Please, Don't Catch a Mermaid

Леви не думает, что он одержим. Он все еще ученый, а Эрен — феномен, что перевернет мир науки. И то, что он прокручивает в голове одни и те же воспоминания, где так или иначе фигурирует водная гладь и Эрен, полностью принадлежавший ей, вовсе не пугает. Это научный интерес. К его отливающей лунным серебром чешуе, но все еще загорелой коже, когда разглядываешь ритмичные узоры чешуи. К острым скулам, разрезающим волны. К очерченным губам, всегда сжатым в недовольстве и надменности и распахнувшимся, когда Леви впервые увидел его. К напряженным бицепсам, перехватившим талию Леви и так легко утянувшим его на морское дно, что не вздохнуть от страха. Леви не знает, что сделает, если Эрвин и вся команда вернутся. Не знает, хочет ли, чтобы они вернулись. Он хочет броситься ко всей команде, чтобы увидеть их живыми и здоровыми, но фантомное воспоминание от выстрела оставляет звон в ушах. Что, если Эрвин попытается убить его снова? Что, если в этот раз у него получится, ведь Эрена нет рядом, чтобы защитить? Леви понятия не имел, чего он хотел от Эрвина сейчас. Выпить кофе? Обсудить то, как Леви предал всю команду, потому что не собирался предавать свою веру в лучший научный мир, где исследования не вредят объектам? Или то, что Эрвин выстрелил в Леви? Или то, что промахнулся? Конечно, он вернулся в бар. Поблагодарил за вымокшую в соленой воде одежду и попросил место для сна, чтобы не упасть в обморок по дороге. Парни предлагают ему койку в помещении над баром, больше похожем на чердак, но Леви не нужно большего. Это место не так далеко от побережья, откуда он выбрался, будучи в крови Эрена, и это слишком сложно забыть, чтобы просто вернуться в свою прошлую квартиру, на прошлую работу и в прошлую жизнь и жить так, будто всего этого не было. Днем он помогает морякам, рассчитывая места и дни лучшего улова, чем они занимались на первом курсе университета в шутку, но Леви преподносит это, как великое сакральное знание, ведь за него его кормят и дают ему кров. Вечерами, когда волны стихают, будто готовясь с новой силой вступить в бой с рассветом, Леви возвращается на пляж, в точности зная место, где была кровь Эрена. Будто она служит теперь его ориентиром и единственной точкой, куда ему хочется вернуться. Будто она — странное начало его новой жизни, к которой он был не готов. Будто кровь является чем-то правда живым, потому что она означала, что Леви спасен. Что он тоже жив. Он бродит там, в пасмурной тишине приливов и отливов, смотря, как с наступлением нового и нового рассвета море теряет свой цвет, шумит, разбивает бесконечные камни и вспоминает в мельчайших деталях каждый взгляд, каждое слово, о котором знал только он. Думает о всех тех бесконечных теориях, что настроил в своей голове, когда понял, что Эрен понимает его. Думает о том, почему не рассказал Ханджи. Почему не рассказал Эрвину. Сирены в его воспаленном мозгу убаюкивают тихими песнями о славных моряках, а Леви заставляет ноги двигаться все дальше и дальше, слоняясь по прибрежной неровной линии, наблюдая, как после шторма морская пена рушится на камни, разбиваясь и впитываясь в жаждущую кожу побережья. Леви перестает приходить каждый день спустя неделю, все чаще сворачивая от побережья в противоположную сторону, где ночная и простая человеческая жизнь бурлит, оставаясь неизменной. Все те же незнакомцы, звон бокалов, смех и слезы, праздники и повод для печали, смыслы жизни после трех шотов с сигаретой в зубах, и Леви позволяет себе уйти на дно, не пытаясь дышать. Он выпивает первый бесплатный шот с чем-то шипучим от бармена, который должен стать его лучшим другом на сегодняшний день. Он не разговаривает, но бармен понимающе кивает на его вздохи и просто делает коктейли на свой вкус, все дополняя их причудливыми трубочками и разными тропическими фруктами, хотя Леви не касается этих безделушек, стараясь утопить разум в алкоголе. Он решает погрузиться в свет стробоскопа, и оборачивается к танцполу, закрывая глаза и откидываясь на барную стойку, и блики пляшут под его веками, словно каракатицы, заманивая