Часть 24
14 декабря 2024 г., 16:30
Стадион Фурий, в серебристо-зеленых цветах, поистине чудовище, вид которого завораживает. На территорию кампуса опускается словно мрачная тень Иннсмута. На фоне близлежащих колледжей, он огромный, особенно для вида спорта, который, казалось, доминирует в университетах соседних штатов.
Сказать, что стадион переполнен, — ничего не сказать. Каждое место, начиная с первого, сразу за скамейкой Фурий и вплоть до сотен рядов на десять этажей, все до краев заполнено студентами, заправленными пивом и выкрикивающими зажигательные слоганы. Люди раскачиваются в ритме какофонии под грохот труб, барабанов и тромбонов, которыми, как оружием, владеет марширующий оркестр, захвативший поле в перерыве между таймами. Это игра, которую с нетерпением ждали все студенты, и я чувствую себя в толпе как дома.
Прислонившись к перилам, я едва отделен от игроков и поля тончайшей гранью безопасности. Копы были ублюдками Аркхэма. В том смысле, что они повсюду, но здесь они осмелились показать свои лица только тогда, когда знали, что могут избить одного или двух пьяных студентов после игры.
Собравшись вместе в центре поля, команда стоит на логотипе, с надписью «ФУРИИ» прерывистым, косым текстом, а по бокам букв вылетают три пары фиолетово-черных крыльев. Сэм в своих ярко-зеленых бутсах, теперь покрытых грязью и кровью от разбитых голеней и коленей, упал на одно колено у большой буквы «F», и, положив одну руку на крашеную траву, смотрит вниз на зеленое поле, прежде чем закрыть глаза. Затем он смотрит на облачное небо. Черно-фиолетовая челка бахромой свисает из-под его серебристо-золотого с зеленым шлема, а пара полос белой ткани с его повязки выходят сзади и ниспадают ему на плечи. Зеленая майка с надписью «ДеГрегуар 09» прилипает к его спине и груди, а яркие октябрьские лучи падают на медовую кожу, отражаясь от капелек пота на шее и у ворота. Я вижу его сосредоточенность и, закрывая глаза на набегающих студентов и нарастающую какофонию сталкивающихся толп, я направляюсь мысленно к нему, стоящему на коленях на поле, мимо судей и мимо игроков.
Я чувствую его энергию, его силу, его волю, его мощь. Но за всем этим скрывается желание сражаться так, как никогда прежде. Он смотрит на табло, а затем на Валькирий на дальней стороне поля, одетых в пурпурно-синие джерси королевских оттенков. Алекс хлопает его по спине и поднимает с земли за плечи. Толпа все еще кричит во всех направлениях, ураганом, хором звуков, перебивающих друг друга.
Табло гласит:
58:00
Валькирии | Фурии
10 10
Взгляд Сэма мечется по таймеру на табло. У них есть только эта возможность перевести дух, потому что Иерихон был атакован пятью минутами ранее Гриффином и двумя защитниками, заманившими его, симулируя слабое место в защите. Не устояв перед искушением забить по воротам или хотя бы сравнять счет, Иерихон полетел вперед всей линии защиты прямиком в ловушку Валькирий. Эта тактика была известна как хищная и обычно не ободрялась в честной игре, но Валькирии никогда не славились способностью придерживаться правил.
Они приблизились к Иерихону со всех сторон, отрезав его от посредников, пытавшихся освободить попавшего в ловушку нападавшего. В точно настроенном вальсе разрушения одна из Валькирий с длинным древком унесла снаряжение Иерихона, устроив огромную закулисную «дворовую распродажу». Это термин, о котором мне однажды рассказал Сэм, когда игрок теряет и мяч, и клюшку унизительным образом. Отвлекшись, Иерихон не увидел, как другой защитник открыл атаку с его стороны. Врезавшись прямо в защиту для ребер, Валькирия намеренно подняла ее до плеч, отбросив Иерихона назад. Жестко. Он поддался инерции и сломал голень, словно ураган согнул ветку на ветру. Иерихон закричал от боли — будто выстрелила пушка пульсацией мучений, прежде чем крики оборвала жуткая тишина. Мы с ужасом наблюдали, как Иерихон в шоке пытался оторваться от земли, в то время как толпа Валькирий разошлась до прибытия медиков. Ненадолго приподнявшись, он увидел свою сломанную, вывихнутую ногу, лежащую под углом, не подходящим для человеческой конечности. Он снова начал кричать, как будто его смертельно ранили ножом.
