Соленые капли дождя

Засыпаю и мне снятся его волосы.

Я кричу во сне, но у меня нет голоса.

Макан - "Её волосы" (слегка изменила текст)

      ***

      Комната, в которой остановился Яньцин, пропахла благовониями. Такой резкий запах напугал Дань Хэна, он остановился на пороге, не решаясь войти.       — Что-то не так? — недоуменно поинтересовался Яньцин.       — Ты не мог бы проветрить?.. Запах чересчур резкий, — прикрывая нос рукой, попросил видьядхара.       Паренёк ойкнул и поспешил открыть оконные ставни. Затхлый пещерный воздух не особо спасал ситуацию, но это было лучше рассеявшегося в маленьком помещении дыма благовоний.       — Тебе нравится их запах? — поинтересовался видьядхара.       — Нет, просто привык… — затем парень задумчиво отвел глаза, — …хотя, возможно, он меня успокаивает. — Яньцин вел себя просто, но в то же время не расслаблялся слишком сильно. Всю дорогу до гостиницы Дань Хэн то и дело замечал на себе вскользь брошенные взгляды. Будто бы парень всегда был настороже. И пока непонятно, делал он это потому, что не доверял, или его волновал не столько сам Дань Хэн, сколько некто, кого видьядхара назвал приятелем.       Переодевшись в то, что одолжил Яньцин, Дань Хэн стал чувствовать себя намного лучше. Прошлый наряд слишком раздражал юношу, а сейчас ничего не сковывало движений и можно было без особых усилий использовать оружие, жаль только хвост всё ещё приходилось привязывать к ноге.       — О, вы уже закончили, даже размер подошел! — удивился мечник.       Дань Хэн поправил рукава и ещё раз осмотрел себя. Дорогая ткань ханьфу переливалась в тусклом желтом свете нежным изумрудно-синим, будто гладь моря на закате. Уголки губ видьядхары слегка приподнялись, когда он благодарил Яньцина за оказанную помощь.       — Ты говорил, что знаешь генерала?       Яньцин кивнул.       — Скажи, это он отправил тебя сюда на задание?       Парень удивленно вскинул брови и, нервно теребя узелок талисмана, повязанного на рукоять меча, выпалил:       — Если бы он знал, куда меня занесёт расследование, ни за что бы не доверил его мне. — Внезапно осознав, что проговорился, он тут же добавил: — Это конфиденциальная информация! На самом деле, я первый должен был спросить у вас, почему разгуливаете по такому опасному месту в одиночку! — переведя стрелки на собеседника, возмутился Яньцин.       Дань Хэн опешил, но сдаваться не собирался. Юный мечник намеренно пытался отойти от темы, надо было во что бы то ни стало узнать, с какой целью он бродит в одиночку по черному рынку.       — Я был не один, — серьезно начал видьядхара. А затем, облокотившись плечом о стену, у которой стоял, продолжил: — И то, что я здесь делаю, «конфиденциальная информация». — Последней фразой он передразнил мальчишку, как будто специально выводя его из себя. И это отлично сработало: Яньцин сдался даже быстрее, чем планировал Дань Хэн.       Парень вздохнул, присаживаясь на край кровати, меч в его ножнах нервно задребезжал, пытаясь вырваться, но Яньцин сдержал его, мягко погладив по рукояти.       — Я расследую одно дело, это касается исчезновения нескольких людей из знати. Больше сказать не могу! — Он выставил ладонь вперед, предупреждая любые уточняющие вопросы.       Дань Хэн задумчиво посмотрел на мальчишку и произнёс:       — Цзин Юань попросил нас расследовать дело об эликсире бессмертия и исчезновениях людей из лисьего народа. Тебе не кажется, что это может быть связано?       — Вполне возможно! — воодушевился парень.       — Предлагаю сотрудничать, что скажешь? — Дань Хэн протянул руку, чтобы заключить сделку рукопожатием, и Яньцин, недолго думая, принял предложение.       — Нам стоит отправиться на поиски твоего знакомого сейчас, если мы хотим успеть на закрытый ежегодный аукцион, — начал Яньцин, но Дань Хэн его прервал.       — Нет, думаю, он найдет нас сам. У тебя ведь изначально был другой план, верно? — Яньцин кивнул, и Дань Хэн с доброжелательной улыбкой продолжил: — Давай будем придерживаться его, — чуть погодя он добавил: — партнер.       Настенные часы — единственная вещь, по которой можно было понять, какое на улице время суток. Только они не давали сойти с ума в этом бесконечном свете. Фонари подземного рынка никогда не гасли, ведь иначе во тьме узких переулков происходило бы ещё больше преступлений и сомнительных сделок. А подобная неконтролируемая незаконная деятельность могла навредить микроэкономике нелегального рынка. Даже на стороне беззакония есть свои правила, своя власть.       Яньцин и Дань Хэн просидели в номере до наступления вечера, они выжидали подходящий момент, чтобы выйти. Мечник наблюдал через окно за прибывающими бессмертными. Когда парень примечал в толпе знакомые фигуры, он либо удивленно вскакивал, либо начинал шипеть что-то под нос и нервно покусывать губы. Снаружи прохожие могли разглядеть разве что едва приоткрытые ставни, мечник был осторожен и не давал себя обнаружить.       