Неизбежность.

Хёнджин спокойно лежал на кровати, листая соцсети, как вдруг ему пришла заявка в друзья от пользователя с ником «cat’s butler lino». На секунду парень даже задумался, кто это может быть, но потом засмеялся от осознания, что это Минхо. Он принял заявку и сразу зашел в его профиль. Из дополнительной инфы были написаны только его имя и возраст, но без конкретного дня рождения. Тут до Хвана дошло, что Минхо, на секундочку, старше его на два года и был уже на третьем курсе, а он даже не ставил уважительное «хён» к его имени. С другой стороны, тот не исправлял его, значит, все в порядке. Фотографии заставили его смеяться еще больше, зато немало рассказали об их авторе. В профиле было много фото и видео со смешными фильтрами, селфи под странными углами, множество постов с его котами, также мест, где он бывал, а в дополнение несколько пикч с его друзьями, Чанбином и Крисом, аккаунты которых также были указаны — SPEARB и CB97. Хёнджин перешел в чат и написал тому: «Кошачий дворецкий? Серьезно? И что еще за лино?» Так как Минхо еще был в сети, то сразу напечатал ответ: «Так ты начинаешь диалог? Даже привет не написал», — а потом дополнил: «И это у меня спрашивает drama prince? Впрочем, твой ник не врет~» Хёнджин покачал головой с игривой улыбкой и перекатился на другой бок. Через пару секунд ему стали приходить уведомления о лайках — Ли и сам стал просматривать его профиль. У Хвана царила полнейшая эстетика: фотографии его работ, различные кафешки, селфи через зеркало в тренировочном зале, фото в полный рост в модных аутфитах, эстетичные пейзажи и всякие атрибуты повседневной жизни, смотрящиеся в его глазах «по-особенному», а также, конечно, его песик. Парень скучал по нему, ведь тот остался дома, и он не знал, когда сможет увидеть его — в общагу забрать его точно не выйдет. А после той ссоры с родителями, на контакт они не выходили. Блондин решил не отставать и лайкнул на странице Минхо самые смешные его фотки, а также котов, чтобы показать свое уважение к ним, отчего Ли отправил ему сообщение: «Я конечно понимаю, что мои коты неотразимы, но почему ты лайкаешь только подобные фото??» «Потому что в реальной жизни я тебя таким еще не видел~» Несколько секунд тот молчал, но все же написал в ответ: «А хотелось бы?» Хёнджин, прочитав сообщение, резко заблокировал экран телефона, выпустил его из рук, потом перекатился на спину и прикрыл рукой нижнюю часть лица. Возможно, Хван неправильно выстроил нужную интонацию, но, так или иначе, смутился. Не успел он отойти от прочитанного и придумать вразумительный ответ, как послышался еще один звук уведомления: «Я разным могу быть, знаешь ли». Хвана это окончательно добило, да так, что он аж сел. Что этот Минхо делает с ним? Впрочем, тот тоже недалеко от него ушел: понимая, какие вещи он пишет и как они могут прозвучать, швырнул телефон на диван и заходил по комнате с глупой улыбкой, которую пытался сдержать. Дожидаться ответа было невыносимо, но как только пришло сообщение, Минхо сразу ринулся обратно к телефону, чтобы прочитать его. «Может быть и хотелось». «Я тоже не так прост, Ли Минхо~» Ответ дался Хвану не так просто, ведь, пока он набирал его, несколько раз жестоко избил невинную подушку и залпом осушил стакан воды. Минхо был доволен, но одновременно пытался сохранять невозмутимость, хотя его горящие глаза, прикованные к экрану, выдавали этот энтузиазм. Облизав губы, он поставил некую завершающую на сегодня точку: «Вот как? Что ж, завтра и проверим, хорек». Для Хёнджина это стало последней каплей, из-за которой он начал кататься по кровати и что-то невнятно мямлить. В это время стоящий в дверях Джисон смотрел на него с лицом, на котором было красными буквами написано: «Эм, с тобой все нормально?». Простояв так еще какое-то время, он ступил в комнату и закрыл за собой дверь, что заставило Хвана дернуться и прийти в себя. — Джисон? Давно ты тут? Как ты вообще..? — Друг мой, не знаю, что ты там в телефоне увидел, но ты вел себя очень странно… — он приземлился возле него и только сейчас вспомнил про очки на носу, которые спешно снял и убрал в чехол. — Да так… В ленте просто кот милый попался, — попытался придумать отмазку Хёнджин, и, как ни странно, она сработала. Хотя, отчасти, это было даже правдой. — А, тогда могу понять. Они и правда милашки. Хван облегченно вздохнул и мягко улыбнулся, подумав про себя: «Хан Джисон, какой же ты иногда доверчивый дурачок». — Слушай, я чего пришел. Помнишь я шутил про то, что если каким-либо образом столкнусь с Бан Чаном, тогда это точно будет знак судьбы? Так вот… Продолжение фразы уже и не потребовалось, чтобы глаза Хёнджина увеличились в размерах. Хан объяснил ему ситуацию, приключившуюся сегодняшним утром, но опустил подробности, что является фанатом Криса, а также то, что после университета он показал ему свою студию… — Ладно, шутки кончились. Хотя, это все равно забавно… — Хван смеялся с нелепости их встречи, назвав это «тем самым моментом из романтической дорамы», а друг надулся и пробубнил, что не виноват в своей неуклюжести. Немного поговорив и посмеявшись, Джисон побежал домой, ведь ему уже начала звонить встревоженная и опекающая мать. Хёнджин вновь открыл переписку с Минхо, но тот уже был не в сети. Парень еще раз пробежался глазами по сообщениям, похихикал тихонько и улегся спать. Что же Минхо собирается делать? Совсем скоро ему довелось это узнать. Хёнджин как обычно проснулся по будильнику рано утром. Не спеша поднявшись, он пошел в ванную, почистил зубы и