Гриффин лишь сел на корточки рядом с медиками и пожал плечами, пока толпа ревела. Я видел, как он смотрит на Сэма. Это было похоже на наблюдение за тем, как лев преследует свою добычу.
Глядя на дядю Гора, я мог сказать, что их шансы обречены, с одним выбывшим. Но он поднял руку и помахал в сторону центра поля. Следуя его указанию, я увидел, как глаза Сэма встретились с моими. Все остальные игроки ушли, и в этот последний момент, когда у него появилась финальная возможность выбить Валькирий из плей-офф, Сэм становится последним игроком, играющим вбрасывание. Валькирии предсказали это заранее и оставили своего лучшего игрока напоследок.
Гриффина.
Улыбка такая же широкая, как сами звезды, скользит по моему лицу. Я кричу имя Сэма так громко, как только могу. Сжимая руки в кулаки, я как боксер поднимаю их в атакующую позицию и наблюдаю, как глаза Сэма сменяют цвет со светло-карего на ярко-золотистый, а на его лице расплывается ухмылка под дуновением ветра.
Это не борьба за победу.
Это возмездие.
Тысячи голосов кричат одновременно, когда Сэм и Гриффин встречаются перед мячом на пятидесяти ярдовой линии, в окружении двух нападающих с обеих стороны, каждый из которых ждет момента, когда мяч неизбежно вылетит от их столкновения и благополучно приземлится в сетке клюшки мидди. Присев, как два бегуна, они поднимают шлемы лицом друг к другу. Мяч больше не является целью.
Рефери нависает над ними. Я не могу разобрать его голос, но достаточно легко читаю по губам, когда он говорит:
— Даун.
Сэм приседает сильнее. Он поворачивает сетку Ахилла к клюшке Гриффина. Фиолетовая с угольно-черным униформа Валькирий контрастируют с зелеными джерси Фурий. Их шлемы находятся в нескольких дюймах друг от друга. Их сетки глубоко впиваются в землю, и каждая пара перчаток дрожит, готовая отпустить, как выстрел из пушки.
— Сет!
Они упираются пятками в зеленую траву поля; рефери поднимает свисток. Шум толпы переходит в приглушенное ожидание. И пока визг свистка разносится над кортом, мы практически можем чувствовать, как воздух разрывается на части, когда они врезаются друг в друга с силой двух богов, борющихся за свое выживание.
Каждый соперничает за то, чтобы влезть под плечи другого, давя, вынуждая, словно две горы прессуют друг друга в попытках сдвинуть одну, не уступая ни на дюйм, в то время как зеленая трава взбивается под их ногами в груды грязи с каплями пота. Сэм зелено-серебристо-золотым вихрем сопротивляется вспышкам сине-фиолетового яростного натиска Гриффина, каждая клюшка прижата к другой, почти врезаясь в землю. Их боевые кличи смешиваются над ними и разносятся по всему стадиону. Вся толпа переходит на высочайший тон в порыве энергии. Крики «ДиДжи!!» и «Гриффин! Гриффин!» восстают, как гром, с каждой стороны трибун, в то время как два их воина истощают свою энергию в этой финальной битве. Мяч остается неподвижным, но силы Сэма потихоньку иссякают, он начинает уступать центральную линию. Я вижу напряжение в его горящих золотом глазах каждый раз, когда шлем на мгновение мелькает в мою сторону, пот, что капает черным, как сажа, с его боевой раскраски под каждым глазом. Новый взрыв отодвигает Сэма еще на дюйм от мяча. Он издает мучительный вопль. Гриффин теперь практически полностью завладевает мячом. Сэм с каждой секундой все глубже и глубже впивается пятками в грязь. Сторона Валькирий сходит с ума, крича: «Кончай это! Выбей его! Закончи этот бой!»