Дань Хэн тоже не терял время зря: он пытался совладать с бушующей внутри энергией с помощью медитации. В тишине своей пещеры он считал, что хорош в этом, но оказавшись в некомфортных условиях, вскоре осознал, что малейший звук выводил его из себя. Первые полчаса прошли нормально, но стоило ему настроиться, как Яньцин каким-то неосторожным движением создавал неприятные вибрации. Это мог быть обычный шорох ткани, постукивание пальцев о подоконник, звон потревоженного меча. Все звуки обострились для видьядхары в сотни — нет, в тысячи раз! Он не мог совладать с мощью, которую всё это время не ощущал. И не знал, как направить энергию, что бурлила в нем яростным потоком.       Часы пробили восьмой час, а значит, настало время выдвигаться. Две тени незаметно выскользнули из дверей опустевшей гостиницы, но не успели они отойти и на пару метров от входа, как Дань Хэн приметил грозную фигуру Блэйда, решительно движущегося в их сторону. Мужчина был зол, его глаза сверкали недобрым огнем и, чтобы не провоцировать его ещё больше, Дань Хэн попросил Яньцина остановиться.       — Почему я должен искать тебя повсюду?! — Блэйд схватил видьядхару за руку. Казалось, его грозный взгляд прямо сейчас прожжет дыру в тканевой занавеси, скрывающей лицо последнего.       Дань Хэн хотел вырвать руку и ответить такой же колкостью, но не успел ничего сделать, как вдруг появилась новая проблема. Яньцин направил в их сторону Остроцвет и вскрикнул:       — Ты, преступник! Отойди от него! — Порхающие мечи повисли в воздухе, готовые напасть в любой момент.       — Уже успел обзавестись новой охраной, Дань Хэн? — Блэйд отпустил юношу и направился в сторону Яньцина, нисколько не страшась его парящих клинков. Он достал свой сломанный меч и со злобной усмешкой, решительно глядя юнцу в глаза, прошипел:       — Уверен, что сможешь одолеть соперника?       Яньцин был не из робкого десятка: всё то время, пока Блэйд шел на него, он пытался обнаружить слабые места, но сколько бы ни старался, не мог понять, что не так с мужчиной. Всё его тело будто было одной уязвимой точкой и в то же время он создавал впечатление сильного и грозного противника… Блефовал? Или… Был столь непредсказуем, что даже сейчас, когда бой ещё не начался, у Яньцина уже не было и единого шанса на победу? Проверить им это не дали. Как только клинки устремились навстречу друг другу, между ними встал Дань Хэн. Его внезапное вмешательство заставило мужчин отступить.       — Вы привлекаете слишком много лишнего внимания! Живо успокойтесь, иначе нас вышвырнут отсюда раньше, чем мы успеем что-нибудь выяснить!       Яньцин убрал оружие сразу же, благоразумия ему было не занимать. Конечно, иногда он мог зациклиться на одной цели или вещи, как это случилось с охотой на Блэйда немногим ранее. И только генералу было под силу остудить его юношеский нрав, но, видимо, в числе авторитетов появился ещё один человек. Единственное, что было неясно: чем же Дань Хэн заслужил расположение этого мальца? Возможно, даже сам Яньцин не знал, что заставило его считать Дань Хэна авторитетом, но порой не нужно знать о человеке много — достаточно того, какое впечатление он создаёт, чтобы начать его уважать. И даже если в будущем этот шаткий образ падет под гнетом реальности, в данный момент Яньцин не намерен сомневаться в своих идеалах.       Блэйд сложил оружие не сразу, только когда рука видьядхары легла на его запястье и тихое «успокойся» прозвучало с выражением просьбы на лице последнего, он наконец отступил.       — Так это и есть знакомый, о котором ты говорил? — Яньцин погладил по рукояти свой меч и посмотрел исподлобья на Блэйда.       — Да, — коротко ответил Дань Хэн, а затем переключил своё внимание на мужчину, пытаясь объяснить тому, что происходит. Закончился их разговор, а точнее, монолог одного дракона, обвинениями в сторону охотника:       — Из всей произошедшей сегодня ситуации я могу сделать лишь один вывод. Тебе плевать на наше сотрудничество, ты не советуешься со мной и не делишься информацией, я уже говорил, что не собираюсь быть пешкой в твоём хитроумном плане. Я хочу помочь и, думаю, нам обоим это будет выгодно! — Блэйд выслушал Дань Хэна, не проронив и слова. Одному морскому богу было известно, о чем он думал, пока видьядхара рассыпался речами перед ним. Но после он сам засыпал Дань Хэна рядом вопросов:       — Ты поэтому связался с мальчишкой Юаня? Чтобы мы работали вместе? — Он посмотрел на Дань Хэна непроницаемым взглядом и продолжил: — Нам с ним явно не по пути. Буду откровенен, с тобой мне тоже неприятно работать, но обещание обязывает. Поэтому я просил лишь не создавать лишней головной боли, однако буквально каждое твоё действие влечет за собой проблемы. Так ответь мне, Дань Хэн, с какой стати я должен делиться с тобой своим планом и тем более сотрудничать с человеком, который в любой момент может упечь меня за решетку? — он повернулся в сторону Яньцина и на этом окончил.       