Неизбежность.

Десятилетний мальчик стоял перед закрытым гробом, окруженным огромными похоронными венками. Среди них практически затерялось совсем новое фото с черной лентой, с которого на него улыбалось лицо, казалось, счастливой женщины. Женщины, которая еще вчера смеялась вместе с ним и баюкала в кровати, несмотря на то, что он «уже взрослый мальчик». Ее руки фантомом остались на его щеках, которые в тот момент заливались водопадом обжигающих слез. Ребенок крепко сжимал кулаки, но даже при желании не смог бы отвести взгляд от таких родных, но охладевших глаз. Сзади к нему подошел мужчина, положил свою тяжелую и большую руку на его плечо и строго сказал всего одну фразу: «Утри слезы, мальчики не плачут, сын.» Отец позвал старшую дочь и настоял на том, чтобы она увела подальше братишку и совсем маленькую сестренку, до сих пор не осознающую, что мама больше не придет. Она оглядывала всех присутствующих в черных одеяниях и не понимала, почему те льют слезы. Когда дети скрылись от глаз взрослых, Феликс посмотрел на Рэйчел. Его детское лицо было перекошено от боли, которую в их возрасте не положено испытывать. Из еле пробившегося голоса можно было различить: «Почему это случилось с мамой?» Не выдержав тяжести, ребенок зарыдал уже вслух, не боясь гнева отца, и обессиленно упал на колени. Сестра успела поймать его в объятья и села рядом, прижимая к себе. Она не могла найти ответ, лишь заплакала, хоть изо всех сил не хотела давать слабину. Увидев эту картину, младшая надула губы, а ее глаза вмиг покраснели. Шмыгнув носом, Оливия подбежала к ним и втиснулась меж их рук. Вопрос, который она задала, еще больше ударил по ее старшим: «А что с ней случилось?» Вчера вечером мама как обычно сидела у кровати Феликса, рассказывая, как прошел последний модный показ. Мальчик слушал ее с блеском в глазах, выражающим восхищение и желание заниматься тем же, чем и она. Когда он сказал ей об этом, женщина усмехнулась: «Это очень жестокая индустрия, ты ведь знаешь?». Феликс уверенно кивнул, но не поменял своего мнения. Если мама справляется с этим, то и он непременно сможет. Он же сильный. Время было позднее, потому она поцеловала сына в лоб, укрыла одеялом поплотнее и сказала лишь одну, но впоследствии такую болезненную фразу: «Увидимся завтра.» Это был первый и последний раз, когда мама соврала ему. Наутро Рэйчел собиралась в школу и нашла ее повешенной на дереве во дворе дома. Феликс ошибся. Она не справилась. Сейчас, стоя перед зеркалом за несколько минут до выхода, парень глубоко вздохнул. Возможно, он делает это все потому, что хочет понять причину ухода матери. А может, просто следует по ее стопам. В любом случае, сдаваться Ли не собирался. Раздался стук в дверь, которая сразу же отворилась. Парню улыбнулся вошедший Хёнджин. — Ты готов, Ликс-и? Хван очень постарался, чтобы не наряжаться краше Феликса. Впрочем, оба походили не то что на моделей, а на аристократов: черные костюмы, но не стандартные и привычные. Феликс был в тонкую белую вертикальную полоску, перекликающейся с идеально-снежной рубашкой, а чернота костюма гармонировала с такой же чернильной укладкой. Также он не забыл и про галстук, украшенный серебряной клипсой — под серые пуговицы. Ни одна частичка или деталь не выбивалась из общей картины, все было подобрано с предельной внимательностью. Это также касалось сверкающих туфель и легкого макияжа, сделанного старшей сестрой. Таков был дресс-код показа: строгость, серьезность, утонченность. Хёнджин не отставал от него в элегантности: его собственный атласный пиджак застегивался вовсе не как обычный, а воротом крест-накрест. Под ним — черная майка, хоть и видно ее почти не было. На шее блестело серебряное украшение под стать клипсе Феликса. Волосы были слегка небрежно, но в то же время величественно уложены назад, демонстрируя лоб. Самым важным атрибутом у обоих были их парные кольца, которые они купили еще в прошлом году на каком-то фестивале. Учитывая это, их с уверенностью можно было посчитать парочкой. Феликс не нервничал, пока шел с Хёнджином под руку к месту проведения. Но, как только они переступили порог здания, тревожность обуяла парня с головы до ног. Хван, держащий его под локоть, почувствовал дрожь, разносящуюся по всему телу пожирающими все на своем пути бабочками. Перед тем как подойти к проверяющим возле ширмы помещения, отведенного для мероприятия, блондин остановился и повернул голову парня на себя, легонько прикоснувшись к подбородку. — Посмотри на меня. Ты справишься, слышишь? Если занервничаешь, найди меня взглядом в толпе, договорились? — Хёнджин улыбнулся ему и поправил выбившуюся прядь волос. Феликс также ответил ему теплой размякшей улыбкой и лишь кивнул. Затем они подошли к двум высоким мужчинам. Назвав свои имена, их сразу же пропустили. Перед глазами возник черно-белый зал с подиумом посередине, вокруг которого на стульях располагались зрители, а также судьи, чьи места сразу было видно в силу украшенности их сидений. К ребятам из неоткуда подлетел парень лет двадцати семи, достаточно вычурно одетый, но все равно каким-то образом вписывающийся в общий дресс-код. Ребята сразу же его узнали. — Ли Феликс, Хван Хёнджин, доброго дня, — приветливо улыбнулся Накамото Юта, выпускник их академии, а парочка учтиво поклонилась. После окончания обучения он стал агентом этой модельной компании и по совместительству был одним из организаторов данного конкурса. И Ликс, и Хван наслышаны о нем, а первый давно восхищался талантами этого японца. Юта лукаво улыбнулся, глядя на тех двоих. — Все же, ты осмелился на такую перемену в своей внешности. Это похвально, — отметил Накамото, взглянув на волосы младшего, и продолжил, — ты прошел первую проверку. — Проверку, простите? — робко переспросил Ликс, подняв бровь. — Именно, драгоценный. Раз уж ты попал сюда, то должен знать, что модельный бизнес является не таким радужным, как может показаться на первый взгляд. Тебе часто придется пересиливать себя и делать даже то, чего не будешь хотеть. Если бы ты не согласился на такую маленькую вещь, как покраска волос — тебе здесь не место, — хоть его слова звучали жестко, на лице блистала улыбка. Чтобы несильно пугать новобранца, он добавил, — ну, по крайней мере, первое время будет так. Молоденьких всегда гоняют. Потом втянешься, притрешься и, если станешь популярным, получишь больше свободы. Феликс внимал его словам, словно священному завету. Он бы никогда не подумал, что с ним будут общаться как с претендентом на место в модельном агентстве. Взгляд японца скользнул на друга Ликса, отчего уголок рта пополз еще выше. — А ты что скажешь, красавчик? Будешь участвовать в показе? Хёнджин прочистил горло коротким и почти беззвучным кашлем, прикрыв на секунду рот пальцами, а потом вежливо заговорил: — Я польщен вашим приглашением, но прошу меня просить — я не заинтересован. Я пришел затем, чтобы поддержать своего друга, если позволите. Было очевидно, что Юта более чем удовлетворен таким ответом. Свободно сложив руки на груди, он вновь обратился к Ли. — А у тебя замечательные друзья. На самом деле, это тоже было проверкой. Среди моделей практически всегда разгорается конкуренция, каждый стремится отхватить лакомый кусок, да побольше. Но ты не побоялся, что предпочтение отдадут кому-то другому, а тем более — твоему близкому человеку. Тебе тоже огромный респект, Хёнджин. Ты можешь остаться в качестве зрителя. Парни переглянулись и невольно растянули улыбки. За спиной Ликс почувствовал, как ободряюще Хван положил ладонь на его поясницу. Но им не дали как следует насладиться этой маленькой победой. Накамото забрал Феликса в гримерку к остальным кандидатам, пока блондин подыскивал себе место в зале. Какой пораженной была реакция Ликса, когда он увидел в небольшой комнатке с диванчиками беседующих Уёна и Ёнджуна — своих хороших знакомых из университета, с которыми он выступал на одном мероприятии, будучи еще зелеными первокурсниками. Но эти двое отреагировали еще более бурно, чем сам Ликс: отчего-то радостные крики заполнили гримерку, а парень не успел опомниться, как они заключили его в объятья. Поначалу Феликс не понимал, почему те так счастливы его видеть — им же