его в ловушку, где все кружится, а пол то и дело меняется местами с потолком без разрешения. Леви приглашают потанцевать. Расслабиться. Покурить. Посмеяться. Ведь это Карибы, где царит вечный отпуск, и, как там тебя зовут, чувак, тебе нужно просто расслабиться. Леви ненавидит это слово. Он уходит вниз по улице от шума, от мыслей, всплывающих на поверхность из глубин его сознания и гнавшихся за ним, словно акулы, а он — легкая добыча. Вдох. Отлив. Выдох. Прилив. Вдох. Леви привычно возвращается на пляж, и обувь сама летит к чертям, вместе с джинсами и толстовкой, купленными в комиссионке, и Леви шагает в холодную воду. Ноги сводит судорогой, они подкашиваются и дрожат из-за неровных камней, и Леви неловко склоняется к воде, задевая ее пальцами, будто она могла послужить опорой. Каждый новый сантиметр с каждым новым выдохом позволяет прибою унести мысли прочь. Ему не становится легче. Отчаяние никуда не уходит: Леви лишь забывает о нем, пока луна уходит на покой, а затем вместе с ее появлением на небе мысли снова и снова возвращаются на свое будто уже законное место, сводя Леви с ума. Страх за команду. Страх за Эрена. Отчаяние от того, что Леви понятия не имеет, спас ли его, когда Эрен спас его абсолютно точно. Леви прикрывает глаза и заходит по шею, надеясь погрузиться под воду и позволить ей унести себя так далеко, чтобы он забыл свое имя. — Выбирайся на берег! — Крик выводит его из гипноза шумом волн, но он так далеко, будто в подсознании, доносится откуда-то сзади, и Леви не сразу понимает, что звук идет с берега. Что это реальность. Он оборачивается, пытаясь разглядеть силуэт, но тот склоняется к ногам, и Леви понимает, что мужчина снял обувь. Его вещи так же быстро оказываются в куче вещей Леви, а он все пытается разглядеть в полной темноте пляжа, кто это. Ему не хочется поддаваться. Не хочется почувствовать боль разочарования, когда ожидания штормом столкнутся с реальностью. Не хочется осознавать, что надежда рождается в душе слишком быстро. Но морю плевать. Оно послушно встречает своего хозяина, и волны будто восхваляют его в песнях, когда он исчезает в водной глади, будто бросается в ее объятья. Будто так сильно скучал. Эрен оказывается перед Леви так быстро, так близко, что Леви почти срывается на крик, но закрывает себе рот рукой. Это Эрен. Это Эрен. Это Эрен. Его сердце колотится, бьется о грудную клетку, чтобы выпрыгнуть и вернуться на свое место в глубины океана. Он делает вдох, чтобы не потерять сознание, и пытается вернуть себе рассудок, потому что радость встречи атакует его под дых. Он остается в воде, восставая из нее по ребра, словно древнегреческая статуя, затонувшая так давно, когда года еще не имели счета. Его тело выглядит, как воплощение силы, чистой и могущественной, а на лице играет сотня эмоций. Леви нужно выбираться из воды. Его фантазии выбрались из глубин океана и стали частью реальности, окончательно сводя его с ума. Он смотрит на обнаженную грудь, напряженную шею, где виднеются шрамы от сросшихся жабр, на влажные волосы и мерцающие в темноте глаза. Взгляд мечется, не может оторваться от того, насколько Эрен красив. Насколько его воспоминания жалкие и тусклые по сравнению с тем, как совершенна эта реальность. — Ты прекрасен, — срывается с губ, и лучше бы Леви вернуть ладонь на них, чтобы непрошенные комплименты больше не срывались с него. Это совсем не то, что Леви хотел сказать. Он вообще не хотел ничего говорить. Он собирался выбраться из воды и вернуться на гребаный чердак над баром. Волна стыда накрывает его с головой, и он снова прижимает влажную ладонь ко рту, покачиваясь, потому что ноги не держат, а волны качают, и Эрен оказывается еще ближе, обнимая его за талию. Он так близко, что Леви слышит его ровное дыхание. В отличие от дыхания Леви, что готово сорваться на крик, потому что он абсолютно не знает, куда деть руки, как выбраться и нужно ли. Его нога задевает ногу Эрена под водой, и мыслей так много, начиная от той, что вся их команда сошла с ума, а Эрен — просто житель Кариб, чем-то запомнившийся Леви насколько, что