Но Дань Хэн не собирался сдавать позиции, его не столько возмутили слова Блэйда, сколько задели.       — Мы с тобой в одной лодке, Блэйд, и единственный, кто создает препятствия сейчас — это ты сам! Я не собираюсь топить это судно, я пытаюсь помочь. С информацией, которой владеет Яньцин, и с тем, что удалось выяснить тебе, мы быстрее разберемся с расследованием. Твоя компания, знаешь ли, немногим приятна, но мне надоело всё время идти на поводу у твоих амбиций. Поэтому либо сейчас мы работаем вместе, либо я позволю Яньцину провести арест.       — Ха, решил угрожать, это уже интереснее. Не думаешь же ты, что даже поддавшись и позволив себя поймать, я долго просижу в Доме кандалов? — Блэйд усмехнулся и, до боли сжав плечо Дань Хэна, прошипел ему на ухо: — Неужели дракончику по силам обнажать клыки на меня? — Он прошел мимо и у входа в гостиницу, развернувшись, сказал:       — Время идет, пошевеливайтесь.       Яньцин и Дань Хэн переглянулись и последовали за Блэйдом внутрь. Все трое разместились в номере младшего мечника. Тишина, воцарившаяся после щелчка двери, длилась жалкие пару секунд, но они растянулись в целую вечность. Создавшаяся напряженная атмосфера не давала собраться мыслям, но Блэйд не собирался выдавать свои тайны первым. Яньцин тоже не спешил, ведя себя настороженно рядом с охотником, который жестоко разобрался с двумя его сослуживцами. Тогда инициативу взял в свои руки Дань Хэн:       — Я понимаю, что вам трудно довериться друг другу, но мы все здесь с подачи Цзин Юаня, а значит, обязаны поделиться тем, что нам известно. Я начну, а дальше вы будете называть по одному факту и мы поймем, в каком направлении двигаться.       Охотник смотрел в сторону закрытого ставнями окна, на его бледной щеке длинной полоской, переходя на шею, растянулся розоватый, почти затянувшийся порез. Дань Хэн точно помнил, что раньше его там не было, но спросить не решился — не то время, не то место. И всё же приоткрыть завесу тайны этого увечья необходимо, но важна не сама рана, важно то, какие мысли преследовали Блэйда с момента появления этой царапины…       После того, как видьядхара сбежал из «Пурпурных облаков», разъяренная хозяйка обвинила Блэйда в том, что он привел к ней грешника, преступника и первую нежелательную личность в списке посетителей. Она прогнала охотника, оставив ему глубокую царапину от ногтей. Тогда мужчина ещё раз убедился, насколько непросто ему придется с Дань Хэном. Тогда он осознал всю глубину трагедии юноши, но сожалением не проникся, в его душе не осталось места для подобных переживаний.       Выйдя за порог «Пурпурных облаков», он почувствовал злость — на себя, на всю сложившуюся ситуацию. Он не мог простить ту слабость, которой поддавался каждый раз, видя беспомощность Дань Хэна. Любовь? Привязанность? Интерес? Бред. Эти чувства не могли зародиться на мертвой пустоши его души. Осколки воспоминаний всё никак не собирались воедино, и Блэйд резался о них, заставляя своё сердце кровоточить снова и снова. Ему представлялось, что однажды какой-нибудь особенно большой кусок врежется в его душу и разорвет, оставив только пустую оболочку бренного тела. Но в реальности этого не могло произойти, в реальности он умрёт тысячу раз, но каждой смерти будет предшествовать новое рождение. Этот бесконечный круг никогда не замкнется, и лучше ему отринуть ненужные чувства, чтобы расставаться с ними было легче, чтобы не мучать себя, не терзать пустыми надеждами стать нормальным. Но, отталкивая этого юношу, он чувствует себя хуже и от этого не понимает, что на самом деле ему нужно сделать.       — Как я сказал ранее, нас с Блэйдом попросили расследовать дело о эликсире бессмертия. Я не знаю, насколько это полезная информация, но когда Блэйд привел меня в качестве товара в бордель, одна из работниц обвинила меня в создании этого эликсира… — Дань Хэн понизил голос, с опаской глядя на охотника, и реакция не заставила долго ждать: он посмотрел на юношу хмурым, холодным взглядом, а Яньцин в это время озвучил общую мысль:       — Тебя?       — Она говорила о моём прошлом перерождении, о Дань Фэне. Я не помню… — юноша замолчал, не зная, стоит ли говорить, что недавно воспоминания стали возвращаться, но долго мешкать нельзя было, а пауза уже затянулась, — …почти ничего. Но та девушка сказала, что я убил её семью…       Блэйд вмешался сразу же после слов об убийстве:       — Это не твоя вина, даже если в прошлом ты создал эту сыворотку, не думаю, что ты кого-нибудь заставлял принимать её.       — Это не оправдывает меня! — Вспылил видьядхара, но внезапно в разговор вмешался молчавший до этого Яньцин:       — Блэйд прав. Это не твоя вина, все грехи были искуплены в круге перерождения.       — Я понимаю, но теперь моё прошлое фигурирует в этом деле… Мы обязаны разобраться, я обязан хоть что-то вспомнить. Может, есть способ вернуть утраченные воспоминания? И если эта сыворотка существует уже достаточно давно, не знаю, сможем ли мы избавиться от неё окончательно?.. — Дань Хэн опустил взгляд на сжатые в замок руки. Пальцы подрагивали, он всё ещё не мог поверить в реальность происходящего. И мысли о собственной греховности заставляли чувствовать себя маленькой букашкой, придавленной прессом неразрешенных проблем. Каждый прожитый день в Чешуйчатой пещере он переубеждал себя в этом, заставлял думать, что люди вокруг неправы, что он невиновен. И вот, стоило ему выбраться из своей ракушки, как жестокое течение прошлого захватило его в водоворот истины. Той истины, которую на каждом чествовании драконорожденных кричала ему толпа, но он просто не хотел слышать. Нет ничего хуже пожирающей человека вины, и Дань Хэн только вступил на эту тропу. Скоро шар его прегрешений начнет стремительно расти, но глубоко в душе он надеется, что когда-нибудь увидит солнце, не скрытое тенью облаков прошлого. Сможет отпустить груз проступков Дань Фэна и жить свободным от этого бремени.       — Мы не сможем от неё избавиться. И вряд ли существует безопасный способ вернуть утраченные воспоминания, — подхватил Блэйд. Лучше сказать прямо, чтобы не тешить себя пустой надеждой на разрешение неразрешимого. — Если эта дрянь существует по сей день, значит, кому-то известна тайна её изготовления. Нам нужно найти поставщика и, может быть, в процессе поисков мы решим ещё одну проблему Лофу — пропажу людей.       Яньцин подхватил мысль, активно кивая головой. Он встал со стула и подошел к окну, чтобы выглянуть наружу. Улица постепенно начала редеть. Народ, словно мусор в сточной канаве, скопился у закрытой двери здания, где будет проходить сегодняшний аукцион. Блэйд тем временем продолжил:       — Хозяйка «Пурпурных облаков» поделилась, что на аукционе будет один из Старейшин. Если даже столь уважаемые и высокопоставленные особы вплетены в паутину интриг и дел черного рынка, стоит ли нам задуматься о том, не курируют ли они создание этого эликсира?       Яньцин отозвался мгновенно, продолжая мысль охотника:       — Я тоже подозревал одного из Старейшин, но появившиеся сведения об эликсире бессмертия всё только усложняют. Как известно, верхушку Лофу составляли некогда трое Старейшин, их имена и личности строго засекречены, только немногим позволено знать. Дань Фэн был когда-то одним из Верховных, после совершенного им преступления его казнили. Но его личность всегда была известна. Генерал говорил, что Дань Фэн являлся любимчиком народа. Недоброжелателей тоже хватало, поэтому покушения никогда не прекращались. Двое других Старейшин правят по сей день — Лиловая мантия и Алая мантия. Их личности скрыты из соображений безопасности, однако это же развязывает им руки. По моим данным, на аукцион должен был прибыть Лиловый, но… — Яньцин приоткрыл ставни, подзывая жестом мужчин посмотреть в окно, — …видите тех стражников? — Он указал рукой на стоявших поодаль от основной толпы рыцарей. — С виду обычные наемники, однако у каждого на манжете вышит узор определенного цвета.       — Алый лотос… — прошептал Дань Хэн.       — Верно, знак Алой мантии… — подтвердил Яньцин.       — Но прибыть должен Лиловый? — озадаченно спросил видьядхара, а затем сам же развил мысль. — Могли ли тебя подставить?       — Вполне, но я не знаю, кто именно. Эту информацию мне донесли через нескольких людей. В любом случае, есть вероятность, что они знают о моей слежке, и если я свяжусь с их наемниками или меня схватят, пострадать может Цзин Юань. — Яньцин нервно вздохнул, он не хотел провалить задание, но теперь единственные, на кого он мог положиться, — это два преступника, которые к тому же не вполне разбираются в устройстве альянса. Смогут ли они достать информацию, исходя из этих крупиц, рассказанных в спешке? Вдруг не учтут важных деталей? Яньцин разрывался между желанием быть везде и всегда, показать учителю, что достоин его наставлений, и безысходностью этой ситуации. Даже амулет отвода глаз не спасет его. Настолько низкоуровневый артефакт не способен скрыть правду от пристальных взглядов обладателей духовной силы. Спустя минуту душевных терзаний парень всё-таки решился:       — Кажется, на этот аукцион я не попаду. Вам придется отправиться туда вместо меня.       После этих слов Яньцин передал амулет, попутно предупредив, что работает он не на всех бессмертных, так что маскировка всё же понадобится. А его действие распространяется на один объект, следовательно, если они оба хотят остаться нераскрытыми, придется постоянно поддерживать контакт между телами. Лучше всего взяться за руки так, чтобы амулет был зажат между ладоней. Данная затея слегка смутила Дань Хэна, а вот Блэйд по-прежнему оставался невозмутим.

