Неизбежность.

На следующее утро открыть глаза заставили неумолимо ломящиеся в окно лучи солнца. Минхо нехотя приоткрыл веки, ослепленный ярким светом, и тут же ощутил всю тяжесть давления на голову от выпитого вчера алкоголя. Он еще не до конца понял, где и зачем находится, но пекущая боль в районе спины заставила его вспомнить. Хёнджин со своими коготками хорошо позаботился о том, чтобы эта ночь была для него незабываемой. Ли сел и выровнялся, зевнув, после чего осознал, что он все еще голый, но, бросив взгляд на пол, своей одежды не обнаружил. К тому же, Хвана тоже рядом не было. — Хёнджин-а? — хрипло позвал его парень в попытках расплющить прищуренные глаза, которые усердно потирал пальцами. С кухни на зов пришел хозяин комнаты, облаченный в белый уютный халатик на голое тело и с чашкой кофе в руке. Несмотря на похмелье и раннее утро, выглядел он свежо, в отличие от того же Ли. Столкнувшись с ним взглядом, блондин улыбнулся. — Ты всегда так долго спишь? — его голос звучал так по-домашнему мягко, будто вся эта ситуация была простой обыденностью. Не говоря ни слова, взгляд Минхо пал на раскрытую грудь парня, сплошь усеянную его же любовными засосами. Хёнджин не оставил этот жест незамеченным. — Что, на труды свои любуешься? — поддразнил он парня, — я одежду в шкаф сложил. Если хочешь, сходи в душ. А я пока и тебе кофе заварю. Невозмутимый тон блондина все больше вводил Ли в ступор. Он не знал, как после такого вести себя с ним. Только парень развернулся и хотел вернуться на кухню, как Минхо все же подал голос: — То, что было ночью… — начал было он, но Хёнджин не дал ему продолжить. — Обсудим это уже на кухне, ладно? Спорить с ним было бесполезно, да и освежающий душ парню бы точно не помешал. Стоя под струями воды, перед глазами Минхо невольно мелькали вчерашние неприличные картины. Ему не впервой было спать с парнями, но после этого, обычно, он с ними больше не сталкивался, ведь они не имели каких-либо других связей в обычной жизни. Первым разом был «подарочек» от его же друзей в день рождения на первом курсе: парень по вызову чуть старше него самого, от которого Минхо и поднабрался первичного опыта. В серьезных же отношениях Ли не состоял все эти годы с расставания с Феликсом. Не потому, что хранил верность: так сильно винил себя, что напрочь открестился с кем-либо духовно сближаться. Тут же совсем другой случай: с Хёнджином они виделись каждый день и продолжат это делать, по крайней мере, до концерта, потому будет проблематично выкинуть все из головы. К тому же, он еще не разобрался, в каких они находятся отношениях, и что он чувствует к парню. Эти вопросы вновь стали терзать его. Потому, чтобы избавиться от них, Минхо поспешил выйти из душа, одеться и поговорить с Хваном за чашечкой кофе. За это время Хёнджин и сам успел натянуть домашнюю одежду, чтобы не расхаживать в неглиже. Благо, сегодня им не надо было на занятия, иначе сборы были бы тяжкими. Когда Ли зашел на кухню, на столе, помимо кофе, его ожидали стакан с водой и исцеляющая похмелье таблетка. Выпив ее и умостившись на стуле, Минхо завел разговор. — Извини за беспокойство, опять я к тебе в квартиру вламываюсь, — отчего-то, эта фраза прозвучала так официально и отстраненно, что ему самому стало не по себе. Будто бы они совсем чужие друг другу люди… — Прекрати любезничать, тебе не идет, — поежился Хван, — я сам тебя позвал, забыл что ли? — недовольно пробурчал парень и отпил из чашки. Пока головная боль еще не отступила, Минхо было трудно формировать мысли в осознанные предложения. — Ладно, спрошу прямо, — сказал Ли, потерев переносицу, — эта ночь что-то поменяет в наших отношениях? Хотел бы Хёнджин ответить честно, но отчего-то ему было страшно. Вдруг Минхо сочтет его идиотом, принимающим все близко к сердцу? Возможно отвергнет и не захочет больше видеть? Что если произошедшее вовсе ничего не значит для него? Задавая все эти вопросы в пустоту и не получая ответа, Хван решил притвориться ледяным принцем, тем самым обезопасив себя и сохранив общение. — Ну, мы сильно напились и все такое… К тому же, видимо, оба долгое время ни с кем не были. Не знаю, стоит ли это расценивать как что-то серьезное, но мое отношение к тебе не поменялось. Тут душевные метания начались уже у Ли. С одной стороны, он был рад услышанному, ведь этот поступок не понес никаких плохих последствий. А с другой стороны… Как же так? Разве это произошло лишь под действием спиртного и животной похоти? Ему было трудно в это поверить. Уж слишком были сильны и необычны те эмоции, которые он ощутил этой ночью. Тем не менее, он спокойно ответил: — Могу сказать тоже самое. Рад, что ты не захотел оборвать со мной все связи, — горько хихикнул старший, глядя на притворную улыбку блондина, который готов был рвать и метать, но продолжал сохранять невозмутимый вид. — Глупости несешь. Кофе пей лучше, пока не остыл, — усмехнулся Хван, стремясь скорее перевести тему, чтобы ненароком не стало хуже. Минхо пробыл в его квартире еще около получаса, прежде чем вернуться домой. Они условились на том, что не будут болтать о произошедшем даже со своими друзьями. Но это обещание заведомо было невыполнимым. Дабы узнать подробности окончания вечеринки, оба парня договорились в тот же день встретиться собственными компашками и все хорошенько обсудить. А обсуждать было что. Вернемся немного назад во времени, ведь не только этим двоим было суждено провести ночь в одной кровати. Бурча и ворочаясь какое-то время, Феликс все же соизволил открыть глаза. Что-то тяжелое лежало рядом с ним и мешало ему устроиться поудобнее. Но осознав, что это было вовсе не «что-то», а «кто-то», он резко подскочил. — Чонин?.. Парень абсолютно не помнил завершения вчерашней тусовки, а уж тем более причины нахождения младшего в его доме. О