он, сойдя с ума, дал прекрасному Созданию из своего воображения это лицо. — Вечно я тебя спасаю, — Эрен издает смешок, а затем Леви понятия не имеет как, сильные руки подхватывают его, и все, что ему остается — обнять его широкие плечи. Эрен выходит из воды так, будто Леви продолжает весить чертово ничто даже на поверхности, и это обязательно потрясло бы его воображение, если бы на поверхности не было так холодно. Он слишком крепко обнимает Эрена, чувствуя жар тела, ощущая размеренное спокойное дыхание, и ему кажется, что жизнь, замершая на этом пляже несколько недель назад, прорвалась сквозь плотину и бьет ключом прямо сейчас. — Отпустишь меня? — Эрен наклоняется совсем близко, и Леви кивает, краснея. Он боится поднять взгляд, когда оказывается на ногах. Боится, что Эрен исчезнет, и вся эта серость, все это отчаяние снова вернется в его жизнь, накрывая куполом. Дрожь скользит по телу, и он стучит зубами, не зная, от холода ли это или от нервного напряжения. — Что ты здесь делаешь? — Леви все-таки оглядывается, когда полностью одет, и Эрен все еще здесь. Его волосы собраны в небрежный пучок, темная футболка скрыла то, что отвлекало так сильно, а джинсы с дырками на коленях наоборот заставили фантазию Леви разыграться. — Тот же вопрос, — Эрен пожимает плечами, обвязывая фланелевую рубашку вокруг пояса. Его взгляд отражает блики луны, и Леви делает шаг ближе. — Пытался прийти в себя, — он говорит это с вызовом, и Эрен протягивает ему бутылку воды, которую до этого, видимо, оставил на земле. Ровно перед тем, как броситься в воду за Леви. — Выходит скверно, — Эрен оглядывает его с головы до ног, и усмешка появляется на губах. — А что ты здесь делаешь? — Леви пробует снова, послушно делая глоток воды. — Спасаю тебя, — Эрен касается его, разворачивая к воде. Это слишком отвлекает: ладонь Эрена остается на его талии, пока вторая указывает куда-то на горизонт, и Леви ощущает жар его тела спиной до самых ягодиц. — Видишь, там, — Эрен указывает на черную водную гладь, дрожащие волны и только, и Леви прищуривается, пытаясь понять, на что именно смотреть. Эрен издает понимающий смешок, и его пальцы легко ложатся на подбородок Леви, направляя взгляд в нужную сторону. Леви замечает, что вода в трех метрах от места, где он стоял, будто рябит, и Эрен кивает. — Барракуды заплыли к побережью, — Леви оборачивается к нему. — Им нравятся блестящие штучки у людей, и я подумал, что у тебя браслет или… — Что ты здесь делаешь? — Леви все еще в подобии объятий, его подбородок обрамлен пальцами Эрена, а все, чего он хочет — честности. Возможно, он требует слишком многого. Ему следует поддаться сирене и утонуть в ее объятьях. Но вопрос зависает в воздухе, отражаясь бесконечным эхом от воды. — Это имеет значение? — Эрен отводит взгляд, хмурясь, и Леви шумно выдыхает, ощущая, как головокружение окутывает его разум вновь. — Я хочу знать, чтобы не свихнуться, потому что если ты — плод моего воображения, то я… — Леви шумно выдыхает, и Эрен, до этого едва касающийся его талии, перехватывает его крепче. — Что за воображение у тебя такое скучное, — Леви не замечает, как утыкается куда-то в его плечо носом, и резко отшатывается, осознавая, и ладони горят от того, как сильно Леви хочет к нему прикоснуться снова. — Прости, но ты самое неординарное, что случалось за всю мою жизнь, — Леви издает смешок, чувствуя, как камни не ощущаются твердой опорой. Эрен смеется, помогая Леви сесть, и опускается рядом. Их бедра соприкасаются, и Леви чувствует, как его обдает жаром. — И где твой хвост? — он касается колена Эрена, чувствуя под пальцами лишь человеческую кожу. — Смыло, стал морской пеной, — Эрен опирается на ладони, смотря на луну, и Леви позволяет себе разглядывать его. Острая линия челюсти. Длинные ресницы. Прямой нос. Очерченные губы. Так потрясающе сочетающиеся черты, будто вылепленные богами. — Или тебе больше нравится та версия, где я оставляю его где-нибудь в пещере? — Эрен улыбается, и очаровательные клычки немного выпирают из ровной линии зубов. — Как такой большой эволюционный шаг, как скинуть