умылся, после чего поколдовал над лицом и, намазавшись кремом напоследок, пошел готовить завтрак — обычный ритуал. Но как только он сел за стол, чтобы поесть и выпить кофе, ему пришло сообщение. Хван взял телефон в руки, даже не задумываясь, кто это может быть, но, увидев тот самый ник, замер. «Проснулся, принц?» Парень чуть не захлебнулся прямо в чашке кофе. Откашлявшись, он перепроверил, правильно ли прочитал, но, убедившись, что глаза ему не врут, отодвинул тарелку от греха подальше и уставился на фотографию профиля Минхо, будто представляя, как смотрит на него самого. В его взгляде буквально читалось: «С какой стати ты пишешь мне с самого утра, да еще и такое?». Хёнджин опомнился, ведь не отвечал ему уже несколько минут, поэтому решил написать хоть что-нибудь, чтобы тот не подумал, будто застал его врасплох. «Ты мой парень или кто? И да, я уже давно встал». Ответ не заставил себя ждать: «Ну, ты ведь хотел, чтобы мы стали кем-то большими, чем партнерами». Хёнджин усмехнулся: он что, серьезно воспринял это таким образом? Но потом Минхо объяснился: «И почему сразу парень? Разве твои друзья не пишут, чтобы пожелать доброго утра?» «Ну, вообще, нет», — это признание заставило растеряться уже самого Минхо. Может, он и правда слишком резко разогнался? В любом случае, осознание этого его не особо останавливало. «Тогда писать буду я». Хёнджин засмеялся, уже позабыв об остывающем завтраке. «Ладно, пиши, раз уж ты такой настойчивый~», — и отложил телефон, чтобы нормально поесть. Минхо же в это время уже стоял на остановке с Чаном, который увлеченно что-то рассказывал: — …ну и вот, тогда я помог ему отнести папки, после чего… Эй, ты меня слушаешь вообще? Минхо? — пихнул друга плечом, заметив его глупую улыбку, отчего она сразу пропала. — Да слушаю я. Ты говорил, что встретил своего фаната в универе. Поздравляю, рад за тебя. Хоть в голосе Минхо и прозвучал некий сарказм, Чан довольно усмехнулся: — На чем я закончил? А, да. Мы обменялись номерами, и после универа я показал ему свою музыкальную студию. — Ты серьезно приволок первого встречного пацана в свой дом? — усомнился он в здравомыслии товарища, скорчив мину подозрения. — Да брось, он славный парень. Сказал, что всегда мечтал профессионально писать музыку. Может, даже в команду его возьму. Осталось посоветоваться с Чанбином, — Бан Чан, аля добрая душа, не видел в этом никакой проблемы. Зато видел в кое-чем другом. — А ты сам с кем так увлеченно переписываешься? — хотел заглянуть ему в телефон, но получил легкий щелбан, отчего сморщился и потер лоб. — Любопытный какой. Не скажу, — чуть отвернулся тот, пряча экран с перепиской. — Ладно, можешь не говорить, я и так догадываюсь, кто это, — хитро улыбнулся Крис, заставляя Минхо еще больше замяться, — ну, удачи тебе в любовных похождениях, друг. — Кристофер Бан Чан! — возмущенно-строго прикрикнул Ли, но в тот же момент его друг уже ускользнул в подъехавший транспорт, помахав ему рукой со смехом. Минхо тяжело вздохнул и практически сразу, может, минуты через две, сел в нужный ему автобус. Когда он вновь заглянул в телефон, Хёнджин был не в сети. Тогда парень решил перехватить его возле университета, надеясь, что тот не доберется раньше него. Но беспокоится ему было не о чем — Хван только закончил завтрак, а впереди его еще ожидал подбор аутфита, укладка и легкий макияж. Из-за данного перечня дел, Минхо пришлось ждать его около 20 минут, не считая дороги до самого универа. Он уж было подумал, что проворонил его, как на горизонте увидел длинноногого блондинистого принца, одетого в утонченное светло-коричневое пальто, под ним клетчатый жилет светло-бежевого цвета с v-образным вырезом, надетый на белую футболку, концы которой были заправлены в свободные укороченные брюки, и, в дополнение к образу, — блестящие черные полуботинки, больше смахивающие на туфли, изящные, как и их носитель. Изюминкой были чуть приспущенные белые носки с каким-то рисунком, выглядывающие из-под штанин. Это было…мило? Минхо перестал дышать и даже моргать. «Твой ник не врет», да? Парень почувствовал себя по сравнению с ним каким-то «простым», но не в плохом смысле, напялив под черную оверсайз толстовку серо-коричневую футболку, небрежно заправив ее в широкие джинсы, и наспех обув первые попавшиеся сине-белые кроссовки. Не то, чтобы он когда-либо наряжался в универ, а тем более выделялся из толпы, но стиль Хёнджина поразил парня еще во время пролистывания его фоток в соцсети. Что окончательно пронзило Ли, словно стрелой, так это модельный взмах волосами, после которого Хёнджин заправил одну прядь за ухо, что было очень похоже на замедленный момент из дорамы. О чем Минхо вообще думает? Он пока и сам не знал, в чем кроется причина подобных мыслей. Но вдруг Хван заметил его и, удивившись, подошел. — Земля вызывает Минхо? Эй? — смеясь помахал рукой перед лицом зависшего парня, ведь тот никак не отреагировал на его приветствие, отчего тот наконец пришел в себя. — А? Да, привет, — забавно кивнул Ли и легонько махнул ему, хотя они стояли почти впритык друг к другу. — Только не говори, что ты меня ждал… — хихикнул блондин и чуть смущенно потер нос. — Чего? Ждал? Нет конечно, кто кого ждал? Погода просто хорошая, вот и вышел подышать, — показал пальцем на небо, отчего они оба синхронно подняли головы, но увидели лишь сгущающиеся дождевые тучи. Хёнджин не поверил его словам, однако, не стал спорить. — Ну, ты уже надышался? Может, внутрь пойдем? — усмехнулся Хван и первым направился в здание, а Минхо — за