***

      Они покинули гостиницу и уже через несколько минут стояли в толпе желающих попасть на аукцион. Блэйд объяснил, что данное мероприятие проходит в три этапа, зрители или, точнее, потенциальные покупатели меняются каждый этап, поэтому неизвестно, на какой из попадет тот, кто им нужен.       — Не думаю, что Алый явится в своём цвете, если, конечно, он не слишком самоуверен или глуп для таких поступков, — поделился Блэйд. Дань Хэн шепнул ему в ответ:       — Считаешь, нам нужно искать людей с нашивкой лотоса?       — Верно.       Толпа двинулась ко входу в здание. Блэйд стоял на месте, Дань Хэн попытался потянуть его, как бы призывая идти, но охотник приказал ждать.       — Мы не привлечем ещё больше внимания, стоя здесь?       — Не беспокойся, толпа не успеет особо поредеть, нам нужно дождаться появления главных участников вечера. — Блэйд смотрел поверх десятков голов, он видел намного больше Дань Хэна, который был почти на голову ниже спутника.       — Есть ещё что-нибудь, о чем ты не рассказал в присутствии Яньцина? — внезапно спросил видьядхара.       Блэйд усмехнулся и сильнее сжал ладонь с талисманом, как бы предупреждая Дань Хэна о ненужных в данный момент вопросах. А затем наклонился к самому уху последнего, чтобы никакой проходимец не смог расслышать, о чем они говорят:       — Если маленький дракон хочет узнать больше, ему следует задавать вопросы правильно…       Что бы ни значила произнесённая им в тот момент фраза, Дань Хэну стало ясно: Блэйд скрывает что-то и может рассказать, понять бы, с какой стороны подступиться…       — Смотри-ка, главные гости вечера уже здесь. — Взглядом Блэйд указал на человека, которого сопровождала толпа тех самых наёмников с нашивками лотосов. Фигура была облачена в темный плащ, и Дань Хэн внезапно вспомнил…

***

      Ночью температура опускалась настолько низко, что маленькому мальчику она казалась нестерпимой. Словно тысячи ледяных иголок врезались в кожу, проникали под неё и жалили, подобно диким кораллам, выпускающим свои шипы в моменты опасности. Но мороз имел эту неприятную особенность сам по себе, без какой-либо цели.       Дань Хэн трясся от холода, прижимая голые ноги к груди и тихо хныча. Внезапно по ту сторону железной двери послышались шаги, скрежет ключа в замочной скважине и два знакомых щелчка — каждый рождал болезненный импульс в сердце, каждый предвещал приближение недоброжелателя.       Мальчик вжался в угол своей камеры и наблюдал оттуда за отворяющейся дверью. На пороге позади грузного охранника стоял мужчина в красном плаще. Дань Хэн видел его несколько раз, но никогда ещё этот незнакомец не проявлял к нему особого интереса. Охранник вверил ему связку ключей и удалился, оставляя ребёнка наедине со зверем. Как только дверь захлопнулась, мужчина, не церемонясь, истерично вскрикнул:       — Живо встань и подойди сюда! — Он ткнул пальцем в пол перед собой. От страха и громкого шума маленький видьядхара не контролировал свои трясущиеся коленки. Он выполз из своего укрытия и, гремя надетыми на него кандалами, подошел к мужчине. Голова ребенка была опущена, он боялся, потому что не знал, чего ожидать от неизвестного, потому что после повышенного голоса следовала телесная боль, потому что те, кто являлся к нему, никогда не были доброжелательны.       — Хах, какой из тебя дракон?! Ты обычная ящерица, а знаешь, что делают с ящерицами? Нет? — он скорчил на своем молодом лице такую мерзкую гримассу, что оно тут же постарело на несколько десятков лет. — А ну подними голову!       Дань Хэн посмотрел вверх, еле сдерживая слезы от страха. Перед собой он видел лицо безумца с выпученными глазами и искривленным в чудовищной насмешке ртом.       — Их давят, потому что они вредители! Им отрывают хвосты! А где же твой хвост, ящерица? ГДЕ ТВОЙ ХВОСТ?! — Незнакомец схватил мальчика за остатки серой рубашки, и ткань треснула. Вместе с этим звуком закричал и Дань Хэн.       Он издевался над мальчишкой психически, избил, зная, что ему ничего за это не будет, и ушел, оставив ребенка в темной, холодной, пустой камере. Дань Хэн, закрывшийся от всего мира, помнил, что в тот момент в его маленьком сознании впервые зажглась искра ярости.       После той ночи человек в красном никогда больше не появлялся. Возможно, кто-то его остановил, только это было уже неважно. Чтобы произвести неизгладимое впечатление, хватило и одного визита.

