Неизбежность.

Время близилось к вечеру, но солнце еще не полностью скрылось из виду, лишь готовилось соприкоснуться с горизонтом. Уставшие, но довольные из университета вышли Минхо и Хёнджин. — Ты хотел меня куда-то сводить, — на всякий случай напомнил ему игривый Хван, что заставило старшего закатить глаза. — Ты снова используешь неправильную формулировку. Я просто собирался сходить поесть, вот и предложил угостить тебя. — Я сказал почти тоже самое, — хихикнул парень и бодрой походкой шел за Минхо, который по дороге рассказал об одном кафе неподалеку, куда они и направлялись. Обычно он ходит туда, когда хочет в тишине и одиночестве насладиться кофе или едой. — …заведение небольшое, потому людей там обычно мало. — Вот как… И часто ты хочешь побыть в одиночестве? — поинтересовался Хёнджин, любуясь подкрадывающимся закатом. — Наверное, часто. Вернее будет сказать, я почти всегда в нем нахожусь. Еще с детства он привык быть один из-за занятости родителей, потому рано стал самостоятельным. Впрочем, Хёнджин полностью его понимал. Разница была в том, что Минхо было комфортно находиться в своем одиночестве, а Хван же, после долгого пребывания в нем, пытался заполнить эту пустоту кем-то или чем-то. Хёнджин коротко кивнул, а потом прищурился: — И что, даже сейчас предпочел бы сходить в кафе один? Минхо одарил его суровым взглядом, но потом чуть смягчился: — Сам подумай. Позвал бы я тебя в таком случае? Я не делаю того, чего не хочу, только если нет строгой необходимости. Хван хихикнул от его серьезности, ведь в действительности опять дразнил его: — Тут я с тобой согласен. Но, иногда, когда я делаю что-то по-своему, окружающим это может не понравиться, — вразвалку вышагивал рядом с парнем, то и дело задирая голову к небу. — И плевать на них, — резко ответил Минхо, что заставило блондина остановиться и перевести взгляд на него. Тогда Ли встал в паре метров перед ним, развернувшись к парню лицом. Лицом, на которое падали желто-оранжевые лучи заходящего солнца, отчего кожа налилась карамельным цветом, пока губы растянулись в улыбке, а глаза сузились. — Если они чем-то недовольны, то это только их проблемы. Это ведь твоя жизнь, ты имеешь право делать с ней все, что хочешь. Хёнджин замер, чуть приоткрыв рот. Он не ожидал услышать от него таких слов прямо сейчас. Одновременно с этим у него в голове сохранился новый захватывающий кадр, который парень уже с нетерпением желал нарисовать во всех его красках. Но Минхо хотел сказать ему кое-что еще: — Не будь, как я. Не ненавидь то, чем занимаешься. Как-то так, — беспечно пожал плечами, после чего вновь продолжил путь до кафе, ступеньки которого уже виднелись за поворотом. Хван не сразу, но двинулся с места и догнал парня. Как бы он не расспрашивал, что Минхо имел ввиду, тот лишь отвечал: — Давай сначала столик займем, а потом продолжим разговор. Нетерпеливый Хёнджин вздохнул и скрестил руки на груди, на время смиряясь с этим. Войдя в заведение, парень осмотрелся вокруг. Их окружали мятно-шоколадные цвета, множество растений и других украшений (полочки, фонарики, картины и светящиеся надписи). По центру располагались круглые столы с изящными стульями, а по краям возле окон — квадратные столики и несколько диванчиков. Именно к одному из диванов и потянуло Минхо, а вслед за ним и Хёнджина, который с восхищением рассматривал интерьер. Парни сели друг напротив друга, и Ли взял лежащее на столе миленько оформленное меню, пока Хван тараторил в полголоса: — Какая красота! И чего я раньше об этом месте не узнал? Здесь такая атмосфера вдохновляющая… — Что заказывать будешь? Может, кусочек торта или какие-нибудь панкейки? Я бы съел мороженого, но на улице больно холодно… — небрежно перебил его Минхо, с усталым видом листающий странички с десертами. — Ты меня вообще не слушаешь?.. Ладно, — обиженно, но гордо буркнул Хван и взялся за меню. Все выглядело так вкусно, что глаза разбежались. Спустя минут 5 усердных размышлений, выбор Хёнджина пал на американо и брауни, а Минхо, который выбрал за минуту и все это время ждал первого, остановился на эспрессо с чизкейком. Когда к ним подошла молодая официантка, Ли продиктовал их заказ и перевел взгляд на ухмыляющегося Хвана, что не могло не заставить его напрячься: — Чего лыбу давишь? — Симпатичная девушка. Думаю, примерно такие в твоем вкусе, да? — шутил парень или нет — снова неясно. Минхо поморщился от его вопроса и раздраженно