ним. Идя по коридору, они разговорились: у кого какая первая пара, немного обсудили преподов, скачки температуры последнюю неделю, но никто из них и слова не проронил насчет той самой переписки. — Слушай, Хёнджин, может… — не успел Минхо договорить, как тот резко схватил его за рукав толстовки и прошмыгнул за ближайший темный поворот. Причина проста — вдалеке блондин заприметил Феликса, а он не хотел, чтобы тот увидел его вместе с настолько ненавистным ему и всей компании парнем в неформальной обстановке, помимо их совместных занятий танцами. Но самому объекту неприязни он это не объяснит. — Ты что за пируэты вытворяешь? — возмутился Минхо, припертый к стенке. Хёнджин отпустил его и сделал шаг назад, пытаясь сохранять беспричастный вид. — В коридоре просто людей много было, я не расслышал, что ты говорил, — отмазку, конечно, он придумал так себе, но это снова прокатило. Умеет же этот хорёк выкручиваться. — А, ну… Я подумал, не сходить ли нам после репетиции куда-нибудь поесть? И если ты опять скажешь что-то про «парня», то можешь забыть это предложение, — сразу предупредил насупившийся Ли, предугадав ответные слова хитро прищурившегося Хвана. — Ладно, я промолчу, но ты ведь и не отрицал, что пытаешься за мной приударить, разве нет? — Ай, тебе бесполезно что-то говорить… Ты сам настоял на том, чтобы мы сблизились, я и пытаюсь контакт наладить, как умею. Не устраивает — так и скажи. К тому же, я не ищу любви — это точно не ко мне. Хёнджин перестал улыбаться. — Я ведь просто дразню тебя, чего ты сразу?.. Я вовсе не против, просто еще не встречал настолько прямолинейного человека, который так сразу переходит к действию. Мне это даже нравится, — пожал плечами и чуть хихикнул, но потом стал более серьезным, — и всё же, почему ты так думаешь насчет любви? — Я не хочу это обсуждать. Не будем, — поставил точку Минхо, опустив глаза, даже не давая выбора перечить. Было ясно, что для него это — травматический опыт прошлого, поэтому понимающий Хёнджин и не стал настаивать, просто кивнул, сжав губы. Убедившись, что Феликса на горизонте больше нет, Хван посмотрел на время. Пара уже скоро начнется, поэтому он попрощался с Минхо и убежал, оставив парня наедине со своими мыслями. Когда-то он уже был поражен любовью, во всех смыслах этого слова. Но это не кончилось ничем хорошим. В итоге, Минхо продолжает пожирать чувство вины, отчего, возможно, он и закрылся от людей. Только парень собирался выйти из-за угла и отправиться на занятие, как к нему вырулило трое сомнительных людей в капюшонах, заставив того сделать несколько шагов обратно в темноту. Но Минхо уже знал, кто они. Более того, эти парни уж точно не смогут его напугать. — Что вы здесь забыли? Я говорил вам не соваться в академию, — негромко, но грозно, прошипел Ли. — Не умничай, Минхо, не ты тут ставишь условия, — огрызнулся самый высокий из них. Потом заговорил парень посередине: — Когда достанешь деньги, Ли? Сроки горят. От Минхо так и струился ощущаемый черно-красной аурой гнев, а глаза горели ненавистью к стоявшим перед ним. Больше всего тех раздражала его надменная и бесстрашная улыбка на лице, что заставляла их думать: «Этот парень реально псих». — Как и говорил ранее, я не собираюсь играть в ваши игры. Хотите повышать ставки — вперед, но я в этом не участвую, — кинул им Минхо и уже двинулся прямо, думая пройти между ними, но третий схватил того за шкирку и прижал к стене, отчего из-под тени капюшона показалось его лицо, корчившееся от злости. — Ты не дерзи, скотина, понял? Тебе живется слишком спокойно, что проблем захотелось? Или может, сломать тебе что-нибудь, чтобы дошло, что мы не шутки шутим? — уже было замахнулся кулаком, но услышал от парня лишь презрительный и одновременно ироничный смех. — Так чего ждешь? Давай, сломай. Или кишка тонка? — Ли знал, что он ничего ему не сделает в стенах университета, поэтому специально провоцировал, но и сам не заметил, как в собственном взгляде появился безумный блеск. Эти парни уже долгое время терроризируют его. Точнее сказать, со старшей школы. После мучительного выпускного класса они, казалось, на время потеряли Ли из виду, либо решили дать фору, пока вновь не объявились год назад. Минхо не раз был бит ими, а недавно те решили вытянуть из него немалую сумму денег, но эта идея медленно и с абсолютным крахом рушилась. Парень не боялся за свою жизнь, ему были безразличны побои и синяки. Он давно решил для себя, что страх — это удел слабых. Вместо этого он предпочитает бороться. Может, поэтому люди и находят его самого пугающим и жестоким. Возможно, единственное, чего Минхо боялся, это самого себя. Агрессивного парня остановили его дружки, сказав, что Ли им еще нужен, потому ему пришлось отпустить наглеца. Глава этой троицы вновь обратился к нему: — Я дам тебе еще немного времени на размышления. Мы вернемся за тобой, Ли. — Я не изменю своего решения, — твердо настоял тот, наблюдая, как парни молча и скоропостижно уходят. Скорчив угрюмую мину, Минхо с ледяным взглядом направился на пару, мысленно проклиная случай, из-за которого те придурки и прицепились к нему. Случай, произошедший в чертовой старшей школе, которая стала адом из-за слуха о том, что ему нравятся парни. Но ведь не всегда слухи образовываются на пустом месте, ведь так? Спустя одну пару, в другом университете встретились Хан и Крис. Второй хотел познакомить младшего с Чанбином, поэтому они условились ждать его в спортзале. Джисон нервничал, но Чан уверял его в том, что хоть Бин и выглядит суровым и