предстоит бороться друг с другом за места в агентстве, разве это не должно быть препятствием? Почти сразу он понял, что нет. Зная Уёна и Ёнджуна достаточно близко, можно было сказать, что они скорее дадут фору своим друзьям, чем пойдут по их головам. Зато остальным конкурентам точно не поздоровится. Так как парни пришли раньше него, то были осведомлены о правилах показа. Вначале будет небольшое приветственное вступление от каждого из участников, затем, непосредственно, дефиле. Помимо решения судей, будет еще одна мера оценивания — голос зала. Трое парней, которые получат наибольшее количество роз от зрителей, будут, соответственно, иметь больше шансов пройти. Дальнейшие разговоры ребят мелькали мимо ушей, пока Феликс нервничал и пытался мысленно подготовить себя к грядущему испытанию. И снова он будто в старшей школе, трясется перед выходом на сцену. Но в этот раз все иначе. Ли больше не маленький мальчик и не станет сбегать. Он не заметил и не понял, как и сколько времени прошло, но всех присутствующих погнали на подиум. Ведущим, неудивительно, был сам Накамото Юта. Пока все парни-модели выстраивались в ряд, на фоне играла музыка и громыхали аплодисменты. Все как на подбор — разгоряченные, молодые, амбициозные. Но лишь некоторым удастся отвоевать свое место под солнцем. Ликс сразу же попытался отыскать взглядом своего спутника, не слишком очевидно мечась глазами по залу. В толпе его выдала блондинистая макушка и такая родная улыбка. Парню стало спокойнее. Рядом с ним сидел Сан — танцор из второй подгруппы его курса, который являлся парнем Уёна. Нельзя было не заметить, как парочка обменялась игривыми улыбками. Но надолго Феликс не отвлекся — Юта начал вещать. В банальные приветственные фразы Ликс не особо вникал. Он лишь прокручивал в голове, как лучше будет себя представить, чтобы заинтересовать судей и публику. Однако когда микрофон оказался у первого из участников, парень навострил уши. Имя ему ни о чем не сказало, но далее тот стал говорить о своих увлечениях, в которых он хорош, а также упомянул предыдущий модельный опыт. Это могло стать проблемой, но Ли заметил, что судей эта информация не особо впечатлила. Действительно, сколько бы опыта у кого-то ни было, сейчас все они находились на равной начальной ступени. Выпендреж тут ни к чему. Кроме того, до него донеслось, что Юта задал парню некоторые дополнительные вопросы. К этому тоже было важно подготовиться, хотя бы морально. Феликс был примерно шестым в этой цепочке и смог послушать приветствия уже нескольких конкурентов. Он твердо решил для себя, что главное — быть искренним, говорить не слишком много и не нахваливать самого себя. Впрочем, ему это было и не свойственно. По мере продвижения очереди руки тряслись все сильнее, но, когда к нему наконец попал микрофон, в парне словно отключилась функция «волноваться». С абсолютно ровной спиной и ослепляющей улыбкой, Феликс учтиво поклонился залу, к которому обратился. — Доброго дня, дамы и господа, для меня честь сегодня предстать перед всеми вами. Мое имя Ли Феликс, я прибыл к вам из Австралии. В свободное время люблю заниматься танцами, иногда готовить. Помимо этого я учусь на дизайнера, а также имею опыт борьбы тхэкводно. Только Ли успел подумать, что перестарался, как увидел нескрываемый интерес присутствующих к своей персоне. Люди в зале переговаривались, а судьи пристально наблюдали за ним. Хорошо это или плохо, он пока не понял. От мыслей его отвлек голос Накамото. — Очень интересно, Феликс. Похвально, когда личность так разносторонне развита. Выходит, у тебя австралийское гражданство? — Да, это так, — вежливо кивнул Ликс, обратив взор на него, — я прожил в Австралии половину своей жизни, так что с этой страной у меня связаны многие приятные воспоминания. — Видно, с какой теплотой ты говоришь о своей Родине, — на лице ведущего появилась мимолетная улыбка, — тогда неудивительно, откуда у тебя такие примечательные веснушки. — Благодарю, — Феликс скромно улыбнулся и поклонился чуть ниже, чем до этого. Казалось, Юта был готов задать ему еще тысячу и один вопрос, к чему парень уже приготовился, но на этом он оставил его в покое. Кандидатов оставалось много, потому тянуть время было неуместно. К тому же, подумал Ликс, судьям не нужна длительная болтовня, чтобы понять, годится человек в их агентство или нет. Однако самое интересное ожидало их дальше. Перед тем, как вместе со всеми скрыться за кулисами, Ли поймал взглядом Хёнджина. Тот заулыбался, чуть сморщив нос, и показал ему палец вверх. Он практически на физическом уровне мог ощущать его поддержку. Парень не успел вздохнуть полной грудью, ведь очередность выхода вдруг резко поменялась. Должно быть, по желанию судей. Неужели они уже выбрали своих фаворитов? Теперь Ликсу предстояло появиться на подиуме четвертым.

Lady gaga — Applause.

Перед Феликсом было суждено выйти Ёнджуну и Уёну, а третьего парня он не знал. Вроде как, тот назвал себя Джэхёном. Пока было время, Ликс решил присмотреться к конкуренту. Держался он гордо и отстраненно, словно смотрел на всех свысока, но нельзя было отнять его невероятной красоты, идеально подходящей под корейские стандарты. Наверное, потому Ликс и чувствовал угрозу именно от него. Погрузившись в размышления, он даже не заметил, как откровенно уткнулся взглядом в соперника, который уловил это, но, ничего не сказав, вскинул подбородок и пошел на подиум. Тут же в проходе нарисовался Уён, который дефилировал только что. Ли сразу же подлетел к нему, чтобы спросить о впечатлениях. Друг, улыбаясь, дал ему простой, но в то же время рабочий совет: — Судьи должны запомнить тебя. Мало просто красиво пройтись туда-сюда. Попробуй сделать какую-нибудь фишку, движение, которое охарактеризует твою сущность, чтобы точно покорить их сердца. — Хм, вот как… А ты что сделал, хён? — искренне и по-дружески спросил он Чона, который был на год старше него, а потом тактично добавил, — если не секрет, конечно. Уён, ничего не говоря, вскинул голову, а потом вызывающе провел рукой вниз по собственной шее и, взглянув прямо, хитро улыбнулся, отчего Феликс восторженно прикрыл рукой рот, из которого вырвалось «ого». — А я воздушный поцелуй послал, — вклинился в разговор Ёнджун, заговорщически пробормотав о своем ключике к успеху, и тут же, хихикая, удалился. Ли был поражен смелостью и, в некотором роде, наглостью хёнов, но на придумать что-то свое ему времени не хватило. Придется соображать уже в процессе. — Ли Феликс, на выход, — практически скомандовал ему Юта, но перед тем, как парень вышел, ведущий незаметно что-то вложил ему в карман и шепотом добавил, — это на удачу. Как только парень ступил на дорожку подиума, то замер, но всего на мгновение, чтобы обратить на себя внимание. В этот короткий промежуток времени раздалось несколько вспышек фотоаппарата. Странно, что ли раньше не обратил внимание на фотографов. Впрочем, его сейчас волновало совсем другое. Вместо этого Феликс уверенно, но не чрезмерно быстро, начал дефиле. Четкий и пронзительный взгляд карих глаз был обращен ровно на судей. Среди них было трое мужчин и одна женщина, которые не менее внимательно смотрели на него в ответ. Каждый шаг отдавал стуком каблуков туфель, еле слышимым за музыкой. Воздушные волосы чуть вздымались от движения. Светлое лицо поймало на себе еще парочку отдаленных вспышек. Дойдя практически до края дорожки, казалось, его выход закончится так просто и непримечательно. Но не успели зрители даже заикнуться об этом, как парень наигранно растеряно похлопал по своим карманам, словно что-то потерял. Взоры, обращенные на него, сразу же стали более заинтересованными. Чуть подняв ладонь, призывая дать ему еще секунду, Ликс резко вынимает из кармана очки, которые раскрывает изящным жестом руки и надевает на нос. Линзы этих очков были красного цвета и имели форму сердца. Вальяжно поправив пиджак и окинув аудиторию «влюбленным» взглядом, парень вдруг улыбнулся. Так искренне, широко и солнечно, что никакие очки бы не помогли защититься от этого света. После маневра он развернулся и также, как и до этого, строго прошелся обратно к началу. За своей спиной он услышал волну аплодисментов. На секунду обернувшись, Феликс