хвост, ты преодолел за несколько минут, а затем снова деградировал? — Леви разглядывает его лицо, ощущая умиротворение вместе с тем, как искры волшебства поднимаются по его коже с низа живота. — Деградировал? — Эрен усмехается, а затем не удерживается и смеется, откинув голову назад. — Неужели ты правда думаешь, что ваш подвид выбрался из воды, скинул хвост, а потом, — Эрен не удерживается от смеха вновь, — внезапно покрылся шерстью и стал обезьянами? — Эрен смеется громче, и Леви распахивает глаза в шоке. — Ты хочешь сказать мне на полном серьезе, что Дарвин ошибался? Что мы — разные ветви эволюции? — Леви невольно хватает камушек с пляжа, пытаясь принять эту действительность, несмотря на то, что она обрушилась на него, как штормовая волна. — Это очевидно. Мы выбрались из воды, скинули хвост, а затем вернулись и нарастили его вновь, и так до тех пор, пока не научились делать это постоянно, — он пожимает плечами, пока Леви в ужасе пытается перекроить все свое мироздание. — А мы?.. — Леви задает идиотский вопрос, но теперь вся система ценностей и знания пошатнулась, так что он имеет полное право выглядеть глупо. — Вы наверняка выбрались из-под земли или из грязной лужи, — Эрен фыркает, и Леви цокает языком. Мысли в его голове вновь успокаивают свой поток, когда Эрен встречается с ним взглядом. Эволюция неважна. И его едва начавшаяся головная боль неважна. И то, как его пробирает холодом на этом пляже. — А что с нашим кораблем? Они живы? — Леви пытается задавать вопросы мягче, не зная, как Эрен может отреагировать, и в этот раз тот снова игнорирует вопрос, продолжая смотреть куда-то за горизонт так же неотрывно. Его скулы становятся очерченее от того, что он стискивает зубы, и Леви решает отвлечься от этой темы. — Как твоя рана? — Леви указывает на его ребро, и Эрен приподнимает футболку, показывая место, куда в него попала пуля. Это правда отвлекает Леви от темы корабля. От темы русалок. От всего мира, если быть абсолютно честным, и он тратит все усилие воли, чтобы заметить, что от раны не осталось и следа, потому что пресс Эрена сам по себе вызывает у Леви гребаное слюноотделение. — Акулы не ранили тебя? — Леви склоняет голову вбок, пытаясь выкинуть идею о том, как было бы потрясающе коснуться этих литых мышц, и на губах Эрена вновь возникает клыкастая улыбка. — Точно, еще и от акул защищаться, — Леви не может судить точно, но ему кажется, будто это какая-то шутка, которую он не понял. — Я сказал что-то смешное? — Он хмурится, и улыбка Эрена смягчается. Он смотрит на луну вновь, а затем переводит тот же влюбленный взгляд на Леви, и тот почти забывает свой вопрос. Черты лица Эрена становятся четче в прямом свете луны, и Леви правда не может оторваться. Он жадно цепляется взглядом за каждую, а потом ныряет в русалочьи заводи зеленых глаз, не пытаясь всплыть. — Я сверххищник, — улыбка исчезает с лица Эрена, и Леви требуется пара секунд, чтобы вернуться в реальность. Сверххищник. Это означает, что акулы, косатки и барракуды, подобравшиеся к берегу, для Эрена лишь… Пища. Леви замирает, чувствуя, как проскальзывает холодок по спине, пока жар в груди расползается все дальше. Все те монстры под водой, что Леви изучал так долго, были для Эрена ничем, гребаным сэндвичем в сабвее, и Леви не представляет, что за силой тот обладает. — Но вы не нападаете на людей, — Леви хмурится, думая о том, что вновь хочет коснуться Эрена. Почувствовать его тепло. Почувствовать, что это — правда. Почувствовать, что он не убьет его здесь. Ведь он пришел спасти. — Просто выманиваем их песнями с кораблей и утягиваем на дно, — Эрен улыбается, а Леви не возвращает ему улыбку. — А что насчет нашего корабля? — Леви пытается звучать небрежно. Будто эта тема вдруг стала табу, но он слишком хочет знать правду. Эрен встречает его взгляд хмуро, и Леви ждет ответа, но не получает его. Лишь взгляд, полный тайн. В пальцах Эрен перебирает галечные камни побережья, и будто отвлекается на них, разглядывая в ладони. — А что насчет мегалодона? — Леви отводит взгляд на свои руки и теребит рукав толстовки, думая, что