Часть 7
24 октября 2023 г., 16:40
— Подними кулаки, вот так.
Я поднимаю в воздух оба сжатых кулака, прикрывая левую и правую стороны лица. Я вижу его перед собой только частично. Мы стоим перед зеркалом во всю стену, наши напряженные фигуры напротив друг друга, как бойцы, выгравированные на древнегреческих вазах.
Сэм явился на первый урок, опоздав на пятнадцать минут, не переодевшись, а только собрав волосы в пучок на макушке, который подпрыгивал при каждом его шаге. Так что, я одолжил ему одну из своих старых маек и повязки для рук; его красные шорты для бега сойдут для тренировки. Мы начинаем с базовых упражнений на работу ног и техник стойки для выполнения удара. Он схватывает все на лету, хотя сразу заметно, что он слишком старается защитить синяк под правым глазом. Я откладываю это на подкорке.
К восьми часам он готов приступить к тренировкам на матах.
Подняв оба кулака перед лицом, он смотрит тяжелым взглядом карих глаз, не отрываясь от моих. Ни на мгновение.
— Ты когда-нибудь дрался раньше? — продавливаю я.
Опустив обе руки, Сэм глубоко вздыхает. Пот капает с каждого запястья на его белые кроссовки. Мы не делали перерыва более двух часов, но он все еще готов продолжать.
— Да, полагаю, — он вздыхает, глядя на верхний свет.
— Нет, я имею в виду, боролся ли ты, Сэм. За место для ночлега, ужин, семью, за что угодно?
— В чем твоя, нахуй, проблема? — кричит он, поворачиваясь к рингу. —Знаешь, тебе не обязательно этим заниматься. Ты мог бы просто дать им исключить меня из команды.
Почему я взялся за это? Почему мне не похуй на этого парня?
— Почему ты здесь, Сэм? Тебе тоже не обязательно было сюда приходить. Но знаешь что? Раз уж мы все равно здесь, давай вперед и надевай перчатки.
Остановившись на полпути, Сэм поворачивается, покрытой шрамами, спиной.
— Я думаю, пришло время наконец-то надрать тебе задницу, Макс, — выпаливает он, когда его глаза меняют цвет с темно-орехового на светло-золотой. Перемена кажется незначительной. Но каким-то образом я могу различить загорающиеся в них вспышки.
— Я думал, ты ненавидишь драться, Сэм?
Улыбка на моем лице почти раскалывает щеки, когда он полностью поворачивается ко мне. Он в ярости, тяжело дышит. Тусклый свет отражается блеском от его влажной шеи.
Подойдя ко мне, он теперь находится в нескольких дюймах от моего лица и смотрит прямо мне в глаза с яростью, которую я раньше видел только в своих собственных отражениях. Я чувствую, как его жар распространяется на меня.
— Я увидел, как легко тебя сбить нахуй с ног и решил попробовать, — говорит он сквозь зубы.
Я смеюсь ему в лицо:
— КАКОВ настрой, Сэм!
Он фыркает и подходит к ступеням ринга, бросая на меня последний взгляд через плечо, прежде чем перепрыгнуть через канаты и уверенно приземлиться на брезент.
Оказавшись на ринге, я держу оба кулака нацеленными, с готовностью к шквалу ударов от Сэма. Вместо этого я чувствую лишь незначительное давление при каждом ударе.
— Ты должен сосредоточить свою энергию в кулаках и провести ее через удар. Все, что тебя сейчас должно волновать — это цель, а не сила.
Сэм фыркает и наносит пару ударов, прилагая немного больше усилий.
— Сильнее.
Шквал слабых ударов продолжается.
— Я сказал жестче, Сэ…
— Я, блядь, стараюсь! — кричит он сквозь затрудненное дыхание.
— Тогда покажи мне, что ты стараешься. Я все также не убежден.
— Не убежден в чем? — он смотрит на меня глубоким, холодным взглядом. — Какое это вообще имеет значение? Чему ты можешь меня научить, ведь ты даже на вечеринке не дал сдачи! Может, я и свалил, но, по крайней мере, мне не надрали задницу, Макс.
Ринг впадает в тишину напряжения, что способен разорвать легкий порыв ветра. Наши глаза не отрывались друг от друга. Там было пламя.
— Бей сильнее, — говорю я с усмешкой.
Я поднимаю кулаки, что являются для него целью, обратно вверх, а Сэм принимает боевую стойку, сгибая колени.
— Отчасти сам бокс, отчасти умение выстоять – это знание своей силы. Я по-прежнему не уверен, что ты знаешь свою силу. На самом деле, я думаю, ты боишься, думаю, ты боишься получить удар, почувствовать боль.
Удары становятся все сильнее, и мне приходится отставить одну ногу назад. Сэм начинает дышать тяжелее, с каждым нашим пересечением высвобождается все больше и больше энергии.
— Учись держать удары, когда это возможно, — говорю я сквозь стиснутые зубы. Его золотые глаза на мгновение встречаются с моими. Время словно замирает. Я вспоминаю вкус его губ и его ласковые руки на моих плечах, сладкий аромат, исходивший от его футболки.
Не прекращая пристально смотреть друг на друга, мы оба останавливаемся.
— Ты поймешь, что легче выстоять под этими ударами, чем позволить другим людям тебя нокаутировать, — заканчиваю я, почти не задумываясь о своих словах. Кажется, они сами слетели с губ.
Его глаза резко опускаются обратно, и он снова продолжает бить по цели, но теперь с большими серьезностью и силой.
— Я… же, блядь, говорил тебе… мне не нужно, чтобы ты меня защищал; Мне больше не нужны мученики в моей жизни.