мрачным, на самом деле он тот еще одуванчик. Или фея-крестная. — …знаешь, он даже один раз обмолвился о том, что ему нравятся кролики, — со смехом признался Чан, уже не зная, как успокоить нервного Хана, который вмиг округлил глаза после услышанного. — Правда?! — воскликнул он, а затем послышался скрип подошвы, за которым последовал бросок мячом в баскетбольное кольцо. — Правда, — усмехнулся незаметно подкравшийся Чанбин, увидев перепуганное лицо парня в очках, — что это ты тут обо мне сплетничаешь, Чани? Хан застыл, как статуя, когда спортсмен подошел к ним и пожал руки с улыбающимся Крисом, а потом обратил взор на младшего, которому тоже протянул широкую ладонь: — Чего такой перепуганный, парень? Разве я настолько страшный? Увидев улыбку Бина и услышав его на удивление мягкий тон голоса, что в разы отличалось от манеры рэпа парня, Джисон облегченно вздохнул и легонько сжал его руку: — Вовсе нет… Просто нечасто удается встретиться со своим кумиром, а тут еще и с двумя сразу… — Крис и Чанбин одновременно скромно усмехнулись от его слов. — Чан рассказывал о тебе. Джисон, так? Тот в ответ закивал, а Бин сел возле него и продолжил: — Значит, ты пишешь тексты? Хан сразу же оживился, порылся в рюкзаке и достал тетрадку, которую скромно протянул ему: — Да, еще со школы. Но для создания музыки у меня нет нужного оборудования, да и купить не на что. Не хочу маму напрягать, нас и так в семье всего двое… Ой, что-то я отошел от темы. В общем, я недавно закончил работу над одним из текстов, можешь прочитать. Чанбин с любопытством взял тетрадь, немного полистал, и, увидев воодушевленно исчерченные черновики, понял, что он действительно усердно старается. Потом Со открыл последнюю заполненную страницу, чтобы ознакомиться с его крайней работой:

«Я ищу оазис в пустыне В которой нет времен года Гуляю по песку и не вижу на горизонте ничего Я обязан найти его, я все еще ищу Зная, что не смогу его достать Вижу, как что-то качается вдалеке Протягиваю руки, и чем ближе, тем сильнее меня ослепляет Снова закрываю глаза Поддержите меня, друзья, и я смогу его достать Встаю на колени, чтобы набраться сил Я ни за что не проиграю Даже если связаны руки, уверенно буду стоять на ногах Я не хочу отдыхать Буду бороться ради людей, что дают поддержку Даже если упаду в болото, Даже если меня затянет, я всплыву вновь Как терминатор подниму палец вверх "Я вернусь домой"»

Прочитав данный отрывок, Чанбин еще минуту сидел, бегая глазами по остальному тексту, замерев, словно манекен. После этого поднял глаза на Хана, который в мыслях уже много раз раскритиковал свое творение, думая, что оно не сможет впечатлить таких талантливых музыкантов, какими он считал Чанбина и Чана. Но юный писатель точно не ожидал увидеть на глазах «мужественного качка» намек на слезы. — Ч-Чанбин-хён? — не на шутку испугался парень, пока Чан был абсолютно спокоен. Он как никто другой знал, насколько эмоционален и раним был его друг, хоть тот и не всегда показывает этого. В его понимании это не было чем-то постыдным. — Джисон… Это, блин, шедевр! — Чанбин накинулся на него с объятиями, чуть ли не душа бедного худощавого Хана своей мускулатурой, — я совершенно точно хочу видеть тебя в нашей команде. Чан, мы усыновляем его. Кристофер от души засмеялся: — Принято! — и навалился сверху на парней, обнимая сразу обоих. Джисон, пребывавший в шоке от происходящего, сквозь линзы очков посмотрел на них: как Чан утешает Чанбина, который твердил о том, как этот текст зацепил «струны его темной рэперской души». В эту самую минуту он почувствовал небывалое тепло, отчего счастливо улыбнулся. Буквально два дня назад он даже мечтать не мог о подобном — думал, что никогда не сможет осуществить свою маленькую, но такую желанную мечту. А уже сегодня он, можно сказать, обрел новую семью. В то же мгновение он твердо решил, что как можно скорее расскажет друзьям всю правду о его секретном увлечении. Хан умалчивал о нем, потому что не был уверен, достаточно ли он хорош — не привык показывать еще «сырой», по его мнению, результат. О чем можно говорить, если он занимался этим в тайне даже от собственной матери, для которой любое упоминание музыки являлось прямой отсылкой к погибшему отцу-музыканту. Мальчику с детства всегда не хватало лишь одного — одобрения. И наконец он его получил. Еще немного пообщавшись, парни разошлись по своим аудиториям, перед этим условившись в определенное время встретиться у Чана дома, ведь вдохновленный Чанбин собирался работать над песней, написанной Ханом, чему тот был, несомненно, рад. Хёнджин сидел в библиотеке университета, но пришел он туда не для того, чтобы почитать. Это было одним из любимых его мест для рисования: здесь тихо и умиротворенно, приятная атмосфера, много растений, большие светлые окна, а также множество других объектов для вдохновения. Таковыми были и люди, сидевшие за столами. Кто-то читал в одиночестве; за другим столом расположилась группка прилежно учащихся студентов, неподалеку — шепотом флиртующая парочка. Несмотря на семейную обстановку, в которой он вырос, Хван любил этот мир и людей в нем. Он был тем еще пацифистом. Находил спокойствие, рисуя случайных прохожих или спящих бедняг в метро, устало ехавших домой с работы или учебы. Так же он чувствовал себя и сейчас, выводя немного небрежные линии наброска лица, подчеркнув длинные ресницы, выразительный нос, губы, один из краев которых вытянулся в сторону от улыбки. Стоп…

Хёнджин только сейчас осознал, что нарисовал лицо улыбающегося Минхо.