подробностях такого поворота событий знал лишь спящий. Изрядно надравшись до того состояния, когда пуститься в пляс уже не позволяло отсутствие чувства равновесия, парни решили разойтись. Вернее, решение приняли более трезвые из них, каковыми были сам Чонин, Чан и Чанбин. Даже Сынмин успел немало выпить, чтобы отвлечься от негативных мыслей, отчего выглядел удивительно веселым и бодрым. Однако время уже давно перевалило за полночь, да и пьяным парням уже было достаточно алкоголя — завтра утром их и так будет ожидать кара в виде похмелья. Тогда святая троица поделила, кто кого будет провожать домой. Впрочем, все и так было очевидно: Крис ответственен за Хана, Чанбин с соседушкой в любом случае пойдут вместе, а Чонин с Феликсом живут близко друг к другу. — …Точно сможешь дотащить его? — с улыбкой спросил Бин у младшего, на которого опирался Ликс, неспособный самостоятельно идти. — Да, я позабочусь о нем, — вежливо сказав эту фразу, Ян поймал на себе несколько осуждающий взгляд Кристофера. — Неужто добился своего? — прищурившись вдруг выдал он. Чанбин с удивлением посмотрел на друга, ведь понятия не имел, о чем речь. Чонин тут же помрачнел и чуть опустил голову, глядя на парня исподлобья, абсолютно изменившись в лице. — Хён, — лишь одно это слово было наполнено несвойственной ему наглостью или даже грубостью, — правда хочешь обсудить это сейчас? — Эй, парни, вы чего? — запаниковал Чанбин, видя, как те уставились друг на друга, словно ястребы, не поделившие добычу. Но они, казалось, его вовсе не слышали. Чан постарался подавить в себе приступ агрессии и глубоко вздохнул. Макнэ был прав — в ту минуту разбирательства правда были ни к чему. — Ладно. В другое время, — устало бросил ему Крис и с полусонным Ханом на плече развернулся к выходу. Чонин, держа Феликса, учтиво поклонился Чанбину и также поспешил уйти. Оставшийся парень пару секунд простоял в ступоре, пока к нему не подпрыгнул Сынмин в режиме щеночка. — О чем они говорили? — парень ничего не слышал из-за того, что решил стырить парочку оставленных на столе закусок, и потому подошел только сейчас. Бину оставалось лишь строить догадки по поводу произошедшего диалога, ведь он не думал, что те что-либо кому-либо расскажут. — Ни о чем. Пойдем домой, — взяв его за лапку, парень повел неугомонного Кима, который всю дорогу прыгал и улыбался, что-то у него спрашивая, в общежитие. Конечно, ничего из этого пьяные парни не запомнили. Но интересное лишь впереди. Поначалу Феликс вел себя тихо, позволяя Чонину «тащить» себя домой. Какая-то часть его разума осознавала происходящее, но по большей степени он находился в тумане, потому не воспринимал реальность действительности. Однако, как только младший сказал, что они почти дошли и у порога он передаст Ли его сестрам, парень стал нервно тушеваться. — Йен-и, может…побудешь со мной еще немного? Не хочу сейчас оставаться один… — пробубнил тот жалостливым голосом, насколько это было возможно с его тембром. Создавалось ощущение, что он и впрямь чего-то опасается в этом одиночестве. Боялся Ликс ничего иного, как своих собственных мыслей. — Но ты ведь не будешь один, тебя дома ждут твои… — Чонин не успел договорить, ведь поймал на себе взгляд сверкающих обезоруживающих глаз, которые вмиг заставили его замолкнуть. Эмоцию, кроющуюся в них, нельзя было не распознать: печаль. Вот и причина, по которой Ян оказался в его комнате. Если он мог хоть чем-то помочь Феликсу, то наверняка пойдет на это, без колебаний. Проникновение в дом не осталось незамеченным: сестры Ли проснулись и взволнованно окружили парней, но младший заверил, что присмотрит за их загульным братишкой сам. Обеспечив его водой и таблетками на случай, сонные девушки вернулись в свои кровати. Оказавшись в комнате, не разбирающий дороги Ликс в полутьме резко стал раздеваться. — Блин, как жарко… Казалось, он уже и позабыл про присутствие Чонина позади себя, который, в свою очередь, глубоко вздохнул и, собрав силы в кулак, кинулся помогать парню с переодеванием в домашнее, ведь сам он в процессе точно бы свалился с ног. Потом Ян уложил Феликса в кровать и скромно сел на ее краюшек, чтобы не мешать. Он думал, что веснушчатый будет понемногу засыпать, но тот вдруг стал требовательно тянуть его за руку. — Ложись рядом, чего как не родной, в самом деле… — голос парня звучал уже более устало и неразборчиво, зато хватка была крепкой. Как бы Чонин не отговаривался («меня ждут дома», что было ложью, «я в уличной одежде» и так далее), выбора у него все равно не осталось. Перед тем, как лечь, он лишь снял толстовку, под которой была футболка. Не успел парень положить голову на подушку, как Феликс навалился на него всем телом, обхватив руками, а лицо спрятал где-то в его груди. Ян, конечно, удивился, но списал это все на нетрезвое состояние веснушчатого. Легонько приобняв Ликса, он вдруг осознал, что его всего трясет. Это не на шутку испугало младшего. — Феликс-хён..? — взяв за плечо, он чуть развернул его к себе, чтобы взглянуть в глаза. Ему не удалось это сделать, ведь Ликс стал противиться. — Чонин, как ты думаешь, я правда такой неудачник? — резко вывалил чернявый ни с того ни с сего, — все еще с детства пошло не так… — О чем ты говоришь, хён?.. — учтиво и спокойно спросил он, хотя на самом деле пребывал в состоянии шока и паники. — Сначала мама оставила меня. Отцу я вовсе был не нужен. Все, за что бы не брался, не получалось достойно…А когда наконец нашел свою любовь, лучших друзей, и был правда счастлив, то сам же решил разрушить это из-за своего эгоизма! — по голосу было понятно, что он вот-вот сорвется на слезы, но Чонин лишь продолжать слушать его монолог, — как идиот думал, что они ненавидят меня, а спустя столько лет выяснилось, что я сам себе все придумал! А что теперь? Когда вновь