начал стучать пальцами по столу. — И откуда у тебя появляются подобные мысли?.. Я ведь говорил, что меня это не интересует, — отмахнулся тот, не желая обсуждать такие темы. — Что именно? Девушки или отношения? — решил схитрить Хван, ведь хотел вытянуть из Минхо побольше информации, чтобы узнать его получше. — И то, и другое, — не подумав ответил Ли, а когда до него дошло сказанное им же, глаза расширились, словно у испуганного кота. Впрочем, как и у Хёнджина, который прыснул и прикрыл рот рукой. — Попался… — пытался сдержать смех он, пока Минхо сморщился в изюм, ведь его действительно так глупо поймали «за хвост». — Вообще-то, ты хотел спросить кое-что другое, разве нет? — попытался перевести тему, но от правды скрываться было некуда. — Минхо. Все нормально. Меня это тоже не интересует, — подмигнул ему Хёнджин, не говоря прямо, но намекая. Минхо бросил на него сомнительный взгляд, подняв бровь. — Да ну? Я думал, ты из тех парней, которые все время находятся в отношениях. «Вечер откровений», — подумал Минхо, решив продолжить обсуждение. Хёнджина удивило такое умозаключение: — С чего ты так решил? — Ну, ты ведь красивый, высокий парень, прекрасный танцор, да и в общем, вроде, человек хороший… — с каждым словом он, не осознавая, все больше закапывал сам себя в глубокую яму, а блондина заставлял краснеть. — Оу… Вот как ты обо мне думаешь… — Хван неловко почесал затылок, а Ли поспешил оправдаться: — Я говорю с точки зрения окружающих девушек и, возможно, парней тоже. Думаю, ты краш многих в универе. Вот и все, не додумывай. Хёнджин прищурился, не зная, чему верить, но, чтобы избежать дальнейшей неловкости, сдвинул тему в другое русло: — Так что ты имел ввиду, говоря, что занимаешься нелюбимым делом? Скажи мне, что ты не о танцах… Минхо вздохнул. — К сожалению, о них самых. Хван искренне был шокирован этим фактом. Со стороны сложно сказать, что тому не нравился процесс танца, ведь в нем ощущался большой спектр эмоций, исходящий от каждого движения. И что же, оказывается, это все ненастоящее? — Тогда я не понимаю, как ты вообще танцуешь, — разочарованно покачал он головой. Минхо монотонно отвечал ему: — Бесконечные тренировки, оттачивание, заучивание и все в том духе. Думаешь, у меня был выбор, когда я родился в семье двух известных танцоров? Разве мог я их подвести и стать кем-то другим? В конечном итоге, кроме этого у меня ничего не было. Я не знаю, чем другим я способен заниматься. Танцы — все, что я знал с детства. И все, что умел. Хёнджин даже не знал, что ответить. Хёнджин, для которого заведенный в доме разговор о танцах был под запретом, но он все равно тайком бегал на занятия школьного кружка. Сколько он бился с матерью за то, чтобы поступить туда, куда хотел именно он. А теперь человек, который, как парень думал, также горит этим желанием выступать, говорит, что делает это лишь из необходимости. Хёнджин танцевал с ним. Он не мог поверить, что все, что он видел — фальшивка. Он отказывался верить. — Знаешь, мои родители хотели, чтобы я стал врачом, а я все равно оказался там, где учусь сейчас. Но я не пытаюсь тебя как-то задеть этим. А говорю я это потому, что хочу переубедить. Хочу, чтобы ты полюбил танцы, как люблю их я. Но также я думаю, что это не единственный твой талант. Пускай это будут не танцы, но было бы здорово, если бы ты нашел что-то, что будет радовать тебя. Почему-то мне хочется тебе с этим помочь. Не против? Хёнджин тепло улыбнуться, а его улыбка заставила сердце Минхо остановиться, также, как и сказанные им слова. Ли был в ступоре. Откуда в его жизни вообще появился этот парень и как он смеет говорить такие вещи? Что-то внутри него уже который раз переворачивается из-за Хвана. Отчего-то он испытывал необъяснимый страх. Минхо не был из тех людей, которые запросто открывают свое сердце другим. Каким образом, в таком случае, туда пробрался парень, сидящий напротив? Ему казалось, что Хёнджин буквально прочитал те слова из глубин сознания Минхо, которые он никогда не слышал, но хотел, чтобы ему это сказали. Но одновременно с этим его сковывали невероятно тяжелые цепи…

«Это ложь, ты не можешь подчиниться этому. Продолжай все дальше зарываться в себя, чтобы в конечном итоге вовсе остаться одному, заставив окружающих ненавидеть тебя. Только в одиночестве ты не сможешь вновь причинять людям боль. Ты не достоин иметь кого-то возле себя, ведь они будут страдать. Не забывай об этом.»