В ту же секунду он с непониманием уставился на рисунок, держа карандаш в руке, будто это вовсе не его творение. Хоть парень и рисовал по памяти, еще незавершенный портрет буквально кричал о невероятной схожести с натурой. Хван был удивлен тем, настолько досконально в его мозг въелись черты этого лица. Еще и та самая ехидная улыбка, каждый раз словно переключающая какие-то рычаги в сердце Хёнджина…Неужели, он отыскал свою музу, про которую твердят все артисты? Надолго засмотревшись на портрет, парень мечтательно подпер голову рукой и усмехнулся. Кажется, Хёнджин в паре шагов от того, чтобы попасться в капкан, который установил для Минхо. Он и сам это прекрасно понимал, но не знал, к чему это приведет, поэтому решил, что… — О, Хёнджин, что рисуешь? — услышав знакомый голос, парень резко захлопнул скетчбук, при этом выронив карандаш, который спешно поднял подошедший и вернул владельцу. — Феликс, ты тоже тут? — неловко хихикнул Хван и помахал рукой, пока друг усаживался на стул рядом с ним. Ликс положил локти на стол и чуть оперся на него, удивленно глядя на того, но потом вновь улыбнулся: — Да, ты обычно не отвечаешь на сообщения, когда рисуешь, поэтому я знал, что найду тебя здесь. Хёнджин чуть ближе подвинулся к нему и приложил палец к своим губам, чтобы тот говорил тише, отчего Феликс осекся и притих, хихикнув. — Точно, извини. Хван тепло улыбнулся в ответ. — Я и правда не видел, что ты писал. Хотел что-то? Из-за того, что парни сидели почти вплотную, чтобы слышать шепот друг друга, их лица находились на расстоянии в несколько сантиметров, отчего казалось, что их сердцебиения и вздохи были практически четко различимы среди сторонних негромких звуков.

Хёнджин мог поклясться в том, что с каждой минутой сердце Феликса стучало все быстрее, словно вовсе собирается лопнуть под нагрузкой давящей грудной клетки. Впрочем, по ощущениям было именно так.

— Ну, вообще, просто хотел провести немного времени вместе, — он сказал это, не отводя глаз, как и сам Хёнджин, глядящий ровно в них, — узнать, как твои дела, в конце концов. В последнее время эти двое стали реже видеться. Это не связано с чем-то конкретным — оба могут быть заняты, тем более сейчас, когда Хёнджин готовится к просмотру, а Феликс — к модельному конкурсу. Хвану было приятно, что Ли интересуется им и уделяет внимание. На самом деле, они довольно быстро сблизились, когда только познакомились. Тогда Феликс, пребывавший в Корее третий год после переезда из Австралии, перевелся в другую школу, и Хёнджин с Ханом, соответственно, стали его одноклассниками. Первое время веснушчатый ни с кем не общался, ведь находился в подавленном состоянии — все же, перевод из школы в школу на предпоследнем учебном году не мог иметь никаких позитивных причин. Ему не хотелось заводить новых знакомств, его желанием было всего лишь завершить учебу и успешно поступить. Но планы Ликса были нарушены высоким чернявым парнем, негласной звездой всей школы. Звучит, как клише, не так ли? Хёнджин спонтанно подошел к нему на одной из перемен, представившись, и предложил присоединиться на обеде в столовой к нему с Джисоном. Поначалу Феликс сомневался, ведь на некую долю потерял доверие к людям, но все же, почему-то, согласился. Можно сказать, что тот день ознаменовал спасение от губительного одиночества, которое, по мнению Ликса, было его судьбой. С тех пор Хёнджин стал его ангелом-хранителем, которым тот восхищался. Они вместе танцевали, фотографировались, смеялись… Так Феликс и влюбился в своего спасителя. Что касается самого Хёнджина — этот факт не был для него секретом. Хоть он часто может прикинуться дурачком, на самом деле парень все прекрасно понимал. Хван также испытывал некие теплые чувства к Феликсу, но проблемой было то, что он способен прочесть чужие чувства, а свои же были сокрыты от него самого где-то в глубине этой клетки из ребер. Хёнджин хотел любить, но в то же время жутко этого боялся. Парень опасался, что ему причинят боль. Не меньше боялся самому стать тем, кто ее причинит. Хван чувствовал вину в те моменты, когда кто-то отдавал ему больше любви, чем делает это он. А когда происходит наоборот, это ранило его еще больнее. Должно быть, именно из-за этого Хван выбрал какое-то время не вступать в отношения, ведь когда-то его уже заставили чувствовать себя худшим и униженным. С того момента Хёнджин решил быть гордым, словно он выше всего этого и ему абсолютно плевать, кто о нем что думает. Эти противоречия, копившееся в его голове, буквально поедали все на своем пути, отчего он перестал слышать свое сердце. Конечно, парень никогда и ни с кем не обсуждал подобное, поэтому неоткуда было получить совета. Возможно, ему не хватало услышать всего одну фразу: «Будь собой — настоящий ты достоин любить и быть любимым». Хёнджин мягко улыбнулся, даже, можно сказать, смущенно. Это смущение также проявилось в отведении глаз и прикрытии пальцами губ, что являлось его маленькой привычкой. Феликс уловил эти уже до боли знакомые телодвижения и хихикнул. — Знаю, что ты сейчас занят и сильно устаешь, но мы могли бы прогуляться на днях, если у тебя будет время, — подмигнул Ликс и тихонько засмеялся, на что Хёнджин ответил кивком, еще больше расплывшись в улыбке, что глаза вовсе превратились в две щелочки. Они вышли в коридор и еще немного поговорили. Хван показал ему новые скетчи, но избежал страницы с изображением Минхо. Хёнджин не знал, чем тот настолько не угодил Феликсу, но чутье ему подсказывало, что стоит поменьше упоминать его в присутствии друга. Ли, в свою очередь, рассказал о новом модельном конкурсе, в котором собирается принять участие. Им было приятно делиться друг с другом вещами, которые они любили, ведь в ответ всегда получали заинтересованную реакцию, поддержку и одобрение. Возможно, потому блондины и были так близки. Так как до пары осталось всего несколько минут, парни на приятно-теплой ноте разошлись, договорившись о времени и месте встречи.

13:45 «Хэй, Айен-и?» «Привет, что такое?». «Соседка сверху мне ягодный пирог передала. Та, которой я недавно помог сумки на этаж донести. Я занесу кусочек? Могу и твоему братишке прихватить». «Спасибо, что-то не очень хочется. Но, думаю, брат не откажется». «Ладно, тогда вечером приду». 13:58 «Хочешь на приставке поиграть? А то лежит пылится без тебя». «Спрашиваешь еще. Я только за».

