Неизбежность.

В последнее время наши творческие ребята много трудились: Джисон записал песню, Феликс готовился к модному показу, а Хёнджин с Минхо… — Нет, подожди, здесь было не так! — сконфуженно воскликнул блондин во время финальной репетиции танца. Уже через пару часов им предстояло выступать перед судьями. От этого просмотра зависело их дальнейшее участие в концерте, на котором, возможно, они приглянутся каким-нибудь влиятельным в их сфере людям. Но, как оно часто бывает, что-то пошло не по плану… Минхо, который уже вспотел и оперся руками на собственные колени для небольшой передышки, не понимал, в чем проблема. Он делал все также, как на последней репетиции. Однако Хван резко стал раздраженно придираться ко всему и думать, словно они не доработали выступление. Пока тот метался по залу, уперев руки в бока, и что-то бубня под нос, Ли осенило. Все было совершенно ясно видно со стороны: Хёнджин просто-напросто нервничал. Переживал, что их старания могут быть оценены не по достоинству, будто бы кто-то может опередить их. Былая уверенность покинула его. Тогда Минхо выровнялся и широким шагом подошел к парню, сразу же взяв за руку. — Хорёк, посмотри на меня и успокойся, ладно? — сказал он твердым и ровным тоном. — Я абсолютно спокоен, разве не… — не договорив фразу, которая все равно не была правдивой, Хвана безжалостно перебил тот же голос. — Посмотри. На. Меня. У парня не осталось ни шанса этого не сделать. Метод Ли сработал — как только их глаза встретили друг друга, волнение Хвана начало плавиться и испаряться, а после следующих слов и вовсе практически бесследно исчезло. — Я понимаю, что ты нервничаешь — это нормально. Но послушай. Мы усердно потрудились, потому не нужно сейчас искать какие-то недочеты. Знаю, совершенству нет предела, но мы всех там уделаем, понял? — сказав это, Минхо усмехнулся. — Понял… — негромко ответил Хёнджин, улыбнувшись в ответ и крепко сжав руку парня. — Тогда прогоняем весь танец последний раз и позволяем себе отдохнуть перед выходом на сцену. Понял? — вновь спросил старший, ненароком уткнувшись лбом в лоб блондина. Тот и вовсе засмеялся, прищурив глаза до радостных щелочек. — Да понял я! Понял! — уже громче воскликнул парень, заразив смехом своего напарника. Глядя друг на друга в таком положении, оба задумались: скажи прошлым им, что буквально через полмесяца они будут смеяться вместе подобным образом, они бы точно не поверили. Бред какой-то… Но сейчас все, что им оставалось сделать, так это, взявшись за руки, показать все, на что они способны. Звучит, конечно, величественно, но волнение Хёнджина вновь настигло его, когда парни, глядя на вывешенный список на двери актового зала, выясняли, что будут выступать первыми. Еще когда они подавали заявку на участие и регистрировались, нельзя было не отметить огромный интерес преподавателей к этой парочке. Должно быть, потому их и поставили в самом начале, дабы ровнять остальных выступающих под планку, которую они зададут. А она, должно быть, будет на высоте. В любом случае, парни пошли переодеваться. Минхо еще не видел наряд Хвана, потому был в нетерпении. Сам он надел то, что ему еще вчера подобрал парень. Увидев наконец аутфит своего партнера, ему пришлось подбирать с пола челюсть. Он, конечно, знал, что Хёнджин очень гламурный, высокий и стройный парень, но все это было выражено намного ярче в белоснежных брюках, которые имели провокационный разрез на ляжке, скрепленный ремешками, в такой же неотразимой майке с v-образным вырезом на груди и полупрозрачной тканью на спине, а про укороченный пиджак, подчеркивающий осиную талию, и говорить ничего не надо было. Хёнджин сразу подметил реакцию Ли и лукаво улыбнулся. Казалось, парни сейчас буквально сожрут друг друга взглядами. Но это было уместно, учитывая характер и сюжет их танца — так они смогут лучше передать нужную энергетику. В какие-то моменты Минхо даже казалось, что Хван нарочно подогнал такую идею, чтобы либо сблизиться, либо подразнить его и проверить на прочность. Как бы то ни было, Хо проиграл ему. Добровольно. В их головах в эту минуту вертелось Лишь одно: «Как бы удержаться и не выкинуть чего лишнего на сцене?» Времени больше не оставалось. Парни пошли в актовый зал. Поднявшись по ступенькам, они признали в некоторых судьях собственных наставников. От этого факта у Хёнджина незаметно свело колени (он искренне восхищался своим учителем и боялся облажаться перед ним), а Минхо стиснул зубы (он всегда пререкался со своим старшим, ведь тот относился к нему, скажем, предвзято). Тем не менее, оба уважительно поприветствовали судей поклоном и стали с нетерпением слушать их вступительные речи. — Честно говоря, мы были удивлены, увидев вас вместе.

— Да, но, все же, втайне ждали этого дуэта, хех. Правда ведь, коллеги?

— Это точно. Интересно посмотреть на ваше выступление.

— Вы уж зажгите, парни, раз уж выпала честь выступать первыми.

Что ж, тогда приступим.

Camila Cabello — Shameless.

