Плоть и Кость [Flash and bones]

      Мне почти вырвало из сустава плечо, когда я резко остановился.              Резкий удар боли пронзает в момент осознания. Последнее мгновение тишины, прежде чем хлопок зажжет еще один взрыв в моей руке. Холодный воздух возвращается, когда я свешиваюсь с края и открываю глаза. Я чувствую, как слезы начинают течь по моим щекам. Каждая секунда, которую я покачиваюсь на ветру, ощущается тысячей кинжалов, вонзающихся в лопатку и спину, стреляющих импульсами агонии в позвонки.              Глядя вниз, я вижу, как река выходит из берегов, посылая волны тяжелой стремительной воды в лес, разрывая деревья и мусор на своем пути. Это похоже на челюсти, нетерпеливо ждущие, когда я упаду.              Я выкрикиваю единственное слово, что могут найти мои губы:              — Блядь! Блядь!              Дождь за считанные секунды пропитывает футболку и заставляет хватку на мне соскальзывать. Я смотрю вверх, когда ударяет молния, и вижу Сэма, освещенного в небе надо мной. Его рука хватает мое предплечье, впиваясь холодными кольцами в кожу, оттаскивая меня от края, пока гром и ветер ревут вокруг нас в циклоне. Мне все еще обжигает запястье, кажется, что он может сдернуть с него кожу. Кровь сочится из порезов на моих предплечьях, вызванных острыми краями разбитого дерева у обрыва. Кровь капает вниз с дождем мне на лицо. Она застилает все перед глазами темно-красным пятном.              Я зову его изо всех сил:              — Сэм!              — Я с тобой, Макс! Держись!              С силой, что кажется принадлежит тысяче мужчин, он начинает тянуть меня вверх. Каждый дюйм приносит новую и неизведанную боль, кричащее ощущение пронзает каждую клеточку тела, пропитавшегося дождем и кровью. Когда он тянет меня вверх, Сэм смотрит в кружащееся небо и кричит:              — Отдай мне его!!              Молния ударяет в ближайшее дерево, посылая в нас горячие осколки дерева, пока Сэм изо всех сил пытается стащить меня со скользкий от дождя края.              И сквозь гром, мне кажется, я слышу голос, отвечающий:              — Никогда!              Глядя сквозь дождь, я вижу, как связки на его шее натягиваются до предела. Каждая мышца в его теле вздувается под кожей, и даже ливень больше не может остановить его. Глаза Сэма наполняются огнем солнца, когда он поднимает меня. Мое собственное сознание начинает дрейфовать между светом и тьмой, пока ноги ищут хоть какую-то точку опоры. Боль невыносима, невыносима, но его кожа, его руки вокруг моих теплые, горячие на ощупь, наполненные жизнью. Глубокий рык пронзает мои мысли:              — Найди это в себе, ты сможешь выжить, сын мой, помоги ему.              С трудом собрав последние остатки сил, я с криком поднимаю другую руку и хватаюсь за мост, когда он тянет меня на последний шаг, через расколотый край, где сломанные доски разрывают мне футболку и кожу. Они оставляют темные порезы, из которых начинает литься кровь. Мы оба поскальзываемся и падаем на твердые балки, медленно отступая от края. Я почти теряю сознание от боли, когда поворачиваюсь, чтобы растянуться на нем.              Его тяжелое дыхание затруднено, и окровавленные руки, которыми он тянул меня вверх, теперь крепко обхватывают меня, отказываясь разжиматься. Я почти слышу, как Сэм думает:              «Не отпускай его».              Сэм, пожалуйста, я думаю, что с нами все в порядке. Я думаю, что мы в безопасности.              Его хватка ослабевает, и дыхание замедляется до ровного ритма. Его глаза закрыты от дождя, что намочил черно-фиолетовые волосы, прилепив их к деревянному мосту.              Я смотрю на кружащиеся небеса наступающего дня и понимаю, что мы победили. Мы, нахуй, сделали это.              Его рука расслабляется, и я чувствую жжение в груди, где разбитые балки разорвали одежду, оставив рану от ключицы до бедра. Дождь падает на лицо талисмана, зажатого под его рукой и на меня.              Это чувство очищения, будто само его существование содержит в себе объемы голосов и криков внутри меня, ужасных воспоминаний и занавес ярости, что так долго ослепляла меня. Он открывает мысленный путь вперед, но куда, я не знаю.              Я смотрю в грядущие судьбы и слышу глубокий голос из далекой тьмы. Я знаю, что это был он. Мой отец. Зевс.              — Время придет…              У меня мало сил, пока мы лежим там. Сэм все еще переводит дыхание, с каждой секундой тихо прижимая меня ближе к себе.              Собрав оставшиеся силы, я сосредотачиваюсь на том голосе, который выдавал себя за мою мать, который осквернил ее образ. Голосе, что пытался убить меня на этом мосту, и много раз прежде выдавал себя за мое собственное сознание. Заглядывая внутрь, я чувствую это присутствие, терпеливо ожидающее на другом конце…              Олимпа.              И там, в глубине моих сосредоточенных мыслей, вдалеке находится великая гора. Всего лишь точка света, влекущая меня вперед к моей судьбе. Я взываю к тому, чей это голос, и чувствую, как он вздрагивает от моего рёва.              Я найду тебя. И убью тебя, кем бы ты ни был.              Короткий порыв ветра вырывается из реки внизу, раскачивая остатки моста, и, когда он проходит, я слышу, как голос отвечает из той далекой пустоты:              — Удачи, сын Зевса, я буду ждать.