Мы сокрушаемся над ними в криках. Я смотрю на небо, на облачный покров. Я думаю о Сэме, о его силе, о том, сколько он будет сдерживать ее, прежде чем наконец высвободить. Облака разошлись, озарив поле лучами золотого света. Я вижу, как Сэм на долю секунды поднимает шлем к небу. Он начинает продвигаться вперед; Лицо Гриффина застыло от шока, когда он оторвался на одну ногу от мяча. Их сопротивление друг другу восхищает своей твердостью и, кажется, непоколебимостью. Шлем Сэма сияет на свету, когда он смотрит на меня. Наши глаза встречаются. Я вижу в них яростный огонь даже с такого расстояния. Я слышу собственный крик в ревущей толпе:
— Он сделает это… да, черт возьми! Он победит!!
Я чувствую это в глубине души, откуда каждую ночь раздавались голоса. Оно там, во вселенной Сэма, в силе, которую он копил на этот момент, когда Гриффин был наиболее уязвим и уверен в себе.
С боевым кличем, которым мог бы гордиться сам Арес, Сэм опускает шлем и бросается вперед с силой выстрела из дробовика в колеблющегося Гриффина. Подняв плечи, Сэм широко раскидывает обе руки, словно хищная птица, отправляя Гриффина обратно на землю. Над стадионом среди потрясенных возгасов слышен хруст его клюшки, разваливающейся на две части. Мяч вылетает из свободной лузы Ахиллеса прямо в клюшку Фрэнсиса, который быстро подходит к Сэму в качестве мидди в центре поля. Я чувствую, что кричу так громко, как никогда за всю свою жизнь. Это было захватывающе, их бой длился почти целую минуту; все остальные вбрасывания не растянулись и на пять секунд, как мяч терялся. Шагнув через упавшего Гриффина, который какое-то время лежал с раскинутыми руками, Сэм отбрасывает сломанную клюшку Гриффина и бежит параллельно Фрэнсису, которого теперь преследуют по полю. На таймере остается всего минута, а игроки слетаются, как магниты к мячу.
Быстро перевернувшись обратно, Гриффин отмахивается от медицинской бригады, принимает брошенную ему запасную клюшку и пытается подстроиться под оставшихся Валькирий, хотя и очень заметно хромает на правую ногу.
Менее чем за минуту до конца полузащитники Фурий с легкостью передают мяч через самоуверенных защитников и полузащитников Валькирий, что пытаются прервать передачу. Сэм мчится по правой стороне поля напротив Фрэнсиса, который переворачивает мяч клюшкой. Пересекая линию в двадцать пять ярдов на территорию Валькирий, Фрэнсис уклоняется от низкого удара, в результате которого длинное древко клюшки защитника соскальзывает в грязь.
Гриффин — единственный, кто замечает, что Фурии готовы вступить в игру, быстро отступая в качестве последней линии защиты.
Остановившись менее чем в десяти шагах друг от друга, Гриффин занимает позицию между Сэмом и вратарем, пока они ждут Фрэнсиса и оставшихся Валькирий. Гриффин поднимает руку и зовет Сэма подойти, оскалив зубы так, будто он готов рвать глотки. Фрэнсис добирается до двадцатиярдовой линии и возвращается в игру. Защитники Валькирий едва не врезаются друг в друга, пытаясь противостоять его отступлению. В мгновение ока Фрэнсис бросает мяч поверх их шлемов, а они в отчаянии поднимают клюшки, чтобы перехватить его. Пролетая по красивой дуге, он с тяжелым стуком идеально приземляется в сетку Ахилла, как раз в тот момент, когда Сэм вскакивает.