С первых нот песни, стоя в начальных позициях, парни преобразились. Казалось, весь зал заполнился их провокационно-сексуальной энергетикой. Меньшего от них и не следовало ожидать. Соперничество, но одновременно и нелегальное притяжение друг к другу читалось даже во взглядах, которыми они то и дело перекидывались. Что уж говорить о движениях… Эти противостояние и борьба смешивались с явно не дружескими прикосновениями. Но было ли это только игрой в рамках танца?.. Образ Минхо был грубым, то и дело отталкивающим от себя Хёнджина. Жесты рук Хвана сначала были похожи на туго сковывающие наручники, цепи, в которых удерживал его Ли. Все же, ему быстро удалось вырваться из заточения, после чего парень стал бунтовать и пытаться вразумить своего недо-врага, словно говоря ему: ты ведь тоже чувствуешь это, я прав? Но тот продолжал противиться, отрицая какие-либо чувства, хоть таким образом врал самому себе. Эта борьба приносила обоим беспощадную боль. Но они не могли остановиться. В один момент парни замерли, практически сидя на полу. Постепенно поднимаясь на ноги, их лица были на совсем близком расстоянии. Все было написано в их глазах: они оба страстно желают друг друга. Противостоять этому было все сложнее. Даже Минхо начал сдавать позиции, тянуться к былому сопернику, а тот лишь пуще завлекал его в свои сети. И кто из них еще демон-соблазнитель? Наплевав на все запреты, они соприкасались и танцевали, словно в последний раз. Их танец занимал всю сцену. Движения были резкими, но четкими, задевающими каждый бит песни, но в то же время размашистыми и «щедрыми», ведь они вкладывали в них все свои силы. Присутствовало множество прыжков, элементов на полу, но основную часть танца составляли парные комбинации и связки. От этого танец выглядел технически сложным и утомляющим, но зрительно поразительным и эффектным. В завершающем движении Минхо резко отвернулся от Хёнджина, понимания, что они совершают ошибку, а тот, в свою очередь, принимая свой грех, подходит к нему сзади, умиротворенно кладя на его плечи локоть, а сверху — голову. На этой стойке танец был завершен. Музыка стихла. Танцоры смогли наконец расслабиться, отчего послышалось их тяжелое дыхание. А после этого — звук аплодисментов. Тревоги Хёнджина оказались напрасны — судьи были просто в нокауте. Когда парни повернулись к старшим и увидели их восторженные реакции, то и сами засияли от понимания, что у них все получилось. Разумеется, они будут выступать на концерте — это даже не обсуждалось. Интересно, как много пар еще сможет пройти после настолько впечатляющего выступления? Почти без сил, зато довольные ребята вышли в коридор. Только Минхо открыл рот, дабы сказать что-то, как Хёнджин бросился к нему с объятиями, устало повиснув на парне. Тот усмехнулся, рефлекторно положив руку на тонкую талию. — Вот видишь, а ты нервничал. Стоять-то хоть можешь? — подколол его парень. — А сам? — засмеялся блондин в ответ. Он был по-настоящему счастлив в этот момент. Казалось, что все невзгоды и беды просто улетучились, либо и вовсе не существовали. Подобные чувства невозможно описать словами. Улыбка не сходила с его лица, несмотря на струящийся ручьем пот. Впрочем, Минхо мало чем отличался от него. Это было для него впервой — получить такое удовольствие от танца, еще и с кем-то в паре, потому не знал, как выплеснуть эти эмоции, которые так и рвались наружу. Наверное, оттого он и подхватил Хёнджина на руки, после чего закружил вокруг себя, используя оставшиеся после выступления силы. В свою очередь, Хван от неожиданности заверещал на весь коридор, одновременно еще пуще разразился смехом, крепко впившись руками в парня. — Эй, пусти! У меня сейчас голова закружится! — сквозь смех умолял парень, зажмурившись, а Минхо оставалось только исполнить его просьбу и с осторожностью вернуть хорька на землю. Сам он оперся спиной о ближайшую стену и посмотрел на своего партнера с мягкой улыбкой. — Мы обязаны отпраздновать. Но сперва — отдохнуть. — Это точно. В этот раз плачу я, — подмигнул блондин, заставив кота усмехнуться и кивнуть в знак согласия, — знаешь… Все же здорово, что я подошел к тебе тогда, правда? — хихикнул Хёнджин и неспешно пошел обратно в раздевалку. Минхо тоже так думал. Но что еще больше занимало его мысли, так это вопрос: что было бы с ним сейчас, если бы этого не случилось? Почему-то, он не мог представить иной сюжет развития событий. Но и не хотел. Отлипнув от стены, Ли пополз вслед за парнем. Все же, оказывается, приятно достигать каких-то высот вместе, нежели самому. Так ведь, Минхо? Из-за участия в прослушивании, парни были сняты с пар, потому полностью владели своим свободным временем. В то же время, менее свободные Феликс и Чонин смогли встретиться только после окончания занятий (не считая совместной дороги в универ с утра). Их путь простилался прямиком в парикмахерскую, куда они тотчас и отправились. Феликс очень нервничал, чего не мог скрыть. Такая резкая перемена в его образе должна была ознаменовать начало нового этапа жизни. — Интересно, мне хотя бы пойдет?.. — колебался парень, хотя до места назначения расстояние безжалостно сокращалось. Чонин внимательно осмотрел его с ног до головы, что выглядело скорее комично — его ответ и так был очевиден, а подобным жестом он лишь хотел развеять сомнения друга. — Думаю, да. Не знаю, есть ли такая вещь, которая может тебе не пойти, Феликс-хён. — Вечно ты мне комплименты делаешь… — смутился Ли, усмехнувшись и опустив голову, но, тем не менее, ему было это приятно. — Ты этого заслуживаешь, вот и все, — пожал плечами младший, одарив его улыбкой. Эти слова были полной противоположностью тому, что думал о себе сам Феликс. В связи с недавним их сближением, веснушчатый начал задумывался: возможно, все это время он ошибался? Казалось, парень верил словам Чонина больше, чем самому себе, ибо не мог найти подвоха и причин, по которым тот мог бы соврать ему. С другой стороны, никто другой никогда не говорил ему подобных вещей. Почему же так?.. — Заслуживаю, да?.. — прошептал Феликс, чего Чонин не услышал из-за проезжающих мимо машин. Таким темпом, они добрались до здания небольшой парикмахерской. Поприветствовав работников, Феликс занял свободное кресло. Но каково было его удивление, когда Чонин сел на место возле него. Неужели, тоже записался? Но что он собирается делать с волосами? На эти вопросы Ли не получил ничего другого в ответ, кроме его лисьей улыбки. «Секрет». — Феликс-хён, ты уверен в своем решении? — переспросил его младший еще раз. Отчего-то, присутствие и поступок парня придали Ликсу уверенности. — Благодаря тебе — да, — солнечно улыбнулся он и протянул к нему руку. Чонин мягко обхватил его маленькие пальцы своими и чуть потрусил, говоря этим: «Все хорошо, я рядом». Отпустив друг друга, парни были накрыты пеньюарами. Феликс решил не подсматривать в сторону Чонина, дабы заранее не раскрывать его замысел. Хотя, смотреть в зеркало на самого себя ему было не легче. Чонин обожал блондинистые волосы Феликса. В его глазах он был ребенком солнца, которое оно спустило на землю, дабы тот освещал мрачный людской мир своим существованием. А веснушки на его щеках были прощальными поцелуями небесного светила. Наверное, именно поэтому парень решил отдать дань этому цвету волос в честь его ухода, и… Конечно, это было не из простого — осветлить черные, как смола, волосы до такой степени, но Ян не из пугливых, да и терять ему нечего. Феликс закончил раньше него. Глядя на себя в зеркало, он испытывал смешанные эмоции. Парень ходил блондином непрерывно на протяжении двух лет, а теперь словно вернулся в школьные годы, где у него были темные волосы. Не черные, конечно, но это не мешало возникнуть такой ассоциации. Осмотрев себя с разных сторон, Феликс понял, что ему не нравится. Он словно был готов заплакать в ту же минуту. Чтобы этого не произошло, парень решил взглянуть на друга рядом, получить таким образом хоть какое-то утешение. Встав с кресла, он повернул голову. И так и замер с открытым ртом. Макушка Чонина уже сверкала практически снежным белым цветом. Ли не мог подумать, что он отважится на такой поступок. Еще больше его поразила мысль о том, что, возможно, парень сделал это ради него. А Чонин засмеялся, увидев его шокированное лицо. Феликс продолжал стоять в таком же положении до того момента, пока процедура не была закончена. — Так не привычно… — бурчал с интересом Ян, глядя на себя в зеркало и слегка трогая собственную голову. Ликс же, словно заколдованный, подошел ближе к младшему и нагнулся к его макушке, уткнувшись в нее носом на долю секунды. После этого, теперь уже чернявый парень бережно перебрал парочку его мягких светлых локонов в своих пальцах. — Тебе идет… — улыбнулся он, чувствуя невероятное тепло в груди. Чонин чуть вжал шею в плечи и хихикнул. — Спасибо, тебе тоже… Если ты вдруг соскучишься по своим светлым волосам, то можешь довольствоваться моими. Хорошо, хён? — искренне блестящие, как бусинки, глаза младшего окончательно растрогали Феликса. — Так ты правда сделал это ради меня?.. — переспросил он, хоть уже знал ответ, — я очень тронут… Теперь у нас парные цвета волос, получается, — усмехнулся Ликс игриво. — Так и есть. Мы просто поменялись, — подхватил его настрой Чонин и засмеялся. Ему было невероятно приятно видеть то, как сверкает улыбка на лице старшего. Ради этого он был готов покрасить волосы хоть во все цвета радуги. В таком же настрое они отчалили в обратном направлении. Примерно по тому же пути парни вместе шли домой, не замолкая ни на миг. А ведь всего две или три недели назад у них вовсе, казалось, не было общих тем для разговора. Возможно, из этого выйдет что-то хорошее?.. Долгожданный день, когда все смогут хоть на один вечер расслабиться и забыть о грядущих проблемах, наконец настал. Вечеринка обещала быть грандиозной: украшенный зал со множеством столов и расставленными на них закусками и выпивкой, огромные колонки по углам и висящие цветные прожекторы — все то и дело завлекало студентов-тусовщиков, большинство из которых в эту минуту как раз готовились к выходу. Не исключением были и Сынмин с Чанбином, ведь, живя в одной комнате, сложно не заметить, как твой сосед куда-то наряжается и прихорашивается. — Значит, ты тоже идешь, — сделал логичное умозаключение Ким, увидев, как тот роется в шкафу. — Конечно же, пирожочек, — усмехнулся Бин, — куда я денусь? Сынмин поморщился от такого прозвища и спрятался в ванной, чтобы переодеться без «лишних» глаз. — Небось, со своими братанами будешь тусить, да? — такая формулировка и ее тон не могли не вызвать подозрений, словно под ней кроется иной смысл. — Ну, да. Ты ведь тоже со своими друзьями идешь, не так ли? — сказал сначала Чанбин, якобы не поняв его посыла, а потом дополнил, — но, если ты хочешь, я буду твоим личным телохранителем на целый вечер. Со хоть и не видел выражение лица Сынмина, но практически точно мог его