Теперь Минхо не знал, что сказать в ответ. Опустив голову, он все же пробубнил: — Ты уверен, что хочешь этого? Разве не боишься? Хёнджин усмехнулся и пожал плечами: — Боюсь, конечно. Но это нормально. В конце концов, пока не попробуешь — не узнаешь, так? Парням принесли их заказ и пожелали приятного времяпрепровождения. Повисла неловкая тишина. Но за эти минуты Минхо удалось прийти в себя. — Давай ешь, хорек. Кофе остынет еще, — он как ни в чем не бывало взял чашку и немного отпил из нее. Хван улыбнулся и последовал его примеру. — Слушай, Минхо, — через время вновь заговорил Хёнджин, покончив со своей закуской. — Не наговорился? Чего еще? — также заканчивал трапезу старший, не поднимая на того глаз. — Знаешь клуб «Индиго»? Он находится слева по улице ниже моста, возле… — Хёнджин, сразу нет. В подобные места ты меня точно не затащишь, — резко отрезал Хо, кладя в рот последний кусочек десерта. Хван тяжело вздохнул и закатил глаза, но не унимался: — Дай хоть договорить, я тебя туда не пить зову. По выходным еженедельно там проводятся сходки танцоров со всего города. Как ты мог понять, я туда тоже частенько хожу. Ребята собираются, чтобы потанцевать, поболтать и просто оторваться. Никакого алкоголя, честное слово. Что думаешь? — игриво прищурился Хёнджин, но в ответ поймал сомнительный взгляд Минхо исподлобья. — Ты думал, меня этим переубедить? Разве я не сказал, что ненавижу танцевать? Зачем ты все равно меня туда зовешь? Хван сложил ладони, как в молитве, и чуть приблизился к нему, сделав жалобную мордашку: — Да ладно тебе, не будь таким снобом. Я и не заставляю тебя танцевать. Просто хочу, чтобы ты пришел. Пожалуйста?.. Отчего-то предпоследняя фраза прозвучала в голове Минхо как одна единственная причина посетить это мероприятие. Парень не был любителем шумных толп, людей и громкой музыки, но что-то заставило его задуматься над принятием приглашения. Возможно, очарование Хёнджина сработало? Он тяжело вздохнул. — Ничего не обещаю. Если будет настроение, то приду, но не сильно надейся, — хоть Ли и сказал это, Хёнджин все равно обрадовался и легонько захлопал в ладоши, улыбнувшись, как какой-то чертенок. — Ты не пожалеешь! Ну, зная Минхо, он уже пожалел. Старший расплатился за еду обоих парней, чем был несказанно польщен Хёнджин, после чего они покинули заведение, ведь уже стемнело. — Прохладно, однако… — вздрогнул Хёнджин, чуть потерев свои руки друг о друга. Минхо цыкнул языком: — Ясное дело, ты не особо тепло одет. — А сам-то? — возмущенно буркнул блондин, выдохнув облако пара через рот. В следующую секунду Ли перекрыл ему дорогу, встав перед ним, чем заставил парня пошатнуться и замереть на месте. — Что ты..? Не успев даже в голове построить цельное предложение, Хван опустил взгляд на руки Минхо, которые стали застегивать его пальто. Они были украшены парочкой незаурядных колец, которые отчего-то выглядели на его костлявых пальцах еще как эстетично. Проглотив язык, он позволил старшему «утеплить» его таким образом. Закончив со всеми пуговицами, Минхо усмехнулся и легонько пальцем ткнул в чуть покрасневший нос залипшего в одну точку Хёнджина, будто нажав на кнопку, заставившую его глаза увеличиться в размерах. — В следующий раз захвати хотя бы шарф. Хочешь заболеть и откосить от репетиций? Ну уж нет, не в мою смену. Сперва Хван растерялся. И это тот парень, отрекающийся от романтики? В таком случае, он сам не подозревает, что делает и говорит. Потом блондин хихикнул и якобы задумчиво прислонил палец в губам, посмотрев вверх: — Хм, а у тебя руки, наверное, теплые, в отличие от моих. У меня уже и щеки успели замерзнуть. Теория Хвана оказалась верна — Минхо абсолютно не понимает намеков, воспринимая все за чистую монету. Особенно вещи с романтическим