На полях тетрадки твои инициалы

      — Слабо?       Обычно именно с этого слова и начинался какой-то кошмар или самый настоящий цирк.       Ни Сашка, ни Тошка толком не понимали, как они вечно приходили к очередному шуточному спору. Это вошло в их жизнь с самого начала их немного странной, но крепкой дружбы.       С завидной периодичностью слова «слабо» или «спорим» мелькают в общении парней. Они дурачатся, устраивают шуточную перепалку с поводом и без. Их это забавляет и даже сближает больше, ведь это веселье помогает узнать друг друга лучше и довериться в некоторой мере.       Хотя зачастую и Собакин, и Тяночкин испытывают стыд от своих идей. Обычно их споры достаточно невинны: кто дольше простоит на одной ноге, кто больше съест острой приправы, кто дольше не будет моргать, но со временем условия становятся всё более смелыми и дурацкими.       Так они однажды утащили из комнаты матери Тошки пару её платьев и после пару часов подряд хохотали, таращась друг на друга, разодетых в женские шмотки. Сашка ещё кривлялся, как обычно, ходил по комнате, изображая из себя фотомодель и качая бёдрами вроде как соблазнительно, из-за чего Антон катался по полу от смеха. А потом Собакин вовсе раскопал где-то лифчик тёти Ани — и после этого квартира, кажется, даже тряслась от хохота Тяночкина. Саша ходил по комнате с голым торсом и с нацепленным на грудь бюстгальтером тёти Ани, поправлял его так, будто предмет одежды и правда что-то там у него держит.       Конечно, в телефоне Тяночкина после этого остался целый альбом с фотографиями, на которые смотреть даже стыдно было. Антон предпочёл бы забыть об этом и никогда больше не смотреть на те фотки, но Сашка периодически вспоминал о них.       Так один раз Собакин, когда они с Антошей договорились поставить друг другу абсолютно любые обои на телефон на неделю, нашёл одну из тех самых фотографий. И Тяночкину пришлось ходить целых семь дней с полуголым Сашкой, облаченным в чёрный кружевной лифчик, на рабочем экране телефона.       И подобные ситуации повторялись из раза в раз, причём споры становились всё более отчаянными и даже немного отбитыми.       — А спорим, ты не сможешь притвориться моим парнем?       Тоша в тот день посмотрел на друга, как на дурака, и, казалось, слегка зарделся.       — Ты совсем?..       — Ха! Не сможешь же!       — Собакин, ну, ты точно крышей поехал… С чего вообще ты вдруг взял такое?       Сашка обиженно даже как-то надул губы и показал ему язык. Тяночкин закатил глаза и кинул в сторону парня подушку. Они сидели у Антона дома, пока его родители уехали в магазин как минимум на весь вечер, и сначала играли в компьютер, пока в голову Собакина не взбрела странная идея.       — Просто признайся, что ты не сможешь.       Тяночкин посмотрел на него оскорблённо, вскинул нос вверх. Внутри всё заклокотало от негодования. Антон? И не сможет? Не сумеет утереть Сашке нос хоть раз в жизни?       — Спорим! Чёрт с тобой!       Собакин расхохотался сначала от резкого возгласа со стороны Тошки, а после притих и как-то загадочно посмотрел на друга.       — Значит, согласен?       — Да!       — И не передумаешь?       — Нет?..       Усмешка на губах Сашки лишь раззадорила тошкину упрямость. И вот тогда всё и началось.       «Дурак я», — думает Антон, палясь на страницы собственной тетради. Одной рукой, держащей пальцами ручку, он рисует на полях какого-то лохматого чёртика.       А вторую руку Тяночкина где-то под столом сжимает в своей никто иной, как Сашка, который при этом улыбается невинно и даже блаженно. Собакин с ухмылочкой от уха до уха выдал минутой ранее, что им для убедительности — дабы казалось, что они по-настоящему встречаются, — нужно за руки чаще держаться. Антон уже хотел сказать, что они таким не занимаются обычно и это слишком, но вовремя захлопнул рот.       На самом деле они часто держали друг друга за руки: когда пробирались через толпу в магазине, пытались согреться морозным зимним днём, поддерживали молчаливым жестом крайней близости в трудный день.       — Что рисуешь? — шёпотом интересуется Собакин, заглядывая в чужую тетрадку с любопытством.       Антон хохлится, словно смешной пушистый воробушек, и подрисовывает чёртику широкую футболку, а рядом подписывает: «Сашка чертила». Собакин прыскает в кулак со смеху, щекочет пальцами ладошку Тяночкина под партой и при этом показательно отводит взгляд на доску, возле которой важно расхаживает учительница физики.       Уроки в этот день почему-то пролетают практически незаметно. Тоша думает, не переставая, о том, что творится между ним и Собакиным. Конечно, Антон держит в голове воспоминание о признании Сашки полгода назад, но мысль о возможных чувствах друга к нему пугает по началу.       