представить: поддельное отвращение, и, тем не менее, поднятый уголок рта. Ким был доволен тем, что он это предложил, но не мог согласиться — гордость не позволяла. — Больно надо. Я сам себе телохранитель, ясно? — донеслось из-за двери ванной, которая тут же открылась. Его наряд был незамысловатый — белая футболка, заправленная в кожаные штаны, а сверху черная широкая рубашка с рукавами до локтей и белыми полосами на них. Увидев, что на себя напялил Чанбин, в нем смешалось множество эмоций: шок, негодование и что-то еще. Хм…что же это? Дело в том, что на Чанбине красовались застегнутый черный пиджак, такого же цвета брюки…и все. А, ну, еще золотая цепь на шее, конечно же. — Ты что, так и пойдешь? — глаза Кима буквально на лоб полезли, глядя на открытый вырез пиджака, через который просматривались грудные мышцы парня. Он даже не скрывал, что смотрит туда, ведь именно эта часть и вызвала столько вопросов. Бин засмеялся. — Да нет, просто так примерял, — сказал тот с сарказмом, — Ну, куртку надену и пойду. А что тебя смущает? Я не стесняюсь показывать труды своих тренировок. Подожди, не говори мне, что ты… Хоть Сынмин и не знал, что он собирается сказать, но начало фразы ему уже не понравилось. Младший сразу же молча отвернулся и, будто не заинтересованный в продолжении беседы, подошел к вешалке, откуда снял черное пальто, которое затем надел. Но этим действием он сам же укрепил догадку Чанбина. — Ты ревнуешь? Не хочешь, чтобы другие смотрели на меня, да? То, насколько изменилось лицо Кима, не описать словами. Парень возмущенно открыл рот, округлив глаза от удивления, поднял вытянутый указательный палец и, подойдя к нему, начал тыкать им в край его пиджака, словно хотел проделать там дыру. — Как ты вообще посмел такое сказать? Зачем мне тебя ревновать, а? Ты не мой парень, какая мне разница, кто на тебя засматривается? — буквально засыпал его вопросами, которые тараторил ему прямо в лицо. Однако Сынмин не мог соврать даже самому себе о том, что слова старшего не были правдой. А Чанбин расплылся в улыбке и последующей фразой еще сильнее усугубил сложившуюся ситуацию: — Ну, пока что нет. А там — кто знает? У Сынмина не осталось больше слов, одни ругательства. — Со Чанбин, ты…придурок, понял? — выпалил он в явном смущении самое приличное слово, пришедшее на ум, и с покрасневшим лицом вылетел из комнаты. Чанбин же, успев быстро брызнуться одеколоном и схватить куртку, телефон и ключи, поспешил за ним, по пути выкрикивая ему в спину извинения, сопровождаемые тихим смехом. И отчего же Сынмин вот так сбежал от него?.. В то же время, по видеозвонку, как настоящие лучшие друзья, на пати собирались Хёнджин и Джисон. Уже битый час ни один из них не мог решить, что надеть. — Это слишком откровенно, блин! Не буду тебя больше слушать! — замямлил Хан, снимая с себя очередной вариант, предложенный другом. — Я виноват, что ли, что у тебя в гардеробе такое есть? Мне бы кто подсказал… — громко ответил Хван, ведь сам где-то в глубине комнаты рылся в горе одежды. Конечно, основной его целью было «охмурение» Минхо, но на ум приходили только какие-то незаурядные костюмчики. — Так, давай коллекционировать факты, — вновь заговорил Джисон, попутно бегая по комнате и копошась, — первое: у тебя шикарна талия и красивые плечи, так что можно сделать акцент на них, это раз. Второе, если ты так паришься потому, что не хочешь выглядеть слишком «очевидно» сексуально, то не парься, ты и так. А еще, ты ищешь наряд, который будет легко снять, или..? — Хан Джисон! Прекрати, ради бога, — воскликнул Хёнджин, подойдя ближе к камере телефона, — это не особо помогает. Тогда Джисон также притормозил и сел перед экраном. Друзья посмотрели друг другу в глаза, явно вымотавшись сборами. — Ладно, шутки в сторону. Знаешь, что я действительно думаю? Если Минхо к тебе неровно дышит, то в любом случае оценит, что бы ты не надел. Хоть мешок из-под картошки натяни. — Правда? — захлопал ресницами блондин, наклонив голову в бок кокетливо. — Абсолютно, — усмехнулся Хан, — к тому же, ты сам всегда говоришь, что истинная красота не снаружи, а внутри, так? Не то, чтобы ты не красивый…короче, ты понял, что я имею ввиду! Хёнджин заулыбался. Благодаря словам друга, он смог успокоиться и с ясной головой одеться в то, во что действительно хотел. Тогда Джисону и самому стало легче в выборе. Уже без паники и спешки, парни нарядились и были готовы к выходу, договорившись встретиться уже в университете. Однако стоило Хану выйти из своей комнаты и спуститься на первый этаж дома, как он увидел потрясающую картину: у них в гостиной сидит Чан, а матушка активно беседует с ним, смеясь. Джисон застопорился. Когда они успели?.. К тому же, с хёном они точно ни о чем не договаривались. — Сынок, Кристофер зашел за тобой, чтобы проводить до университета, ведь на улице уже темнеет. Хорошо, что вы идете вместе, так я не буду переживать, отпуская тебя. — Я присмотрю за ним, тетушка, можете не волноваться — приведу его домой в целости и сохранности, — с улыбкой ответил ей Чан. А Хан не мог увидеть в этой ситуации ничто иное, кроме как встречу зятя с тещей. Видимо, смотрит слишком много дорам. Еще не выйдя из ступора, парень последовал за Крисом под голос матери, наставляющей много не пить и не употреблять ничего сомнительного на вечеринке. Уже на улице, взгляд младшего обрисовал образ друга, который почти сливался с вечерней тьмой: футболка, кофта и порванные на коленях джинсы — все было черным. Очевидно, это его любимый цвет. — Ухты, интересный у тебя образ, — первым сказал Чан, — аксессуаров много, и идея с галстуком клевая. — Спасибо, ты тоже круто выглядишь. Брутально прям, — неловко хихикнул Джисон, поправив заправленную в штаны белую футболку и кутаясь в укороченную джинсовку. — Ничего, что я вот так пришел? Мне показалось, я тебя этим смутил… — заглянул ему в глаза взволнованный парень, но тот в ответ лишь отнекивался и наоборот благодарил за это. Нет, эти двое абсолютно точно не станут парочкой. От Минхо же не было ничего слышно — даже трубку не брал, когда Хёнджин стал ему звонить. Это вызвало у парня некое беспокойство, но он решил, что тот просто занят сборами. Ну, почти. — А кто же это звонит, м? Твой любовник? Может, нам ответить на звоночек и поговорить с ним насчет твоего поведения? — парень в капюшоне, стоявший в паре метров от Минхо, смеялся и дразнил его украденным телефоном, на который и звонил Хван. Эти трое вновь подстерегли его: пришли припомнить про растущий «должок». В самый неподходящий момент… — Только попробуй, сука… Я тебе все кости пересчитаю, — прохрипел растрепанный Минхо, зажатый оставшимися двумя у металлического забора. Они уже успели пару раз ударить его, а теперь один из них крепко вцепился в шею парня. Ли мог еще вытерпеть издевательства над собой, но если в это вовлекут кого-то из дорогих ему людей — пиши-пропало, он перестанет себя сдерживать. — Значит, правда любовник. Какие вы, пидоры, мерзкие…так и перебил бы всех. А давайте так и сделаем, что скажете, парни? — продолжал он все ту же шарманку, — может, это заставит упрямого Минхошу наконец понять серьезность наших намерений? Сразу же по окончанию этой фразы, разгневанный Ли бьет самому низкому в живот ногой, тем самым вырываясь из его мерзких лап, а на попытку повторного захвата от парня справа ловко уворачивается и припечатывает его к земле. Но его целью было навалять их главарю и забрать свой телефон. Словно кот, парень хотел наброситься на него, сопровождая этот порыв замахом руки для удара, но тот успевает среагировать и блокирует атаку. За свое безумство Минхо получил размашистый удар по лицу. Однако, чтобы это провернуть, главарю пришлось выпустить телефон из рук, благодаря чему Ли смог подхватить его с земли, хоть это было и проблематично из-за расплывшейся в глазах реальности. На образовавшиеся трещины экрана капнула горячая кровь, хлынувшая из носа. Только обидчик собирался помять Минхо еще сильнее, чем было, как послышался шум сирены — видимо, кто-то из случайных свидетелей вызвал полицию. «Капюшонов» как ветром сдуло, а Минхо последовал их примеру, ведь не хотел тратить время на бессмысленные разбирательства. К тому же, у него есть место, где ему необходимо быть. Вообще, началось с того, что парень спокойно шел к универу, выйдя из автобуса и размышляя о том, как стоит себя вести — Хёнджин, наверняка, будет с друзьями, которые Минхо на дух не переносят. Больше всего ему не хотелось сталкиваться с Феликсом — тут уж точно будет, мягко говоря, неловко. Не успел он прийти к какому-либо выводу, как те трое выскочили из темной подворотни, куда и уволокли парня. Сейчас же Ли выполз оттуда как можно быстрее. Так как ему не хотелось, чтобы кто-то узнал о произошедшем, первым делом он заскочил в ближайшую аптеку, чтобы остановить кровь. Продавщица, конечно, была впечатлена подобным зрелищем и даже хотела вызвать скорую, но парень успокоил ее и заверил в том, что травма пустяковая. Купив ватные тампоны и, смочив антисептиком, он тут же вставил их в ноздри. Также парень не забыл позаботиться об отеке и купил в придачу пакетик льда. По-моему, ему надо было поступать на врача. Конечно, телефон было слегка жаль, но парень подумает о замене стекла чуть позже — главное, что работает. Глядя на часы, Минхо осознал свои мизерные шансы добраться до университета вовремя. А вата продолжала наливаться все новой порцией крови, отчего приходилось время от времени ее менять, а еще и не забывать прикладывать к лицу лед. Несмотря на это, Ли держал курс на университет: «На месте что-нибудь придумаю». Самым страшным было то, насколько Минхо привык к побоям и их сокрытию. Пока он кое-как добирался до вечеринки, проклиная свою участь, оставшиеся двое в лице Чонина и Феликса уже встретились возле того самого магазина между их домами. Ян надел обыкновенную белую толстовку большого размера на футболку и такие же стандартные черные штаны, а Ликс на его фоне выглядел уж очень очаровательным хулиганом: белая майка, сверху прикрытая кожаной безрукавкой, и слегка драные джинсы. Кольца и макияж послужили идеальным дополнением. С черными волосами образ Феликса уж очень поменялся, словно его покровитель в виде солнца сменился на луну. Но нельзя не отметить, что ему очень шло. Собственно, именно это Чонин и сказал ему при встрече, отчего на лице веснушчатого расплылась все та же неизменная улыбка. Благодаря Яну, Ликс уже не так сильно расстраивался новому цвету волос. К тому же, из-за присутствия белокурого младшего рядом становилось как-то…спокойнее. — Тебе не холодно, хён? Если что, могу дать тебе свою толстовку, — беспокоился о его здоровье парень. Феликс же улыбнулся и потрепал его по белоснежным и чуть волнистым волосам (постарался над укладкой в этот раз). — Все в порядке, но если замерзну, то обязательно обращусь к тебе, идет? В таком веселом настрое последняя парочка и отчалила к пункту назначения. Хоть