Please, Don't Catch a Mermaid

И Леви распахивает глаза. Он пугается, пытаясь осознать, где находится, волны качают все сильнее, а фантомная хватка Эрена из ласковой становится жесткой, словно жгуты, обвивающие ребра и не дающие вздохнуть. Леви дергает ногами, пытаясь всплыть, пытаясь закричать, но вода забирается в самые отдаленные участки сознания, не оставляя места мыслям. Лишь паника. Движения тяжелые, будто Леви застрял в кошмаре, где не можешь убежать от монстра, и мощный хвост проносится перед его лицом, а затем исчезает. И легкие заполняет кислород. Он всплывает на поверхность, кричит, но горло не издает ни звука. Взгляд дрожит, тело сжимается в судорогах, а легкие отчаянно пожирают кислород, пока Леви откашливается. Волны стихают так же быстро, как появились, и все замирает так резко, будто кто-то резко закрыл окно. Зеркало водной глади нарушается лишь движениями Леви. Туман расходится прямо перед ним, окутывая ущелья бесконечных скал, забирающихся в поднебесье, черных и колотых, словно сам Посейдон выковал их трезубцем, разгневавшись на землю. Вода черная, будто пустая, и Леви видит лишь подрагивающие отражения в ней, теплая, такой температуры, что можешь забыть, что находишься в ней, если бы не непривычная легкость в теле. Леви понимает, что скалам нет конца и края и осознает, что видел их. Он был здесь. Здесь их исследовательский корабль. Здесь поймали Эрена. Здесь на нем проводили опыты. Здесь Эрен терпел все это. Ради Леви. Он слышит скрежет металла и оборачивается в воде, загребая ее руками. Ее температура идентична температуре тела, и кажется, будто воздух потяжелел и стал плотнее. Водную гладь разрезает блик света, и тот слепит Леви, и он не может ничего разглядеть. Корабль оказывается прямо перед ним, и он понимает, что спасен. — Леви? Леви! Это Леви! — Ханджи кричит и бросает в воду спасательный круг, а Леви в последний раз оборачивается на водную гладь. Но разве он хотел быть спасенным? Он забирается на корабль, и соленые ручейки воды стекают по его телу. Леви чувствует, как его плечи кутают в полотенца, а Ханджи берет его лицо в свои ладони, пытаясь проверить реакцию, и Леви лишь повторяет «все хорошо» на любой из ее вопросов. Где ты был? Болит ли у тебя что-нибудь? Ты можешь дышать? Ты помнишь, как тебя зовут? Ты помнишь, как спасся? Леви не спасся. Его спас Эрен. От Эрвина. И как только этот ответ проносится в его голове, Эрвин появляется из-за ее спины, и Леви прокашливается, а затем встает на дрожащие ноги. Ему нужно быть на ногах. Иметь возможность спрятаться. Убежать от угрозы. Эрвин раскрывает рот, чтобы что-то сказать, и в голубых глазах лишь пустота, и Леви не хочет гадать, что именно он собирается высказать, поэтому останавливает его хлопком влажной ладони по груди. — Я знаю, как нам выбраться отсюда, — и делает шаг вперед, вынуждая Эрвина уступить ему дорогу. Под шокированными взглядами всей команды он плетется к рулевой кабине, ощущая вес одежды и дрожа от холода, но стискивая зубы и удерживая сознание лишь на знании о том, как выйти отсюда. Это все, что нужно знать. В голове образы лунной дорожки на воде путаются с отчаянными поцелуями Эрена, его касаниями, и Леви хочет затолкать их подальше, не думать о них сейчас, а оставить до безопасности, чтобы позволить себе разрушиться, разбиться в отчаянии и позволить воспоминаниям утопить его. Отчаяние путается в животе муренами, и Леви подташнивает от качки корабля, но он делает шаг за шагом. Ребра сводит от кашля, и он опирается на одну из стен, и чужие объятья лишь стискивают больше, напоминая толщу воды, и Леви сдергивает с себя чужие руки. Он еще не готов к чужим прикосновениям. Он хочет оставить прикосновения Эрена на себе последними. Пальцы нервно сжимают промокающее полотенце, и весь экипаж следует за ним, тараторя свои бесконечные вопросы, и в этом шуме внезапно Леви слепнет и глохнет. Голова болит, а в ушах слышно лишь лопающиеся пузырьки кислорода. Он промаргивается, щурится, пытаясь разглядеть, что его ослепило, и взгляд сам натыкается на лунную дорожку из фантазий. Леви ускоряет шаг и достигает штурвала, и приказы матросам слишком легко слетают с его губ. Сила растекается по пальцам вместе с уверенностью в правильности происходящего, в том, что он всех спасет, и радость растекается по груди теплом. Они умирали здесь от голода. Леви видит, как осунулись их