влюбился, этот человек стал медленно ускользать от меня… Если я не пройду отбор в модельное агентство, то с уверенностью смогу называть себя ничего не стоящим ничтожеством… Эти слова ранили, сильнее ножа. Кровоточащее сердце надрывалось и ревело вместе с ним. Правильно говорят: когда дорогой сердцу человек плохо отзывается о себе, воспринимаешь все на свой счет. — Как ты можешь так говорить, хён? — Чонин обхватил ладонями влажное и чуть опухшее лицо парня, заставляя его посмотреть на себя. Взгляд Яна был серьезным и таким удивительно взрослым, осмысленным. Но того и вовсе прорвало, отчего повысился его и так несчастный голос: — А что я сказал неправильно? Кто будет любить меня таким? Тут произошло то, чего априори не могло произойти. Не должно было. Совершенно не владея своими чувствами и разумом, младший, в порыве успокоить и поменять мнение Ли, выпалил: — Я буду! Буду любить! Собственно, я уже люблю… Если бы ты только мог увидеть себя моими глазами, хён, то не стал бы наговаривать таких ужасных вещей… Ты самый чудесный человек из всех, кого я знаю…Как же ты не поймешь?. Оба парня замерли, глядя друг другу в глаза. Что он только что сказал?.. Феликс молчал. Как вообще можно было ответить на подобное? Однако в следующую минуту льющиеся слезы сменились теплой улыбкой. Этого было достаточно. Перед тем, как уснуть, Ликс произнес то, что окончательно пронзило Чонина насквозь: «Спасибо тебе, Йен-а». Как же Чонин ненавидел это дурацкое слово, будто значащее «спасибо, конечно, но большего не надо»… И, разумеется, все сказанное даже не намеревалось всплыть в памяти Ликса наутро. Как и надеялся Ян. В попытках раскопать в потемках сознания хоть что-то из остатков прошедшей ночи, Феликс выполз из комнаты, пока не став будить младшего. Время было раннее, но обеих сестер Ли дома не наблюдалось. Они лишь оставили братишке записку на кухне, к которой прилагались лекарства. «Меньше пить надо, дурашка, бе~ Выпей вот это и обязательно поблагодари своего друга. Он тащил тебя на своем горбу до самого дома. Мы уехали по делам, помнишь? Будем вечером.» Очевидно, первую часть послания писала младшая Оливия. Рэйчел же дала ему наставления и пролила немного света на то, как же все-таки парень попал в свою комнату. Отчего-то, ему уже заранее стало стыдно за свое поведение, хоть он не имел понятия, что мог учинить в беспамятстве. Выпив таблетку, Феликс поплелся обратно в постель, надеясь, что гул в голове вскоре пройдет. Ян же как раз открыл глаза. Столкновение их взглядов было достаточно неловким в сложившихся обстоятельствах. Тем не менее, Ликс заулыбался, от чего не удержался и сидящий на кровати младший. — Доброе утро, Чонин. Сложно было сказать, что чувствовал младший после произошедшего. В голове многое смешалось в однородную массу и затравливало еще больше, чем до этого. Веснушчатый со своим резким признанием о любви к Хёнджину, спонтанные поцелуи, объявившийся с претензиями Чан, полуночная истерика… Ему просто хотелось вырвать свое сердце голыми руками и выбросить, чтобы оно не путало и не уничтожало его изнутри; либо же отдать Феликсу, а что он будет делать с ним дальше — его выбор. Чонин понимал, что стоит на краю обрыва. Обрыва жизни, которая вот-вот треснет по краям и начнет стремительно разваливается по кусочкам. Он предчувствовал, что, начиная с этого дня, у него и вовсе не будет ни минуты покоя. Хотя, о каком покое может идти речь? Словно до этого ему не хватало переживаний… По сути, парень перебивался лишь минутными счастливыми моментами с друзьями, с Феликсом, а в остальном… Бессонная ночь, отнимающая заветные часы отдыха, оставляя лишь парочку из них. Суетящаяся с утра мать, несущая таблетки и недоеденную им вчера же еду. Серая дорога, шумный универ. Длинные лекции, на которых мыслями он все равно был не здесь, а где-то далеко. Час-другой общения с друзьями, сопровождаемые кроткими взглядами на одного из них. Опять дорога, опять дом. Сварливый и строгий голос отца, смех играющих братьев, мамины разговоры по телефону. Темная и пустая комната окутывала его с головой, заглушая все звуки, словно в ушах была вата. Взгляд то и дело падал на календарь — уже скоро. А до той поры нужно было разобраться с делами, которые просто необходимо выполнить, ведь одной из главных причин подобного состояния были ползущие тени прошлых ошибок и недомолвок. И так каждый день по кругу. Разве что, чем дальше, тем становилось все противнее. От жизни, от самого себя… Но сейчас, когда рядом драгоценно блистал своей улыбкой тот, кто еще как-то своим существованием удерживает его на плаву, казалось, что все в этой жизни не имеет значения. — Доброе утро, Феликс-хён. В то же время в доме Джисона также началась какая-то движуха, заставившая белку раздраженно перевалиться на бок. Не рассчитав расстояние, в какой-то момент кровати под ним не оказалось, потому он с грохотом рухнул на пол. — Бляха… Вот тебе и доброго утреца… — проворчал парень и с ломящей болью в костях попытался встать. Приближающиеся шаги, доносящиеся из коридора, ускорили этот процесс. В комнату без стука вошла миссис Хан. В ее взоре четко читалось негодование — оно и ясно, если вспомнить, в каком состоянии и как именно сын попал домой. Тут же она начала свой монолог, большую часть которого Хан не улавливал от слова совсем. — Я же тебе говорила… Ты только год как совершеннолетним стал… За тобой даже твой друг не смог уследить… Бесстыдник… — обрывки фраз больше забавляли, нежели вызывали стыд, но он не мог себе позволить засмеяться. Впрочем, ему тут же перехотелось, услышав следующее: — Одевайся и спускайся на завтрак. Твой любезный друг как раз жарит мясо к… Договаривать не пришлось. — Чан-хён здесь?! — именно на этом моменте в отголосках сознания заговорила совесть. Резко в голове всплыли