вечеринка только началась, но музыка уже громыхала по всему залу. Вначале было небольшое вступление по поводу повода организации данного мероприятия, но, казалось, мало кому есть до этого дела. К тому моменту туда пришли Чанбин с Сынмином, а потом подтянулись Чан с Джисоном. Как ранее и прогнозировал Минхо, никаких проверяющих не было: хочешь — иди, хочешь — не иди. Поэтому тусовка обещала быть веселой, с наличием быстро распространяющихся алкогольных напитков. Первопришедшая четверка встретилась возле небольших диванчиков, которые Сынмин успел занять для их компании. — Ну ты даешь, Бин, вырядился прям, — прикалывался над другом Чан, — собрался подцепить кого-то этим вечером? Очевидно, что последняя фраза была сказала либо в шутку, либо чтобы поддразнить. А может, два в одном. Но это явно пришлось Киму не по душе. — Ай, завязывай с этими шуточками. Познакомься лучше с моим соседушкой, Сынмином, — ответил Со и повернулся к парню, который расселся на диване, как дива с бокалом, закинув ногу на ногу. Деловой такой. Джисон усмехнулся от этой позы и плюхнулся рядом, дополнив фразу Чанбина: — И моим другом! Ким оценивающе просканировал Криса взглядом. — Будем знакомы, — коротко и сухо бросил он. Чан неловко кивнул ему, чуть улыбнувшись, а Хан хихикнул, глядя на первое взаимодействие этих двоих. — Хён, не беспокойся, Сынмин сперва всегда так себя ведет. Потом оттает, — сказал тот, за что получил недоброжелательный взгляд Кима. — Поддерживаю, — тихо сказал Чанбин, а потом важной походкой подошел к Крису, — мы отойдем ненадолго, поищем знакомых. Не скучайте, мальчики, — подмигнул он Сынмину с улыбкой и куда-то поволок друга, который, казалось, был не при делах. Когда те скрылись в толпе, Ким фыркнул и резко поставил бокал на стол, чем слегка напугал Хана. — Нет, ну ты это видел? Возомнил себя крутым альфой, тоже мне… — бурчал он, но в ответ услышал лишь смех Джисона. Хёнджин тоже опаздывал, ведь задержался дома, чтобы сделать укладку и макияж. Накинув легкую курточку, он вышел из комнаты и вновь набрал номер Минхо. В этот раз он ответил, что не могло не обрадовать Хвана. — Ну наконец-то! Ты заставил меня понервничать, в курсе? — с неким наездом начал диалог блондин, но в действительности и правда беспокоился о парне. Минхо на другом конце лишь усмехнулся. — Знаю, извини. Ты где? — Я только вышел, волосы укладывал. Ты уже добрался? — Да, на месте. Тогда, как придешь — напиши, я тебя найду. — Эх, а я думал, ты меня встретишь… Минхо, стоящий напротив зеркала в туалете и пытавшийся привести себя в человеческий вид, так бы и сделал, только вот это происшествие нарушило его планы. Но сказать Хёнджину о нем он не мог. Выглядел он паршивее некуда, однако, надеялся, что в разноцветном свете прожекторов никто этого не заметит. — Тебе недалеко идти, так что ничего не случится. Только шевели булками, а то все веселье пропустишь, — сказал Ли и бросил трубку, хотя сам не хотел так поступать. Хван, конечно, слегка расстроился, но только вздохнул, отчего в воздухе образовался небольшой сгусток пара. К тому времени Чонин и Феликс присоединились к пати. — Ничего себе! — воскликнул Джисон и вскочил на ноги, увидев перемену во внешности своих друзей. Те двое гордо покрутились вокруг себя, позируя, как модели, и демонстрируя новые цвета волос с разных сторон. — Вот же шустрые, когда успели? — усмехнулся Сынмин, после чего про себя пожалел бедные волосы Чонина, которые подверглись такой обработке. Но он понимал, что друг сделал это «во имя любви». Осталось дождаться только Хёнджина, тогда уже компания соберется в полном составе. Усевшись на тот же диванчик, они вместе с Ханом стали слушать жалобы Сынмина на своего соседа: то он сделал что-то не так, то как-то неподобающе оделся… Вся эта конкретика и уточнения, которые делал Ким, явно демонстрировали то, что парень уж очень хорошо изучил Чанбина и практически вызубрил все его привычки. Из-за этого, в какой-то момент Ликс, не выдержав, засмеялся и остановил друга: — Подожди, Сынмин. У меня всего один вопрос. То, как ты говоришь о нем… Тебе нравится Чанбин-хён, так ведь? Джисон и Чонин переглянулись, вытянув от удивления лица. Во-первых, оттого, что им не пришла на ум такая логичная мысль, а во-вторых, от прямолинейных слов Ли. Но после ответа Сынмина, уже никому не было смешно. — По-твоему, так проявляется любовь? В издевках и подколах? А я думал, что она похожа на твои «незаметные» взгляды на Хёнджина всегда и везде. Сынмин осекся. Он вовсе не хотел обижать кого-то, но порой его «шутки» и правда переходят границы. Должно быть, Ким ответил именно так раздраженно и резко потому, что сам Чанбин совсем недавно чуть ли не назвал их двоих «парочкой», что совершенно точно не может быть правдой. Сразу же его глаза скользнули на изменившееся выражение лица Чонина. Тут он пожалел, что вообще открыл рот. Как он додумался ляпнуть такое, прекрасно зная о чувства своего друга? А ведь Сынмин буквально поклялся, пускай лишь в душе, что будет оберегать и защищать его. Ему стало тошно от самого себя. В разговор вступил мистер ничего-не-замечайка, до которого только сейчас дошло сказанное: — Что ты хочешь этим сказать?.. Феликс действительно влюблен в Хёнджина, что ли? Я думал, это все приколы, ну, не всерьез… Ликс, не молчи! Феликс вздохнул. Он не был зол на Сынмина, ведь понимал, что подобное тяжело не заметить. Зато реакция Джисона заставила его усмехнуться. Все равно он не стыдился своих чувств. — Ну, я в любом случае хотел вскоре с вами поделиться… — начал Ли, но в этот момент всем уже все стало понятно. Если до того еще был шанс, что парни что-то не то надумали, то сейчас такая возможность полностью отпала. Взгляд Сынмина не отрывался от Чонина, надежды которого в очередной раз рухнули. — Да, это так. Мне нравится Хёнджин. Я давно хочу ему признаться, но не могу подобрать нужного момента… К тому же, я волнуюсь, что это может быть не взаимно… Ну, знаете, терять общение мне с ним очень не хочется. Так что не говорите ему, ладно? Джисон, тебя это особенно касается… — сказал он с неким смущением. Хан забубнил, что и так не собирался разбалтывать, пока Сынмин нахмурился. Как он ловко вывел Ли на чистую воду, хоть и не хотел этого делать. Тем более при Чонине… В этот момент в голове самого младшего компании было пусто. Никаких мыслей, сожалений или чего прочего. Зато в душе происходило что-то невероятное. Невероятно неприятное. Но почему это происходит, если он и так знал все это? Вдруг с его губ сами по себе слетели следующие слова: — Вы хорошо смотритесь вместе, — произнес с улыбкой Чонин, осознанно насилуя тем самым собственные чувства. В ответ Феликс лишь скромно улыбнулся и смущенно махнул рукой, а Джисон слегка кивнул, будто оценивая, так ли это. Один Сынмин теперь сохранял молчание. Не успели они продолжить разговор, как пришел виновник обсуждений. На ходу снимая курточку, перед ребятами предстал ангельский Хёнджин в белоснежной вязанной майке и голубых рваных джинсах. На шее, запястье и пальцах, конечно же, поблескивали украшения. Чуть волнистые волосы спадали на накрашенные персиковым оттенком глаза. Феликс тут же бросил на парня тот самый взгляд, о котором только что говорил Сынмин. — Привет, ребятки, — хихикнул Хван и помахал рукой, а потом шокировано прикрыл рот ладонью, — Феликс, Чонин, я даже не сразу вас узнал… Блин, вы такие крутые! Сев между друзьями, блондин стал нахваливать тех двоих, а Феликс — его в ответ. Чонин, уже сидевший абсолютно без настроения, лишь сжато улыбался. Хан похвастался, что у них с Хваном парные луки, ведь он надел джинсовку похожего на его джинсы цвета, что выглядело между собой, как полноценный комплект. Сынмин мыслями уплыл куда-то далеко за пределы универа и уже сам не был настроен на тусовку. Пока старшая троица пошла охотиться на напитки и танцевать, он всерьез задумался над фразой Ликса: «Тебе нравится Чанбин-хён, не так ли?» Музыка набирала обороты, а алкоголь уже вовсю гулял по емкостям. Встретившись с друзьями, Минхо сразу получил в руки бокал. Ни Чанбин, ни Чан не заподозрили, что тот попал в передрягу, лишь продолжали с кем-то здороваться, болтать и пить. Известные люди, что поделать… Ли же пришел ради кое-чего другого. Вернее, кое-кого. Крис подсказал ему, где примерно расположилась компания Хёнджина, после чего Хо пошел его искать, как и обещал. Пробираясь сквозь толпу, он выискивал взглядом парня, который так и не отписал ему о своем прибытии. Все вокруг шумели, кричали и танцевали, одержимые спиртным. Минхо Лишь слегка пригубил бокал, ведь не собирался напиваться, но, взглянув вперед, увидел то, что заставило его тут же залпом залить в себя оставшееся. Великолепный, грациозный, яркий Хёнджин…танцевал вместе с Феликсом. Где-то рядом был и Джисон, но внимание Ли сконцентрировалось именно на тех двоих. Видимо, также уже выпивший блондин смеялся и прыгал под музыку, а то, какая химия у него была с Ликсом… Минхо был абсолютно и полностью очарован и заворожен Хёнджином, его буквально тянуло прямиком к изящному парню, но одновременно в голове начали мелькать навязчивые мысли: «Он веселится без тебя. Ему лучше с Феликсом, не видишь, что ли? Ты просто идиот, раз думал, что для него являешься кем-то особенным». Тогда Минхо подумал: был ли вообще смысл подходить к нему? Расстроенный парень вернулся к друзьям за добавкой. — Чонин, прости, — сказал Сынмин, глядя в пол, ведь на диванчике они остались вдвоем. Вина душила его, одновременно заставляя задуматься о том, как теперь друг будет к нему относиться. — За что ты извиняешься? — Чонин лишь усмехнулся, не желая поддаваться гнетущим эмоциям, — то, что сказал Феликс-хён, для меня и так было очевидно. Это я глупый, раз понадеялся на что-то… — тише начал говорить парень, но потом Сынмин резко подорвался с места. Непонятно, что именно руководило им: желание искупить проступок или же побыть свахой, но… — Я беру на себя Джисона и Хёнджина, а ты кради Феликса. Понял? — с уверенность выпалил он, после чего взял свой бокал. — Чего? О чем ты?.. — от непонимания Чонин и сам поднялся на ноги, а Сынмин в тот же момент выпил все содержимое емкости. Не говоря больше ни слова, Ким подошел к парням. Джисону он сказал, что его искали Чан с Чанбином — и его как ветром сдуло. Хёнджина же он потащил на поиски новых коктейлей для компании, указав на свой пустой бокал. Обернувшись на долю секунды, он подмигнул Чонину и кивнул на оставшегося в одиночестве Феликса, якобы говоря этим: действуй! Ян замялся от неуверенности. Вот так подойти к нему… А ведь он даже танцевать не умеет… — Эх, все меня бросили… Йен-а, потанцуй со мной, — вдруг, Ли сам очутился прямо перед ним, протягивая младшему руку. Взглянув на парня напротив, Чонин увидел его покрасневшие щеки, несколько томный прищуренный взгляд и игривую улыбку… Разве мог он этому противостоять? Недолго думая и взяв его за руку, Ян был утащен на танцпол.