***

      — Я его знаю, — шепнул Блэйду юноша. И мужчина почувствовал, как вспотела ладонь видьядхары, как охладели его пальцы. Он взглянул на Дань Хэна и увидел бледное от страха лицо.       Теперь, наконец обнаружив цель, они не могли упустить её из виду. Блэйду не было дела до переживаний Дань Хэна, но его состояние могло сорвать задание, поэтому мужчина снова сжал ладонь и еле слышно сказал:       — Он ничего тебе не сделает, пока я рядом.       Дань Хэн не знал, как относиться к словам охотника. Были ли они искренни? И даже если да, как долго он будет рядом — до конца расследования? А что потом? Заберет то, за чем пришел, и оставит Лофу, оставит Дань Хэна наедине со своими проблемами. Но ведь он и не должен их решать. Видьядхара это понимает, но отпускать не хочет. Сколько бы Блэйд ни закрывался, ни отталкивал людей от себя, сколько бы он ни притворялся жестоким и злым, разве может обещание удержать кого-то рядом с тем, к кому ты равнодушен? Выгода может, совесть может, привязанность может. Осталось только разобраться, что из этого держит Блэйда рядом?       Охрана у входа потребовала Дань Хэна снять головной убор, спорить он не стал, чтобы не поднимать суматоху, однако страх всё равно присутствовал. Вдруг сейчас его узнают из-за рогов? Артефакт не сработает и их арестуют? Но всё прошло нормально, его действительно не узнали.       Мужчины попали внутрь, основная часть помещения была опущена на уровень подвала и высечена в ракушечнике. На стенах даже при тусклом освещении виднелись отпечатки окаменелых организмов: ветвящиеся лучи морских лилий, вееровидные мшанки, остатки губок, кораллов и раковины моллюсков. Этот дивный узор мертвой природы завораживал и одновременно с этим пугал. Отчего нас не притягивает вид мертвых человеческих тел, но созерцание миллиардов погибших морских организмов приводит в восторг?       По винтовой лестнице, ведущей на балкон, поднялся Алый Старейшина в сопровождении своей свиты, и, кроме него, никому не позволено было находиться на верхней площадке. Словно кровавый король, он восседал на морских костях. Сколько людей пало под его высокими сапогами? Сколько крови впитала его алая мантия? Даже без своего плаща он источал энергию власти, с таким человеком связываться было опасно.       Входная дверь захлопнулась, не впуская более людей. У сцены скопилась огромная толпа и, чтобы не толкаться там, Дань Хэн с Блэйдом отступили к стене, но так, чтобы у них был удобный угол обзора.       Зал был огромный. Длиннющая сцена. Широкие стены. Высокие потолки. Тем не менее запах в подвальном помещении был какой-то застоявшийся, а люди заполонили всё свободное пространство, и поэтому, несмотря на масштабы, создавалось ощущение могильной тесноты.       — Когда начнется аукцион, не смей отпускать мою руку, — шикнул в наступившей тишине Блэйд.       В темноте сцены замелькали силуэты людей, персонал выкатил большую железную клетку, но пока было неясно, что находилось внутри. Через пару минут пространство осветилось, и Дань Хэн затаил дыхание, не понимая, как реагировать на увиденное.       Почти голый и обессиленный, возможно, под действием каких-то препаратов в клетке сидел совсем ещё юный лис. Его взгляд бесцельно блуждал по толпе присутствующих. Только сейчас Дань Хэн осознал, где он находится. Здесь нет места морали, здесь нужно отбросить любое проявление человечности. Беззаконие, разврат, торговля людьми, обман и всеобщее безумие… Испорченный пирог упал на землю, обнажая свою неприглядную внутренность. И видьядхаре уже не хотелось знать, что будет «вишенкой» этого вечера.       Каждому присутствующему на входе выдали табличку с номером, которой он мог обозначить свою готовность приобрести товар по более высокой цене. Когда один за другим в толпе замелькали белые кружки с цифрами, Дань Хэн невольно представил себя на месте того несчастного парня. Что он увидел бы с высоты сцены? Белые вспышки номерков. Появляющиеся время от времени зубастые рты акул, жадных до его тела. Слышал бы гул копошащихся, словно тысячи насекомых, людей, а подняв голову, встретил взгляд самого опасного хищника, восседающего над всеми, подобно королю. Голова пошла кругом от подробнейшей картины, возникшей в воображении. А ведь это могло стать правдой, если бы план Блэйда не сорвался. Дань Хэн обратил свой взгляд в сторону Алого Старейшины, и сердце его замерло, когда рука Верховного подняла номерок.       