— Может, если бы ты был способен защитить себя, мне бы и не приходилось, — говорю я с насмешкой.
Это прямое попадание в цель.
Я слышу, как рассекается воздух, когда он закрывает глаза и начинает наносить удар.
Сэм издает вскрик, от которого чуть не разлетаются стекла, а его удар по боксерским пэдам отбрасывает меня на канаты ринга. Моя собственная кровь бурлит на пиковом уровне, и этот удар был невообразимым. Редко когда меня сбивали с ног чьи-либо удары, но вот я здесь, почти в пяти футах от того места, где только что стоял.
— Макс? Ты… ты в порядке?
Его глаза меняют цвет с золотого на зеленый. Он сбрасывает свою защиту и чуть не падает на колени. Вся энергия, которую он накопил, похоже, полностью истощена.
Ебать. Он... такой красивый. Стойте. Его глаза СНОВА переменились!
— Боже, блядь, Сэм. Вот — то, о чем я говорил! — мой голос разносится по пустому клубу.
Отбросив снаряжение в сторону ринга, я хлопаю его по плечу и прижимаю руку к центру его вздымающейся груди.
— Видишь, здесь, глубоко внутри, находится могущественный-премогущественный космос, к которому никто не готов, даже ты сам.
Наши лица находятся на расстоянии дюйма друг от друга, и когда мы пристально смотрим друг другу в глаза, я думаю, мы отвечаем на вопросы, которые задавали ранее.
Он смеется и в недоумении спотыкается об угол. Схватив бутылку с водой, покрытую стикерами с The Cure и Joy Division, он выпивает ее всю за раз. Прошло чуть больше двух часов тренировок, и я наконец почувствовал, что, возможно, действительно смогу ему помочь. На этом мы останавливаемся и переодеваемся в гораздо более удобную одежду. Серые спортивные штаны и черный кроп топ — это все, что у меня было. Заперев за нами дверь клуба, я вижу, что он одет не лучше. Хотя на улице едва ли десять градусов тепла, он все еще в шортах для бега и толстовке с грубо укороченными рукавами.
Мы стоим под дождем рядом с его угольно-черным достижением.
— Хм, поскольку мы, возможно, встретимся еще не раз для тренировок, стоило бы обменяться номерами?
Я стараюсь быть как можно более непринужденным, чтобы показать, что мое сердце не бьется со скоростью тысячи миль в час, что мои мысли не спутаны. Легкий дождь причиняет боль почти затянувшемуся порезу под глазом. Его глаза перемещаются на поврежденную кожу, затем встречаются с моим пристальным взглядом. Улыбка расползается по его лицу, сморщивая желтеющий синяк, который, кажется, никогда не сходит с его правой щеки.
— Ага, дай мне секунду, я оставил свой в машине. Вообще-то, можешь просто присоединиться, чтобы мы не испортили наши телефоны в процессе? — легкомысленно спрашивает он.
Сидя в мягкой коже, я смотрю на сиденье. Маленькие капельки крови все еще покрывают интерьер после той вечеринки. Когда он откидывает капюшон, я замечаю, что Сэм носит серебряный ободок на голове, не позволяющий челке спадать на лицо с медовым загаром.
Мы быстро обмениваемся номерами телефонов и отправляем друг другу короткие сообщения. В тот момент, когда я чувствую вибрацию в кармане, я также чувствую, как поднимается груз, давивший на меня, чего я не осознавал, пока он не исчез.
Сэм прислоняется спиной к окну, рассматривая меня с ног до головы.
— У меня завтра тренировка в три, я подумал, может, ты захочешь зайти после? Возможно, мы могли бы поработать над частью вбрасывания. Почему-то я чувствую себя увереннее после этого.
Моё сердце чуть не вырвалось из груди.
— Да, чувак, идет. У меня последняя пара в два, так что я смогу просто встретиться с тобой на поле, — Отвечаю я почти не задумываясь, и эта черта, казалось, проявлялась всякий раз, когда я был рядом с Сэмом. — Просто, пожалуйста, убедись, что у тебя есть запасное снаряжение, — я вздрагиваю при воспоминании о тренировках без защиты, которые мы с Алекс иногда проводили.
— Думаю, я смогу это организовать. Но забавно представлять тебя там, без всякого снаряжения, сбивающего людей с ног, — он тихо посмеивается сам себе.
Шум дождя возвращается, а наши собственные голоса затихают перед приближающейся бурей.
Нет, только не он. Только не так…
— Мне… мне пора идти, нужно подготовиться к семинарам, — заикаюсь я и открываю дверь, чтобы поспешно уйти. Я чувствую, как румянец растекается по лицу.
— Мне тоже, но могу я хотя бы подбросить тебя до дома? Здесь пиздец и льет как из ведра, а на парковке нет других машин.
Я мешкаю секунду. Продолжаю ли я идти по этому пути? Я знаю, куда это приведет, я чувствую. И он это чувствует. Это настоящая причина, по которой мы оба здесь этим вечером.
И все же. На мгновение я слышу протест сладким голоском где-то в глубине души, прежде чем он полностью затихает.
Медленно закрывая дверь, я сажусь на сиденье и кладу руку на пятна крови.
— Да, это… было бы круто, спасибо. Я оставил Икара дома, — говорю я с намеком на драматизм, громко вздыхая при этом.
Он поднимает бровь, и я вижу небольшой разрез и шрам посередине.
— Я так называю свою машину, потому что у нее облупилась краска. Это как солнечные пятна! Понимаешь?
Улыбка расплывается на его лице, он издает слабый смешок и отводит взгляд.
Он начинает что-то говорить, но краснеет и натягивает капюшон толстовки, прежде чем завести машину.