Rihanna — Kiss is better.

Так как Феликс раньше занимался танцами и был очень гибким, любое движение, которое он делал, выглядело очень гармонично, а мимика парня только добивала растерянно стоящего Чонина. Увидев его замешательство, чернявый взял обе его руки в свои и стал как бы направлять их, покачиваясь из стороны в сторону. — Не думай, просто чувствуй, — дал ему наставление смеющийся Ликс. Хотел бы Чонин сказать, что на самом деле чувствует… Под предводительством танцора, Ян стал понемногу расслабляться и отдаваться музыке. Хоть в организм старшего попало не столь много спиртного, но этого было достаточно, чтобы на его лице мелькала полупьяная улыбка, а глаза поддельно смягчились, словно это что-то значило. В отличие от него, Чонину и алкоголь был ни к чему — он был пьян касаниями парня, которыми жадно наслаждался, его взглядом и притягательным лицом. Казалось, этот момент принадлежал только им двоим. Но Ян сохранял внешнюю невозмутимость, заглушая все навязчивые мысли. Видя, как веселится его любовь, ему оставалось только улыбнуться и крепче сжать руки Феликса. Он довольствовался этим, а на большее не смел претендовать. Что же до самого Ликса? Он просто чувствовал себя…комфортно. Отчего-то, так происходило всегда, когда парень оставался наедине с Чонином. Ему не приходилось притворяться кем-то другим или же пытаться быть лучшей версией себя, сдирая кожу с костей. Однако Феликс до конца не осознавал этого. Сейчас он мягко склонил голову к плечу младшего, прислонившись ближе, и растворился в запахе его толстовки, пока все звуки в ушах перекрывала музыка. Чонин замер. Осознавая, что его друг, возможно, уже достаточно пьян для подобных действий, он не поддавался ни малейшему искушению. Ян хотел лишь придержать парня, подстраховать, дабы тот случайно не свалился с ног, но Ли воспринял этот как жест, побуждающий на объятья. Что, собственно, и сделал. Феликс очень любил обниматься, как и любой другой физический контакт — это также было известно Яну. В этом он не собирался ему отказывать, не видя никакого подвоха. Ликс был ниже парня, потому практически мог спрятаться в нем и утонуть в нахлынувшей волне мягкости и нежности, исходящей от него. Парень касался его, словно фарфоровой вазы — бережно, с трепетом, чтобы не навредить. Это поразило Феликса, ведь подобное он испытывал впервые. Но единственное, что парень сказал, так это тихое: — Ты очень теплый, Чонин. Сердце Яна застучало мучительно быстро, что ему даже показалось, словно в груди раздалась слабая боль. Однако чернявый решил продолжить, чем только больше вызывал тахикардию у младшего. — Не только физически, но и в душе. Все время помогаешь мне, а я даже не знаю, чем отплатить… — Феликс поднял голову и посмотрел своими округлыми глазами прямо в его нутро, словно большой кот, ищущий ласки, — скажи, Йена, что я могу для тебя сделать?.. Казалось бы, вот он — шанс, идеальный момент, ведь ответ на вопрос был очень прост и очевиден. Но Чонин не позволил себе озвучить его. Зато позволил кое-что другое. — Хм, дай-ка подумать… — притворно погрузился в мысли Ян. В ту минуту им руководило ничто иное, как желание. Такое, что сдержать этот порыв было выше его сил, — хён, хочешь, скажу на ухо? Чтобы это было нашим секретом. Феликс захлопал глазами и азартно усмехнулся. — Вот как? Ого…ну, давай, — сказав это, он слегка приподнялся на носках, чтобы уж точно уловить его слова и не пропустить ни единого из них. Чонин же чуть нагнулся к нему, автоматически крепче сжав его в своих руках, и…подарил ему самый трепетный и невинный поцелуй в висок, какой только было возможно. А Феликс… Феликс засмеялся, прикрыв рукой глаза. Либо это освещение сыграло свою роль, либо парень действительно залился румянцем еще пуще прежнего. От смущения чуть стукнув Чонина в грудь, он взглянул на него. — Вот уж не знал, что ты и таким можешь быть… — Я, на самом деле, тоже… — неловко замялся младший, осознав, что вообще сейчас сделал. В своем подсознании этим действием он переступил запретный порог. Однако не успел он упрекнуть себя в совершенной ошибке, как в ту же секунду Ликс отплатил ему той же монетой. Звонкий чмок над ухом заставил его поежиться, вжав шею в плечи, и невольно улыбнуться. Чонин уставился на друга: тот залился смущенным, но веселым смехом, вновь принявшись скакать под музыку. У парня отлегло. Потому, что для Феликса это не значило ничего особенного — просто дружеский физический контакт. Он перестал волноваться о чем-либо и поддался настрою веснушчатого, пытаясь поддерживать его танец. В то же время Джисон нарисовался возле Чана и Чанбина. Так как Сынмин чуточку ему приврал, старшим пришлось подыграть и притвориться, что они действительно его искали, дабы не расстраивать товарища. Тут взгляд Хана пал на полупустой диван, который был занят одним единственным угнетенным Минхо с бокалом в руке. Видимо, из-за его грозного вида, никто не осмеливался сесть рядом. Противоречивые чувства буквально задавили Ли: он злился, что не может подойти к одному единственному парню, который интересовал его на всей этой вечеринке, но с другой стороны думал: «Так тебе и надо, Ли Минхо, знай свое место». — Что с ним?.. — тихо спросил он у парней, но те не смогли дать какой-то вразумительный и точный ответ, ведь Ли и сам не объяснил причину резкого падения настроения. Тогда Джисон сам подошел к нему. — Эм, Минхо-хён? Привет, я Джисон, друг Хёнджина… — начал говорить он. Парень же резко поднял голову, услышав это имя, после чего подорвался с дивана. Сразу же все его сомнения развеялись — это точно был какой-то знак вселенной. В эту секунду Минхо и принял решение, которое имело огромное значение для него: он поставил голос сердца поверх голова разума. Было ли это сделано под влиянием алкоголя или нет — не имеет значения. — Хёнджин? Слушай, эм, Джисон, где он сейчас? Мне нужно его найти, — протараторил тот, ведь, видимо, им был выпит далеко не первый и точно не второй бокал, отчего сознание слегка помутнилось. Хан, конечно, был удивлен такому напору, но все же попытался ответить: — Точно не знаю… Тебе лучше самому его поискать. Не говоря ничего в ответ, Ли во второй раз помчал на поиски принца бала. Сейчас Минхо уже было все равно — с кем он там, ждет ли его, ему просто необходимо с ним увидеться. Пока парень сидел на диване и углублялся в размышления, то пришел к выводу, что Хёнджин, должно быть, был обижен на отказ встретить его, потому и не написал, когда пришел, а не из-за увлеченности Феликсом. Эта мысль немного утешила Ли — не все потеряно. Оттого, что толпа сгущалась, было проблематично протиснуться сквозь нее, а тем более кого-то найти. Но Минхо со стопроцентной вероятностью признает эту блондинистую макушку из тысячи таких же, как только увидит. Так и произошло. Хёнджин танцевал посреди большого количества людей и казалось, не замечал ничего вокруг. Ведомый алкоголем в крови и оглушенный кричащей музыкой, он словно погрузился в некий транс. Парень буквально сверкал под лучами прожекторов, как самая яркая звезда в ночном небе. По крайней мере, в глазах Минхо уж точно. Можно сказать с уверенностью одно: взгляд Минхо на Хёнджина во многом отличался от взгляда Феликса на него же. Что бы это могло значить?.. У парня перехватило дыхание. Невольно замедлив темп, он стал приближаться к Хвану, дабы вдруг не потревожить его ритуальный танец. Пройдя какое-то расстояние, Ли застыл, ведь Хёнджин наконец открыл глаза и посмотрел прямо на него. Чарующая улыбка появилась на его лице, отчего шатен невольно сделал еще несколько шагов, встав теперь перед ним. Не говоря ни слова, они смотрели друг на друга, пока Хёнджин не положил руки на плечи парня напротив. Хоть Минхо был в одной футболке, в груди разливался невыносимый жар, наличие которого он не мог объяснить. Уже по некому обычаю, его ладони расположились на талии Хвана, словно там и было их законное место. Легонько стукнувшись лбами, блондин очень тихо произнес лишь одну фразу: — Ты наконец-то меня нашел. Минхо улыбнулся. — Ну, разумеется. Тебе от меня так просто не спрятаться, хорёк. Хёнджин засмеялся, а Ли подхватил его в этом. Пьяные, но такие по-глупому счастливые, они продолжили этот танец уже вдвоем, практически не отлипая друг от друга, а потом пошли на поиски новых коктейлей. Разумное ли это решение? Определенно нет. Но подождите минутку… Если Хван был один, то куда же подевался Сынмин?.. Этим же вопросом задался Чанбин, который не смог найти его среди танцующих и выпивающих студентов. Оставив Чана и Джисона вдвоем, он отправился на его поиски. Так как парень плохо знал внутреннее строение здания, эта задача была не из простых — Сынмин мог пойти куда угодно. Тогда Со решил действовать, исходя из интуиции. Возможно, она приведет его к парню? Сначала он проверил ближайшие туалеты, которые смог найти — довольно логичное решение, однако, там его не оказалось. Обойдя еще некоторые помещения и коридоры, Чанбин подумывал выйти на улицу, но вдруг услышал доносящиеся из спортивного зала звуки. Слегка приоткрыв дверь, он увидел того, кого разыскивал. Сынмин, который выглядел подавленно, держал в руках баскетбольный мяч, затем пару раз ударил им по полу и попытался забросить в кольцо. Промазал. — Блин… — негодующе прошипел парень и пошел за ускакавшим мячом, чтобы попробовать снова. — Нужна помощь? — улыбнулся вошедший Чанбин, заставив того чуть вздрогнуть от неожиданности. Эхо шагов парня раздавалось по всему залу, пока Сынмин сверлил его взглядом. Казалось, на нем нет лица еще больше, чем обычно. — Что ты тут забыл? — в своей манере спросил Ким, но отчего-то даже его язвительные словечки звучали очень устало. — Я хотел спросить тоже самое. Мне казалось, тебе нравятся тусовки, а теперь вижу, что не особо, — спокойным голосом говорил Чанбин, подойдя ближе к парню, и с позволения взял мяч из его рук. Прицелившись, он чуть присел и ловко забросил мяч в корзину, а Сынмин лишь вздохнул. — Нравятся, но…не сегодня, — вяло ответил Ким и прошелся к центру помещения, тем самым встав к соседу спиной. — У тебя что-то случилось, да? Знаешь, ты можешь мне рассказать, — Чанбин понимал, что неспроста тот отделился от друзей и уединился в таком пустом и безлюдном месте. Есть какая-то причина, которую парень очень сильно не хотел никому говорить. — Не могу. Это личное, я сам справлюсь, — его голос звучал уже более мрачно, чем до этого. Он продолжал также стоять, отвернувшись, но Со вновь приблизился к нему. — Сынмин, держать все в себе — очень вредно. Пускай не со мной, но поделись с кем-то из друзей и тебе станет немного легче… — искренние попытки помочь и рука, которую Чанбин положил на плечо Кима, надломили в нем этот холодный барьер безразличия. Резко сбросив его руку и обернувшись, парень уставился на него, пока лицо исказилось болью и злостью. — Поделиться? Даже если и сделаю это, проблемы никуда не уйдут. Я лишь загружу друзей своим дерьмом, а у них в жизни своего хватает! Так что лучше придержу его при себе. И вообще, какая тебе разница?.. — сначала повысив голос, но заглушив его под конец тирады, его слова давяще дублировались и утопали в пустоте спортзала. Но Чанбин продолжал со зрелым спокойствием смотреть прямо ему в глаза. — Какая разница, спрашиваешь?.. Если ты все еще не понял, то я отвечу на этот вопрос. Ты волнуешь меня, ты и твои проблемы вместе взятые. Иначе пошел бы я за тобой сейчас? Сынмин не понимал (или не хотел понимать) и от этого только больше злился. Злился, чтобы скрыть свои душевные страдания. Как и всегда. В его голове смешалось уже все, что возможно и невозможно: слова Феликса, сегодняшний инцидент в комнате, разговор в цветочном магазине... Он знал ответ, но не хотел его слышать. — И что это значит, черт возьми?! Видимо, ты перепил, Со Чанбин, — только он хотел отвернуться, а, может, даже и уйти, чтобы прекратить эту глупую постановку, как парень взял его за руку. Отчего-то, это заставило Кима остановиться. Чанбин же, трепетно держа его ладонь, поднял ее и прижал к своей груди. Если быть точнее, ближе к левой половине. Чувствуя под пальцами быстро бьющиеся удары, Сынмин опешил. — Что ты делаешь?.. — Можешь звать это сентиментальным, или еще каким-то, но пойми, что все те утра, дни и вечера, проведенные вместе, имеют огромное значение для меня. Мы живем в одной комнате около трех недель, и каждая твоя шутливая издевка, либо же улыбка, отзывались чем-то теплым в моей груди. Поэтому, я отношусь к тебе, как бы точнее сказать…от сердца к сердцу? Сказав это, Чанбин поднял взгляд, надеясь, что будет правильно понят. И в этот момент ему показалось, будто внутри него что-то щелкнуло. Впрочем, как и у Сынмина. На его глазах проступили неконтролируемые слезы, которые вмиг безжалостно покрыли почти все лицо парня. Его взгляд был пуст и прикован к собственной руке, лежащей на том же месте. Почему он заплакал? Да потому, что никто, кроме имеющихся друзей, в его жизни не задерживался надолго, сталкиваясь с его характером и сущностью. И тот