кусочки вчерашнего возвращения домой. И правда ведь — старший донес его прямо до комнаты, а того, как он ее покинул, парень не мог вспомнить. Даже не от алкогольного опьянения, а просто потому, что этого и не произошло. — Ты даже этого не помнишь? Кошмар… — женщина осуждающе помахала головой, — на улице уже было поздно, так что я пригласила его остаться на ночь. Такой порядочный парень — отнекивался, благодарил…не то, что некоторые… Джисон практически точно поверил в то, что находится в романтической дораме. Все как по сюжету: сейчас он увидит красивого готовящего хёна, вокруг которого летают розочки и сердечки, непременно влюбится в него, а одобрение матери и получать не надо — она и так от зятька без ума, еще, гляди, и поспособствует их отношениям. Меньше каркать надо, фантазер Хан Джисон… — Раз уж он такой разыдеальный, может, в сыновья его возьмешь? — сонно подстегнул он, не ожидая подвоха. Ответ убил. — Ну, если ты выйдешь за него замуж, то обязательно возьму, — то, с какой серьезностью мама сказала это, заставило Хана подпрыгнуть на месте и покраснеть до самых кончиков ушей. Чан, готовящий на кухне, содрогнулся, услышав донесшийся сверху крик: — Ну мам!! Наверное, самым спокойным было утро Чанбина. Не выпив так уж много, парень чувствовал себя прекрасно. Выходной, который тот взял с работы, не прошел даром. Но кое-что (вернее, кто) смогло сделать начало дня еще краше. Спящий малыш Сынмин мирно сопел на своей кровати, отчего выглядел совершенно невинно в глазах старшего. Вчерашний разговор не мог не оставить своего следа: Бин всерьез задумался о том, чтобы оказать помощь его сестренке. Выросший в немаленькой семье, Со понимал его чувства, к тому же у самого была сестра, хоть и старшая. В связи с этим, он втайне решился устроиться на другую подработку, где будут платить побольше. Так он сможет не только присматривать за состоянием матери, но и оказать поддержку этим деткам семейства Ким. Конкретного плана у него еще не было, но это жгучее чувство, которое он испытывал каждый раз, вспоминая зареванное и такое несчастное выражение лица Мина, заставляло пойти на что-угодно. А втайне потому, что понимал — сам парень этого не одобрит или вовсе не захочет принимать его помощь. Но сейчас же, проникшись необычайно нежным чувством, Чанбин подошел к кровати парня и сел на пол возле нее. Внезапно к нему пришло некое осознание: рассматривание лица Сынмина приносило некое умиротворение, отчего на губах появилась влюбленная улыбка. Чуть приблизившись и зацепив пальцем прядь челки, Бин убрал ее с глаз спящего. Почувствовав его дыхание, Сынмин приоткрыл глаза, чем слегка напугал своего соседа. Ожидая какого-нибудь язвительного замечания или вопроса, Чанбин молчал, но и Ким не говорил ни слова. В повисшей тишине были лишь их взгляды друг на друга, говорящие куда больше, чем слова. Из одеяла торчала только голова младшего. Со вновь протянул к нему руку, но в этот раз слегка потрепал его за мягкую щеку, заставив того засмеяться, а потом целиком нырнуть в одеяльное царство. — Чего ты меня с самого утра лапаешь? — приглушенно донеслись его слова из-под слоя ткани, — еще и сидит разглядывает, как маньяк какой-то. — А нечего быть таким милым, — усмехнулся в ответ парень и встал, — но, раз уж ты от меня спрятался, то я ухожу. Услышав, как его шаги начали отдаляться, Ким сразу же скинул одеяло и сел, но потом увидел, что тот пошел в сторону кухни. От такой бурной реакции Сынмина засмеялся уже сам Чанбин. — Ухожу готовить кушать, я имел ввиду. Не пугайся так. Мин же, поняв, что его так легко провели, надулся и скрестил руки на груди, после чего стрелой рванул вперед него. — Нет уж, кухня — это моя территория, так что сиди и не рыпайся, — с этими словами он стал выталкивать парня с прохода, а тому оставалось только подыграть ему и отойти. — Ладно, я понял, не ругайся. Но помочь хотя бы можно, великий кулинар Ким Сынмин? От такого предложения Сынмин даже не подумал отказаться. Совместная готовка может быть веселым занятием. К тому же, Ким хотел расспросить его о том, не произошло ли в клубе чего-то непредсказуемого, пока он и его друзья отравляли организм алкоголем. Большую часть событий Ким, конечно, помнил, но все же не был уверен, что не выкинул какой-нибудь фигни на пьяную голову. Выслушав рассказ Чанбина, он зарекся снова когда-либо так нажираться… Скоро узнаем, почему. Предварительно созвонившись, Хёнджин встретился с компанией после полудня на их базе. Глядя на измотанные и не выспавшиеся лица друзей, он не удержался от пары смешков. — Ну что, бойцы, рассказывайте, как потусили после моего ухода? — сказал он, удобно устроившись в кресле, но, сам того не заметив, такой формулировкой сосредоточил их внимание на последних словах. — Вот именно, Хван, — скукурузил недовольно лицо Сынмин, — сначала объяснись, куда так резко испарился. Вслед за Минхо, — нарочно выделил он, поставив друга в опасное положение. — Почему сразу о Минхо? Может, там что-то другое, — несвязно пробубнил Феликс, якобы выгораживая Хёнджина, но сказанное Мином интересовало его не меньше. Такого совпадения невозможно было не заметить даже в их состоянии. Ну, только если вы не Хан Джисон. — Чего-чего? Причем тут он? — друзья загалдели, не давая блондину и слова вставить. Один Чонин как обычно тихонько, себе на уме, примостился где-то в уголке и лишь слушал их. Это дало Хёнджину время на раздумья. Как бы так поправдоподобнее соврать, чтобы не вызвать никаких подозрений? Ибо если он хоть заикнется о произошедшем в стенах общажной комнаты, Сынмин его на месте придушит (а следом отправится и за Минхо), Феликс грохнется в обморок, а Хан начнет орать во все горло. Уж он-то хорошо их знал. Одновременно с этим ему не хотелось в качестве причины говорить, что Минхо, по всей