подтекстом. — Да ну? Мы ведь только из помещения вышли, — словно не веря его словам, Ли прислонил тыльную сторону пальцев к щеке блондина, который изо всех сил старался сдержать предательскую улыбку, которая бы выдала его эксперимент. — Ого, да ты правда мерзляк. Тогда тем более одевайся теплее, в чем, блин, твоя проблема?.. — он покачал недовольно головой и уже пошел вперед, но Хёнджин успел протянуть руку и поймать его пальцы своими, что заставило Минхо вновь обернуться с недоумением на лице. Взгляд его буквально задавал вопрос: «Что это значит?». — Ай, понял я, не ругайся. В таком случае, пойдем так, чтобы мои руки не мерзли, — продемонстрировал парню гармоничное сплетение их же пальцев. — Сдурел, что ли? Хочешь, чтобы кто-то увидел и не так понял? Да и карманы тебе на что? — возмутился сконфуженный Ли, который, на секундочку, не был поклонником длительных телесных контактов (акты, произведенные ранее, конечно же, не в счет). Парень попытался забрать руку, но Хван был настойчив: — Да брось, тьма на улице, кто может увидеть? Тем более, мы же не встречаемся. Минхо сверлил его взглядом, пока задал сам себе противоречащий словам Хвана вопрос: разве не парочки, как раз-таки, держатся за руки, пока гуляют? Но, пожав плечами и позволив Хёнджину делать, что хочет, пошел дальше по улице, а возле него довольно шагал блондин, согреваясь от тепла руки старшего. Они не встречаются. Разговорившись, они сами не поняли, как дошли до общежития Хёнджина. — Ну, мне сюда, — Хван нехотя попытался тактично и осторожно забрать свою руку, но сжавшие ее пальцы Минхо не позволили этому случиться. — То есть, живя в общаге, ты умудряешься на пары опаздывать? — подколол его парень и улыбнулся, вызвав у того раздраженный стон. — Ты теперь всегда мне будешь этот случай припоминать? Я просто один раз забыл поставить будильник, — отговаривался Хван, что заставило Минхо издать смешок. — Ладно, верю. Только после этих слов Ли одернул руку, осознав, что сжимает в ней ладонь Хёнджина, и сразу перестал улыбаться. Сдавалось ему, он стал слишком мягким в окружении этого парня, что ему категорически не нравилось. Хван не стал скрывать расстроенного выражение лица, что заставило Минхо слегка пожалеть о своем столь резком поступке. Но не успел он как-либо оправдаться, как блондин охнул и полез в свою сумку. — Я ведь говорил, что рисую, да? Сейчас подумал, что стоит показать тебе кое-что. Стоя под лучами фонаря, Хёнджин протянул старшему свой скетчбук. Он не стал сразу демонстрировать листок с его портретом, ожидая, пока тот просмотрит все страницы по очереди. Минхо с трепетом придерживал каждую из них пальцами, словно они могут рассыпаться, и тщательно рассматривал даже самый маленький набросок, что не скрылось от глаз их автора. — О, не мог подумать, что ты настолько в этом хорош. Хоть фраза прозвучала несколько, как издевка, отчего Хёнджин был готов возразить ему, за ней следовало продолжение: — «Талантливый человек талантлив во всем», так говорят? Хван сразу же сомкнул губы. Он снова его хвалит. У Минхо словно был свой особенный способ говорить и делать приятные вещи, чего сам он вовсе не замечает. — Ты прекрасный художник, даже... — резко замолчал тот, ведь наконец дошел до последней изрисованной страницы, на которой красовалось его собственное лицо. Парень замер, как и все внутри Хёнджина. Он словно вернулся в то время, когда сдавал контрольные рисунки учительнице в школе. Хорошо ли он нарисовал? Плохо? Будет ли понят посыл, заключенный в рисунке? Из-за непонятного, словно пустого выражения лица Минхо, Хван еще больше занервничал. Ли поднял на него взгляд и сказал одно единственное слово: — Почему? Все внутри Хёнджина упало. — Почему?.. — переспросил он. — Слушай, мне, конечно, приятно, но