Возможно, с виду было трудно понять, но Чонин и Сынмин были близкими друзьями. На самом деле, Ким был тем, кто и затащил младшего в эту компашку. Изначально, познакомились эти двое из-за старшего брата Чонина, который учился у матери Мина, строгой учительницы физики. Если быть точнее, их родители стали дружить семьями из-за частых столкновений в школе, после чего представили друг другу своих детей. Оба мальчика были молчаливыми, поэтому первое время не общались, но, все же, черта неловкости была преодолена. В то время, пока Ян старший нянчился с младшим братом и сестренкой Кима, Чонин, средний сын, и сам Сынмин сидели на качелях и обсуждали игры или комиксы. Ким всегда старался присматривать за ним, но не навязчиво, чтобы каким-либо образом не давить на него. Ему хотелось быть лучшим другом для этого тихого, но улыбчивого мальчика с лисьими глазами, который был единственным в то время, ни за что не осуждавшим Сынмина, как это делали многие другие в его окружении. Когда они стали взрослее, выпускника Сынмина свела судьба с Джисоном, ведь они поступали в один университет — встретились, когда писали государственный экзамен. Так цепочка сошлась в круг. Там Чонин вновь повстречал Феликса, который помнил про тот случай в магазине и узнал его. Однако выглядел он уже совсем иначе, нежели в воспоминаниях младшего. Сынмин как никто другой переживал за Чонина. Конечно, он уже давно заметил отклонения в поведении друга, хотя другим могло показаться, что тот вел себя, как обычно: молчал и улыбался. Но почему-то он не мог вот так прямо спросить у него об этом, словно вопрос «с тобой все в порядке?», как ему казалось, мог что-то разрушить между ними. Вместо этого парень решил всеми силами стараться ради того, чтобы Чонин почувствовал его поддержку и, возможно, рассказал бы причину сам. К черту пирог, ему просто было необходимо увидеть своего лучшего друга. Поэтому он был несказанно рад тому, что «Айен» (это являлось игровым ником Чонина, впоследствии переросшим в прозвище) позвал его в гости. По крайней мере, из головы пропали навязчивые мысли, которые сменились фразой «еще ничего не потеряно». С более-менее свободной душой Ким вышел с окончившейся пары и пошел в общежитие. Из-за стресса в последнее время парень стал часто отвлекаться, что несколько сказалось на его баллах. Этот факт еще больше усугублял его тревожность: он не мог позволить себе облажаться. Эта не та опция, которая присутствовала в его жизни. Зарывшись в учебу, Сынмин пытался избегать сторонние проблемы. Но нагрузка, которую он принял на свои плечи, начинала давить все сильнее. Он знал, что его родители собираются развестись. Хоть они никогда не говорили об этом, парень понимал, к чему ведут их постоянные ссоры в последние месяцы. Они давно не любят друг друга. Но не это беспокоило Сынмина больше всего. Ему было все равно, в какие игры играют взрослые. Но…что будет с его младшей сестрой? Она слишком ангельский и чувствительный ребенок — подобное станет ужасающей травмой для нее. К тому же, Сынмин практически вырастил и воспитал девочку, пока родители пропадали на работе. Сейчас же брата и сестру разделяют города. Полгода назад, из-за нехватки денег, мать с отцом продали квартиру и забрали младшую в старый дом покойной бабушки, а сыну оставили совсем малую часть сбережений на жизнь и учебу в столице. Если честно, парню даже не хотелось, чтобы кто-либо из родителей забирал ее к себе после развода — с обоими ей будет плохо. С одной стороны малышку поджидала нарциссичная мать, а с другой — бесчувственный отец. Если бы он только мог удочерить ее… Иначе, такими темпами она просто угодит в интернат. Это было худшим вариантом из возможных. Однако у парня не было средств, чтобы обеспечить ей хорошую жизнь — он и сам во многом себе отказывал, выживая лишь на стипендии. Сынмин пробовал подработку, но совмещать ее с учебой у него получилось, откровенно говоря, отвратительно, поэтому он выбрал второе: «Без образования я точно никуда не буду годен». Весь этот стресс из-за ситуации в семье, переживаний о лучшем друге и учебе, были лишь одними из основных причин его эмоциональной истощенности. Сколько бы ему не твердили, что он грубый и эгоистичный, они никогда не узнают, что находится у него за спиной. Ко всему прочему, свой отпечаток на характер парня нанесли насмешки в школе. Как следствие, сейчас Сынмин носил брекеты, на которые копил уже долгое время. Подобное поведение было его актом самозащиты от внешнего мира, словно твердый панцирь, не позволяющий задеть за кровоточащее живое. Сынмин зашел в свою комнату. Окинув взглядом помещение, парень кинул на пол сумку и сел на кровать. Его одолевало желание просто выплеснуть все накопившееся внутри, но он не знал, как это сделать. Однако его взгляд упал на висящие на гвоздике боксерские перчатки Чанбина. Не долго раздумывая, парень схватил их и неумело натянул на руки. Ощущения были непривычные, да и сам Сынмин не очень-то разбирался в боксе. Тогда он вспомнил первый день знакомства с соседом. Встав на ноги, Ким просто попытался повторять те движения, которые делал Чанбин. Постепенно парень вошел во вкус и практически мог почувствовать, как с каждым ударом из него выплескивался некий сгусток негативной энергии. Он стал активнее двигать руками, как получается, забив на правильность. Но Ким не мог предсказать, что в следующую минуту вернется хозяин перчаток. Застыв у открытой двери, Чанбин с нескрываемым шоком смотрел на соседа по комнате, который не сразу, но обратил на него внимание и чуть запаниковал, словно сделал какую-то пакость. — Ого, Ким Сынмин, ты и так умеешь? — пройдя через дверной проем, парень усмехнулся. — Не подумай лишнего. Не то, чтобы они мне понравились, просто я… — начал бурчать Сынмин, но