Плоть и Кость [Flash and bones]

      Мы стоим у ее могилы холодным мартовским утром. Руки Сэма быстро заживают, но под его серой ветровкой десятки марлевых повязок и медицинских бинтов, обвивающих каждый палец, запястья и предплечья. Раны, оставленные сломанными балками, были глубокими и многочисленными; спасатели сказали, что это чистая удача, что ни один из осколков или разрывов не повредил крупные вены.              «Они словно обогнули их».              Хм.              Мои пальцы нежно обвивают его забинтованную руку, и пока мы смотрим на белый камень, стоящий в недавно скошенной траве, я восхищаюсь букетом сирени и черных роз, что мы принесли.              Сэм говорит тихим шепотом мне на ухо.              — Как ты, Макс?              Его дыхание задерживается на моей коже.              Заглянув внутрь себя, я прислушиваюсь к любым знакам с далекой дороги впереди, наполненной могущественными легендами, великими титанами. Где-то среди этих божеств находится мой отец, но единственное, что я чувствую сейчас, — это далекое биение яростного сердца великого существа, что пыталось убить меня. Терпеливо ожидающего моего прибытия.              Подняв глаза к голубому небу, я улавливаю ранний аромат деревьев, выпускающих взрывы цветов для порхающих бабочек, каждая из которых ищет источник чудесного запаха, парящего в воздухе.              Прохладная рука Сэма убирает мои волосы с глаз и прижимает щекой к плечу, его теплое дыхание придает силы моей исцеляющейся душе. Все еще завернутый в бинты от бедра до ключицы, я чувствовал, как ко мне неуклонно возвращаются силы, и с каждым днем ​​я становлюсь все сильнее. Клятва, что я дал, — найти Олимп, — только начинает обретать форму, пока я тренируюсь и учусь общаться с ними через Сэма, через этот талисман.              — Лучше, полагаю. Я знаю, что она любит меня, где бы она ни была, и у меня есть долг, который нужно заплатить от ее имени, — открыв глаза, я смотрю на небо и обнимаю Сэма за талию своей израненной рукой, прижимая его к себе.              Я чувствую, как высоко над головой пульсирует молния, ожидая моего ответа на Олимпе.              — Но у меня тут есть незаконченное дело.              Я поднимаю подбородок Сэма и крепко прижимаюсь губами к его губам. Я отстраняюсь только для того, чтобы высказать ему то, что хотел сказать с того дня на мосту:              — Сэм, я думаю... я наверное... люблю тебя.              Его лицо становится багряным, прежде чем он прижимается к моему плечу.              — Я думаю, я тоже люблю тебя, Макс.              Он обхватывает мой мизинец своим, позволяя сплетенному узлу мягко упасть с моей стороны, и смотрит на меня, в его зеленых глазах отражаются солнце и небо, он тихо говорит:              — Обещай мне, что никогда не отпустишь?              Я наклоняюсь и отвечаю:              — Я никогда не отпущу, Сэм. Никогда.

___

             Когда они стояли бок о бок, крепко сомкнув губы под светом Аполлона, Олимп взревел. И там, ожидая на своем золотом троне, была Гера, что, в драпированных платьях из медового шелка и серебра, терпеливо ждала в кипящей ярости.              — Приди ко мне, сын Зевса. Давай покончим с этим раз и навсегда.

КОНЕЦ