не стоит меня больше рисовать. Я вовсе не наделен особой внешностью, совсем не красавец. Лучше поищи кого-то другого, более достойного быть в твоем скетчбуке. Иначе я словно выделяюсь среди других работ, — горько усмехнулся Минхо и протянул рисунки обратно их владельцу. Да, он выделялся, несомненно. Но по другой причине. Если для Хёнджина это было сродни портрету короля или отражению ангела на поверхности воды, то Минхо видел лишь нечто уродливое, что даже изобразить стыдно. — Минхо… — начал было Хван, но тот от неловкости поспешил откланяться. — Поздно уже, увидимся завтра. Спасибо за вечер, — неловко помахав рукой, парень быстрым шагом растворился в темноте улиц. Сколько Хёнджин стоял и смотрел на тень его исчезающего силуэта, он не знал. Вернулся парень в общежитие с неким камнем на душе. Как и Минхо. Звонок в дверь. Сынмин стоял у порога дома Чонина с пакетом в руках, переминаясь с ноги на ногу. Открыла ему мать семейства, которая приветливо улыбнулась. — Ох, Сынмин-а! Чонин не предупредил, что ты зайдешь. Проходи скорее. Пустив парня в теплое жилище, женщина закрыла дверь. — Я хотел угостить вас пирогом. Вот, возьмите, — учтиво поклонился ей Сынмин, протягивая небольшой пакет. Женщина ахнула от неожиданности и приняла подарок, потрепав того по волосам, как родного. — Как мило с твоей стороны, спасибо! Сынмин сдержанно улыбнулся и вновь чуть поклонился ей, глазами выискивая своего друга, что не осталось незамеченным матерью. — Я отправила Чонина в магазин, так что можешь пока расположиться в гостиной до его возвращения, хорошо? Сынмин кивнул и, сняв верхнюю одежду, присел на диванчик. Унеся пакет на кухню, женщина вновь пришла к нему, заняв место рядом. Она начала говорить вполголоса: — Сынмин, мальчик мой, я хотела бы тебя поблагодарить за то, что всегда присматриваешь за моим сыном. Парню подумалось, что это прозвучало несколько странно, но он воспринял подобное за простую вежливость, улыбнувшись, как ни в чем не бывало. — Что вы, не стоит. Мы ведь друзья, так что все заботимся друг о друге. На лице матери проскользнуло беспокойство, отчего та стала говорить еще тише. — Ну, зная о проблеме Чонина, я рада, что ты не отвернулся от него… Сынмин понял, что ему действительно не просто показалось. Что-то здесь было не так. Он насторожился и перестал улыбаться: — Извините, о какой проблеме идет речь?.. Его вопрос заставил женщину искренне удивиться. — Постой, так он тебе ничего не рассказал?.. С каждой секундой напряжение в жилах Сынмина все нарастало. Он почувствовал необъяснимый страх перед этой неизвестностью. Чонин что-то скрыл от него? Госпожа Ян грустно опустила глаза, на ресницах которых показались маленькие слезинки. Она молча поднялась с места и жестом руки попросила парня следовать за ней. Ким с трудом встал. В горле предательски пересохло. Они прошли в одну из комнат, похожую на рабочий кабинет. Мать Чонина выдвинула ящик письменного стола, вынула оттуда некую папку, а уже из нее — небольшую стопку бумаг, скрепленных между собой. Именно их она и протянула Сынмину. Руки задрожали, а глаза словно отказывались читать. Сначала парень вовсе не понял, о чем идет речь. «Ян Чонин, пол мужской, 19 лет…» Глаза взволнованно скакали от одних строк к другим. «Было проведено несколько встреч с пациентом…» Пациентом? Чонин чем-то болен? «…парень с трудом шел на контакт, но в результате длительного обследования был поставлен диагноз…» Сынмин не хотел продолжать читать. Ему казалось, что он не перенесет того, что будет написано дальше. Но для него оказалось невозможным оторвать взгляд. Таким же невозможным, как и не заметить непреднамеренно выделенное злополучное предложение:

«Затяжная депрессия, находящаяся на грани средней и тяжелой стадий.»