снял очки и задорно вздернул бровями, а затем испарился со сцены. После подобного трюка, за кулисами его сразу же принялись восхвалять шокированные друзья. Юта лишь бросил на него удовлетворенный взгляд, а все остальные кандидаты — пренебрегающий и завистливый. Хёнджин, продолжающий смотреть на то место, где только что стоял Феликс, испытывал за него гордость, что выражалось в неконтролируемой улыбке. Но не он единственный из зала чувствовал это… — Благодарю, хён. Но почему вы помогли мне? — спросил парень, возвращая очки их владельцу, с которым они отошли чуть поодаль. Юта скользнул по нему глазами, очертив его ими с ног до головы неторопливо, и только потом ответил. — Мне кажется, тебя ждет великое будущее, парень. Знаешь ли, редко происходит так, чтобы агентства заинтересовались представителями других национальностей, так что я знаю, как трудно бывает пробиться. К тому же, я не сделал ничего особенного. Вся работа была за тобой, — усмехнулся он и подмигнул, — ты и без этих очков смог бы очаровать их. У тебя это в крови. Феликс мило, но в то же время лукаво улыбнулся в ответ и чуть наклонил голову. — Если я пройду, то могу звать вас сэнсэем? — эти слова заставили Юту засмеяться, но по-доброму. — Если пройдешь, — ответил он, косвенно соглашаясь с предложением младшего. В другой обстановке японец точно бы потрепал его по голове, но не сейчас. Оставался один из самых напряженных моментов всего мероприятия. Осознав это, улыбка мгновенно стерлась с лица Ликса. Через пару минут всех парней вновь вывели на сцену. Юта начал объявлять о праве выбора фаворита самими зрителями, отчего те сразу оживились. В самый конец подиума, помощники поставили большую корзинку с огромным количеством обезвреженных от шипов роз. Не было сомнений, что всех их хватит на каждого из присутствующих гостей. Правила были просты: нужно взять один цветок и преподнести своему любимчику. Это давало судьям время на раздумья и обсуждение, а также на повторное наблюдение. Именно на этом моменте взыграло самое большое и тревожащее Феликса чувство: понравился ли он окружающим? Как они оценят его? Достаточно ли парень хорош? Все эти вопросы терзали его еще с малого возраста. После ухода матери, он старался заполнить образовавшуюся пустоту внутри чем-угодно, лишь бы не оставаться с ней наедине. Гоняющий его отец еще больше способствовал падению самооценки мальчика. Как результат, из него вырос сомневающийся в своих способностях парень, думающий, что окружающие никогда не примут настоящего его. По крайней мере, Ликс был уверен в том, что получит, как минимум, одну розу. Цветы раздавались практически в тишине, если не считать ненавязчивую фоновую музыку. Лишь изредка кто-то из гостей говорил напутствующее слово своему фавориту, а те в ответ глубоко кланялись. Краем глаза Феликс увидел, как Сан любвеобильно обнял смущенного Уёна, а к Ёнджуну подскочил озорной паренек, из-за выходок которого модель чуть не потерял самообладание, порываясь стукнуть его (вроде как, парня звали Бомгю). Тут же перед Ли нарисовался его ангел. С розой в руке он выглядел так романтично, а ситуация смахивала на кадр из дорамы. Феликс, держащий уже несколько цветов в руках, с благоговением смотрел на свой объект обожания. Хван улыбнулся ему и мягко вложил розу в его руки. — Ты неотразим, Ликс. Струны души парня затрепетали от этих простых слов. Блондину не нужно было особо стараться, чтобы заставить воздух покинуть легкие Ли. Оставив на его руке легкое незаметное для посторонних прикосновение, Хёнджин вернулся на свое место в зале. Пытаясь сохранять спокойствие и ровно дышать после произошедшего, Феликс ненавязчиво осмотрелся, оценивая количество роз у других парней. Он совсем не сомневался в том, что двое его знакомых будут лидировать, ведь оба — те еще харизматичные красавцы. Неспроста даже судьи выделили их, позволив дефилировать в первой тройке. У остальных участников букет был значительно меньше, чем у них. Взгляд скользнул на того самого Джэхёна: сравнив объем его цветов и своих собственных, он понимал, что отрыв у них совсем небольшой. Зрители словно приносили розы им по очереди, не давая одному намного перегнать другого. В Феликсе взыграл азарт. Его шансы на победу были так велики, но на пути стоял лишь один соперник. Осознание, что сейчас ситуация совершенно не под его контролем, угнетало парня — больше ничего нельзя было предпринять. Он просто продолжал принимать цветы от совершенно незнакомых ему людей до тех пор, пока Юта громогласно не сказал волнующую роковую фразу: — Воу, похоже, Феликс и Джэхён идут рука об руку! Тем временем, в корзине осталась всего одна роза! Кому же она достанется? Всего…одна?.. Чернявый в ужасе бросил взгляд на корзину. Одинокий цветок скучающе ожидал своего обладателя. Сглотнув неприятный осадок в горле и нахмурившись, он почувствовал на себе прожигающий взгляд конкурента. Тот словно заранее праздновал победу, что отразилось в его надменной улыбке. Не успел Ликс как-либо усмирить его пыл, как послышались приближающиеся шаги. К корзинке подошел светловолосый парень, словно снежный принц облаченный во все белое с ног до головы. Лишь одна единственная черная деталь выделялась из его образа: висящий на шее фотоаппарат. Феликс не поверил своим глазам. Если до этого его сердце еще билось, то в ту минуту буквально замерло. И даже не от осознания своей грядущей победы. На губах без звука застыло имя, неслышно сотрясающее воздух. «Чонин…» Глядя на то, как младший бережно берет цветок в длинные худые пальцы, как медленно вышагивает по подиуму на пути к нему не хуже любой модели, парень почувствовал слабость в конечностях, но не позволил ей взять верх над собой. Он не понимал, почему его внутренности, все его существо так отреагировало на внезапное появление Чонина. Так, как не реагировало даже на Хёнджина. Возможно, свою роль сыграл эффект неожиданности, но только ли он?.. Ян не знал, что так просто сумел перевернуть сознание Феликса вверх тормашками. Он мог лишь догадываться о том, что означает его взгляд, жадно впившийся в него. В этих совершенно беззащитных глазах искрами развернулось ночное небо, способное поглотить в себя всю людскую печаль, а потом разлиться по щекам горячим дождем. В этом небе утонул когда-то и сам Чонин. Или же это было отражение в луже, спутавшее его? Нет, точно нет. Ян знал, Ян чувствовал настоящего Феликса даже лучше себя самого. Он бы точно ни с чем не перепутал свое самое любимое небо, в звезды которого так тщательно вглядывался, обращаясь к ним в трудные минуты. Казалось, парень сосчитал каждую из них, выучив наизусть. Чонин жил Феликсом и мыслями о нем. Но узнает ли тот когда-нибудь об этом?.. Увидев, как парень поворачивает к Ли, чтобы посвятить последнюю розу именно ему, Юта немедля поднес микрофон ко рту, сообщая об итогах зрительского голосования. Но Феликс не слышал его голос, также как и возгласы-овации зала. Лицо Джэхёна предательски скривилось в нескрываемой злости, но этого Ли также не увидел. Те секунды, которые Чонин простоял перед ним, он старался впитать без остатка. Ян ничего не сказал ему, лишь улыбнулся до появившихся на щеках ямочек. В ответ Феликс, который наконец вышел из оцепенения, радостно и беззаботно засмеялся, словно не было ничего и никого вокруг. Только когда Яну пришлось ретироваться, Ли осознал, что одержал свою первую маленькую победу, отчего сложно было опустить уголки рта, но, чтобы сохранять профессиональность, все же подавил эмоции. К тому же, еще рано праздновать — финальное решение будет за судьями. С трепетом прижимая к себе букет роз, парень горящими глазами наблюдал за четверкой. Стоящий рядом Уён чуть пихнул его локтем в бок, призывая не волноваться, словно заранее знал результат. Феликс лишь слегка кивнул, после чего навострил уши — первый из судей подал голос. — Сначала хотелось бы поблагодарить всех присутствующих за посещение нашего скромного мероприятия… — на слове «скромного» у Ликса аж щека дернулась, — в особенности наших моделей, все из которых показали высокий уровень и, надеюсь, получили некоторый новый опыт. Но, как бывает на всех других конкурсах, победителями выйдут лишь трое. В разговор вступила