Аукционист выкрикнул «Продано!», и клетку с парнем укатили со сцены. Дань Хэн проводил взглядом несчастного, а после перевел его на Блэйда. Он жестом попросил того опустить голову ниже и спросил тихо, чтобы никто не мог их услышать:       — Что с ним будет?       — Либо его купили как раба для утех, либо разберут на органы. — Совершенно безэмоциональный голос охотника пугал юношу, будто Блэйд давно смирился с подобной реальностью, будто для него это было в порядке вещей.       — Мы можем ему помочь? — взмолился видьядхара, сжимая сильнее ладонь охотника.       — Нет.       — Но…       — Нет.       Аукцион продолжался. Дань Хэн не успевал следить за количеством людей, проданных сегодня в рабство. А когда живой товар кончился, на сцене стали появляться различные реликвии и артефакты, но среди них не было эликсира бессмертия, хотя, казалось, лучшего места для его сбыта не найти.       Прошло ещё около четырёх товаров, аукцион двигался к завершению первой части, и вот на сцену выносят коробку, накрытую черной бархатной тканью, не пропускающей свет. Ранее абсолютно все вещи покупатели могли видеть сразу, из-за чего данный лот получил множество заинтересованных взглядов и вызвал всеобщий ажиотаж. Ведущий-аукционист начал презентацию товара не с самого товара, а с его истории:       — Вещь, которая находится под этой тканью, принадлежала одному из самых известных преступников за всю историю Лофу Сяньчжоу! — Зал загудел, сотни шепотков и предположений доносились со всех сторон. Дань Хэн заинтересовался вещицей и решил подойти ближе, чтобы получше разглядеть товар. Но его остановил Блэйд, он крепче сжал ладонь напарника и прошептал:       — Нельзя, ты нас выдашь.       — Я просто хочу увидеть вещь, которую скрывают под тканью. Мы не привлечем этим внимание, давай подойдем ближе. — Он с надеждой посмотрел на Блэйда, но тот был непреклонен. Как только толпа утихла, аукционист продолжил:       — Тот, кто передал нам этот товар, утверждает, что долгое время хранил его в своей личной коллекции, но недавно Лофу потряс слух о возвращении преступника, которому принадлежала вещь, и её начальная цена возросла в разы! Дамы и Господа, представляю вашему вниманию шпильку, которую сняли с головы преступника Инсина во время казни. Эта изящная заколка держала волосы лучшего смертного кузнеца за последнее тысячелетие…        Ведущий сдернул черную ткань, и восторженные вздохи пронеслись по залу. Под стеклянной крышкой футляра в ярком свете прожектора сияла мертвая ветвь с распустившимся алебастровым цветком. Дань Хэн подался вперед, увлекая Блэйда за собой. Несмотря на все предупреждения и угрозы последнего, юноша всё-таки не сдержал своё любопытство.       Кривая ветвь, сорванная, чтобы собрать длинные волосы владельца, покрылась серебром. Увядая, она должна была погибнуть, но вместо этого на ней зацвёл мифический алебастровый цветок, окруженный крупными бутонами. «Владелец давно мертв», — подумал Дань Хэн, — «а цветок окаменел, его лепестки превратились в белый нефрит, став бессмертным памятником, хранящим память о своём хозяине».       Изящней этого, украшений Дань Хэн доселе не видел. И ему хотелось обладать вещью, когда-то принадлежавшей дорогому человеку из прошлого. Сердце колотилось как бешеное, начались торги. Желающих заполучить сокровище было множество, люди наперебой повышали сумму. Впервые в жизни Дань Хэн хотел что-то настолько сильно. Он пытался уследить за цифрами, но в какой-то момент сбился со счета. Денег, которые передал им Цзин Юань, могло не хватить, но юношу это не остановило. Какой-то господин предложил несоразмерно высокую сумму за шпильку, но от одной мысли, что столь дорогая Дань Хэну вещь будет принадлежать какому-то проходимцу, видьядхару начинало трясти от негодования.       