тема исчерпала себя, так и не начавшись. — Может, лучше спросишь о выбросах нефти? Или трубочках для напитков и черепахах? — Эрен дразнит его, и Леви сдается. Его мозг вот-вот лопнет от количества информации, и он падает на спину, смотря на лунное небо. Новые знания истерично мечутся в голове, пытаясь распределиться по полочкам, но где в ученой рациональной голове Леви взяться полочке «мифические Создания, оказавшиеся правдой»? — А оборотни существуют? — Леви неосознанно протягивает ладонь к Эрену, пытается дотянуться до невозможного, чтобы оно стало осязаемым. Но ему удается лишь следить взглядом за тем, как Эрен медленно переносит вес на руки, разворачивается, и луна перед Леви сменяется его почти черными в ночи глазами. Его ладони покоятся по обе стороны от лица Леви, и Эрен нависает чертовски близко. Леви слышит, как гулко стучит его сердце, ускоряя свой ритм. Скулы покрываются румянцем, и Эрен точно замечает его в этой кромешной темноте хотя бы потому, что щеки Леви такие горячие, что согрели это ничтожное количество кислорода между ними. — Неужели тебе недостаточно меня? — Мягкие пряди обрамляют его потрясающее лицо, и Леви не может противостоять. Он протягивает ладонь и осторожно убирает темную прядь за ухо. Как повод для того, чтобы коснуться. Ведь прядь падает вновь, и разве это важно, когда Леви хочет поцеловать Эрена так сильно? Он приподнимается на локтях, чувствуя близость кожей, удерживая ладонь на этом прекрасном лице, и Эрен тоже теряет крупицы самообладания. Его веки опускаются, брови чуть хмурятся, а ладонь смещается по телу Леви на талию, притягивая к себе. Жадно. Маняще. Совершенно близко. Эрен целует его, и Леви не может вдохнуть. Эрен будто сдается, и поцелуй выходит отчаянным, будто он против всех правил, и Эрен нарушает каждое из них в слишком сильном желании быть ближе. Его губы мягкие, жаждущие, и Леви больше не нужен кислород. Он вдыхает рывками, тонет, хватается за плечи Эрена, как за спасательный круг, и Эрен удерживает его в своих объятьях, притягивая бесконечно ближе. Его пальцы забираются под футболку, на ребра, к самому сердцу, что колотится так сильно, будто рыбка, выброшенная на берег. Леви понятия не имеет, как остановиться. Он пытается контролировать себя, но вкус Эрена остывает на губах, и Леви отчаянно тянется за ним снова. Эрен поднимается, между ними образуется расстояние, и прежде, чем Леви пытается взбунтоваться против этой вопиющей несправедливости, Эрен стягивает с себя футболку и заходит в воду. Он оборачивается через плечо, такой безумно красивый, разбивая сердце Леви на сотни осколков, что ранят кожу. — Поплаваем? — В его глазах тайны всех семи морей, жуть глубин, и жажда исследования Леви заставляет его кивнуть. И пройти так уверенно до самого края волн. — Ты не утопишь меня? — Леви смотрит на протянутую Эреном руку, и тот отвечает многозначительным взглядом и, черт, это вообще не ответ. Но Леви делает еще один шаг, оказываясь в воде по щиколотку, затем еще и еще, превозмогая холод, сводящий тело и заставляющий покрываться мурашками. Эрен оказывается в воде по колено, и по его лицу пробегает тень. Леви замирает, смотря во все глаза, и Эрен встречается с ним взглядом, и на секунду, всего на секунду теряет самообладание, и Леви видит в его взгляде вспышку боли. И все, что он делает — бросается к нему, обнимает, пытаясь облегчить сам не знает что, и Эрен обнимает его в ответ. — Я буду рядом, — Леви так сильно хочет убедить его. Так сильно хочет заставить его поверить в это. Эрен усмехается ему в плечо, но все равно обнимает Леви, притягивая к себе, и, черт, он очень большой. Его ладони закрывают лопатки Леви, пока пальцы дрожат от напряжения. Его плечо под щекой Леви покрывается мурашками, и Леви перехватывает его покрепче, будто правда сможет удержать. — Для меня не будет пути назад, — Эрен звучит отчаянно, касаясь щеки Леви кончиками пальцев. — Ты сможешь войти и показать им дорогу, но я… Я не смогу выйти оттуда. Леви замирает, и нейроны в его голове буквально искрятся от того, насколько ему необходимо принять