Сынмину вдруг захотелось, чтобы в ту же самую секунду провалился пол под его ногами. Хотя нечто подобное и произошло, но в его душе, от которой в очередной раз откололся еще один заостренный осколок, впившийся в его измученное сердце. У его лучшего друга депрессия. Даже в мыслях это прозвучало так дико и нереалистично, что ослабшие вмиг руки просто рухнули, выронив ненавистную бумагу. Парень не мог поверить в то, что все это время пускал его поведение на самотек и думал, что друг сам обратится к нему за помощью, если это будет необходимо. Он никогда себя не простит за то, что не понял, не заметил, насколько Чонину было плохо. Но в его голове по кругу вертелся лишь один вопрос: Способен ли он сделать для него что-то, чтобы помочь, хотя уже так сильно опоздал? Женщина медленно опустилась на пол и сдавленно заплакала. Сынмин же опустошенными глазами смотрел куда-то сквозь. Послышался тихий голос матери: — Сынмин-а, прошу, не оставляй его… — далее пошли неразборчивые всхлипы и рыдания, раздирающие рану еще сильнее. Ким, из которого словно вытянули душу, спокойно поднял бумаги и положил на стол. Взглянув на сидящую на полу женщину, которой потом помог встать на ноги, он только и мог сказать, что: — Не беспокойтесь. Я буду с ним. Обещаю. Под благодарности, произносимые несчастным голосом, парень покинул комнату. Сынмин, словно призрак, поднялся в комнату Чонина. Он понимал, что про такие серьезные вещи тяжело разговаривать, поэтому решил подождать подходящего момента. И все же, почему Чонин предпочел скрыть это от него? Он недостаточно ему доверяет? Или же решил «не беспокоить» его своими проблемами? Любой вариант ответа не радовал парня. Он ни разу не сталкивался с таким в жизни, хотя, как оказалось, уже давно косвенно столкнулся. Сынмин не знал, что делать, как себя вести. Он жутко боялся его потерять. Также, как и сестру. И почему подобное происходит с его близкими? Неужто вселенная хочет вовсе оставить его одного?.. И это не игра, в которой есть кнопка «перезапуск». Мысли буквально пожирали его, одна хуже другой. От этого парень настолько погрузился в себя, что вернуть в реальность смог только хлопок двери комнаты, который раздался из-за вошедшего Чонина. — Ты уже здесь. Надеюсь, не долго ждешь? — то, каким обычным и спокойным голосом говорил младший, даже в некотором роде заставило Сынмина подумать, словно произошедшее несколько минут назад было лишь сном, плодом воображения. В его голове родился некий диссонанс, который он старался побороть. Улыбнувшись, Сынмин встал напротив него и обнял, похлопывая по спине и чуть покачиваясь вместе с ним. — Ну, минут 15, может. Задерживаешься, Йен-а, — мягко протянул Ким, заставив Чонина слегка удивиться, но легонько обнять того в ответ. Он не был поклонником физических контактов, но ради лучшего друга готов сделать исключение. — Закуски смогут послужить извинением? — хихикнул Чонин, выпустив друга из объятий и продемонстрировав немаленький пакет. Сынмин скрестил руки на груди, чуть вскинув подбородок, оценивая «подкуп». — Хм, думаю, смогут, — после чего оба засмеялись и стали располагаться на полу перед телевизором. Чонин подключал консоль, пока Сынмин рылся в пакете. У Яна были самые разнообразные игры, начиная от Tekken, Call of duty, заканчивая Battletoads, It takes two и так далее. Казалось, в тот вечер они успели перебрать все, ведь Сынмин давно не приходил к нему домой. Парни играли, ели и смеялись, как в старые добрые времена. Будто ничего не изменилось. Младший был искренне рад, что они могут вот так веселиться. Он не хотел, чтобы к нему относились как к больному и излишне жалели, как делает его мать. Это не помогало, а наоборот давило еще больше. Пока у него было время, парню хотелось просто провести его в окружении дорогих ему людей, не считая себя неполноценным. Даже если он и не видит смысла жить… Ближе к концу их игровой сходки, когда время перевалило за полночь, уставшие они сидели уже более спокойно, желая побыстрее допройти игру. Чонин предложил другу остаться с ночевкой, а тот сразу согласился — якобы, не охота переться по темноте в такую даль до общаги. На самом деле ему просто было страшно оставлять его одного. Возможно, какая часть его твердила, что это глупо, что он слишком драматизирует, но так как Сынмин еще не до конца понял, с чем столкнулся, решил уделять младшему больше времени. Спустя некоторое время, дойдя до финала, они сложили приставку, убрали пустую посуду, проделали ванные процедуры и