видимости, ушел именно из-за стычки с Сынмином, отчего еще пришлось выгораживать перед ним друга. В общем, задача не из простых — сохранить баланс, никого не обидев, еще и несильно вплетать Ли. Вдохнув, парень все же поспешил объясниться: — Мне просто поплохело, ведь много разной дряни выпил, поэтому вышел на улицу подышать свежим воздухом. Потом столкнулся там с Минхо, который провел меня до общежития, ведь я неважно выглядел. Вот и вся история, — голос его звучал спокойно и твердо, но его друзья были не глупого десятка. Сынмин скептически поднял бровь, Феликс нахмурился, даже Джисон на мгновение засомневался, округлив глаза, будто осознав что-то. Поддержки стоило ожидать только от Чонина. Снова. Но отчего-то парень предательски молчал, потупив взор в пол. — Ладно, давайте не будем снова о нем. Главное, что с Хёнджином все нормально, правда ведь? — обнадеживающе улыбнулся Ликс, после чего раздался тихий вредный шепот Кима: — Ага, потому он напялил водолазку под горло. Очень убедительно… — Эй, это еще к чему? На что ты намекаешь? — встрепенулся Феликс первее самого Хвана, словно эти слова были лично для него каким-то оскорблением. Ответа, разумеется, не последовало, ведь он был очевиден. Казалось, что Сынмин даже осмелился бы потребовать опровержения сказанных им самим слов, но, к счастью, кое-кто поспешил развеять обстановку: — Ты уже к мелочам придираешься! Забыл, что ли, что Чан-хён нам сказал? Вечно ты такой недоверчивый, — возразил Хан и подсел к Хвану, — предлагаю лучше рассказать ему о наших приключениях. Думаю, это намного интереснее. Выкладывайте, кто что помнит? Лица парней сразу же превратились в засохший изюм. Рассказ предстоял длинный… Над исчезновением Хёнджина парни сетовали недолго — Крис смог успокоить их и заверить в том, что он предупредил его об уходе и попросил передать это друзьям. Лишних вопросов они задавать не стали, ведь были не в том состоянии для этого. Как только Чанбин закончил приветственную речь воссоединения с чернявым австралийским братишкой, тут же Сынмин практически скомандовал, чтобы тот принес ему с Ликсом и Джисоном выпивки. Спорить с ним не имело смысла, потому Бин и не стал, хотя последовавший за ним Чан и настаивал на прекращении пьянства. Феликс же поспешил объяснить друзьям, что когда-то учился с ним и Чаном в одной школе, что привело Хана в огромный восторг, но который практически сразу сменился на возмущение: почему они раньше ему об этом не сказали? — Долгая история, я потом как-нибудь расскажу, — махнул Ликс рукой на пьяного друга. — Но если все так, как ты говоришь, то ты и с Минхо лично знаком? Мне Чан-хён говорил, что… — начал было Хан, но резкий возглас Сынмина полностью выбил его из колеи. — Так вот оно что! А я-то думал, какие лично у тебя причины его так ненавидеть, — убрав челку назад, он заговорщически усмехнулся. Феликс уж было словил некую панику, будто ему предстояло выложить им всю правду, но друга все еще не отпускало возмущение от наглости, которую позволил себе Минхо, потому его интересовало немного другое. — Должно быть, он еще со школы такой говнюк, да? Сволочь, всем успел насолить… Ну я его… — парень замахнулся кулаком на воздух, словно представил перед собой лицо ненавистного негодяя, но Чонин безмолвно, действиями поспешил его усмирить. Вскоре с коктейлями вернулись старшие. Раздав каждому по бокалу, Чанбин сел возле Феликса. — Ну, малой, рассказывай, как жизнь? Что делал после перевода? — сказал он, по-свойски приобняв того за плечи. Поначалу Ликс слегка стушевался, но, вспомнив, что старший и раньше обнимал его подобным образом, уже успевшие погаснуть ощущения вновь вернулись к нему. Ликс прочистил горло напитком, чуть поморщился, а затем улыбнулся. — На самом деле, ничего кардинально не поменялось. Живем с сестрами втроем. Танцы я бросил, но углубился в модельничество. Бин восторженно раскрыл рот и ободряюще чуть похлопал младшего по предплечью. — Неужели? Молодец, Ёнбок-а! — воскликнул он, заставив Сынмина сморщиться, а Хана — заблымать глазами. — Как ты его назвал? «Ёнбок»? — удивленно переспросил второй. Со посмотрел непонимающе сначала на него, а потом на обладателя этого имени. Не успел он ответить, как это сделал сам Ликс: — Это мое прошлое имя, я его больше не использую, — неловко замахал руками парень, поясняя, после чего Ким фыркнул. — Пускай и так, почему не поделился со своими новыми друзьями? — включил обиженку, из-за чего Чанбин усмехнулся и дотянулся до его макушки второй рукой. — Ладно тебе, не дуйся. У всех есть секретики, правда ведь? — он хотел успокоить этими словами присутствующих, но с Мином это не сработало. Вновь из-за пустяка разгневанный парень тряхнул головой, освобождаясь от руки старшего, практически залпом высосал все содержимое бокала, после чего вскочил на ноги и обратился к сидящим товарищам. — Чего булки мнете? Давайте потанцуем. Вот тут-то и началось самое интересное. Феликс и Джисон с энтузиазмом приняли его предложение. Не напрасно ли? В любом случае, можно сказать одно — зажгли они знатно. — …Джисон залез на стол и начал танцевать так, будто в стрип-клубе лет пять точно проработал… — сдерживая лютое желание засмеяться во все горло, сказал Феликс, глядя как лицо того, о ком он говорил, становилось с каждой секундой все краснее. — Нормально я танцевал! — обиженно, словно ребенок, топнул он ногой в пол. Но Сынмин решил подлить огонь в масло. — Конечно, вертел бедрами так, что даже у старика Чана челюсть отпала… — Он это видел?! — от осознания масштаба своего позора Хан вскочил с места в сопровождение разрывного смеха лучшего друга. — Да брось, вдруг ему понравилось? — процедил Хёнджин, заставив смеяться уже остальных. Даже Чонин не сдержался от улыбки, ведь видел это все своими глазами. Сконфуженный Джисон