женщина, сидящая справа от него: — Мы долго совещались, даже спорили с коллегами, — улыбнулась она на долю секунды, — но, все же, сделали свой выбор. Возьму на себя право и честь огласить первого из победителей, который уже совсем скоро войдет в ряды наших моделей. Казалось, весь зал затаил дыхание. Хёнджин сжал кулаки, испытывая невероятное напряжение, а скрывшийся в тенях Чонин через объектив камеры наблюдал за происходящим. Феликс почувствовал, как по спине пробежали неприятные мурашки. Вдруг судьи посчитали его недостойным, и полученные им розы не дадут ему преимущества? А может, это было сделано лишь для иллюзии выбора? В следующее же мгновение женщина торжественно произнесла: — Чхве Ёнджун! Поздравляем! Парень, не скрывая своего восторга, подпрыгнул на месте и засмеялся, после чего низко театрально поклонился судьям под бурные аплодисменты. В зале, словно мячик, запрыгал и его сегодняшний спутник, ведь был не менее рад за него. Юта коротко поздравил новоявленную модель и попросил проследовать за кулисы. Когда тот удалился со сцены, принялся говорить третий судья. Ликс не растрачивал слух попусту — ему были важны лишь имена. Вновь повисшая пауза заставила его напрячься. В голове было пусто, ни единая мысль не мелькала в мозгу. Уловив короткий взгляд на товарища справа от себя, он не успел повернуть голову, как судья назвал его имя: — Чон Уён! Реакцией парня было победное поднятие букета над головой и в качестве благодарности за поддержку посланный воздушный поцелуй залу и, конечно, своему парню. Шепотом пожелав удачи Феликсу, он также вприпрыжку скрылся. Удары сердца давяще отдавали в виски. Ладони вспотели, так и норовясь упустить на пол все цветы. Но Ли стоял. Гордо и непреклонно. Даже несмотря на надменно выровнявшегося рядом Джэхёна, словно индюк распушившего свое оперение. Тут же все его мысли и молитвы обратились к матери. «Не знаю, хотела бы ты для меня такого будущего, но…просто знай, что я очень люблю тебя, мама. Я буду сильным ради тебя, обещаю. Надеюсь, что ты слышишь меня.» «Я так скучаю…» — Третьим победителем становится Ли Феликс, наша первая австралийская модель! Услышав свое имя, парень вышел из транса, но не сразу смог впитать сказанное. Чуть потерянно он огляделся по сторонам и поймал взгляд Накамото. Умиротворенным кивком тот словно говорил ему: «Да-да, ты не ослышался. Ты прошел.» Почувствовав, как на глазах сами собой начинают наворачиваться слезы, Феликс улыбнулся. Ведущему, залу, судьям, друзьям, матери…Он прошел. В почтенный поклон он вложил всю благодарность, которую испытывал в тот момент. Парень понимал, что его длинный и тернистый путь только начинается, но первая значимая цель была достигнута. Теперь Ли готов хоть горы свернуть, чтобы продолжать расти и совершенствоваться. Уходя со сцены, Феликс не успел поймать взгляды Хёнджина или Чонина, но он чувствовал — они смотрят на него, гордятся им, а младший, должно быть, сделал еще множество его снимков… События за кулисами прошли словно в тумане. Получив какие-то инструкции, нюансы и уловив пару фраз по типу «мы с вами свяжемся», Феликса отпустили отдыхать до поры до времени. Ноги сами понесли его к выходу, пока мыслями он был совершенно не здесь. Из-за этого парень стал невнимательным и случайно наткнулся на яростно пыхтящего Джэхёна. — О, а вот и наш липовый победитель, — начал выплескивать свой гнев на Ликса своим язвительным тоном, — признавайся, сколько ты им заплатил? Ну, чего глаза вылупил? Думаешь, я не видел, как ты с ведущим перешептывался? Видя растерянность парня, тот бесцеремонно схватил его за ворот пиджака. Ошарашенный Феликс ничего не мог предпринять, лишь махал подкрашенными ресницами. — Из-за таких, как ты, действительно талантливым моделям приходиться перебиваться на страницах дешевых журналов! Откуда ты вообще взялся, австралиец? Валил бы обратно в свою страну! Собравшись с мыслями и чувствуя растущий прилив негодования, Ликс собирался поставить его на место, ведь он не понаслышке знал, какого это, но вдруг из темноты коридора на запястье Джэхёна сжалась чужая, нет, родная рука. — Отпусти его, — голос, обычно такой тихий и мягкий, прозвучал холодно и серьезно, отчего даже Феликсу стало не по себе. Парень хотел начать пререкаться и хамить, когда фраза была повторена еще раз, но теперь еще более сурово. — Отпусти. Быстро. Ему ничего не оставалось, кроме как последовать указу голоса и, разжав кулаки и сбросив с себя руку, с позором скрыться за дверью. Феликс повернул голову в сторону. Там стоял Чонин. Тут же к ним подбежал Хёнджин, который сразу стал взволнованно тараторить. — Что случилось? Все нормально? Боже, Ликс, я так за тебя рад… — заулыбался он и похлопал парня по плечу, которое потом чуть сжал, — ни на секунду не сомневался, что ты победишь. А тебя, Чонин, я не ожидал тут увидеть. Решил подзаработать? Выражение лица Яна, который только что убийственным взглядом прогнал прочь того придурка, окрасилось более привычной лисьей улыбкой. — Все благодаря моему преподавателю. Если бы не он, я бы вовсе не попал сюда. В конце концов, я не мог доверить кому-то другому фотографировать Феликса-хёна, — усмехнулся Чонин, как вдруг, до этого в ступоре стоящий Ли, порывисто бросился к нему и обнял, тем самым застав врасплох. Несмело положив ладонь на спину хёна, Чонин выслушивал его бубнящие благодарности и еще что-то неразборчивое на английском. Хёнджин, глядя на младших, умиленно улыбнулся и покачал головой («вот же милашки»), после чего охватил объятиями их обоих. В том же составе они покинули здание. Складывалось ощущение, что теперь все будет по-другому. Но что именно?.. После показа, разойдясь с Хёнджином, Феликс и Чонин остановились перед развилкой возле магазина между их домами. Ликс лишний раз поблагодарил друга за поддержку и защиту на мероприятии, но тот все отнекивался и улыбался. Однако потом его улыбка резко сошла на нет, и он со всей серьезностью спросил: — Феликс-хён, ты нормально питаешься? Так как они давно не возвращались к этой теме, Ли немного занервничал, но устало-обнадеживающе натянул улыбку. — Да, я…стараюсь. Не переживай, я попросил сестер проследить за мной, — парень не врал, отчего его спутник вмиг успокоился и удовлетворенно кивнул. — Спасибо, что прислушался ко мне. Я рад, — ответил младший, глядя ему прямо в глаза, ведь для него это было очень важно, — тогда, я пойду. Нужно обработать фотографии. Ты тоже отдохни, хён. Каждый вернулся к себе домой. Пока Феликс делился с сестрами впечатлениями о показе, Чонин со спокойной душой уселся за ноутбук, на который перекинул все сделанные сегодня фото. Не успел он усмехнуться тому, насколько количество снимков с Феликсом превышало количество всех остальных, как послышался звук уведомления. «Привет, ты дома сейчас? Не занят? Выйди на улицу, будь добр. Надо поговорить.» Чан-хён. Как всегда вежлив… Парень знал, что было бессмысленно откладывать разговор. Тем более, когда и так ожидаешь того, что он рано или поздно состоится. Накинув куртку, Чонин выскочил на улицу и вдалеке заприметил знакомую фигуру. Крис стоял в проулке между домами напротив, словно какой-то шпион. Подходить тот, видимо, не собирался, поэтому Ян сам приблизился к нему, перейдя дорогу. Столкнувшись взглядами, между ними на какое-то время повисла тишина. Ни один из них не знал, с чего начать. Для обоих было непонятно, как каждый из них друг к другу относится. По крайней мере, сейчас. Уловив эту мысль, Чан решил за нее и ухватиться. — Хочу сразу прояснить, — сказал он, облокотившись спиной о стену, — я не ненавижу тебя или что-то в этом роде. Поэтому…извини за то, как я себя повел на вечеринке и ранее в университете. Не знаю, что на меня нашло… — рассыпался в искренних извинениях парень, что заставило младшего хихикнуть. — Хён, — разочарованно покачал он головой, — не нужно извиняться. Я понимаю, что ты перенял эту некую внутреннюю агрессию от своего отца. Она не принадлежит тебе в полной мере, потому ее трудно контролировать. К тому же, у тебя есть все основания срывать ее на мне. Отчего-то, стоило Чонину произнести эти слова, в голове обоих сразу же всплыли флешбеки их первой встречи… — Придурок, я же сказал тебе купить сок с