был перебит подошедшим Чанбином: — Просто готовился к тому, чтобы надрать мне задницу? — с улыбкой произнес он, глядя на реакцию парня напротив. Сынмин гордо улыбнулся и чуть задрал подбородок, после чего чуть согнулся и выставил руки перед собой, словно готовясь к спаррингу с Бином: — Да, угадал. А что, боишься? Чанбин с умилением смотрел на этого щенка, но все же старался сохранять лицо, будто действительно был настроен серьезно. Но спустя всего несколько секунд холодный образ Сынмина раскололся, и парень…засмеялся. Бин раскрыл рот. Вмиг ему показалось, он увидел, что где-то в глубине души Сынмина сидел маленький и озорной ребенок, желавший играть и веселиться, но которому никогда этого не позволяли. Ко всему прочему, Со мог лицезреть искреннюю улыбку парня, на зубах которого блестели брекеты. Когда сам Сынмин осознал это, то резко прикрыл рот перчаткой, но улыбаться не перестал — слишком уж ему было весело: — Ты бы видел свое лицо. Ну точно испугался, признай! — чуть подпрыгнул парень, как полный энергии щенок. — Сынмин… — Чанбин потерял дар речи и не мог толком сформировать мысль в цельное предложение. — Ладно, прости, что взял без спросу, мне просто надо было снять стресс, — сказал Мин, пытаясь снять перчатки. — Тебе когда-нибудь говорили о том, что у тебя просто сногсшибательная улыбка? Сынмин резко переменился в лице. И нет, ему никогда подобного не говорили. До этой минуты. Из-за этого парень неловко хихикнул, опустив голову: — А? О чем ты вообще?.. Брось, это неправда, — все еще пытаясь снять перчатки, он начал немного беситься, ведь у него это не получалось, но потом подошел Чанбин и помог ему. — Я бы не стал говорить, будь это ложью. Я парень честный, знаешь ли. Сынмин недоверчиво посмотрел на него, нахмурившись. Но все же в этом взгляде читалось и легкое смущение — вот так получить комплимент, еще и не от близкого человека, было для него чем-то из ряда вон. — А как же брекеты? Они тебя не смущают? Чанбин повесил перчатки на место и вновь посмотрел на него с улыбкой. — А должны? Они выглядят мило. Сам не знаю, почему, но тебе идет. Всего на долю секунды парень смог уловить, как щеки Мина окрасились в персиково-розовый цвет, после чего тот сразу отвернулся. — Ну тебя, глупости какие… — пробубнил тот и лег на кровать. Чанбин лишь пожал плечами и, взяв небольшую сумку, предупредил парня, что ему надо уйти в студию для записи трека. Сынмин же сказал, что ему «не нужны подробности передвижения» парня, после чего Бин с умилением попрощался и отправился к Чану. Сам Чан с Джисоном уже были на месте. Хан что-то черкал в блокноте с серьезным выражением лица, пока Крис настраивал оборудование. Закончив, старший развернулся на кресле и обратился к нему: — Джисон, почему ты захотел заниматься музыкой? Застав этим вопросом парня врасплох, он косвенно заставил его отложить писанину и поднять голову. — Ну, мой отец музыкант. Вернее, был им, — Хан сделал акцент на последних словах, отчего Чан застопорился, — наверное, как-то передалось. — Он ушел в отставку или..? — осторожно переспросил он, боясь задеть его за живое, но у него все равно это ненароком получилось. — Он умер, когда я был ребенком, — тихо и мрачно констатировал факт Джисон, вновь опустив взгляд на руки, мнущие в пальцах карандаш, после чего решил рассказать ему полную историю. Семья Джисона в то время жила в Малайзии. Мальчику было всего 6 лет, но тот злополучный день даже при желании не уйдет из его головы. Отец был достаточно популярен в определенных кругах, выступал в барах и заведениях покрупнее. Несмотря на частое отсутствие дома, мужчина любил свою жену и сына, даже больше музыки. Впрочем, как и они его. Он с детства занимался с Джисоном, учил петь и читать ноты — приучал к прекрасному. А мальчик тянулся к этому, как и его родитель. Жаркое лето, детская площадка. Малыш Джисон играл с мячом, пока отец сидел на лавке неподалеку. Вдруг мячик ребенка укатывается в сторону дороги, а тот, не поспевая, бежит за ним. Красный свет светофора, летящая навстречу машина. Как сейчас помнит — серая. Джисон вовсе мог не сидеть на диване Криса прямо сейчас, если бы прочь с дороги его не оттянул отец. Но, к несчастью, сам угодил под колеса. Это произошло буквально за секунду. После чего последовали крики, писк сирены скорой помощи, толпа людей, окруживших его. Но все, что мальчик мог видеть — это кровь, разбрызганная повсюду. На руках, одежде, дороге, машине, раздавленном теле отца. Разве может быть нормальным то, что ребенок столкнулся лицом к лицу со смертью настолько рано? Озираясь на огромное количество обеспокоенных людей вокруг, которые облепили его со всех сторон и спрашивали, в порядке ли он, дыра в душе и сердце разрасталась в размерах еще больше. Хрупкое тело ребенка начало трястись от охватившей его паники, отчего он упал на асфальт, а слезы водопадом хлынули из больших бедных глаз. В следующее мгновение он потерял сознание. Это был первый раз, когда у мальчика произошла паническая атака. И последний, когда Джисон видел своего отца. Чан впал в ступор. Он и подумать не мог, что настолько страшные вещи случились с парнем, сидевшим буквально прямо перед ним. В его голове не умещалось: как вообще возможно пережить подобное и остаться таким позитивным и добрым человеком? — Прости, Джисон, я не должен был… — начал было Крис, но Хан остановил его движением руки, словно не договорил. — Знаешь, что самое ужасное в этом всем, хён? То, что я никогда не смогу нормально посмотреть в глаза своей матери, не испытывая вину за его смерть. Услышав подобное, Крис подорвался с места. — Что ты такое говоришь? — он сел на диван возле младшего и легонько приобнял одной рукой за плечи, — это была роковая случайность, ты не должен себя винить. Я могу понять, насколько