Плоть и Кость [Flash and bones]

      Макс

             Я стремглав возвращаюсь к реальности резким рывком руля; мне открывается вид на лобовое стекло, разбивающее желтый знак «ОСТОРОЖНО» у въезда на мост. Он сидел на тех деревянных подаорках столько, сколько я себя помню, и теперь, когда время замедляется, его останки и осколки падают на мокрую землю Мискатоника.              Сосредоточившись, пытаясь удержаться, я чувствую руль, который руки, казалось бы, направляли сюда без команды, без инструкций. Я пытаюсь нажать на тормоза, чтобы вернуть себе контроль, когда все это обрушивается на меня.              Зевс... я... моя мать. Что она имела в виду? Что было разрушено? Смогу ли я наконец пройти весь путь, смогу ли я наконец закончить это? Она… она ведет меня?              — Да, дитя мое. Позволь мне помочь тебе. Позволь мне привести тебя ко мне.              Голова кружится от звенящих призывов богов, восходящих из черной бездны моего разума, каждый из которых борется, соперничает за контроль над управлением. Боги и богини, разбивающие молнии, землю, любой мощный элемент, что может быть использован, чтобы прорваться сквозь блестящую пылающую броню небесных титанов, духов и колоссов размером с горы, каждый из которых цепляется за что-то в самом сердце сознания. Они крушат и разрывают своих собратьев, чтобы предостеречь...              Меня... от чего?              Машина продолжает нестись сквозь ночь, каждое движение по темным и густо застроенным углам древнего леса кажется легко управляемым, словно я знаю эти дороги всю свою жизнь. Как бы я ни старался, я не могу сосредоточиться на том, чтобы взять под контроль, остановить эту блядскую машину, прежде чем она съедет с взорванного моста, стремительно приближаясь.              Крики, призывы разгорающейся битвы окутывают каждую частичку моего разума. Всякий раз, когда я думаю о том, чтобы остановить эту машину-самоубийцу, я чувствую, как руль дергается из стороны в сторону, чуть ли не отправляя машину с дороги в деревья, что выстроились вдоль заброшенного шоссе. Ведется борьба за само мое существование. И я проигрываю битву.              Спидометр показывает почти девяносто, пока мы несемся сквозь ночь. Я не слышу себя из-за какофонии грома в голове и молний с неба вокруг Икара. Меня ведет ярость: на себя, на свою мать, на дядю Гора, на всех — всех, кто когда-либо осмеливался лгать мне. Неважно, кем был мой отец. Моя мать умерла, и я хочу... мне нужно увидеть ее. Я чувствовал, что наконец-то могу это сделать.              Сверху бушующей внутри битвы я слышу ее голос, пока машина ревом несется в темный лес за пределами сражения. Между ударами молний только два освещенных луча указывают путь за каждым скользким поворотом.       Я слышу ее наконец так ясно после всех этих лет.              — Да, дитя мое, приди ко мне, прими смерть и увидь своего брата. Твою мать. Приди, дитя мое, приди, дитя мое...              Мама, я… я не могу. Зачем я тебе сейчас? Чего ты хотела от меня все это время?              Буря в небе разразилась, когда Посейдон обрушивает на землю потоки ледяного дождя. Я прорываюсь сквозь хлипкие ворота, что перекрывают дорогу к старому сломанному мосту. Я сжимаю руль изо всех сил. Каждый раз, когда я пытался повернуть или остановить эту пулю из металла, мои мышцы отвергали команду, сообщения казались заблокированными, получатели не найденными.              Стой! Стой... да блядь!              — Ты мелкий засранец!              Мама?              Ее голос, голос моей матери, звенел металлом и поднимался в истерическом смехе, каждый хохот усиливал ливень, пока я бросался к уничтожению, к...              Смерти.              Надвигающемуся столкновению с пропастью разрушенного моста в нескольких метрах от меня.              — Познай же смерть, сын Зевса! От своей собственной руки!              ...сын Зевса.              Кто ты?              Шины хрустели сломанными досками и деформированным, искореженным металлом.              Моей матери больше нет...она...              — Нет. Не смей.              Ты не она! Ты никогда ею не была!              — Я сказал, остановись!              Фары освещают всего десять футов оставшегося моста. Я качусь к забвению.              И я сын Зевса! Кто ты??              Контроль над телом возвращается, и я тянусь к своей силе, своей судьбе. Я хватаю ее всей своей внутренней мощью. Чувствую, что удерживаю ее в руках впервые за всю мою ебаную жизнь. Я почти могу владеть ею, если сконцентрируюсь достаточно сильно, повелевать ей как дитя Зевса.              Ее голос, голос той, кто пытался овладеть мной, привести меня сюда, испаряется. Его сила ослабевает, когда я захватываю контроль с помощью новообретенного пламени, принесенного мне через очищение разума. У меня есть лишь один шанс вмешаться в свою судьбу, и это происходит сейчас!              Помоги мне, Аполлон, Зевс... отец...       Боже блядь, даруй мне свою силу!              Взрыв из центра моей души, словно бомба энергии и света, заглушает все крики и вопли, все битвы и кровопролитие; все останавливается перед пылающим жаром Аполлона и Зевса, наполняющих мои легкие силой!              Прилив контроля, я чувствую себя... могущественным, я чувствую себя... полубогом.              — Нет! Ты бастард! Ты...              Я так сильно нажимаю на тормоз, что чуть не проваливаюсь сквозь пол, и машина останавливается на полпути через мост. Твердая крыша из стали и кожи врезается мне в лоб, когда я впечатываюсь в руль, и затем мне неведомо ничего, кроме темноты.