Плоть и Кость [Flash and bones]

      Солнце светит ярко для такого холодного дня, лучи Аполлона касаются нашей кожи приливами тепла. После курса психологии в понедельник в полдень мы с Алекс сидим спина к спине у фонтана студенческого общежития между зданиями кампуса.              Я проснулся с ужасной головной болью от нанесенных ударов.              Как будто кто-то, не переставая, бил меня битой по голове с обеих сторон. К счастью, припухлость с губы почти полностью спала, и теперь остался только небольшой синяк там, где накануне вечером расцветал темно-синий оттенок.              — Ты хочешь, чтобы я сделал что? — выпаливаю я достаточно громко, пугая всех поблизости, даже гусей. Ее просьба, мягко говоря, безумна. Может быть, это из-за снов или из-за все еще пульсирующих синяков, но я не в настроении для такого веселья.              Скрестив руки на груди, Алекс смотрит на меня суровым взглядом, способным разрезать сталь. Это ее волшебное оружие.              — Слушай, — шипит она сквозь стиснутые зубы, — ему нужно научиться, и ты единственный, кого я знаю, кто может помочь. Зал принадлежит твоему дяде, и все знают, что ты умеешь драться. В особенности я. Сэм нужен нам как нападающий, но если Тренер говорит, что он не сможет играть, пока не поймет как вбрасывать и проводить броски, то так и будет. Мы не можем доверять Фрэнсису помочь, а Сэм сейчас является обузой. Мы не можем позволить себе проигрывать счет каждый раз, когда его сбивают с ног.              — Уверен, он в восторге, когда его называют обузой, — говорю я, смеясь. — Но знаешь, то, о чем ты просишь, в любом случае, невозможно.              Садясь рядом со мной, она издает тяжелый вздох, прорывается ее Монтанский акцент:              — Ты видел, как он играет всего один, ну может, два раза. Он лучше, чем ты думаешь, можешь хоть раз дать кому-нибудь шанс, а? Если у него ничего не получится после одного-двух занятий, мы исключим его из команды.              Я знаю Алекс уже много лет, она была единственной, кто вообще подумал о том, чтобы со мной познакомиться на первом курсе. Кроме того, она единственная, кто когда-либо протягивал руку помощи, а не сбегал при первом же проявлении отголосков моего прошлого. Она знала о моих особенностях: моей сверхъестественной способности к исцелению и безумной силе. Два года назад дядя Гор даже учил ее драться в нашем боксерском клубе после того, как она огребла от Валькирий.              Если все, что мне нужно сделать, это научить драться какого-то лакроссера, то, думаю, не так уж все и плохо, но я не собираюсь доставлять ей такое удовольствие. Мы с ней скорее как брат и сестра, чем просто друзья.              — Я просто не понимаю, как один или два урока бокса могут помочь повлиять на его отношение, не говоря уже о лобовом столкновении или как вы это там называете. Я едва разбираюсь в этом виде спорта! — говорю я с полной неискренностью. Я прекрасно осведомлен.              — А где ты научился тому, что знаешь о лакроссе, Макс?              Она буравит меня взглядом. Ее глаза подобны ракетам с лазерным наведением. Я пытаюсь уклониться, смотря в небо. Солнце приятно ощущается на открытой коже.              — Ну… думаю, я научился этому от тебя. С тех пор, как дядя взял тебя к себе и показал, как постоять за себя, как бороться. Как держать удар, — я вздыхаю в голубую высь.              Ее взгляд суров; она нацелена убивать.              — Верно. И я показала тебе, как вбрасывать, как управлять мячом. Это было… что там все время говорил твой дядя?              Я очень громко выдыхаю, закатывая глаза до предела. Я слишком хорошо знаю ответ.              — Всесторонне, — я даю этому слову проскочить сквозь зубы.              — Точно, — яркая ухмылка озаряет ее лицо.              — А теперь я…              — Да, ты капитан команды по лакроссу! — практически выкрикиваю я.              — И это, блядь, верно, Макс!              Она стоит передо мной, ее тень накрывает мой сидящий силуэт.              — Все знают, что в плей-офф мы не выйдем, но, по крайней мере, мы можем выбить Валькирий! Но нам нужно, чтобы он это сделал! Тренер не позволит ему играть, пока он не выиграет вбрасывание, и он пиздецки серьезен! Так ты собираешься мне помочь или нет?              Ее голос эхом разносится по кронам деревьев, окружающих фонтан почти со всех сторон. Я чувствую как холодеет воздух, когда она заслоняет мне солнце своим телом.              — Эй, ты закрыла мне сол…              Она собирается схватить меня за воротник; Я чувствую, как нарастает давление и жар. Ее сила невообразима. Она знает, какие способности я могу выпустить, не сдерживаясь, но ей все равно. Ничто не пугает ее после тех недель занятий, где она познавала свою силу, училась двигаться и управлять своим телом, бросая вызов любому, кто осмелился встать у нее на пути. Было много ночей, когда синяки покрывали нас обоих после того, как мы оставили на ринге все.              Столкновение.              Гор знал это и научил меня. Мы обучались вместе, Алекс и я. Всесторонне.              Сделав глубокий вдох, я встаю. Мои суставы все еще ощущались жесткими, но солнце согревало их до костей. Я выхожу из ее тени на свет, в глубокой задумчивости.              Он все равно не справится. Как там его? Не имеет значения. Он слаб. Это будет простой способ вернуть услугу, чтобы мы были квиты и, возможно, не вовлекать в это дядю. К тому же, я о том, что... он был таким... горя…              — Ладно, хорошо, — вздыхаю я, обрывая эту мысль прежде, чем она достигнет своего естественного и совершенно нежелательного завершения.              — Еще как хорошо, нахуй!! — ее мускулистые руки сжимают меня в медвежьих объятиях, которые, клянусь, разорвут мне легкие.              — Пфф, слезь с меня! — я пытаюсь кричать, но она сжимает меня сильнее, прежде чем пустить обратно на землю.              — Просто скажи ему, чтобы он был в спортзале около двух в субботу, ладно? — говорю я с глубоким вздохом.              Я хочу, чтобы она думала, что мне все равно. Потому что мне ведь все равно. Мне все равно на Сэма… его зовут Сэм. Как бы его ни звали, дело не в нем, а в том, чтобы сравнять счет. Речь идет о помощи Алекс.              Речь никогда не могла идти о Сэме.              Верно?              Алекс салютует двумя пальцами, унизанными золотыми кольцами, и устремляется в сторону общежития Фурий, на окраине окружающего леса. Она быстра, сильна и, возможно, права.              — Да ебать меня, — говорю я вслух никому конкретно. Пожилая пара, сидящая на скамейке справа от меня, ненадолго поднимает взгляды, прежде чем продолжить заниматься своими делами. Мимо проплывает маленькая зеленохвостая утка, и они бросают ей в фонтан кусочки хлеба.