это сложно, но пожалуйста, постарайся. Хан посмотрел на него, поджав губы, ведь изо всех сил сдерживал слезы. Но следующая фраза окончательно добила его: — Постарайся простить себя, Джисон. Глядя на обеспокоенное, но в то же время такое взрослое лицо Чана, ощущая его объятия, тепло руки и даже биение сердца, он внезапно почувствовал себя таким защищенным. Словно за широкой спиной старшего весь мир был нестрашен, как маленькая песчинка, растворявшаяся в воде. Хан широко улыбнулся, даже засмеялся поначалу, но покатившиеся по щекам слезы превратили смех в звуки рыданий, отчего парень стыдливо скрыл лицо в плече Чана, а он, в свою очередь, крепко обнял его и ободряюще похлопал по спине. Он решил во чтобы то не стало защищать этого ребенка. Также, как когда-то защищал и своих младших сестру и брата. Сейчас они с родителями вернулись домой в Австралию, поэтому Крис был совсем один в чужой стране. Конечно, у него были его друзья — Минхо и Чанбин, а также множество других знакомых. Но почему-то именно в Джисоне он увидел нечто родственное. Возможно, у него просто было непреодолимое желание защищать кого-то, кто был младше, меньше него самого, вроде инстинкта старшего брата или, может, лидера. Чанбин и Минхо всегда шутя называли его «батя» за гиперопеку и беспокойство, а также некую отцовскую строгость, но одновременно и ценили это в нем. Хоть сам он мало что ценил в самом себе, начиная от внешности и порой заканчивая собственной музыкой. Восхищенный Джисон в первый день их знакомства что-то сдвинул внутри него, расхваливая его достижения, которые казались Крису совершенной мелочью. Возможно, они смогут вылечить друг друга. Нет, они однозначно смогут. Пока Джисон успокаивался, попивая воду из стакана и вытирая лицо платочком Бан Чана, в студию вошел Чанбин, который сразу замер и пытался глазами внешне оценить ситуацию. Крис пригласил его сесть возле них, что тот и сделал, после чего они с двух сторон обняли нового члена их команды, который уже и позабыл обо всем плохом. Пока старший пошел делать им чай, Чанбин, убедившись, что с Джисоном все в порядке, стал обговаривать с ним детали песни, после чего уже все втроем приступили к ее записи. Начали репетицию Хёнджин и Минхо, собравшись все в том же зале. Концепция их танца была довольно популярна, но оттого не менее прекрасна: противостояние белого и черного, любви и безразличия, притяжения и отвержения. Соответственно, Хёнджин представлял белую сторону, а Минхо — черную (они так решили из-за цветов волос. Или нет?). Изюминкой номера было то, что они не просто соперничают между собой, выясняя, кто же выиграет. Их, словно противоположные полюса магнита, тянуло друг к другу, как к запретному плоду. Они то ругаются, то снова мирятся, но в конце оба проигрывают и одновременно сдаются в плен сильнейшему чувству, которое так или иначе одолевало их — любовь. Это точно просто идея танца? Изначальную мысль с «черно-белым» подсказал Минхо, а чувственное наполнение — дело рук (а вернее, ума) Хёнджина. Сначала Ли противился, ведь задавался вопросом: «Как реалистично сыграть подобное, чтобы судьи поверили и прониклись, но не испытывая таких же чувств в действительности?». Однако Хёнджин взял его на слабо: «Разве есть что-то, чего великий Минхо не может исполнить?». Такого аргумента старшему вполне хватило, чтобы согласиться. Парни больше не ругались, а обсуждали все в достаточно спокойном тоне. Благодаря взятой за основу идее, в их хореографии было множество взаимодействий, в том числе прикосновений и близкого нахождения друг к другу. Как ни странно, ни одного из них это не смущало, как было, например, в первый день встречи в актовом зале. Возможно потому, что оба вошли в «профессиональный» мод, либо же словили некую волну, принадлежащую только им двоим. Но, в то же время, нельзя было сказать, что им это не нравилось. Было что-то в этом телесном контакте, в их взглядах друг на друга, что разжигало огонь между парнями. Конечно, ни один из них не осмелится заговорить об этом, но, в прочем, этого и не требовалось. На протяжении репетиции они делали несколько перерывов на питье воды и сидение на полу. Хёнджин пару раз переделывал хвост из волос, ведь танцевал настолько страстно, что он просто-напросто расплетался. В каждый из этих моментов Минхо с залипанием смотрел на парня, пока он этого не видел: как пот стекает по его шее, а пару шаловливых локонов спадали на лицо, чуть приоткрытые пухлые губы и тяжелое дыхание… Ли Минхо, о чем ты думаешь? Парень резко отвел глаза, словив себя на подобном рассматривании Хвана. Но он и подумать не мог, что в ту же секунду Хёнджина, который перевел взгляд на него, одолевали похожие мысли: «Его серьезное лицо с нахмуренными бровями выглядит так завораживающе… И глаза горят так, словно дикий зверь увидел свою добычу и готовится растерзать ее на кусочки… Если он так посмотрит мне в глаза во время танца, я точно не выдержу…» Что будет, если ты не выдержишь, Хван Хёнджин? Одернув себя, тот отвернулся в противоположную сторону. Просидели они в ступоре от своих же непристойных мыслей несколько минут. Затем Минхо, не глядя на него, передал парню бутылку воды, а он, также не поворачиваясь, взял ее. Ему пришлось приложить усилия, чтобы наощупь найти его руку, которой он коснулся ненароком вместо бутылки. Это мимолетное касание разнеслось электрическим разрядом по телу Ли, но тот старался не подать виду. Такая неловко-романтичная атмосфера заставила Хёнджина засмеяться. На его удивление, он услышал ответные смешки позади себя. Резко прокрутившись на полу в его сторону, Хван впервые увидел, как смеется Минхо. Иногда хватает всего одной теплой улыбки, чтобы бесповоротно влюбиться в человека, даже если сам он этого пока не осознает. Согласны, парни?