пошел в ответное наступление. — Сынмин, ты говоришь так, будто сам не скакал по залу и не кричал каждому встречному «у мужлан нет прав»! Чанбин-хён точно оценил! Сынмин злобно вытаращил на него глаза и сам встал на ноги. В подтверждение его слов Феликс агрессивно кивал головой, словно говоря «точно, как я мог это забыть?». — А что, разве неправильно кричал? Пусть знает, с кем имеет дело… Следом за его фразой, послышался тихий ехидный шепот чернявого: — Значит, тебе он в самом деле нравится… От Сынмина не ускользнули его слова, но вместо того, чтобы снова выпалить что-то обидное, либо же как-то отрицать сказанное, перестроился на иное русло: — Ты вообще сиди молчи, сам же лез целоваться к бедному Чонину… Тут взгляды всех обратились на младшего, который резко замер с чипсиной во рту, ведь его абсолютно застали врасплох. На самом деле, Сынмин был не совсем прав: мишенью для поцелуев Ли был не Чонин, а Хан (у этих двоих такое не в первой), но так как этого ни один из них не помнил, позволил себе маленькую ложь, как он считал, во благо. Феликс же, невероятно шокированный своим поведением, вмиг стыдливо покраснел и отвел взгляд. — Блин, знал же, что когда много пью, становлюсь чересчур любвеобильным… Йена, прости… — в его голосе чувствовалась глубокая вина, истинные истоки которой он не мог объяснить. Чонин, осознающий, что веснушчатый купился на вранье Сынмина (которое младший воспринял с непониманием), все же отговариваться посчитал неуместным: не выставлять же лучшего друга лгуном, даже если оно так и было. — Не переживай так, хён. Все нормально, — натянул уже ставшую привычной фальшивую улыбку, — всякое бывает, когда человек напивается. Прочитав во взгляде старшего вопрос «я точно ничего большего не сделал?», он понял, что тот имеет ввиду. В ответ парень молча отрицательно качнул головой. Облегченная улыбка появилась на лице Ликса. Но, отчего-то, Чонину легче не стало, если не наоборот. Краем уха слушая, как старшие смеясь обсуждают их безумные выходки на вечеринке, он вновь погрузился в свои мысли. В то же время в квартире Чана. Первые несколько минут парни просто молчали, сидя друг напротив друга. Казалось, у всех троих перед глазами все еще обрывками мелькали вчерашние шокирующие сцены, о которых они точно не скоро забудут. Только Чан открыл рот, чтобы начать говорить, как вдруг Минхо монотонным голосом резко выпалил: — Я переспал с Хёнджином. Нужно ли описывать, какие лица были у его друзей? Чанбин встал и начал мельтешить по комнате, пока Крис просто закрыл лицо руками. Даже при желании парень не смог бы скрыть такую информацию от них, потому что ему необходим был совет по тому, что ему делать с этим дальше. Хоть сам Хван утверждает, что это пустяк, вот так оставить и забыть произошедшее было выше сил Минхо. Когда Бин уселся в кресло и подъехал на нем к Ли, то положил руку на его плечо, якобы успокаивая и утешая, однако, дальнейшие слова шли вразрез с этим жестом: — Ну и как? Кто был сверху, ты? Парень тут же разочарованно отстранился от него, явно ожидая услышать что-то другое, пока Чан воскликнул от абсурдности ситуации: — Тебя только это волнует?! Наш друг оказался в полнейшей заднице, а ты… Договорить он не успел, ведь осознал скрытый смысл своих же слов, который даже не подразумевал, хотя они и являлись ответом на вопрос Бина. Тут уже неистово заорали Чанбин с Минхо, согнувшись пополам в сидячем положении. Дальнейшие попытки Криса оправдаться перекрывались истеричным смехом, потому не были услышаны. Через еще пару минут они успокоились и стали думать серьезно. Минхо сказал им об утренних словах Хёнджина по поводу этого, но Чанбина, ака сына Амура, они не впечатлили. — Не может все быть так просто. За этим явно что-то скрывается, — он был практически убежден в том, что Хван утаил свои истинные чувства. — И что ты предлагаешь? — потерянно спросил Ли, глядя то на него, то на задумчивого Криса, который в ту же минуту начал говорить вперед Бина. — Не думаю, что стоит припирать его к стенке и что-то выпытывать. Если предположение Чанбина верно, то должна быть причина, по которой он соврал, — Со негласно согласился с ним, а Минхо лишь впитывал информацию, как вдруг Чан задал внезапный, но такой очевидный вопрос: — Ты-то сам что к нему чувствуешь? Это был один из тех самых вопросов, которые способны поставить Ли в тупик. Разбираться в своих эмоциях и чувствах было сродни копаться в стоге сена в поиске иглы. Тем более после того, как ему пришлось отпустить человека, без которого он не представлял своей жизни. С тех пор и до сегодняшнего дня парню было комфортно и в своем одиночестве, без любви. По крайней мере, он так думал. Из-за долгого молчания друга, Чанбин решил чуточку на него надавить, чтобы вынудить ответить. — Если ты собираешься сказать, что он тебе не нравится, я не поверю, так и знай. Минхо нахмурился и отвел взгляд. «Вот наглеж». Эти слова разозлили его, но лишь потому, что были правдой. Чан с Бином хитро переглянулись: «Он скажет это, вот увидишь». Они не ошиблись. Отрицать очевидное было глупо. — Как он может мне не нравиться? Одно его появление в поле зрения делает мой день лучше. Ему не плевать на мои загоны и проблемы. Даже когда я бываю невыносимым, он все равно меня терпит. Хёнджин первый, кто за все эти годы так ко мне относится. Непредвзято. Но… Этого недостаточно. Любовь, в его понимании, состояла из куда большего. Он не мог кинуться на него и вцепиться просто потому, что тот отнесся к нему, как к человеку. К тому же, Минхо не был уверен, что сможет дать ему что-либо взамен, при этом не сделав больно. Он боялся снова не оправдать ожидания. Это огромная ответственность, при которой ты своими действиями непосредственно влияешь на другого человека. А Минхо думал, что способен оказывать лишь негативное