят погрузилась под воду в районе купола, в который ты направляешься. — Серебряный Волк причмокнула губами, будто вынула чупа-чупс, и продолжила: — Наш корабль они не смогли бы увидеть, но меня беспокоит другое: как они оказались посреди океана на небольшой лодке? Да и отследить их появление тоже не удалось. Будто из ниоткуда взялись.       — Элио не предсказывал ничего подобного, значит, на миссию это не повлияет, — спокойно ответила Кафка. Ялик причалил к станции, и женщина, отключив звонок, посмотрела на координаты, присланные в эту же секунду напарницей. Не повезло ей оказаться на самой холодной территории альянса, похожей на стеклянный снежный шар, который так хотелось встряхнуть.       — Когда затишье слишком долгое, стоит ждать снежной бури, не так ли?