улеглись в кровать. Во время игр они о многом успели поговорить, и, казалось, на данный момент темы были исчерпаны, но, все же, Чонин подал голос: — Сынмин? Не спишь? — Нет. Что? — Ты когда-нибудь влюблялся? Только честно, — такой вопрос заставил Сынмина повернуться к другу лицом, хоть глаза еще не совсем привыкли ко тьме. — Хм… Не припомню такого. Ты же знаешь, мне некогда, — усмехнулся Мин, а за ним и Чонин, — почему спрашиваешь? Неужто, есть кто на горизонте? Это удивило Кима. В его голове не совсем укладывалось, как его скромного и необщительного друга занесло в любовную область. Учитывая также то, что он сегодня узнал. А может, как раз это и было причиной?.. Чонину уже не было смысла скрываться, ведь такой вопрос был слишком очевидным, потому он решил говорить правду. — Ну, вроде того. Этот человек мне давно нравится, но, думаю, он влюблен в другого. Он? В другого? Сынмин начал мыслительный процесс. Оказывается, он много чего не знает о своем, как ему казалось, близком друге. Его это не сильно радовало, но факт того, что он начал ему открываться, был светом в конце тоннеля. — И даже так, ты не отказываешься от него? — глаза Мина уже частично привыкли к темноте, отчего он практически четко мог видеть лицо Чонина, который лежал на спине и смотрел в потолок. — Я бы и хотел его отпустить, но не могу, — Ян приоткрыл было губы, чтобы продолжить говорить, но отчего-то притих. Сынмину показалось, что он начал понимать, о ком идет речь, но решил пока не делать поспешных выводов. — Почему он тебе нравится? После этой фразы Чонин чуть нахмурился и перевел взгляд на Сынмина, словно тот спросил что-то из ряда вон неуместное. — А разве любят за что-то? Я слышал, что если человек может назвать конкретную причину, то это вовсе не любовь. Скорее, привязанность, влюбленность, зависимость…Мне кажется, так и есть. Как и само это чувство не поддается объяснению, так и причины его возникновения — тоже. Это заставило Сынмина задуматься. Он, наверное, никогда бы не стал рассматривать подобную сторону любви. У этого парня и правда такой взрослый разум. Шестеренки в голове Кима заработали усерднее. Логическим путем он вычеркнул всех известных ему, но не неподходящих на эту роль кандидатов. Это заняло около двух минут, которые они провели в тишине. В конечном результате, остался наиболее вероятный, по его мнению, вариант. — Чонин, скажи… Ты говоришь о Феликсе, так ведь? Сынмин словно поймал парня на крючок, подсек и вытянул это имя из глубин его сердца. Но Чонин лишь усмехнулся, хотя прозвучал смешок скорее горько, чем радостно. — Ого, так сразу в цель… Неужто настолько очевидно? Ты как всегда проницателен, Мин-а. С днем потрясений, Ким Сынмин. В его голове сложился пазл. Еще не весь, но, по крайней мере, перед глазами всплыли моменты, которые казались такими незначительными ранее. А ведь он, не зная этого факта, собирался, как сваха, свести Феликса и Хёнджина. Ему стало неловко от этого. Пока Ким дальше напрягал мозг, Чонин продолжил: — Знаешь, я этого никому не рассказывал. Джисону-хёну точно нельзя говорить — сразу всем разболтает, но я не виню его, такой уж он человек. Хёнджину-хёну тем более… — хихикнул, после чего издал тяжелый вздох, — но, думаю, тебе я могу доверить такую важную информацию. Сынмин помрачнел. Хотя куда еще больше в и так чернющей комнате? Помолчав примерно минуту, Ким произнес: — Но, все же, кое-что ты не можешь рассказать и мне, не так ли? Повисла тяжелая и нагнетающая тишина. Они прекрасно знали, что поняли друг друга правильно, но Чонин предпочел притвориться, что нет: — О чем ты? — сказал с поддельной улыбкой на лице. И чего мама так не вовремя отправила его за продуктами? — Чонин, я сохраню это в тайне. Но я хочу услышать то, что скажешь мне именно ты, а не какая-то бумажка, — почти перебил его Сынмин. Ян не знал, как говорить о своем состоянии. Как рассказать о том, чего не понимаешь сам? О том, с каким трудом тебе дается каждодневный подъем с утра. Как становится все тяжелее следить за собой. Мучающие ночные кошмары, пропажа аппетита даже к когда-то любимым блюдам, как и интереса к увлечениям и учебе. Отсутствие хоть какого-то смысла и мотивации двигаться дальше. Когда ты продолжаешь жить только потому, что не хочешь, чтобы тебя оплакивали. Однако, с другой стороны, когда все уляжется, ты понимаешь, что «с тобой» и «без тебя» — абсолютно равные по весу понятия. Парень глубоко вздохнул. — Я чувствую грусть, но не ту, от которой хочется плакать. Это