влияние. —…я не тот человек, который ему нужен. Чанбин и Чан разочарованно вздохнули и всплеснули руками. — Почему ты решаешь за него, что ему надо, а что нет? — возразил первый, отчего Ли не выдержал, ударил рукой по столу, вскочив на ноги и повысив тон. — Я хочу хоть что-то в своей жизни сделать правильно! Я устал ранить людей, которые мне дороги! Откуда взять уверенность в том, что я вообще способен на любовь после всего, в конце концов? — что-то безумное блестело в его глазах, а отчаянная усмешка придавала выражению лица больше несчастья. — Хотите, чтобы я пошел к нему и сказал о своих чувствах, в которых даже не уверен? Привязать его к себе, а потом неизбежно уйти? Чанбин подорвался следом, явно настроенный агрессивно, отчего Крис забеспокоился и последовал его примеру. — Ты просто трус, Ли Минхо. Ты уже привязал его к себе, а теперь намеренно убегаешь от того, что может сделать тебя счастливым. Даже пытаться не хочешь, потому что боишься ответственности, — так прямолинейно и безжалостно Чанбин глаголил правду, пускай и перегибая палку. Он знал, что злость хорошенько взбудоражит Минхо и побудит его к действию. Однако сейчас все, о чем думал Ли, это как бы хорошенько врезать своему другу за такие слова, но пацифист Чан поспешил их разнять еще до начала реальной потасовки. — Заткнулись оба! Какого хрена вы устроили? Сели и слушаем меня! — жестким рычащим голосом скомандовал он, отчего даже при желании, какими бы разъяренными парни не были, они не могли ослушаться. Оба знали, что сейчас старший раскидает их по фактам и заставит примириться, потому притихли и опустили задницы по местам. — Знаешь, в чем твоя проблема, Минхо? Ты слишком много думаешь. Одновременно с этим ты очень глубоко чувствуешь, можешь даже не пытаться отрицать. Ты как никто другой волнуешься о благополучии других, абсолютно забывая о себе, словно боишься быть эгоистом. Но вот что я тебе скажу: есть люди, готовые поставить на кон все, слепо довериться, даже осознавая все риски и последствия. Как ты думаешь, Хёнджин бы стал настолько сближаться с тобой, будь иначе? И ты будешь обесценивать его смелость? Разве ты не шагнул бы за ним в эту пропасть? Слушая обжигающую все внутри речь Чана, Минхо сжал челюсть и опустил голову, сглотнув неприятный ком в горле. Внутри него что-то болезненно отозвалось, но он не хотел этого показывать. Его словно облили кипятком и, хотел ли того или нет, заставили принять все то, что говорит друг. Парень не сказал ни слова, лишь кивнул в подтверждение того, что услышал его. Крису хватило и этого, ведь он и не ожидал ответа на все свои вопросы. Парень оставит их для его внутренних размышлений. Далее он повернулся к Чанбину, который сразу же весь напрягся. — А ты, мой дорогой друг, специально хотел вывести его на эмоции, чтобы тот не опускал руки, так ведь? Ты знаешь, что Минхо вечно делает все назло, потому хотел таким образом заставить его переубедить тебя. Но разве нельзя было мирно прийти к чему-то, не начиная конфликт? И если ты не боишься признаться хотя бы самому себе в том, что влюблен в Сынмина, то не всем вокруг дается это так легко. Чанбин хотел было извиниться и согласиться с другом, как вдруг до него дошло сказанное. Видя, как предательски улыбается Чан, глядя исподлобья, парень покраснел от резкого разоблачения и вновь встал на ноги, активно жестикулируя руками. — И с чего такие выводы? Я вообще-то не…блин, кто тебя за язык тянул… Вдруг тихо засмеялся Минхо. — Так значит, это правда? Как тебя угораздило?.. — ему было тяжело говорить сквозь еле сдерживаемые смешки, но, когда к нему присоединился Крис, по комнате разлился их звонкий смех. Сначала Чанбин, конечно, обиженно возмущался, но и сам не смог удержаться. Приятно осознавать, что даже подобные ссоры они могут разрешить с легкостью, решив все на месте и придя к соглашению. Это и делало их дружбу такой крепкой. Парни больше не возвращались к этому вопросу, лишь продолжили обсуждать выходки младших на вечеринке. Через пару часов компания Хёнджина готовилась расходиться. Пока они еще собирали вещи, выбрасывали упаковки от закусок и пустые бутылки, ранее наполненные напитками, к самому Хвану подошел Феликс. — Можем поговорить наедине? Отойдя в сторонку, блондин чуть напрягся, не зная, что тот собирается ему сказать. Ликсу, видно, и самому было нелегко начать, однако, собравшись с мыслями, парень рассказал ему историю про фото и об ответном письме модельного агентства, сделав акцент на их просьбе о присутствии Хёнджина на показе. — …это закрытое мероприятие, но тебя, должно быть, будут ждать, так что… — нервно начал тараторить веснушчатый, из-за чего Хван положил руку на его плечо, успокаивая. — Ликс-и, послушай, — мягко произнес он, словно говоря с ребенком, — я пойду с тобой. Такое быстрое согласие друга вызвало в нем смешанные чувства. С одной стороны он обрадовался этому — одному будет не так волнительно, но в то же время опасался того, что агенты компании отдадут предпочтение тому, кто затмит его своей природной неземной красотой, оставляя в тени. Феликс боялся потерять эту тонкую ниточку, которая могла с легкостью оборваться, хотя он почти достиг своей столь желанной мечты. Но дальнейшие слова парня повернули его мысли в абсолютно другое русло. —…пойду, но не в качестве участника показа и претендента в модели. Разве я хоть раз говорил, что меня это интересует? Я пойду потому, что ты мой друг, и, если у меня есть шанс быть там и оказать тебе поддержку, я обязательно им воспользуюсь. Неужели ты подумал, что я собираюсь отобрать твое место? — Хёнджин вдруг рассмеялся и растрепал ему волосы, — вот глупыш. Феликс лишь улыбнулся. У него больше не оставалось никаких сомнений и волнений по этому поводу. Он поблагодарил его, отчего-то уж очень формально, в