К тому времени, когда он приземляется, Гриффин уже бежит на него с мощной, отчаянной и безумной атакой.
Вновь обретенное ожидание толпы взрывается громким «Ооо», становясь с каждой секундой все громче и громче, ведь два чемпиона выходят на столкновение во вратарской зоне, а не в пяти футах от сети. На часах остается едва десять секунд.
Сэм готовится к удару. Опускаясь всего за мгновение до, он изо всех сил толкает плечи под грудь Гриффина. Издав крик, от которого почти сотрясается стадион, Сэм взрывается, подбрасывая Гриффина почти на три фута в воздух, в то время как его шлем, клюшка и каппа взлетают высоко над ними. Толпа одобрительно ревет, когда Гриффин приземляется от боли рядом с сеткой.
С последним криком, прежде чем шлем Гриффина упадет на землю, Сэм отводит Ахилла назад и позволяет ему пронзить воздух, словно мечу, мерцающему на солнце.
Время замедляется до минимума, пока мяч летит по воздуху, сокращая разрыв между Сэмом и тяжело экипированным вратарем Валькирий, которого отвлекает их упавший капитан. В отчаянии пытаясь найти мяч, вратарь даже не видит его, пока он не пролетает мимо синего шлема и благополучно и надежно приземляется в воротах.
Наступает момент благоговейной тишины перед тем, как в последний раз прозвенит сигнал, когда время истекает. Затем толпа взрывается хором возбуждения, что чуть не сотрясает стадион до основания.
Медики подлетают к Гриффину; Алекс и Фрэнсис бросаются к Сэму, который просто стоит перед сеткой, положив руки по бокам, с расслабленными плечами, по-видимому, неспособный осознать, что только что произошло. Он снимает шлем и оглядывается на трибуны. Мы выкрикиваем его имя в безумной радости! Опираясь на металлическую перекладину, отделяющую меня от поля, я хочу выбежать туда и поцеловать его на глазах у богов и толпы. Фурии опережают меня и толпятся вокруг Сэма, хлопая по спине и взъерошивая ему волосы, в то время как его улыбка переходит от неверия к экстазу. Несколько Фурий остаются и смотрят, как Гриффина увозят с поля в медицинском трейлере. Они машут рукой на прощание, а судьи пытаются увести игроков.
Остальная часть команды получает ножницы со стороны и начинает отрезать куски сети Валькирий, каждый получает небольшую нить своей коллективной победы. Двое мидди ударяют ножницами по перчатке Сэма и ведут его к сетке, а мы кричим до хрипоты. Отрезав небольшой кусочек, Сэм поворачивается к толпе и поднимает плетение высоко над головой в качестве подношения. Потоки черной боевой раскраски капают из-под его глаз, когда солнце сияет над ним в знак победы. Он кричит толпе, и мы вопим в ответ в восторженном одобрении! Сэм видит меня издалека и отделяется от других Фурий, бежит по краю поля и перепрыгивает мимо охраны, а затем подтягивается и вскакивает на перила прямо передо мной. Телефоны и камеры начинают мигать, когда я в дымке перегибаюсь через перила — это похоже на сон, — а Сэм встает на цыпочки, чтобы дотянуться до меня. Мы оба наклоняемся, пока наши губы слегка не соприкасаются. Позволяя нам тонуть все глубже и глубже друг в друге, я ощущаю вкус пота и грязи, в то время как его ускоренное дыхание начинает замедляться. Он отстраняется внезапно, оставляя мне свое тепло. Я чувствую, как его ушибленная рука поднимает мой подбородок, смыкая зубы.
— Ты охуенный, — говорю я ему, в то время как толпа надвигается на нас.
— Я знаю, — отвечает он тихим шепотом. С широкой ухмылкой он спрыгивает обратно на поле, а охрана и Фурии следуют за ним в раздевалку команды. Я чувствую, как румянец заливает лицо, когда Гор с громким стуком кладет тяжелую руку мне на спину! Он глубоко и сердечно смеется, а толпа начинает двигаться к выходам.