вишней, а не с клубникой! Ты чем слушал?! — старшеклассники, которых было примерно четверо, зажали на заднем дворе школьника младше их самих. Они уже какое-то время используют его как собачку, приказывая за свои скромные сбережения покупать им обед. У парня не было и шанса противостоять громилам — куда ему, худенькому и слабому среднекласснику, который даже словесно их послать не может. Вот и сейчас все, что оставалось мальчику на побегушках, так это извиняться в поклонах и холодным голосом оправдываться. — Мне сказали, что с вишней не осталось. — Ты думаешь, меня это волнует? Вот гад, смеет же перечить старшим… Этому тебя родители научили? — от реплики командира банды разразились ядовитым смехом его дружки. В ту минуту парню явно неслабо бы досталось (эх, опять скрывать дома побои), если бы не вовремя появившийся «герой», каким-то чудом вечно оказывающийся рядом с несправедливостью и насилием. — Эй, что вам от него надо? Его громогласный голос сразу же привлек внимание задир. Невысокий рост, осветленные кучерявые волосы, на которых у корней уже начал проявляться черный цвет, прищуренные глаза и большой нос вызвал у тех еще большую волну насмешек. — Это дружок твой? Такой урод, как и ты сам. Я устал трепаться, парни, давайте уже наваляем кому-нибудь из них. Его уверенности можно было позавидовать, если бы она не рассыпалась в следующую же секунду. Понимая, что конструктивного диалога не выйдет (а жаль), новопришедший приготовился к драке. Закатив рукава черной кофты, надетой поверх рубашки, он крайне непринужденно вздохнул и покачал головой. — Знаете, ребят, вы настолько жалкие, раз думаете, что сможете тягаться с кем-то своего возраста, если выбрали жертвой издевок ребенка, — голос его звучал максимально спокойно, но крылось за этим что-то дьявольски пугающее. Впрочем, глаза парня говорили куда больше и яснее, чем что-либо другое. Все также жмущийся к стене младший нисколько не оскорбился от слова «ребенок». Он без страха поднял глаза на своего защитника. Тот был не первым, кто вызывался навалять этой банде — она терроризировала практически всю школу, но никто не мог дать им достойного отпора. Уже привыкший к подобному зрелищу, парень скучающе оценивал его шансы на победу. Когда завязалась драка, у него почти не осталось сомнений в том, что «осветленный» победит. То, с какой волчьей яростью он раскидывал парней по всему двору, было похоже на то, когда охотники загоняют слишком буйного зверя в попытке поймать — все так или иначе пострадают, и не факт, что при этом добьются цели. Из неразборчивых выкриков можно было уловить лишь ругательства, которыми «охотники» покрывали не пойми откуда взявшегося сильного соперника. Когда все четверо (или, все же, их было трое?) клевали носами во влажную после дождя траву, победитель отряхнул руки, словно после завершения грязной работы. — Еще сунетесь к этому пареньку или к кому-либо еще, будете валяться не на земле, а под ней. Если поняли, то промолчите… Спасибо за понимание, — удивительно мягко улыбнувшись, беря в расчет ситуацию, парень подошел к наблюдателю сражения. Не желая вести беседы прямо здесь, он отвел его в место поспокойнее, где уже и начал разговор. — Даже не попытался убежать. Интересно было посмотреть? — добродушно спросил тот, все также улыбаясь. — Не то чтобы, — неопределенно пожал плечами младший, с трудом выдавливая из себя каждое слово, — просто ты первый, кому удалось поставить их на место. Его слова заставили белобрысого засмеяться, в то время пока лицо среднеклассника совсем не менялось. Усмирив смех, тот протянул ему руку, торжественно произнеся: — Будет кто-то обижать — можешь обратиться ко мне. Меня зовут Чан. Тебя? — Чонин. Спасибо за помощь, хён. —…все же, такое у тебя обостренное чувство справедливости… — подытожил Ян, усмехнувшись и почесав нос, — именно поэтому ты и хочешь рассказать им правду. Это прозвучало не как вопрос, а, скорее, как полноценное умозаключение. Чан лишь кивнул в подтверждение его слов. Однако, благодаря воспоминанию об их первой встрече, атмосфера между ними немного смягчилась и перестала быть враждебной. — Думаю, тебе тоже нелегко жить с этим… Но я не вправе раскрывать все сам, так что счел нужным договориться с тобой. Оба ведь повязли в этом болоте… — удручающе вздохнул парень, не глядя на собеседника, — я понимаю, насколько негативно это скажется на твоих отношениях с Феликсом… — Не больше, чем на твоих с ним, — перебил его Чонин, — ты все не так понял, хён. Мы с ним просто друзья. Хоть он и постарался сказать это максимально спокойно и обыденно, нельзя было не уловить скрытую досаду в голосе, словно при неком…проигрыше. Уловив это, Крис наконец поднял на него глаза. Во взгляде читалось что-то вроде: «Значит, тебе так и не удалось?». Ответа на этот немой вопрос, конечно, не последовало. — Скажи мне одну вещь. Ты ведь решился на это, чтобы Минхо-хён мог спокойно встречаться с Хёнджином-хёном, не испытывая мук совести и стыда перед Феликсом-хёном? Иногда подобные речи младшего поражали даже достаточно зрелого и взрослого Криса. Но не сказать, что он был не прав. — Отчасти. Хочу попытаться примирить их, — честно признался Чан. Чего скрывать? Чонин же наклонил голову в колком вопросе. — Даже в ущерб себе? Тут-то старший и притих. Он понимал, что является сообщником этого худого дела, а также его утаивания. Понимал, что часть гнева перепадет на него и ошпарит, оставляя глубокий шрам на доверии к нему. Но, даже зная цену, парень готов был пожертвовать своей многолетней дружбой с парнями, если это поможет их помирить. Такой уж он самоотверженный — Чан-хён. Потому, не колеблясь, он ответил отчаянным кивком. — Да. От его решительности лицо Чонина чуть осунулось от подкрадывающихся переживаний. Нет, он вовсе не боялся последствий. Просто было еще рано. Сделав глубокий вздох, глаза его с некой мольбой обратились к старшему. — Хён, дай мне еще немного времени. Пожалуйста. Чан прищурился. Он сам не понимал, что именно его смутило. Но, видимо, у парня были какие-то планы, которые идут вразрез с их замыслом. Либо же, тот просто хотел провести больше времени с Феликсом до того, как тот отвернется от него. Потому он и не стал спорить и торопить события. Лишь добродушно улыбнулся, соглашаясь на его условия. Уточнять рамки этого «времени» Крис не стал, чтобы не давить на младшего. Перебросившись еще парой слов не по делу, те чуть неловко обнялись, в знак старой дружбы, и разошлись. Вернувшись в комнату, Чонин уставился в чертов календарь. Что ж, времени в запасе еще хватало. Он подумал о том, что это будет честно — выложить Феликсу всю, абсолютно всю правду. А что будет дальше — уже не столь важно. Возненавидит? Пускай. Простит? Удивительно, но ладно. Однако парню уже не будет до этого дела. Потому что его самого буквально не будет… В этот день намечалась не одна беседа по душам. Небо заволокло какими-то недоброжелательными тучами, которые грозили в любой момент обрушить дождь на пребывающих на улице. Среди них был и Джисон, из-за волнения пришедший раньше назначенного времени. Ну, это лучше, чем опоздать. Он нервничал, ведь плохо знал Минхо, а увиденное на шее друга никак не выходило из головы. Парень только сейчас осознал, насколько странным был его поступок, ведь даже реплики и вопросы он не продумал заранее. Стоя у заведения и то и дело оглядываясь по сторонам, Хан мял край кофты и судорожно думал, что скажет Минхо и как оправдает свое стремление встретиться. Главное, чтобы тот не надумал лишнего… — Привет, — раздался голос откуда-то справа, заставив парня подпрыгнуть, отчего дёрнулся и сам подошедший Минхо. — А, вот и ты… Привет, — неловко хихикнул Джисон и улыбнулся, чуть поклонившись. Ли кивнул в ответ, а потом качнул головой на барбекю-кафе за его спиной. — Зайдем. Это явно был не вопрос или предложение, поэтому Хан послушно вошел в заведение. В такую пасмурную погоду людей было немного, но, все же, два интроверта предпочли спрятаться за столиком в углу. Минхо обыденно поинтересовался, что Джисон хотел бы съесть, после чего сделал заказ на двоих. Младшего слегка сконфузило его поведение, но он списал это на формальную вежливость. Когда они остались наедине в ожидании