правильное решение. Эрен говорит о русалочьей заводи. О его команде. О том, чтобы их спасти. — Я не могу бросить всю команду там и жить здесь, радуясь новому дню, — Леви касается ладоней Эрена, обрамляющих его лицо, и тот будто знал, что Леви скажет именно это. — Я не смогу быть с тобой, если верну тебя туда, — Эрен просит, уговаривает, и Леви хмурится, потому что не хочет осознавать этого. — Почему? — Он хочет удержать Эрена, но тот сам оказывается все ближе, притягивает Леви к себе, и отчаянный поцелуй застывает на губах снова. На вкус, как горечь океана и соль слез. — Потому что так нельзя. Нельзя приводить людей в русалочью заводь, — Эрен покрывает отчаянными поцелуями все его лицо, просит-просит-просит, а Леви не может не думать о том, что из-за его эгоистичного желания остаться здесь с Эреном и прожить счастливую жизнь умрет столько людей. — Почему ты хочешь их спасти?! Они хотели убить тебя, — Эрен шепчет это, а затем касается губами лба Леви, а его ладони соскальзывают на его талию, притягивая к себе. Он не готов отпустить. Слишком мало. Леви прикрывает глаза, позволяя себе утонуть в этом. Поддаться поцелуям. Впитать прикосновения, отчаянные, нуждающиеся, просящие остаться здесь. — Я не смогу тебя защитить, — Эрен гладит большими пальцами его скулы, и Леви чувствует горечь на губах. Она застревает в горле комом, и висит тяжестью над головой. Леви сглатывает слезы, хмурясь. — Я смог вывести тебя оттуда, но если я тебя приведу обратно… — Эрен сглатывает. — И позволю вывести команду… — Он оборачивает руки вокруг Леви и прижимает его к груди. — Я не смогу тебя защитить от себя самого. Леви прижимается щекой к его груди, слушая глубокие удары сердца, обнимая крепче и позволяя слезам стекать по щекам. — Я собирался убить вас всех на корабле за то, что вы смогли попасть в русалочью заводь. Там наш дом, и я должен был защитить всех, — Эрен удерживает Леви в объятьях, и на секунду Леви забывает, где он находится. Тепло тела Эрена заставляет расслабиться, и ком прощания покидает горло, сваливаясь тяжелыми цепями на древнее дно и смываясь волнами. — А потом увидел тебя. До Леви не сразу доходит смысл слов. В мыслях прокручивается тот день, и ладонь горит от фантомного ожога канатом. Леви вспоминает, что изначально Эрен не пробил корабль. Он накренил его и собирался забраться, но… Там был Леви. — Ты остался на корабле из-за меня?! — Леви шлепает ладонью Эрена в грудь, отступая, и тот совершенно невозможно улыбается, чуть закидывая голову, и Леви отвлекается на его шею. — Ради тебя. Большая разница, — Леви хмурится, вспоминая все ужасы, что творила Ханджи и Эрвин, но… Леви никогда не сможет убить. Ни Прекрасное Создание. Ни человека. А его бездействие ради любви будет убийством. — Я не смогу жить спокойно, зная, что мог их спасти. Эрен поджимает губы, и веселье пропадает с его лица. Луна будто целует его скулы, а затем исчезает за облаком. Эрен касается точеного подбородка вновь, слишком быстро привыкнув к человеческому теплу в своих ладонях, и так заботливо притягивает Леви ближе, что тот не сразу понимает, что происходит. Его джинсы, в которых он забежал в воду, становятся жутко тяжелыми, вода пропитывает бумажник, а из телефона тонкой струйкой поднимаются под водой пузырьки кислорода. Тело окатывает волна холода, парализуя конечности, но горячие губы на его губах охватывают его теплом. Море встречает своего хозяина вновь, когда вода слишком быстро подступает к горлу Леви, обнимая, лаская, и Эрен держит его в своих объятьях. Леви в воде по подбородок, а Эрен все подтягивает и подтягивает его к глубине. Он восстает над ним, и вода едва касается его плеч, а затем накрывает полностью, и Леви видит на них чешую. Осознание мелькает перед глазами огромным серебристым акульим хвостом, и древнейший страх глубин сковывает горло. И все, что помогает дышать — Эрен. Его голос такой манящий, ласковый, совсем тихий, будто печальная песня кого-то, кто был одинок слишком долго, и Леви делает шаг в бездну прямо к нему. Эрен утягивает его на дно, а затем крадет с губ Леви последний поцелуй.