Тяночкин всё чаще видит странное поведение Саши, его долгие взгляды и грустные улыбки, бросаемые украдкой. Где-то глубоко внутри возникает желание сбежать и спрятаться, но Антон останавливает себя. Ну, попытается он скрыться от сложностей и что с этого будет? Он ведь только больно сделает и себе, и Собакину…       Ещё этот спор, который начался из-за странного предложения Сашки, лучше не делает. Тяночкин спрашивает самого себя каждый час: «Зачем он согласился и принял так называемый вызов?», а потом слегка краснеет.       Ему до жути интересно, чем этот абсурд закончится.       — Куда сегодня? В парк или в секонд? — Сашка скачет вниз по школьной лестнице, запрыгивает на перила и скатывается вниз, пока Антон догоняет его.       — Может, просто ко мне пойдём? Мать собиралась в цветочный опять, дома не будет никого.       Собакин оборачивается, смотрит на юношу с горящими глазами и кивает согласно. Его такой вариант устраивает абсолютно всегда — квартира Тяночкиных стала Сашке уголком, в котором можно расслабиться хоть немного и почувствовать себя комфортно.       Всю дорогу до дома Саша травит свои любимые анекдоты про Штирлица, щипает шутливо Тошку за бок и щекочет его. Юноша заливисто смеётся, когда Антон угрожающе наступает на него и колотит по спине нежными кулачками, и прищуривает свои светлые глаза хитро. Они подходят вскоре к нужному подъезду: Тяночкин роется недолго в карманах рюкзака, достаёт ключи и подносит их к домофону, чтобы тот пискнул звонко, открывая дверь.       — Да ёп… Опять лампочку выкрутили! — цыкает Антон, заходя в покрытое тьмой помещение и щурясь в попытке разглядеть что-то.       Он спотыкается обо что-то практически сразу и летит вниз стремительно. Тяночкин уже думает, что вот-вот расквасит себе нос, но талию обвивают чужие холодные руки. Сашка выдыхает ему горячо в затылок, ставит на ноги и крепко сжимает рукой плечо Тошки.       — Спасибо… — Антон вертит головой, рассматривает расплывчатую фигуру друга и затем молча позволяет ему потащить себя вперёд.       В отличие от неуклюжего Тяночкина Саша ни разу не запинается и уверенно доводит парня до его собственной квартиры. Дома у Тошки и правда пусто — на пороге их встречает только мурлыкающая Гречка. Кошка трётся сначала об ноги хозяина, а потом будто прилипает к Саше. Уж слишком сильно любит светловолосого ласкового к ней человека.       — Чай, кофе? — интересуется Антон, скидывая с ног потрёпанные кроссовки.       — Может, лучше тебя?       Тошка оборачивается, смотрит на Собакина с надутыми губами и хмурыми глазками.       — Не дуйся, Тошенька. Хочу чай, — Саша улыбается и поднимает руки в примирительном жесте.       Лицо мальчишки светлеет моментально, и Тяночкин разворачивается и идёт на кухню, чтобы поставить воду кипятиться. Собакин следует за ним молчаливой тенью и в итоге замирает в проходе на кухню, опираясь плечом о дверной косяк. От внимательного взгляда Сашки становится как-то даже неловко; Тоша чешет кончик носа, шмыгает тихо и осторожно выглядывает на Собакина.       — Очередной спор продумываешь? — пытается пошутить Антон, замечая задумчивое выражение лица друга.       Собакин загадочно хмыкает, отталкивается от деревянного косяка и, подумав немного, медленно подходит к Тяночкину ближе. Тоша недоуменно заглядывает в светлые глаза и видит в них какую-то мрачную уверенность.       — Саш?..       — Да. Спор. Просто… — Сашка тушуется, водит ступнёй по полу и отводит взгляд куда-то в сторону. — Парочки же, эм… целуются.       Щёки Тоши наливаются ярким румянцем. Весь запал Собакина моментально испаряется, и он спешит отшутиться, чтобы разбавить напряженную обстановку.       — Ха-ха, шучу же! Тебе всё равно слабо, да и…       Прежде чем Саша заканчивает говорить, Антон хватает его за воротник зелёной куртки, дёргает к себе резко, вынуждая немного наклонить голову, и, зажмурившись, прижимает свои губы к его. Это даже не поцелуй — так, лёгкое прикосновение, но оно заставляет сердца обоих парней забиться в бешеном темпе.       Тошка отстраняется через минуту. Щёки и уши горят, глаза бегают по фигуре напротив. Собакин смотрит на него широко распахнутыми глазами, осторожно трогает пальцами собственные губы и почти не дышит.       А после он тянется вперёд и целует уже сам. И не встречает никакого сопротивления со стороны Антона, даже напротив — тот неумело шевелит губами в ответ и шепчет на грани слышимости:       — Дурак. И я тоже.       «К чёрту эти споры», — остаётся неозвученным, пока губы встречаются вновь и вновь всё увереннее.