заказа, Ли сложил руки в замок и внимательно посмотрел на парня напротив. — Говори, что хотел. Резкий вопрос в лоб явно шел вразрез с проявленной ранее вежливостью, отчего Хан еще больше стушевался. — А, ну…я просто заметил твой интерес к своему лучшему другу, поэтому решил немного разобраться в том, что… — взволнованно тараторил тот, но был перебит старшим. — М? Ты поэтому хотел со мной встретиться? — потянулся парень, словно кот, после чего лениво продолжил, — я думал, ты хотел спросить, как подкатить к Чану. — Нет, я не…Что?! — чуть ли не вскочил из-за стола Джисон, залившись румянцем до самых ушей. Минхо непонимающе захлопал глазами, а потом усмехнулся и покачал головой. — Да ладно, я все понимаю. Ничего такого. Просто спрашивай, что интересно, — сказал Ли, решив, что его реакция была лишь актом смущения. Хан же не мог найти себе места — как так? Пришел устроить личную жизнь другу, а, оказывается, у Минхо была та же самая цель. Это объясняло, почему парень согласился на встречу без долгих раздумий. И как теперь ему собрать мысли в кучу? — Минхо-хён… С чего ты взял, что между мной и Чан-хёном что-то есть? — решил он сперва разобраться в ситуации, а потом объясниться самому. Ли постучал пальцами по столу, от размышлений подняв глаза в верхний левый угол. — Ну, во-первых, он не водит в свою студию кого попало с улицы, во-вторых — часто болтает о тебе, детали какие-то подмечает… Мозг Джисона активно заработал. Если брать во внимание некоторые вещи, например, чрезмерную заботу Криса, его визиты к нему домой, понимание и поддержку всего, что бы он не делал, то складывается впечатление, словно… — Хочешь сказать, что я нравлюсь Чан-хёну? Я думал, он просто очень добрый… — хоть в его голосе и звучало сомнение, что-то в душе непривычно заерзало. Не то, чтобы парень до этого ни в кого не влюблялся. Дело в том, что чаще всего это было не взаимно, либо он просто-напросто скрывал свои чувства. Тут же все совершенно наоборот, словно их скрывают от него. Минхо откинулся на спинку стула и посмотрел в окно. — Это действительно так. Но также справедливый и разумный. Это значит, что он не разбрасывается своей добротой направо и налево. Постороннему может помочь раз, два, но на третий — откажет. Терпение — тоже не бесконечный ресурс. Ему не нравится, когда его добродушием злоупотребляют, общаются с ним только ради выгоды и думают, что он стерпит и промолчит, — Ли говорил серьезно и уверенно, ведь знал своего лучшего друга на все сто процентов, — в общем, не могу утверждать точно, но ты явно для него очень важен. Хан так проникся его словами, что не заметил, как принесли их мясо, которое Минхо начал обжаривать на маленькой уже разогретой плите. Ему стало стыдно за то, что он не интересовался личностью Криса глубже, оттого не мог и подумать о такой его стороне. Увидев, как младший понурил голову с несчастным взглядом и надутыми щеками, Ли спросил: — Так…тебе самому он нравится? Джисон вновь поднял голову и, чтобы скрыть волнение, взял палочки и украл готовый кусочек мяса, который окунул в какой-то соус и заел овощами, тем самым набив щеки. — Нэ жнаю, я нэ жумал оп этам, — поняв, что выглядит смешно, он прожевал еду и только потом продолжил, — я правда написал тебе из-за Хёнджина. Не ожидал, что мы будем меня с хёном обсуждать… Минхо вдруг осознал, что с того утра, когда он покинул квартиру Хёнджина, они с ним не перекинулись ни единым сообщением, а также не пересекались в университете. А раз его друг пошел на такое, значит, он волнуется из-за этого. Может, Хван и правда соврал, говоря, что та ночь ничего для него не значила? Погрузившись в эти размышления, Минхо молча поглощал им же поджаренное мясо. Джисон тоже притих на какое-то время — было, о чем подумать. Но, в конечном итоге, он выдал вывод, который напрашивался сам собой. — В таком случае…давай я буду помогать тебе налаживать отношения с Хёнджином, а ты мне — с Чан-хёном? От услышанного, Ли чуть не подавился едой. Вытаращив глаза, он сначала хотел начать открещиваться от каких-либо отношений, но что-то его остановило. Предложение было слишком выгодным? Заинтересовался? Как бы то ни было, Минхо отхлебнул из стакана, после чего кивнул ему. — Ну, давай попробуем. Далее они стали делиться предпочтениями своих лучших друзей. Джисон сравнивал Хёнджина с котом, которому нужны внимание и ласка (чего он сам никогда в жизни не попросит), а Минхо говорил о Чане, что «ему многого не надо, просто будь милым — и он твой». Они так заболтались и не заметили, как на улице непробиваемой стеной хлынул ливень. У Ли это особых тревог не вызвало: дождь он любил, а добежать до автобусной остановки — всего-ничего. А вот Хан занервничал. — А мне пешком чесать…и зонт я не брал… Чего ты так смотришь? — увидев хитрый взгляд своего собеседника, в его голову закрались некоторые подозрения. — Я считаю, это прекрасный повод, чтобы начать действовать, — сказал он, кивнув на телефон парня на столе, — позвони Чану и попроси забрать тебя. Прибежит, как миленький. — Оу, прям так…как-то…неловко… — стушевался тот, но Ли был настойчив. — Звони. Не ошибешься. Хан обеспокоенно заметался глазами по всему кафе. Он ведь тоже не связывался с хёном с утра после вечеринки, но, в отличие от Минхо, делал это умышленно — смущение и стыд все еще не отпускали его. Но вечно сбегать от этого не получится, потому парень осмелился взять в руки телефон и набрать номер старшего. Тот, в свою очередь, не глядя на засветившийся экран и, соответственно, на имя контакта, поднял трубку. — Yeah? Услышав его домашний низкий голос, да еще и на английском, Джисон сделал глубокий вдох и начал говорить. — Привет, хён, я… — не успел закончить фразу, как тон Кристофера сразу же переменился на более оживленный и мягкий. — Хан-и? Хорошо, что ты позвонил. Как дела? — было ясно, что парень рад вновь слышать Джисона, ведь такая резкая пропажа и игнорирование сообщений заставили его думать, словно он сделал что-то не так. А сам Хан от такого радушия еще больше застыдился своего поведения. — Да, все нормально… Хён, извини, что звоню так внезапно, я просто застрял в кафе из-за дождя… — ему было совестно просить о подобном, но выбора не оставалось. Перспектива прийти домой мокрым до нитки его не радовала, вдруг заболеет еще, а Минхо и подавно не станет с ним возиться. А так хоть сможет наконец поговорить со старшим нормально. — Что за кафе? Сбрось адрес, я приеду и проведу тебя, — без промедлений сказал Чан. Даже не предлагая, а утверждая, — скоро буду. После чего из динамика послышались гудки. — Ну, моя работа здесь закончена, — важно сказал Минхо, и, оставив на столе деньги для оплаты заказа, испарился из кафе. Хану оставалось посмотреть через окно ему вслед, расплатиться за еду и ждать хёна, который примчал по адресу через 15 минут с большим черным зонтом. По дороге к дому, Джисон извинился за игнор, объяснив это стыдом за свое поведение и за то, что обычно не напивается до такой степени, на что Чан лишь засмеялся, заверив его в необходимости иногда развеяться. Чтобы младший больше не испытывал неловкости, старший поделился тем, что когда сам перепьет, может начать убираться вокруг, словно горничная, даже находясь не в своем доме. Такое откровение рассмешило Хана, который ненароком представил Чана в соответствующем костюме. Минхо же было не так весело. Сидя в автобусе, он уныло пялился на аватарку Хёнджина, открыв с ним диалог. Парень не знал, что написать ему, поэтому бесцельно листал их предыдущие сообщения, перечитывая их и улыбаясь. Как вдруг… Печатает… Видел Бог, что, если бы не врожденная ловкость рук Ли, телефон тут же бы полетел на пол. Однако эта надпись резко пропала. Неужто, передумал? Или тоже не знает, как начать разговор? Тут в парне включился режим соперничества — если напишу ему первым, то выиграю. Пальцы сами по себе набрали: «Соскучился по мне, хорёк?». Сердце Хёнджина в тот момент словно совершило три мертвые петли подряд на американских горках. Хорошо, хоть не затошнило. Впрочем, он привык к наглости Минхо. И отвечать собирался тем же самым. Пока парень пялился в экран, ожидая сообщения, Хёнджин резко позвонил ему, застав врасплох. Тем не менее, реплик в запасе