факт, что есть на свете такой человек, который практически точно чувствует его и совсем не испытывает к нему неприязни, не укладывался в его голове. — Но я же…все это время пытался оттолкнуть тебя, чтобы не привязываться, как ты можешь такое говорить? Я злой человек, ужасно злой… — начал отрицать Ким, махая головой, хоть ему и было тяжело говорить. — Ты мой человек, Сынмин, — выпалил Бин, сжав руку парня в своей и пытаясь достучаться до него, — я знаю, что это неправда, ты просто долгое время никого к себе не подпускал, потому что люди ранили тебя, не так ли? Но меня ведь ты впустил. — Не впускал… Ты сам бессовестно ворвался… — тихо произнес и отвернулся заплаканный Сынмин, который стыдился своей, как он считал, «слабости». Улыбнувшемуся Чанбину оставалось только одно — заключить его в свои крепкие широкие объятия. Но старший был абсолютно прав. Сынмин понял, что от него ничего не скроешь, ибо он видит его насквозь. Ким не сдался, а скорее отдался ему и решил открыться, рассказать, что же его тревожило все это время. Умостившись на скамейке и утерев слезы, парень уже более спокойно и серьезно стал вещать, пока Чанбин продолжал обнимать его за плечи, утешающе потирая их. — Мне трудно об этом говорить, но… — начал он, после чего сделал глубокий вдох, — на днях мне позвонила мать. Я не в ладах с родителями и меня не особо тронула новость, которую она озвучила, ведь я давно все прекрасно понял. Они с отцом собираются подать на развод. Но проблема не в этом. Чанбин учтиво слушал его, впитывая столь печальную информацию, и не смел прерывать. — …а в том, что моя младшая сестра не нужна им в той же степени, что и я сам. Не понимаю, зачем надо было нас рожать? Чтобы соседи не шептались? Или по случайности получилось? — в нем вспыхнул огонек гнева. И не удивительно. — Сынмин, не говори так, — попытался ненавязчиво успокоить его, погладив парня по руке, — сколько лет сестре? — Одиннадцать, ребенок еще. Я не знаю, что мне делать… Они точно сдадут ее в детдом, понимаешь? У меня нет даже возможности позаботиться о ней! — Ким от безысходности впился в руку Бина, но на этом внутренние крики о помощи не кончились, — к тому же, один из моих друзей уже почти год страдает в депрессии, а я никак не могу помочь… Да что там, даже узнал об этом совсем недавно… Чанбин, я просто бесполезен… Это невыносимо угнетает… Парень был поражен услышанным. Он и подумать не мог, что тот носит в себе такой тяжелый груз. Ему хотелось бы разделить его вместе с ним, чтобы хоть немного облегчить эту ношу. Стараясь подобрать слова, Чанбин посмотрел ему в глаза, стремясь сохранять спокойствие. — Послушай меня внимательно, — для него было важно развеять страхи парня и показать, что он столкнется с преградами не один, — я помогу тебе с сестрой, слышишь? Если произойдет то, чего ты так боишься, то я буду на твоей стороне. Вместе мы найдем выход, даю слово. Что же касается твоего друга… — Чанбин сделал паузу, ведь еще не сталкивался с подобными деликатными проблемами, оттого не хотел сказать лишнего, — не знаю, о ком именно идет речь, но я думаю, что пока ты будешь рядом с ним, то непременно сможешь поддержать его. Ты не целитель и не волшебник, чтобы по щелчку избавить его от этого, но ты своим присутствием можешь дать ему гораздо больше, поверь мне. На протяжении всего монолога Сынмин непрерывно смотрел на него и кивал. Слушая его уверенный голос, вселяющий надежду, он не пожалел, что поделился с ним самым сокровенным. Шкала доверия к нему продолжала расти и проламывать потолок. Ким не знал, как он это делает, но был ему безмерно благодарен. За то, что пришел, обнял, успокоил, выслушал… По его мнению, никто другой был не стал так париться из-за него. Даже родители не стали. Негативные мысли покинули его голову, а появившиеся новые словно отрезвили, что ему совсем не понравилось. Вновь по кругу вертелась вся эта глупость про любовь и чувства…нет уж. Сынмин мог признать все, что угодно, но не это. Он не станет вешаться на Чанбина только из-за того, что он так внимательно к нему относится. Не щенок ведь… Еще немного поговорив о ерунде, не желая больше быть под влиянием навязчивых мыслей, Ким потащил парня обратно на тусовку. Зачем? Выпить, конечно же. Они пришли как раз вовремя. Вечеринка достигла своего пика, когда большая часть присутствующих поддалась искушениям, напившись практически в хлам. Позабыв о таких чувствах, как приличие и стыд, они отрывались на полную катушку. Узнай об этом кто-то из руководителей или преподавателей, то тут же разогнали бы этот «бордель». Но этого не произойдет в силу отсутствия их надзора. Поэтому, веселье продолжалось, пока окна застилала ночная тьма. Конечно же, весь этот запал не обошел стороной и вон тех молодых парней, которые бессовестно заигрывали друг с другом, не замечая ничего и никого вокруг. Темноволосый усмехнулся, держа в одной руке бокал с напитком, а во второй — талию блондина напротив. Тот же не особо от него отличался — то и дело впивался губами в край емкости, заливая в себя очередную порцию алкоголя. Но никто не собирался его останавливать. — Эй, не утомился, принц? Хочешь присесть? — хихикнул Минхо, понимая, что его партнеру уже проблематично было устоять на ногах даже с его поддержкой. — Думаешь, я уже пьян? Ха, да я выносливее тебя буду! — с гордостью выпалил румяный Хёнджин, смеясь и держа его за плечо, — но, раз уж предлагаешь, то пошли, — со снисходительностью ответил он и за руку потащил парня к диванчику. Коснувшись спиной мягкой поверхности, Хван с облегчением вздохнул и запрокинул назад голову, тем самым невольно продемонстрировав открытую элегантную шею. Минхо, который уже сам мало чего соображал, при виде данного зрелища облизал губы вместе с кошачьими клыками. Аппетитно выглядит. — Ты чертов соблазнитель, знаешь об этом? — спросил он томным голосом, не прекращая лукаво улыбаться. Такое заявление еще больше рассмешило блондина. — Да ты что? От соблазнителя и слышу, — ответил той же монетой парень, взглянув на Ли с поднятой бровью, — а что, собственно, тебя смущает? Сказал тот, кто по-царски расплылся по поверхности дивана, раскинув ноги в стороны, обтянутые джинсами, из-за чего через прорези торчали худые коленки, а в придачу к этому, главным, что привлекало внимание, была растянутая майка, практически обнажавшая его верхнюю часть тела с нежно выглядящей кожей. Действительно, что же тут смущающего? Минхо очертил его взглядом с ног до головы, словно выискивая что-то, но потом лишь хмыкнул. — Еще спрашиваешь? Готов поспорить, ты именно этого и добивался. — М? Чего же я, по-твоему, добивался? — не глядя на него, Хван закинул ногу на ногу и покрутил прядь волос на пальце, якобы не понимая, о чем тот вообще речь ведет. Но на деле, он лишь играл в кошки-мышки с этим парнем, пытаясь поддразнить его и распутать ему язык. А может, и не только язык. Но блондин и понятия не имел, что мышкой окажется здесь именно он. Ли не спеша опустошил свой бокал, смакуя каждую каплю напитка, разжигающего все внутри еще сильнее и беспощаднее, а после, поставив его на столик перед ними, совершил резкое и внезапное действие, заставившее Хвана замереть: вытянул руку и буквально зажал Хёнджина у спинки дивана, словно заключив в клетку, из которой он вряд ли выберется. Да и не захочет. — Не притворяйся дурачком, Хван Хёнджин. Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю. Хоть он и старался выглядеть сурово, в таком состоянии блондину показалось это очень даже сексуальным. Наверное, оттого рука сама потянулась к этому привлекательному лицу, которое находилось так близко — одно движение могло кардинально поменять ситуацию. И самым опасным было то, что Хёнджин этого и хотел. — Ой, боюсь-боюсь. Знаешь, ты выглядишь еще привлекательнее, когда злишься, — говорил ли это алкоголь в его жилах, либо парень действительно так думал — неясно. Ясно лишь то, что это заставило Минхо застопориться. Хван водил тонкими пальцами по его пылающему лицу, медленно очерчивая скулы и подбородок. Какая-то частичка Ли пыталась противиться этому — должно быть, здравый смысл еще не совсем потонул в несчитанных выпитых бокалах. — Заканчивай с этим, Хван. Добром точно не кончится, сам должен понимать. Или уже не в состоянии? — пробурчал Минхо и попытался отстраниться, но Хёнджин обвил руками его шею и впился пальцами в плечи, словно кот своими коготками, не позволяя этого сделать, тем самым притянув его еще ближе к себе. Он не мог и не хотел отпускать его, все тело уже абсолютно не слушалось блондина. Также, как он сам не слышал голос разума, который затерялся в застилающей ясный взор дымке. — Почему ты так говоришь, Минхо? Что тебя останавливает? Разве ты не хочешь того же, что и я?.. — с некой мольбой шепнул Хван практически в губы парня, опалив их страстно горячим дыханием. Минхо медленно опустил взгляд на манящие уста Хёнджина. Пухлые и блестящие губы словно были созданы и предназначены для того, чтобы целовать их днями и ночами. Тогда алкоголь ударил в голову сильнее, отчего шатен уже был готов принять свои желания и последствия, которые они за собой повлекут. Но не успел он предпринять какое-либо действие, как откуда-то сзади послышалось абсолютно пьяное: — Хёнджин-ааааа! Кое-как признав в этом голосе Джисона, Минхо сразу же выпутался из объятий блондина и выровнялся, словно ничего криминального не произошло. Ну, пока нет. Сам Хван раздраженно простонал и, не оборачиваясь, крикнул в ответ: — Хан-мать-твою-Джисон! Умеешь же ты обломать момент, черт возьми! Друг услышал его голос и тут же подлетел к диванчику, но не один — за ним шел утомившийся надзиратель Чан, который обещал госпоже Хан присмотреть за ее сыном. Но тогда каким чудом он позволил ему так напиться? Видно, отвлекся и не уследил. — Эй, про мать было лишнее, — недовольно помахал пальцем парень и только потом заметил, что тот был не один, — оу, я тут чему-то помешал, да?.. — Хан-и, не отходи от меня далеко, я же просил… Минхо? — удивленно округлил глаза Кристофер при виде своего товарища вместе с Хёнджином. Метнувшись взглядом на недовольно сидящего Хвана рядом, который уже о чем-то трепался с другом, он примерно оценил ситуацию и вопрошающе посмотрел на Ли. — Нет, ничего не было. Не смотри на меня так, — тихо сказал Хо, нахмурившись и скрестив руки на груди. Он был…зол, оттого, что их прервали? Хоть Чан и был в здравом уме, все равно умозаключения давались ему с трудом из-за громкой музыки. — Где Чанбин? — отвлеченно спросил Минхо, дабы перевести тему. — Не знаю, вроде, за Сынмином пошел… — ответил Бан, присев рядом с ним на край дивана, — уже давно его не видел. — Ясно, значит, можно его не ждать, — фыркнул кот, но вопреки своим же словам, на горизонте он увидел уверенно вышагивающего Бина, а рядом с ним… — Блять. «Вспомни говно — вот и оно»… Сынмин и Минхо встретились взглядами. Казалось, что они готовы были убить друг друга в ту же секунду. Столкновение было неизбежным — те двое шли прямо к месту, где расположились остальные. Чан, осознавая, что сейчас начнется, глубоко вздохнул. — О, а вот и вы, — усмехнулся Бин, не замечая темной ауры, исходящей от своего спутника. Этими словами он привлек взоры всех ребят, отчего Джисон обрадовался его возвращению и активно стал знакомить с Хёнджином, так как это была их первая встреча. Оставшись стоять в одиночестве, Сынмин с нескрываемой неприязнью косился на Ли сверху вниз, а тот, в свою очередь, медленно встал и выровнялся для равноправной конфронтации. — Что ты здесь забыл? Клеишься к Хёнджину, а? Впрочем, куда тебе до него? — с издевкой усмехнулся Мин, подняв бровь, — не твой уровень. — В таком случае, встречный вопрос: ты сам-то что делал вдвоем с Чанбином так долго, м? Выглядит очень подозрительно, не думаешь? — парень наклонил голову в бок, а в глазах читался огненный вызов. Сынмин злился, но старался не демонстрировать этого, чтобы не тешить самооценку противника. — Плевать мне, как это выглядит. Не твое дело. Я вот что тебе скажу: только попробуй коснуться моего друга своими мерзкими руками, и я тебя на тряпки порву, — начал угрожать ему Ким, отчего подслушивающий их Бан Чан сразу же напрягся. Он не хотел открыто врываться в конфликт, дабы самому не отхватить, но был готов в любую секунду разнять их, если парни вдруг переборщат. — Да? Не будь таким самоуверенным. Хёнджин не твоя собственность, так что усмири свой пыл. К тому же, откуда ты знаешь, что я уже этого не сделал? — разумеется, это было сказано лишь для того, чтобы вывести парня из себя. В общем-то, у него получилось. — Ты, ублюдок… — прорычал Сынмин и уже хотел было вмазать наглецу, но тут же между ними нарисовался Кристофер. Потасовка только сейчас привлекла внимание оставшейся троицы, отчего в нее влез и Чанбин, вставший подле своего соседа. — Эй, успокойтесь. Почему вы не можете просто примириться? Прошло уже столько времени… — Чан начал было разыгрывать из себя кота Леопольда со своим «давайте жить дружно», но обе стороны почти синхронно воскликнули:

— Да хрена с два я с ним примирюсь!

— Пусть следит за своим поганым языком!

Джисон испуганно вжался в угол дивана, а Хёнджин потянулся к руке Минхо, чтобы успокоить его, но тот успел отстраниться и, бросив последний злобный взгляд на Сынмина, скрылся из виду. За ним последовали оба его друга, оставив компанию младших. Чанбин успел напоследок лишь что-то тихо сказать Сынмину про то, что они вернутся к обсуждению этого инцидента позже. Ким цокнул языком и раздраженно шаркнул ногой по полу. Он не желал говорить что-либо о произошедшем, потому просто предложил друзьям найти Чонина и Феликса. Расстроенные увиденным и услышанным Хёнджин и Джисон могли только согласиться с ним. В то же время Ликс уже преодолел этап «веселье до упаду» и перешел в фазу «давайте разберем мои психологические травмы», потому сидел в объятиях Чонина и что-то неразборчиво бормотал. Из всего потока слов Ян понял лишь то, что парень негодовал о несправедливости и сложности жизни, потому поддакивал ему и кивал, утешающе хлопая по спине. Когда к ним присоединилась троица, настроение не особо улучшилось. Наверное, из-за недовольной физиономии Сынмина. На попытки Феликса и Чонина выпытать, что у них там произошло, те лишь ответили, что им всем нужно выпить еще по бокальчику. Все, кроме Чонина, согласились с этой мыслью. Его не стали уговаривать, ведь знали, что младший никогда даже не притрагивается к алкоголю, хоть уже и был в том возрасте, когда его употребление становилось законным. Пока они отправились возвращать былой настрой, Чанбин и Бан Чан пытались разговорить Минхо, но… — Слушайте, идите лучше к ним и повеселитесь от души, ладно? Вы ведь все так хорошо сдружились. А я как-нибудь сам справлюсь, — нет, он не разыгрывал из себя обиженного и капризного ребенка. Просто парень понимал, что ему там вовсе не рады, да и его собственное настроение уже было испоганено. Ко всему прочему, отчего-то у него было ощущение, словно его товарищи уже успели наладить контакт не только со своими «подопечными», но и с Феликсом тоже. — Да брось, Минхо, как мы можем тебя оставить? — негодовал Чанбин, пытаясь образумить друга. Чан поддакивал, говоря, что он их самый первый и самый лучший «бро», потому они не могут переметнуться на другую сторону. Но Ли был непреклонен. — Парни, правда, хватит. Я ухожу. Мне с самого начала тут не понравилось. А вы потусите вместо меня. Пожалуйста? — несмотря на последнее вежливо произнесенное слово, его фраза была скорее похожа не на просьбу, а на угрозу. Когда друзья поняли, что он говорит всерьез, то отступили. Не удерживать же его тут насильно, так ведь? — Что передать Хёнджину? — напоследок осторожно спросил Крис, когда Минхо уже повернулся к ним спиной, надевая свою кожанку. — А что я могу ему сказать? Ничего на ум не идет, как-то, — было очевидно, что он врет, и Чан это прекрасно понимал. Тогда у него созрела некая идея. Он спокойно отпустил Ли восвояси, после чего тут же ринулся на поиски Хёнджина с его компашкой. Те уже оживились и, казалось, забыли о негативных моментах вечера, как вдруг к ним подбежал старший, а Чанбин мчался следом за ним, хоть и не знал о его замысле. Все очень удивились, когда Бан попросил Хёнджина поговорить наедине, но возражать не стали. Пока Чанбин сдерживал слезы радости от воссоединения с Феликсом, который также на пьяную голову чуть не разрыдался, Хван с Крисом отошли в сторонку. — В чем дело, хён? А где Минхо? Разве он не с вами? — не увидев Ли вместе с его друзьями, парень уже успел накрутить себя и расстроился от собственных же мыслей, но все изменилось после следующих слов: — Он ждет тебя на улице. Попросил передать, чтобы ты вышел. Только поспеши, а то еще не дождется и ускользнет. Он…не в лучшем настроении, сам понимаешь. Чан очень не любил врать, но не отрицал того, что иногда ложь может быть во благо. Не теряя ни секунды, Хёнджин, поблагодарив хёна, натянул курточку и рванул на улицу. Крис надеялся лишь на то, что они успеют встретиться и их разговор состоится в спокойных тонах. Сам же он присоединился к остатку компании — ему еще рано уходить, ведь надо было отвести блудного Джисона домой. Хван выскочил наружу и сразу же поежился. Время было позднее, оттого осень в полной мере давала о себе знать. Посильнее укутавшись в куртку, парень стал осматриваться вокруг и звать Минхо по имени, пока изо рта вырывались клубки пара. — Минхо! Эй! Никто не отзывался, да и вокруг было совсем пусто. Оно и неудивительно — кто в здравом уме будет шататься ночью возле университета? Постепенно замерзая, Хёнджин совсем потерял надежду: точно опоздал! На самом деле, Ли прекрасно услышал его, стоя в темном уголке двора, не затрагиваемом фонарями. Внутри него боролись два противоположных желания: отбросить все риски и подойти к парню, понимая, что не сможет сдержать себя в руках, либо же просто так оставить его и уйти без объяснений. Конечно, второй вариант звучал дико, но, одновременно с тем, его сковывало душащее беспокойство, когда он думал о первом. Тут Ли решил: если Хёнджин позовет его еще раз, то… — Минхо! Ты где? Вновь раздавшийся крик решил все за него. Тогда Минхо осознал: а выбора-то у него и не было, парень сам себе его придумал. Насколько бы Ли не считали бессердечным, он бы не смог исчезнуть без разговора. Ноги сами понесли парня на голос. Опасаясь, что ему надоест искать его, Минхо решил подать признак своего присутствия: — Иду я! Не кричи. Ночной холод практически целиком окутал бедного Хёнджина, но, услышав и увидев того, к кому он так торопясь бежал на встречу, по телу словно разлилось тепло. Минхо же при виде трясущегося блондина начал заботливо ругаться, как умеет только он: — Зачем ты выперся на улицу? Хочешь болячку подхватить? Глупый… — грубовато подтащив парня к себе, он прикрыл его сверху краями собственной куртки для большего обеспечения тепла. Хван незамедлительно прижался к нему, но, удивившись от вопроса, посмотрел Ли в глаза. — Как это зачем? Ты ведь сам меня позвал.

— Чего? Кто тебе такое сказал?

— Чан-хён. А в чем дело-то?

