Please, Don't Catch a Mermaid

Леви чертовски пьян. Эти парни, что нашли его на побережье, дали ему сухую одежду, переодели и отвели в душ, пока он пытался вспомнить номер телефона научного центра, все мямля о том, что его команда застряла посреди русалочьей заводи, а парни лишь смеялись и всучили ему бутылку джина, чтобы согреться, потому что Леви все еще знобило. Чужая одежда пахла жиром из-под картошки фри, что жарил хозяин бара для очередного клиента, поглядывая на Леви и смеясь с его бредней. В баре жарко и душно, и алкоголь расплывается по телу волнами. Паника сходит на нет, утопая в количестве алкоголя, а джин поблескивает на дне бутылки, когда Леви поднимает ее на тусклый свет. Парни рядом с ним смеются и говорят о море. О том, сколько улова. Как наткнулись на остров мусора. О барракудах, акулах и каракатицах. Мысли в голове Леви не успокаиваются. Он должен быть счастлив, что выбрался на берег. Но все, о чем он думает — Эрен. — Говорит, его спасла русалка, — он громко смеется, и этот смех напоминает ему Эрвина. Эрвин. Выстрелил в него. Выстрелил в Эрена. Эрен ранен. Ему нужна помощь. Леви отставляет бутылку и встает на подкашивающиеся ноги. Он выбирается на улицу сквозь толпу обывателей, и они смеются не по-настоящему, гротескно, искаженно, будто лицо Эрвина в свете прожектора перед выстрелом, а Леви пытается выбраться из этого кошмара на свободу. К океану. И он бежит. Он бежит по бесконечному пустому пляжу, замирает у кромки воды, наконец-то чувствуя себя будто на пороге дома. Воспоминания из детства, где они с друзьями бегали к побережью каждый день, выискивая шкуры шелки, чешую или следы обращения русалок, о которых рассказывала бабушка Фарлана перед сном, атакуют его теплом и лаской, и он прикрывает глаза. Выдох. Шепот и треск гальки под ногами затихает, оставляя его наедине с ритмом волн. Пара вдохов соленого воздуха, и кеды летят к чертям вместе с джинсами и толстовкой, и пальцы ног касаются воды. Алкоголь обжигает кожу изнутри, и больше всего Леви хочет потушить этот пожар. Отдать океану всю свою тревогу и забыться под колыбельную сирены, будто этого кошмара никогда не случалось. Вдох. Холод пробирается под кожу, звенит в ушах треском пузырьков кислорода, шипит и взрывается искрами, и Леви чувствует себя живым. Водная гладь поглощает его силуэт с каждым шагом, шум в голове стихает вместе с волнами, будто замирая, и Леви закрывает глаза — так сильно сжимается его сердце. Выдох. Эрен из его воспоминаний отражает черноту водной глади в своих глазах, зовет и просит, и это ощущается, как кислород, безумно правильно и бесконечно заботливо, и Леви думает, что попался в сети сирены, словно глупый моряк, но разве это важно, когда сирена так прекрасна? Леви ныряет, позволяя воде принять свое тело и коснуться дна, чтобы оттолкнуться от него и вынырнуть. Вдох. Руки немеют от холода, как и тело, ногу сводит судорогой, но Леви шлет несовершенное тело к черту, потому что отчаяние от того, что он не спас Прекрасное Создание куда более сильное, чем может выдержать его человеческое тело. Эрен пострадал. Закрыл его от пули. Спас от акул. Леви встает на ноги, позволяя волнам взять власть над его телом и ложится на водную гладь. Над ним бесконечные звезды и сотни галактик, а под ним лишь волны, относящие его к берегу, хотя все, чего он хотел — оказаться в тех неизведанных глубинах, где был Эрен. Выдох. Тело расслабляется, отчаяние сходит на нет, уступая место боли и ужасу от того, что произошло, и Леви выбирается на берег. Ноги ноют от острых камней, впивающихся в кожу. Тело дрожит от холода, и Леви стучит зубами, пронизанный холодом отчаяния. Он обнимает колени, садясь, его тело сводит в судороги, а с губ срываются резкие вдохи и выдохи, наконец-то становясь плачем, стекая по лицу морскими волнами, и Леви не утирает их, позволяя им смешаться и стать океанской водой. Вдох. Горло сводит, а перед глазами мелькают образы Ханджи с куском кожи Эрена в руках, с Эреном, забирающимся на корабль, с Эрвином, стреляющим в Леви, и паника сдавливает грудь, пока слезы не прекращают течь. Выдох.