Он выдернул руку из хватки Блэйда, мужчина, не ожидавший подобных необдуманных действий со стороны Дань Хэна, растерялся вначале и не успел удержать юношу. Видьядхара выкрикнул сумму на порядок выше последней предложенной. Затянувшиеся секунды отсчета нервировали сильнее бездействия, и наконец заветное «продано» сотрясло зал, подобно громовому раскату. Дань Хэн почувствовал облегчение, но вместе с короткой минутой радости его ждало разоблачение. Сотни глаз устремились в направлении покупателя редкого артефакта. И даже тот, за кем они следили, посмотрел в его сторону. Блэйд сзади вновь схватил юношу за руку, отвод глаз сработал безукоризненно, но были и те, на кого он не подействовал. Стоило уйти прямо сейчас, чтобы избежать неприятного столкновения, и Блэйд потянул видьядхару за собой. Пока они стояли в толпе, Дань Хэн ощущал на себе фантомный взгляд Алого и оборачивался каждый раз, чтобы развеять этот параноидальный страх. Но теперь юноша боялся посмотреть в ту сторону, потому что понимал: прямо сейчас Верховный следит за ним.       Им повезло, денег хватило и драгоценность получили быстро. Люди вокруг либо хорошо притворялись, любо действительно не узнали Пожирателя луны, благодаря отводу глаз. Однако медлить было нельзя, потому что одна конкретная личность уже начала охоту, и Блэйду это стало ясно с первых секунд выходки Дань Хэна. С какой яростной страстью Алый следил за видьядхарой. Этот дикий азарт мог обернуться для мужчин чем-то похуже Дома кандалов, но сейчас им позволили уйти.

***

      Как только дверь номера захлопнулась, Блэйд схватил Дань Хэна за грудки и с силой припечатал к стене. Коробка с украшением выпала из рук, охотник агрессивно пнул её ногой так, что она отлетела к стене и от удара раскрылась. Украшение зазвенело о пол, хрупкий цветок дал трещину, и юноша краем глаза заметил, что один из лепестков отломился.       Дань Хэн попытался отбиться от властных рук, но его подняли до того высоко, что он еле касался носками пола. Он сжал ладонями запястья охотника, размахивал ногами, пытаясь побольнее задеть мужчину, чтобы тот отпустил его наконец. Никакие слова не доходили до ушей мечника, и Дань Хэн даже укусил его, не видя другого выхода достучаться. Их перепалка продолжалась до тех пор, пока охотнику не надоело это бессмысленное сопротивление, он ещё раз с силой встряхнул юношу. Очередной удар о стену выбил воздух из легких Дань Хэна. Он закашлялся, Блэйд отвесил видьядхаре пощёчину и, припечатав его руки к стене по обе стороны от головы, злобно процедил сквозь сжатые зубы:       — Что это было?! Совсем страх потерял?! Ты осознаёшь, насколько сильно мы попали?! Теперь один из так называемых «Старейшин» начнет на тебя охоту! Я не нанимался в твои телохранители! А всё из-за какой-то безделушки, на кой она тебе вообще сдалась?! — Блэйд ослабил хватку, но не отпустил окончательно. Дань Хэн заметил в глазах охотника искру той страшной, пожирающей тела бессмертных болезни, зовущейся марой. Его одолевали смешанные чувства, глубоко в душе он осознавал, что был неправ и подставил не только себя, но и всех, кто на него рассчитывал. Но сейчас перед глазами стояла лишь разбитая благодаря Блэйду шпилька. От злости и обиды Дань Хэн заехал охотнику рогами по подбородку. Блэйд скривился от боли, но не потерял самообладания, напротив, вся эта сцена взбодрила его внутреннего зверя.       Струйка крови стекала из уголка рта: при ударе зубы с силой сомкнулись и травмировали его язык. Он усмехнулся, наблюдая за хмурым озлобленным драконом, и, поддавшись неизвестному порыву, впился в его губы своими. Мужчины смотрели в глаза друг друга, Блэйд был настолько не в себе, что поцелуй превратился в акт пожирания одного несносного дракона. Дань Хэн открыл рот в возмущении, но этим лишь расширил область действий для охотника. Полностью лишенный воли юноша не выдержал, энергия вырвалась наружу, сбив Блэйда с ног. Дань Хэн использовал силу неосознанно, но целенаправленно. Он смог направить её на объект, и Блэйд был совершенно не против послужить тренажером ради такой цели.       — Ну наконец-то, — выдавил мечник, схватившись за грудь и пытаясь встать с пола.       Дань Хэн, кажется, испугался не на шутку. Он трясущимися руками подобрал шпильку и, не желая больше видеть мужчину, захлопнул дверь в ванну.