Плоть и Кость [Flash and bones]

      — …вставай…проснись…сын мой…проснись!              Вспышка молнии пронзает мой разум, а гром — кружащееся небо. Я открываю глаза и вижу, как лобовое стекло наклонено вниз, почти лицом к бушующей внизу воде. Машину раскачивает на краю. Каждое легкое движение, каждый вдох все больше и больше толкает машину с обрыва.              Ох, ебать.              Я нащупываю дверную защелку так осторожно, как только могу, она не открывается. Я чувствую вкус теплой крови на языке и губах; слышу ветер из-под моста. Любое резкое движение может…              — Вылезай из машины немедленно! —проносится в моих мыслях. На кончиках пальцев нарастает огромное давление, я чувствую, как электрический импульс подрагивает, чтобы высвободить свою силу, в то время как голоса кричат ​​навстречу ветру снаружи. Есть доля секунды, прежде чем все будет потеряно, и в этот момент я отпускаю все это. У меня нет выбора.              Прижав обе руки к двери, я закрываю глаза и отпускаю. Я чувствую, как волосы встают дыбом, когда глубокий гул исходит с каждого кончика пальца. Вокруг предплечий возникает яркое золотистое сияние. Жужжание исходит от маленьких вспышек молний, ​​вырывающихся из моих ладоней. Боль невыносима; каждое мгновение кажется вечностью пытки, ведь каждая вена на моих руках струится с излучающим золотистым светом. Ощущение, будто из моих пальцев выдергивают ногти, каждый толстый кусок металла спешит вырваться из ободранной кожи, прижатой к машине. Теперь нет контроля над его движением или потоком. Голоса устремляются в глубину этого поглощающего звука, который быстро достигает своего мощного крещендо.              Ослепительный свет исходит из моих рук, когда я кричу в ночь за ними, и с последним взрывом я высвобождаюсь.              БУУУУУУУМММ!!!!!!!              Сила электрического взрыва отбрасывает меня назад на сиденье и в краткую бессознательную темноту, когда дверь слетает с петель машины. Я слышу, как она падает в воду внизу.       Я чувствую запах дыма и горящих аккумуляторов, а мои глаза распахиваются. Руки обожжены и болят. Я смотрю вниз, — они все еще дымятся, когда я понимаю, что нахожусь на грани смерти.              Машина раскачивается еще сильнее, пока не начинает отмирать, двигаясь через край. Все, что я слышу внутри, — это тихий шепот.              — Прощай, Макс, ублюдочный сын ублюдочного отца.              Машина начинает набирать обороты и наклоняется еще дальше над сломанным концом моста; мое зрение смещается вниз, когда шины соскальзывают с покрытых дождем балок.              Схватившись за край машины, где раньше была дверь, я прилагаю все силы и в чистом отчаянии спрыгиваю с сиденья в открытую ночь, когда машина падает вперед, врезаясь в мою ногу, когда она полностью наклоняется через край и падает в воду, бушующую далеко внизу.              Я чувствую лишь пустой, холодный воздух на своих руках. Я тянусь наружу.              Все кончено. Сэм... прости меня.              Я закрываю глаза и начинаю падать.       Ветер охватывает мое тело. Это почти прекрасно; все тихо и спокойно в моей голове на этот раз.              Я нисхожу к собственной смерти.