Минхо вздохнул. Вот же, друг, называется…

— Да нет, ни в чем. Слушай… — раз уж по инициативе Криса парни вновь пересеклись, он решил воспользоваться случаем, уже успев остыть после произошедшего, — извини за то, что сказал тогда. Ну, Сынмину. Я не хотел тебя очернять, он просто… — …нарывается и бесит, да? — Хёнджин беззаботно засмеялся, — Сынмин бывает жесток к тем, кто ему не нравится, так что и сам намолол ерунды. Я поговорю с ним. Хотя, вроде как, Чанбин-хён собирался этим заняться… — речь Хвана слегка путалась, видимо, спиртное все еще делало свое дело, не желая так просто отступать. Но от этого в глазах Минхо он выглядел лишь очаровательнее. — Признавайся, все твои друзья считают меня мерзавцем, да? — иронично улыбнулся Ли. — А вот и не все, — возразил он, — Джисон меня поддерживает и вовсе не против нашего общения. Но остальные… — парень виновато отвел глаза, ведь ничего не мог поделать, чтобы изменить мнение друзей, но Минхо нисколько это не задевало, вызывая только усмешку. — Ну и ладно. Мне нет до этого дела. Главное, чтобы ты так про меня не думал. Не думаешь же? — переспросил он, почувствовав неуверенность, в ответ на что Хёнджин состроил ему глазки. — Иногда думаю, — пошутил блондин и сразу же залился смехом, пока Ли начал возмущаться: «Неблагодарный, как ты можешь...» Однако что-то вмиг заставило его притихнуть. Хван посмотрел на него с удивлением. — Что, уже высказался? Минхо? — Снег. Одно Лишь слово заставило Хёнджина резко вскинуть голову и устремить взгляд в небо. Минхо не соврал: совсем мелкий и хрупкий, но, все же, снег медленно осыпался с накрывших небо облаков. Блондин был абсолютно поражен и взволнован этим событием, а Ли же пришел в недоумение: чего это погода решила выкинуть такой трюк в конце октября? Хотя, глубже оценив ситуацию, он все же понял, что настолько скорый снег пролежит совсем недолго и вскоре растает. Но парень не смел портить настроение блондину. По-детски захлопав в ладоши, Хван засмеялся. — Красота какая… Эй, а ты знаешь, что означает, когда двое людей встречают первый снег? — хитро заулыбался он. Минхо скривил гримасу непонимания и отрицательно качнул головой: «Нет, не знаю такого». — Эти два человека обязательно должны провести весь следующий год вместе. Романтично звучит, правда? Ли смотрел на кокетливо улыбающегося парня с непонятной эмоцией на лице. Уж слишком хорошо совпали события, не так ли? Возможно, эта мысль и побудила его продолжить начатое в клубе. — А я вот другое слышал, — внезапно сказал он, заставив Хвана вопросительно поднять бровь, — рассказать? — Да? И что же? — с любопытством наклонил голову еще не до конца отрезвевший Хёнджин, совсем не ожидая того, что произойдет дальше. Минхо поначалу замешкался, но спустя всего секунду осторожно прикоснулся к лицу парня напротив. Пальцы заботливо убрали мягкую прядь волос за ухо, а потом спустились к подбородку. Хван опешил, еще не осознавая, что он собирается сделать, но от оцепенения не мог и слова сказать. Неясно, у кого из них сердце билось быстрее, но однозначно то, что оба тянулись друг к другу, изнемогая от ожидания. Перед тем, как действовать дальше, Минхо потребовалось отключить собственный мозг, ведь он явно бы не одобрил этот поступок. А Ли не хотел больше его слушать. По крайней мере, не сейчас. Когда шатен закрыл глаза и коснулся этих манящих и прохладных губ парня, только тогда в сознании Хёнджина прояснилось хоть что-то. Взбудоражившись от понимания, что его сильнейшее в последнее время желание будет вот-вот исполнено, он нетерпеливо схватился за ткань футболки старшего и приоткрыл рот, выпустив облако пара, которое тут же испарилось в поцелуе. Это стало точкой абсолютного невозврата. То, как Минхо властно обвил его талию руками и прижал к себе; то, как Хёнджин томно вздыхал и обнимал его за шею… Казалось, оба опьянели еще сильнее, чем на вечеринке. Никакой алкоголь не сравнится с губами того, кто так необъяснимо сильно манит и притягивает. А укрывающий их макушки снег только добавлял романтичности. Ли целовал несколько отрывисто, со свойственной ему приятной грубостью, хищно завладевая губами парня, а поцелуи Хвана же были наполнены вожделенной лаской, иногда сменяющейся на откровенную похоть. Цепляясь за лопатки шатена, он не мог устоять на месте и постоянно ерзал, а колени предательски подкашивались. Цепкие руки Минхо не позволяли ему упасть, либо же хоть на сантиметр отстраниться от него, то и дело сжимая его поясницу, не осмеливаясь опуститься ниже. Но даже так, не отрываясь друг от друга на протяжении нескольких минут, буквально задыхаясь от нехватки кислорода, зато согреваясь на нещадном ночном морозе, им было этого мало. Когда дышать стало совсем невозможно, а покрасневшие губы пылали жаром, Хёнджин смог выдавить из себя лишь одну фразу: — Не хочешь…зайти ко мне?.. Как парни добрались до общежития, никто из них не помнил. Сознание вернулось лишь в тот момент, когда Хёнджин захлопнул дверь комнаты, даже не собираясь включать свет, и был припечатан старшим к стенке. Словно изголодавшись, Минхо вновь впился в его губы, слегка покусывая их острыми клыками. Сбивчивое и громкое дыхание обоих выдавало их неудержимую страсть, которую те испытывали друг к другу. Мысли Хвана абсолютно путались, собрать их воедино не представлялось возможным. Впрочем, Ли был ненамного трезвее. Блондин извивался в его руках, словно по телу проходили тысячи маленьких электрических разрядов. Он желал как-то показать старшему свое изнеможение и томление от ожидания, потому в следующую же секунду Минхо мог почувствовать у себя во рту его юркий и похотливый язык. Парень не растерялся и сразу же поспешил ответить тем же: теперь их горячие языки, подобно пламени, переплетались между собой, стремясь побороть друг друга и завоевать лидерство. Однако Хёнджин тут же дал фору, когда руки шатена заползли под его майку и прикоснулись к беззащитному обнаженному телу. Хван сумел сдержать уязвимые звуки, которые так и рвались наружу: он не мог позволить себе издать стон так рано из-за этого «незначительного» движения. А так хотелось… Его уже давно никто не касался подобным образом, потому, казалось бы, легкие и ненавязчивые поглаживания в районе живота и боков уже вызывали табун мурашек по коже, а также почти незаметную дрожь. Хёнджину, конечно, нравилось, как тот зажимал его, но все же захотелось больше свободы действий. Тогда он, применив некую силу, оттолкал Минхо ближе к кровати, ведь хорошо ориентировался в своей комнате даже в темноте. Это заставило Ли резко открыть глаза, упершись ногой в край предмета мебели, и отстраниться от губ парня на некоторое расстояние. Его рассудок слегка прояснился, а вместе с ним пришло осознание того, к чему все ведет. Голос в голове бросил одну единственную фразу: «Это ошибка». Хван последовал его примеру и притормозил, ведь заподозрил что-то неладное. — Минхо? Все нормально?.. — негромко произнес он, пытаясь уловить в свете луны его черты лица, к которому наощупь прикоснулся пальцами. — Ты…уверен, что хочешь этого?.. — резко сказал Ли с долей сомнения и опасения, глядя куда-то в пол, — что, если ты проснешься утром и пожалеешь о том, что мы..? Он не сумел договорить фразу, ведь Хёнджин тут же опрокинул его на кровать, застав врасплох, а сам навис сверху. Минхо показалось, что сказанное им разозлило парня. — Я, конечно, не совсем в своем уме сейчас, но я уж точно знаю, чего хочу. И я хочу тебя. Сердце шатена замерло. То, с какой уверенностью он это сказал… Однако Хван, все же, решил привести куда более убедительное доказательство. Зрение еще не до конца привыкло к полутьме, но это и не требовалось: хватало и касаний. Вот блондин взял руку Минхо в свою. Далее потянул ее на себя. А потом… Ли замер, осознав, что Хёнджин разместил его руку на своей нагой груди. Но больше всего парня заворожило то, насколько она была горячей. Верхняя часть торса вздымалась от учащенного дыхания, а кожа была словно бархатная, такая мягкая и нежная…его тело будто было чем-то священным и неприкосновенным, а он вот так просто позволил ему дотронуться практически до самого сердца?.. Следом за этим действием последовал трепещущий шепот: — Ну же, Минхо…утоли мой голод. Сомнения как рукой сняло. В буквальном смысле. Шатен подмял парня под себя, кладя на поверхность кровати, и словно вампир припал к его шее, в которую необузданно пробубнил: — Тогда…дай и мне отведать кусочек. Не успев как-либо отреагировать или хотя бы ответить, из груди Хёнджина вырвался дрожащий стон: Минхо жадно и яро засосал участок кожи на его бледной шее, будто действительно хотел насытиться его кровушкой. Хван изогнулся всем телом, а пальцы сжались где-то на затылке старшего. Тут же он почувствовал холодок, пробежавший по торсу, оттого, что Ли задрал его майку по самую грудь, которую очерчивал все той же шаловливой рукой. В мыслях блондина мельком пронеслось: «Дурак, хотя бы не на таком видном месте, синяки же останутся», но сказать это он не мог, ведь если хоть на секунду приоткроет рот, с губ сразу же сорвутся сладострастные стоны. Отчего-то, блондин решил вот так сразу не сдаваться и полностью не размякать в его руках, словно дразня и испытывая, потому парень прикусил губу и издавал лишь довольное мычание. Но Минхо быстро просек его замысел: — А чего это мы сдерживаемся? Звуки лишь больше побуждают к действию, знаешь ли…или ты не хочешь, чтобы нас кто-то услышал, м?.. От слов старшего, Хвана вмиг бросило в жар, а Лицо залилось румянцем. Черт, как же его голос возбуждает… Хёнджин усмехнулся. — Ха, плевать мне, услышит кто-то или нет. Такой ответ пришелся Минхо по нраву, потому он шепнул ему в самое ухо, заставив тем самым вздрогнуть: — Что ж, в таком случае, я не оставлю тебе выбора «быть тихим». Именно в этот момент Хёнджин и осознал, что мышка в его лице была в лапах свирепого и неприрученного кота. Шутки кончились. Вмиг майка с футболкой оказались на полу, присоединяясь к сброшенным ранее курткам. Блондин решил тоже показать свой дикий нрав, потому ловко запрыгнул на парня, усевшись на его ногах, и, выровняв спину, как бы возвышался над ним, глядя сверху вниз. Минхо благоговел пред ним, словно перед снизошедшим на землю божеством, но все равно не умерил свой пыл, сев и продолжая нещадно искусывать ключицы и плечи Хвана, желая оставить везде след своей причастности. Хёнджин, в свою очередь, сжимал под пальцами каждую частичку торса парня, выказывая свое удовольствие, а с все новыми укусами уши Ли могли уловить его блаженное воздыхание. Блондин упустил момент, когда губы парня спустились ниже на грудь. Понять это ему помогли мокрые ощущения на сосках от языка старшего. Он вмиг задрожал и прижал голову Минхо к себе. Хван уже успел забыть то, насколько чувствительным было его тело, но сегодня уж точно вспомнит все в мельчайших деталях. — Ах, Минхо… — вырвалось против его же воли, заставив самого парня смутиться. Зато для Ли это стало подсказкой и толчком пойти еще дальше. Одна из рук, которые ранее ласкали взбудораженное тело, тут же спустилась к джинсам Хёнджина и нащупала под молнией что-то твердое и явно просящее пространство. Немедля Ли исполнил желание — давление тут же ослабло, а возбуждение лишь возросло. Ладонь скользнула внутрь джинс, нащупав сзади ту часть тела, которая, вероятно, неоднократно ловила на себе взгляды окружающих — задницу. Хван пьяно хихикнул и прогнулся в талии, сжав плечи парня. — Мы так легко определились с позициями, м?.. У Минхо этот вопрос вызвал ответный смешок. — У тебя есть возражения, хорёк? — сказал он, явно улыбаясь, хоть это и было скрыто в груди парня. — Вовсе нет… — властным голосом произнес Хёнджин, мягко толкнув его на кровать. В тот момент они уже практически четко могли видеть друг друга. Прекрасно осознавая это, Хван демонстративно провел руками по собственному телу, задержавшись на поясе джинс, от которых он тут же соблазнительно избавился. У Минхо буквально отвисла челюсть. Ранее он даже представить не мог, что какой-либо человек может впитать в себя столько сексуальности, что даже самое банальное действие будет вызывать такой азарт. — Черт…иди сюда, принц, — нетерпеливо прорычал Ли, притянув парня к себе, но не подозревал, что теперь сам станет мишенью для жестоких засосов. Хван решил отплатить ему той же монетой, показать, что он тоже не так прост. Но какое же это приносило наслаждение… Куда подевались брюки Минхо тоже стало загадкой. Практически полностью голые, они еще некоторое время продолжали изучать друг друга от корки до корки, обмениваясь поцелуями, укусами и поглаживаниями, пока их тела не стали автоматически тереться между собой, отчего чувствительные органы соприкоснулись. Тут-то стали понятны масштабы их желания и влечения. И, скажем так, они были внушительными. — Хёнджин… — стоило Минхо только произнести имя парня, как тот сразу же отозвался несколько скулящим, но развратно-сладким голосом: — Прошу, Минхо… Этого хватило, чтобы Ли понял его. Но не успел он сказать что-либо еще, как послышался звук открывшегося ящичка, а за ним — шелест. Деликатно избавив обоих от белья, в руки шатена попали упаковка с презервативами и баночка смазки. — А у тебя все схвачено, да? Только не говори, что заранее подготовился? — тихо засмеялся Ли, чем вызвал возмущенное бурчание пьяного блондина. — Заткнись, блин… — чтобы тот не ругался и не злился, Минхо одарил его поцелуем, пока сам шаманил руками где-то ниже. Разорвав пакетик и натянув презерватив, шатен клацнул крышечкой баночки, после чего его пальцы покрылись склизкой жидкостью. Чувствуя дрожь тела Хёнджина, слыша его томное дыхание и даже биение сердца, он не стал медлить: средний и указательный пальцы потратили пару секунд, чтобы слегка смазать проход снаружи, а затем, сопровождаемые протяжным стоном, проникли внутрь. Хван так отвык от этого, что ему потребовалось перевести дух, но не от боли, а от накатившей волны кайфа. Почувствовав вторую руку Минхо на своем колене, которое тот отодвинул в сторону, он попытался унять бешеную тахикардию. Дабы немного расслабить его, Ли уже более мягко прильнул губами к его шее, пока проталкивал собственные пальцы глубже. Сделать это было легче с каждым движением, ведь тело Хвана все охотнее впускало его. Тогда шатен позволил себе стать несколько грубее, прощупывая и изучая все точки внутри блондина, который вздрагивал и непроизвольно постанывал. В предвкушении грядущего процесса, Хёнджин увлеченно и пылко проговорил: — Будешь ли нежен со мной, или мне не ждать пощады?.. За мгновение до получения ответа, над его ухом донесся возбужденный шепот: — Сейчас и узнаешь. А ждать более и не пришлось: Минхо потратил несколько мгновений, чтобы надеть презерватив, затем ловко сменил свои пальцы на нечто большее и масштабнее, проникшее быстро и плавно, что заставило Хвана зажмуриться и распутно вскрикнуть, вжавшись в тело старшего, пока его собственное загорелось пожаром, который обжигал каждую клетку. Но это только начало. Услышав сдавленный рык Ли, Хвана пробрало мурашками, а далее их голоса словно слились воедино и перекликались на каждом движении внутри: на тихие низкие стоны Минхо отзывались сладостно вымученные вскрики Хёнджина. Он по-настоящему наслаждался, абсолютно ни о чем не думая, будто был на пути в нирвану. Чтобы хоть как-то выплеснуть разливающуюся по телу похоть, парень цеплялся за спину своего партнера, тем самым нещадно царапая. Шатену же вовсе снесло крышу от такого блудливого, но в то же время очаровательного парня. Он ощутил, что секс — это не просто физический контакт для удовлетворения потребностей. Это непосредственная духовная близость, получаемая в данном процессе. Его переполняли чувства, которые парень уже был не в силах контролировать. Зато блондин в один момент решил взять все в свои руки и вновь оказался сверху. В поле зрения старшего образовалась неописуемая картина: словами не передать, как эстетически возвышенно выглядел парень, который без устали прыгал на нем, одаряя не только опьяняющим голосом, но и завораживающим взглядом. Минхо крепко уцепился руками за его манящие бедра, заставив Хвана лишний раз вздрогнуть от приятности. — Хёнджин, ты…так прекрасен… — сквозь прерывающееся дыхание с благоговением и почитанием произнес Минхо, отчего по лицу парня поползла довольная улыбка, сопровождаемая соблазняющим хихиканьем. — Не надо, Минхо… — смущенно отвел глаза тот, но это упущение стоило ему превосходства в ситуации: взбудораженный Ли вновь прижал его к стенке, но уже лицом, продолжая с большей силой захватывать все пространство внутри него, задевая особенно чувствительные точки. Руки же его разделились: одна крепко обняла торс Хёнджина, обхватив грудь, тем самым прижав его спиной к собственному вспотевшему телу; вторая же ладонь плавно опустилась на член Хвана, слегка сжав, что вызвало очередную волну экстаза. Полностью отдавшись Минхо, парень вовсе перестал себя контролировать. Ему было все равно, слышит ли их кто-то за стенкой, в комнатах рядом и так далее: он был целиком заполнен и охвачен лишь одним человеком. Чувствуя, что совсем скоро достигнет пика, Хёнджин вцепился в руку Ли, скрестив их пальцы, пока сам стал извиваться телом и толкаться в его сжатую ладонь. Минхо почти потерял способность дышать — до такой степени было хорошо, просто невыносимо. На последних усилиях, он стал с неким безумием целовать худые и изящные плечи, которые ранее истязал укусами. В ответ Хван стал сдавленно скулить и словно заколдованный повторять его имя, что еще больше сводило старшего с ума. Мучительно простонав, парни, с разницей не больше минуты, достигли финиша. Оба остались почти без сил, потому сразу рухнули на кровать. Им потребовалось еще пару минут, чтобы восстановить дыхание и вернуть владение собственными телами. Дрожь в ногах лишила их желания и возможности вставать, потому, небрежно и поверхностно прибравшись, они, такие же нагие и раскрепощенные, завернулись друг в друга, потом — в одеяло, и в конце концов погрузились в сон.