грусть какой-то другой степени. Мне кажется, что почти ничего не осталось, словно и я, и окружающий мир абсолютно пустые. Дни стали одинаковыми, как будто все они — это какая-то одна огромная размытая картинка. Такое ощущение, что все повторяется, прокручивая приевшийся сценарий снова и снова, как черно-белый фильм на пленке. Я больше не смотрю вперед, не загадываю, что меня может ждать в недоступном «где-то там». Я…в какой-то момент стал считать это нормой?.. Я не знаю, извини, давай не будем об этом говорить. Мне просто жаль, что теперь ты будешь лишний раз переживать за меня, — сказав это, парень печально улыбнулся и повернулся лицом к другу. Сынмин смотрел в его, как он всегда думал, глубокие глаза, но которые в этот раз просто-напросто топили в пучине этой скрываемой боли. Он почувствовал себя чертовски беспомощным. Все, что ему оставалось — быть рядом с ним, готовым протянуть руку в любой момент. Ким не знал другого лечения. Из-за его молчания, Чонин, должно быть, почувствовал себя неуютно. — Ты ведь не станешь относиться ко мне иначе, правда? Я знаю, что болен, но я не хочу, чтобы меня считали… — Я понимаю, Чонин. Обещаю, что не буду. Ты мне доверяешь? — сразу же перебил его, ведь Киму было тяжело это слышать, как и Яну — говорить. Поэтому он просто протянул младшему мизинец, как в детстве, для закрепления обещания. Чонин улыбнулся и обхватил его палец своим. — Доверяю. Спасибо, Сынмин. Они легли ближе, словно щенок и лисенок, грея друг друга и не выпуская из объятий до самого утра. На самом деле, Сынмину стало немного легче на душе от того, что Чонин сумел поделиться с ним настолько серьезными переживаниями. Он заверил себя, что не позволит ничему плохому случиться с его другом. А Чонин не мог ни о чем думать, кроме как… «Прости меня, Сынмин. Прости».

На календаре, висящем на стене комнаты, красным маркером была обведена некая дата. Без подписи…

19:43

«Минхо? Ты разозлился на меня?» печатает… «Нет, я не разозлился. Извини, что так резко ушел.» … «Неужели ты так сильно себя ненавидишь?»

— И что я должен на это ответить?.. — возмущенно воскликнул Минхо и кинул телефон на другой край дивана, заставив сидевшего на кресле Чана подскочить. — Что опять случилось? — развернулся к нему Крис, — и вообще, почему ты не идешь к себе домой? — поймав уничижительный взгляд Минхо, парень развел руками и вздохнул, отложив дела и приготовившись слушать. — Хёнджин случился, — сказал тот, нахмурившись, — он ведет себя странно. — Да ты что? — с явно читаемым сарказмом в голосе произнес Чан. — Ай, не ёрничай. Короче, сначала он утверждает, что «хочет помочь мне полюбить танцы», потом зовет в клуб, хватает за руку и в дополнение еще и портреты мои рисует. Что это все значит? — с искренним непониманием посмотрел на друга. Взгляд Чана говорил сам за себя. Он устало потер лицо и подпер голову рукой. — Слушай, я, конечно, не спец в отношениях, но что-то мне подсказывает, что это не совсем по-дружески выглядит. Минхо закатил глаза и отвернулся. — Ну, раз не спец, то и не говори ерунды. Бан Чан лишь пожал плечами и также прокрутился на кресле обратно к столу. — В любом случае, думаю, он делает это все из хороших побуждений. На твоем месте я бы не стал его отталкивать. Ли стрельнул глазами на ранее брошенный телефон и надул губы. — Я и так это понимаю. Просто… — …не привык к такому отношению, угадал? — дополнил его предложение Крис, а Минхо лишь положительно промычал, — но раз ты не «отшил» его с самого начала, значит, тебе хочется «привыкнуть». Уловил, о чем я? Чан вновь перевел взгляд на приунывшего кота, свернувшегося на диване. — Наверное, уловил… — пробормотал тот, отчего его друг хихикнул и подсел к нему. — Сложно понять друг друга, но самого себя — еще сложнее, — после этих слов, он взял телефон Ли и передал владельцу, — дерзай, Лино-я. Кристофер, видимо, был наилучшим в подбирании нужных слов и придании мотивации другим, ведь Минхо в ту же секунду буквально выхватил из его рук телефон, пулей собрался и, бросив ему «спасибо за совет», побежал на улицу. Чан умиленно засмеялся, явно удовлетворенный его порывом, и вернулся к работе. Оказавшись вне квартиры, Минхо уже было набрал номер Хёнджина, но палец так и застыл над кнопкой вызова. Вместо этого парень вернулся в их диалог и написал одно единственное сообщение, возможно, несколько глупое: «Да, может, я ненавижу себя. Но это не значит, что и тебя тоже.» Но Хёнджин, прочитав его, все понял. И от этого улыбнулся. Вот же дурак…