ответ на что парень заключил чернявого в объятья. Дурман духов блондина перекрыл собой не то что все сторонние запахи, но и мысли. Они вмиг успокоили Ликса, заставив его думать лишь о теплоте груди парня, который никогда не покидал его сердца. С поддержкой любимого человека можно и горы свернуть, так ведь? Правда, он не знал о том, кто еще будет присутствовать на показе… Возвращаясь к ребятам, они попутно мысленно подбирали наряды, в которых пойдут, пока Хёнджина не перехватил Джисон. Идти им было примерно в одну сторону, потому он его и ждал. Ликс же по обычаю разделил путь с Чонином. Одному Сынмину, как неприкаянному, предстояла дорога в гордом одиночестве, зато с наушниками и музыкой. Поначалу Хван с Ханом не обсуждали чего-то важного, болтали лишь чтобы скрасить прогулку. Но душевная связь двух лучших друзей не подвела их и в этот раз. — Хёнджин… — Не спрашивай, я сам скажу. Этого хватило, чтобы понять друг друга. Джисон терпеливо ждал, пока тот соберется с мыслями. Хвану не нравилось держать переживания в себе, ведь они буквально поглощали его, а Хан, по крайней мере, если не самый лучший советчик, то хоть выслушает и невербально поддержит. Несмотря на то, что он был той еще болтушкой, секреты друга он никогда не раскрывал, потому блондин и мог на него положиться. Из-за продолжительного молчания, Джисон ненавязчиво взял парня за руку, чуть потряс ею в разные стороны, как бы говоря этим: «Все в порядке, я рядом». Тогда Хёнджин глубоко вздохнул и сказал: — На самом деле, Сынмин был прав. Хану это ни о чем не сказало, будто разговор в начале встречи влетел в одно ухо, а вылетел через другое. Он растерянно захлопал ресницами, пялясь на друга, но не решаясь переспросить, ведь ожидал продолжения речи. С губ Хвана вновь сорвался вздох, но уже более отчаянный. Не желая говорить напрямую, он совершил простое действие — взялся за край воротника, скрывающего шею, и сдвинул его вниз. После увиденных фиолетово-синих животных засосов в голове у друга все сложилось. Его глаза стали раза в два больше, а от шока он отшатнулся на пару шагов в сторону, но сжимающая его пальцы рука Хвана не позволила отстраниться слишком далеко. — Твою мать, он тебя сожрать пытался или что?! — воскликнул парень, после чего его рот был закрыт второй ладонью Хёнджина. — Еще громче проори! — возмутился он, но сразу же смутился, — не знаю я, чего именно он там хотел, но, думаю, у него получилось… Джисон стал задавать кучу вопросов, большинство из которых требовали чересчур углубленных и откровенных ответов, потому Хван избегал их, отвечая лишь на поверхностные. — Минхо это начал?

— Ну, не совсем. Я начал провоцировать его в клубе, а когда мы вышли на улицу он поцеловал меня.

— И ты не был против?

— Нет, конечно, я этого тоже хотел.

— А на утро что было? Хёнджин притих, не торопясь отвечать. Хан понял, что ничего хорошего из этого не вышло. Он беспокоился о друге даже больше положенного. Впрочем, у него это на лице было написано. — Блин… Ты его хоть любишь? Или это так, мимолетное увлечение? — парень попытался как-то подвести итог, но друга захлестнули эмоции. — Думаешь, после бывшего я бы стал такой ерундой заниматься? Мне кажется, я теперь вовсе не знаю, что такое любовь, и существует ли она вообще… — грусть звучала в голосе Хвана, словно скрежет лезвием по стеклу, так громко и болезненно, но оно еще не было способно расколоть его. При упоминании бывшего парня, Джисон и сам заметно занервничал, ведь не хотел раскапывать только недавно зарытую могилу. — Да он был просто самым обычным мудозвоном, даже не смей из-за него разочаровываться в любви. Конечно, то, что произошло между тобой и Минхо-хёном очень спонтанно, но, может, этому последует продолжение? — с надеждой заглянул ему в глаза, но в ответ увидел лишь море сомнений. Остаток совместного пути они пытались вывести Минхо на чистую воду и проанализировать его поведение, но не добились чего-то конкретного, отчего Хван еще больше расстроился. Тогда Джисон негласно сам для себя принял самое отчаянное и безрассудное решение за последнее время: он самолично наведается к Минхо и выяснит, какие у него планы на его лучшего друга. Сначала ему нужно будет добыть его контакты… Заверив Хёнджина, что все будет хорошо и он его непременно поддержит при любых обстоятельствах, парень отпустил друга домой, а сам свернул на свою улицу, активно шевеля мозгами. Он пока не был готов писать Чану, узнав, что вытворял перед ним на вечеринке. Сегодняшнее утро также не прошло без следа: Крис явно нравился его матери, и такое заботливое поведение парня вводило Хана в ступор. Но он решил отодвинуть этот вопрос на задний план, ведь сейчас в приоритете была помощь другу в его любовных делах. Со своими разберется позже. Если Чан отпадает, обратиться оставалось только к Чанбину. Добравшись домой, парень под предлогом «подружиться» выведал у старшего номер телефона и страничку Минхо в соцсети. Хоть он и понимал, что волноваться сейчас глупо, дрожь в руках не покидала его. Однако это не остановило парня от задуманного. Сколько раз он набирал и стирал сообщение, подбирая слова? В конечном итоге, Минхо получил такое послание: «Привет, это Джисон, друг Хёнджина. Ты, наверное, меня помнишь, я на вечеринке к тебе подходил. Мы не могли бы на днях встретиться? Нужно поговорить кое о чем». Правда в том, что написал он в не совсем подходящее время — Минхо все еще находился в компании Криса и Чанбина, и мог бы с легкостью выдать его. Но Ли предпочел скрыть это, ничего не говоря друзьям. Вместо этого он написал короткий ответ: «Барбекю-кафе под твоим универом. Послезавтра свободен. Буду к трем.» Джисон, трясущийся в ожидании сообщения, не думал, что получит его так быстро. Но больше всего удивляло не это. Почему он так легко согласился?..