у него было еще предостаточно. — Что, настолько сильно скучал, что захотел услышать мой голос? — послышался его смешок в трубке, а на фоне — шум дождя, ударяющего о стекло. — Да, а еще было бы неплохо посмотреть в твою бесстыжую котячью мордаху, — ответил с язвительной улыбкой Хван, которая практически сразу сменилась нахмуренными бровями, — только не говори, что избегал меня. — Вовсе нет. Просто были некоторые дела, вот и замотался, — коротко отчитался Ли, — но теперь я полностью свободен. Что делаешь завтра после пар? Этот вопрос сразу же оживил блондина, заставив позабыть обиду. — А есть предложения? Тут Минхо стал вспоминать все наставления Джисона: «Хёнджин — личность дофига возвышенная, ну, знаешь, художник, как-никак. Галереи, музеи, библиотеки — вот это его среда. Да и вообще любое красивое место сгодится для прогулки, Джини во всем видит эстетику. Но, в то же время, он очень простой. Как бы объяснить…сорви ему цветочек с клумбы — уже будет очень тронут. Ему главное, чтобы все делалось с душой. Как-то так». Обработав еще некоторую информацию, предоставленную новоиспеченным соратником, Ли выдал просто ультра комбинацию: — Может быть, поедим суши, потом сходим в океанариум, а вечером посмотрим на звезды? Я знаю одно местечко на крыше, тебе точно понравится. А ты, вообще, любишь суши? Минхо, конечно, не мог видеть реакцию парня, но тишина по ту сторону трубки его смутила. Сказал что-то не так?.. В действительности, челюсть Хвана от шока оказалась не то что на полу своей комнаты, а на самой земле, растянувшись на все 4 этажа общежития. «Откуда он, черт возьми, знает, что я обожаю суши?!». К тому же, чего это в его голове вдруг вырисовалось такое романтичное свидание? Погодите, свидание?.. — Эй, Хван, ты там уснул, что ли? — недовольно пробурчал Ли в длительном ожидании ответа. — Да, я…люблю суши… — растерянно сказал Хёнджин, все еще не в состоянии здраво мыслить. — Прекрасно. Тогда, завтра после пар я тебя найду. Тут моя остановка уже, мне надо бежать. Отключаюсь, а то телефон намокнет. Пока. Резко сбросив звонок, Ли почувствовал, как быстро колотится его сердце. «Так оно у меня, все же, есть», пошутил про себя парень и выскочил из автобуса, спрятав устройство в карман и оставив озадаченного Хёнджина гадать о причине собственной реакции на простое приглашение погулять. Однако сколько бы Хван не думал, ответ находился всего один…и он его пугал. На заднем дворе школы сидел неприметный парень, все время оглядываясь по сторонам, словно ждал кого-то. Посмотрев в экран телефона, он стал нервно стучать ногой по асфальту. Опаздывает. Но стоило ему вновь поднять голову, как вдалеке показался резко выбежавший из школы паренек. По лицу сразу же растянулась широкая улыбка. Увидев, как тот взволнованно подпрыгнул и помахал рукой, переполненный эмоциями, он даже хихикнул. Такой очаровательный. Но вместо того, чтобы постепенно замедлиться и остановиться возле столика и скамейки, новоприбывший наоборот разогнался еще пуще и запрыгнул на руки к сидящему, завалив тем самым на траву их обоих. Звонкий смех парней раскатился по дворику. — Ты чего творишь? Угробить нас хочешь? — воскликнул один из них, лежащий спиной на земле, к которой был буквально прибит весом тела младшего. — Чего? Нет! Я просто соскучился, хён! — не унимаясь, ответил второй, неуклюже привстав и подав тому руку. Когда старший взялся за его пальцы, он хотел помочь ему подняться, но тот в противность потянул его обратно на себя и сковал в объятьях, растрепав тому и так непослушные волосы. — Ай, пощади! — Так тебе, чтоб не баловался! — парни продолжали кататься по траве в шуточном поединке, не заботясь о чистоте школьной формы, пока их не прервали еще двое пришедших. — Глянь, голубки опять воркуют, — сказал тот, что был ниже, посмеиваясь. — Да уж, брачные игрища, — подхватил другой, улыбчивый со светлыми волосами, отчего те прекратили и резко поднялись, как ни в чем не бывало. Засмущались. Были же времена… И жить тогда было приятно. Проводя каждый день вот так — веселясь в школе, гуляя и влезая в неприятности, никто из них не подозревал, что в скором времени этому суждено было закончиться. Дождь словно вдавил педаль газа до упора и лил не только оставшийся вечер, но и вновь разразился на следующий день. Несмотря на это, намеченные планы не собирались меняться. В честь этого Минхо даже удосужился приодеться. Все утро его мысли занимала лишь предстоящая прогулка с Хёнджином — ни о чем другом он не мог думать. Должно быть, именно поэтому занятия и пролетели так быстро. Последней парой, как назло, была физра. Однако, переодевшись в спортивную форму и выйдя из раздевалки, ему показалось, что уж больно много людей собралось в спортзале. Из-за погоды волейбол второкурсников-дизайнеров на спортивной площадке был перенесен в крытый зал университета. Благо, размеры у него были внушительные, поэтому двум группам точно хватит места для занятия. Минхо вместе со своими одногруппниками под присмотром преподавателя разминался, готовясь сдавать нормативы. Дизайнеры в то время разбились на команды и начали игру: то и дело слышались скрипящие звуки трения подошвы об пол и удары по мячу. Хоть парень не смотрел в ту сторону, из вырывающихся сквозь шум криков можно было понять, что один из игроков все никак не может собраться…почему же? — Феликс, чего ты мяча боишься? Увереннее принимай! Голос преподавателя выбил Ли из колеи. Только, которого из? Да обоих! Резким поворотом головы Минхо отыскал адресата данного наставления. Чернявая макушка Феликса мельтешила среди прочих студентов, то и дело скрываясь за их спинами… Они находились так близко друг к другу, что это ощущалось незаконно и подло. Теперь Минхо понял причину несобранности парня; правда, не знал точно, что за этим кроется. Впрочем, он и сам уже позабыл о растяжке, из-за чего его поспешил одернуть препод. — Отлыниваешь, Ли? Или хочешь первым пойти сдавать? — сварливым голосом проговорил тот. — Могу и первым. Мне все равно, — безразлично бросил Минхо, наконец отведя взгляда от старого знакомого, и подошел к мужчине. В то же время Ликс готовился к подаче после смены расстановки. Ударив несколько раз мячом об пол, он вздохнул. Подавать у него получалось так себе, тем не менее, парень решил вложить все накопившееся в данный момент эмоции в удар. Он не знал, злость ли это, или, скорее, обида… В любом случае, видеть лицо Минхо и осознавать, что он видит его собственное в ответ, было невыносимо. Уже подбросив мяч, Феликс осознал, что слегка перебрал с высотой. Немного запаниковав, он подпрыгнул, хорошенько оттолкнувшись ногами от пола, и, не рассчитывая силу, влепил ладонью по мячу, отчего та неприятно запекла. Почти сразу послышался выкрик кого-то из команды соперников, которые тут же разошлись в стороны: — Аут! Оказавшись вновь на земле, Ли обратил взор на отправленный им же в полет мяч. И тогда он увидел, куда тот летит… Минхо, который еще не начал сдавать норматив, краем своего кошачьего глаза уловил подозрительное движение сбоку. Неторопливо повернув голову в этом направлении, его мозг вырисовал картину летящего ему прямо в лицо волейбольного мяча. Кто знает, что случилось бы с и так недавно травмированным носом, если бы парень не успел выставить руку и быстро отвернуться. Перед тем, как от ударной волны свалиться на скользящий под ногами пол, он услышал до боли знакомый крик: — Минхо-хён! В следующую секунду Ли оказался уже в горизонтальном положении. Приложился плечом неслабо, но не настолько сильно, чтобы пораниться. Маленький синяк, как максимум. Несмотря на это, к нему взволнованно подошел учитель, а затем следом подскочил кто-то еще… Кто-то, приземлившийся на колени возле него, чтобы убедиться в том, что тот не пострадал. Открыв глаза и взглянув на подбежавшего парня, он почувствовал, как сердце ушло в пятки. Такое обеспокоенное и виноватое веснушчатое лицо склонилось практически над его собственным. Заметив, что Минхо смотрит, Феликс быстро отпрянул, но недалеко. — Я отведу его в медпункт. Позволите? — обратился младший к преподавателю, на что тот дал положительный ответ. Минхо же медленно сел и возразил: — Со мной все нормально. Медпукнт будет лишним, — вопреки своим словам парень сморщился и потер ушибленное плечо. — Не спорь. Давай-давай, иди. Норматив потом сдашь, — мужчина придержал его за локоть, помогая встать, и передал под опеку Феликса. Как ни странно, Минхо не ёрничал и не вырывался, позволяя парню вывести себя из зала и также пройти по коридору к кабинету медсестры. Всю дорогу они провели молча, но, не обнаружив работницу на своем месте, уселись на скрипучие койки друг напротив друга, чтобы дождаться ее. Тогда их взгляды встретились вновь. Былое волнение испарилось с лица Ликса. Теперь же, в его глазах и теле отражалась некая настороженность по отношению к старшему. Словно птенец, впервые повстречавший кота, и не знающий, чего от него можно ожидать. — Неплохой удар, — в саркастичном тоне произнес Минхо, якобы шутя. Но, отчего-то, Феликсу не было смешно. — Извини. Случайно вышло… Ни у одного из них не хотело укладываться в голове то, что это их первый диалог за 4 года, о котором они и подозревать не могли. Хотя, учитывая последние события, он бы состоялся в любом случае. — Ты цел? — поинтересовался Ликс, внимательными глазами осматривая парня напротив. — Будто бы тебе есть до этого дело, — пробубнил Минхо, отчего сразу же от его взгляда повеяло недоброжелательностью, скрывавшей внутренний ураган боли. Лицо чернявого исказилось от всплывшей на поверхность старой обиды. — Мне? Мне всегда было дело, в отличие от тебя, — в той же манере ответил он, хоть его голос и звучал мягче. — Именно поэтому ты захотел расстаться, — ядовито усмехнулся парень и покачал головой. Брови веснушчатого сошлись у переносицы. Он видел, как щека старшего слегка подергивалась, как бывало у него от стресса, а сам ощущал пульсацию в районе висков. — Ты хочешь обсудить это сейчас? — вымученно процедил младший, не сводя выискивающих зрачков от когда-то возлюбленного. — Да, почему нет? Времени у нас предостаточно, — беззаботно развел руками в стороны Минхо, но сразу же поежился и схватился за все еще ноющее плечо. Феликсу понадобилось некоторое время, чтобы собраться с мыслями. Вытягивать из себя воспоминания о тех временах было сущей пыткой. Старший Ли все понимал — ему самому было нелегко. Все вещи просто смешались в голове в одну кашу, которая только сильнее отравляла сознание. Пробыв в тишине несколько минут, один из них подал голос… — Ты говорил, что любил меня, — начал Феликс с притворной холодностью, чтобы не выдать свои истинные эмоции, — а я верил каждому твоему слову. — Я не разбрасываюсь словами. Я действительно имел это ввиду, — мрачно ответил Минхо, понимая, в чем тот собирается его обвинить. — Тогда почему нам приходилось скрывать наши отношения? Знаешь, я думал, что ты просто боишься слухов. Боишься подпортить свою репутацию. Я мог это принять, но после того, что ты сделал… — в голосе проскользнула явная неприязнь и отвращение от некого поступка. — Я тысячу раз говорил, что ничего не делал! — бурно выпалил шатен, повысив голос, но сразу после этого поспешил остудить пыл, — меня кто-то подставил, понимаешь? — Нет, не понимаю, — покачал головой Ликс, — когда ты послушно удалился с той девушкой в укромное местечко на вечеринке, это не было похоже на подставу. Разве что, с твоей стороны. А потом еще и эта чертова фотография… — держаться становилось все сложнее. Минхо понимал, что тот не при каких условиях не поверит ему на слово. А у него нет доказательств, которые подтвердили бы его правоту. В его глазах он навсегда останется мерзавцем-изменщиком, который стыдился отношений с парнем, потому гулял на стороне с девушкой. Но старший не мог винить его за это. Свои промахи он был в состоянии признать. — Ладно. Ты мне не веришь. Но это ведь не единственная причина, по которой ты захотел уйти? — спокойно произнес парень, глядя в пол. — Не единственная, — коротко отчеканил Феликс, — ты не вкладывал никаких усилий в наши отношения. Ты не мог даже показать то, что любишь меня, — глаза заиграли блеском в свете лампы, — я словно…всегда был на расстоянии от тебя, сталкиваясь с чертовой невидимой стеной, которую ты сам выстроил вокруг себя. Я, делая все девять шагов на пути к тебе, просто понял, что ты не хотел сделать даже одного. Голос парня задрожал. Что-то внутри него буквально кричало: «Что ты несешь?!». Переваливая все эти проблемы на старшего, к Ликсу пришло некое осознание. Не только Минхо держался на расстоянии, но и сам Феликс. Младший боялся, что возлюбленный увидит его нутро и поймет, что он просто-напросто гнилой внутри. Он не хотел, чтобы рушился его образ «всегда веселого и доброго паренька», который создавался им на протяжении стольких лет… «Мое существо начало отторгать его. Я говорил сам себе, что я хуже него во всех отношениях, будь то танцы, корейский или что-либо еще. Раскрыв истинного себя, я показал бы ему, насколько неидеален, а он разочаровался бы во мне и ушел. Увидев его с той девушкой, я лишь больше в этом убедился. Я не особенный. Все, что нужно было сделать тогда, это прямо сказать о своих переживаниях. Он бы точно понял меня! Но я молчал, заставляя его думать, что это с ним что-то не так. А потом и вовсе оставил его в подвешенном состоянии». Какая-то часть Феликса даже готова была поверить в то, что Минхо никогда бы не изменил ему. Это банально не в его природе. Но признаться в своей вере — выше его сил, сродни добровольному поражению под белым флагом. Он не мог себе этого позволить. Не сейчас, когда уже начал наступление. — Вау, — засмеялся Минхо. Но это не был потешный или издевательский смех. Скорее, измученный, — а ведь я был терпелив. Каждый раз, когда ты перекручивал мои слова и обвинял в чем-то. Невзирая на все свои проблемы, я по первому зову мчался помогать и утешать тебя. Когда мне было очень хреново, я каждый раз подавлял в себе это дерьмо, чтобы не беспокоить своими переживаниями, чтобы не огорчать тебя. Но ты не виноват, я сам выбрал это. Да, я знаю, я плох в выражении эмоций. Но я старался, учился этому. Я был настолько открыт с тобой, насколько мог. Но меня всегда недостаточно, так ведь? Однако…знаешь что? — Минхо вдруг поднялся с места, в открытую глядя на Феликса, который старался не выдавать предательскую дрожь в теле, — я никогда не забуду тот день, когда ползал перед тобой на коленях, умоляя простить меня и не оставлять. Такое унижение, аж тошно. Только парень собирался покинуть помещение, не желая больше тяготиться этим разговором, как ему в спину стрелой прилетели глубоко ранящие слова: — Ты сам во всем виноват. Однако это было не все. Минхо сжал кулаки. Только хотел бросить в ответ что-то язвительное и гадкое, не оборачиваясь, но получил второй, решающий удар, который заставил его душу кровоточить: — Сделай последнее одолжение. Не приближайся к Хёнджину. Я дольше его знаю, и…хотел бы построить с ним отношения. Надеюсь, ты поймешь. Такой ледяной приказной тон был совсем не свойственен Феликсу. Он сам ужаснулся от того, что и как говорит. Отчего его язык говорил вовсе не то, что имел ввиду? От этого холода Минхо буквально приморозило к полу. Сдвинуться стало для него огромной проблемой и стоило немалых усилий. Перед тем, как выскользнуть в коридор, он сказал лишь одну фразу: — Я тебя понял. Хлопок двери, эхом разнесшийся по коридору. Опасаясь, как бы младший не вышел вслед за ним, Минхо быстрым шагом испарился в неизвестном направлении. Ему нужен был воздух. Но Феликс и не думал о том, чтобы догнать его. Порывисто приложив руки к голове, он сжал в пальцах собственные волосы, словно пытаясь их вырвать. Следом за этим, послышались тихие звуки всхлипов и ударяющихся о пол слез. Не Минхо парень ненавидел, а самого себя. Минхо не вернулся на занятие. Ворвавшись в раздевалку, он наградил собственный шкафчик с вещами безнадежным ударом кулака. Гневно прорычав, парень быстро переоделся и с сумкой на плече вышел. В помещениях университета было так темно из-за нахлынувших туч, отчего создавалось впечатление, что уже ночь. Или это у Минхо в глазах помутнело? В любом случае, он бесцельно несся по пустым коридорам, мечась мыслями от одной сказанной Феликсом фразы, до другой. Неизвестно, сколько бы Минхо бродил в этом бреду, если бы не столкнулся со стоящим в холле Хёнджином…