лица. Чувствует, как на корабле воняет протухшими продуктами. Им больше нечего есть. Они могли умереть. А Леви спасет их. Эрвин мнется рядом, слишком громоздкий и неловкий, и Ханджи все задает и задает вопросы о том, где Эрен, и откуда им знать, что Леви не сошел с ума. — У нас не осталось припасов. Мы либо сдохнем здесь, либо вы доверитесь мне, и… — Леви разворачивает катер на только ему видимую лунную дорожку, искрящуюся точно так же, как чешуя на побережье, и на секунду, всего на секунду теряет контроль. Горло сдавливает боль прощания, когда Леви вновь ослепляет лунный свет. Поцелуи еще ощущаются всей кожей, а желание быть ближе шипит в груди морской пеной. — Я выведу нас отсюда. Леви следует по лунному следу, и скалы будто дрожат, трескаются и шипят, покрываясь волнами тумана-пара. Леви сжимает штурвал. — Мы разобьемся, Леви, — Ханджи подходит к нему и осторожно кладет руку на его, и Леви сбрасывает ее касание. Под водой в лунном свете Леви замечает силуэты. Тела. Хвосты. И бесконечная грация. Русалки провожают их. — Все будет в порядке, — Леви мямлит, смотря лишь вперед на рычащие скалы, будто они пытаются открыть им путь, но это невозможно. Как и то, что русалки существуют. И то, что русалка доверилась ему на корабле. А он должен довериться ей. — Ты убьешь нас! — Эрвин дергает штурвал, и Леви заносит, но уже слишком поздно. Катер не такой маневренный, Нос касается скал, и Леви зажмуривается вместе с экипажем, но ничего не происходит. Вокруг лишь темнота, и Леви поднимается на ноги, оглядываясь. Тишина разрезает барабанные перепонки и кажется, будто они попали внутрь грозового облака, где все состоит из разрядов молний и вековых бурь, но здесь, в центре, так тихо, что слышно собственное дыхание. Леви ничего не видит. Лишь темнота вокруг, будто крошеный уголь, пыль от древних скал, смешались в воздухе. Русалки под водой ведут их корабль, и Леви видит их лунный блеск, но понимает, что Эрвину и Ханджи это недоступно. Эрен подарил ему возможность видеть лунный свет так, как видит его сам. И вместе с этой мыслью Леви озаряет свет луны, в этот раз реальной, сияющей над ними полнолунием, и облегчение ударяет его осознанием. Команда ликует, кричит имя Леви, будто тот — их новый капитан, и Эрвин кладет широкую ладонь ему на плечо, сжимая чуть крепче. Открытый океан встречает их бурей, и Леви требуются все его навыки, чтобы вести катер ровно, но тот все равно загребает все больше воды за борт. — Как ты узнал дорогу назад? — Эрвин кричит, когда безжалостные волны разбиваются о стекло, и оно трескается с каждым новым ударом. — Сирена подсказала, — Леви отвечает, слишком радуясь тому, что спас их всех. Что все они вернутся домой. Вот, почему он не замечает. Вот, почему дуло, прижатое к его затылку, окатывает его ужасом, как волны, подбирающиеся к горлу. Сердце мгновенно ускоряется, рвано и спотыкаясь набирает ритм. Адреналин стучит в ушах, словно топот сотен матросов, и рот приоткрывается для вздоха, потому что кажется, что кислорода так мало. Снова. Эрвин делает это снова. Запугивает Леви и собирается выстрелить в него. Но теперь Эрена нет. И отчаяние второй волной накрывает Леви с головой, топя в страхе. — Так позови его, — Эрвин рычит Леви на ухо, и тот сжимает штурвал, пока сердце еще стучит. Злость и отчаяние подскакивают к горлу вместе с пульсом. А, значит, он будет бороться. Волны раскачивают их, и Леви изобретает план по спасению. Он надеется поймать момент, дернуть штурвал и выхватить пистолет или хотя бы спрятаться, и волны безжалостно швыряют корабль в разные стороны. Леви пытается удержаться, когда на секунду они зависают в воздухе, и волны подбрасывают корабль в небо. Неудачный случайный выстрел подхватывает Леви на лету, и он слишком больно рушится на пол вместе с ударом катера о воду. Эрвин восстает над ним, удерживая штурвал, словно власть и это положение — все, что у него есть. Словно он лучше бы сдох там без еды, чем дал бы Леви штурвал на пару часов, чтобы спасти их всех. — Зови его, Леви. Пусть он укажет нам дорогу, — Эрвин трясет пистолетом перед его лицом, и в ужасе адреналина Леви мог бы не заметить. Мог бы так испугаться, что делать все, что скажет Эрвин до потери сознания. Но он замечает. Его пальцы покрываются кровью, и он больше не может согнуть ногу. Металл в его теле будто разрастается вместе с паникой, и он пытается отползти, уйти от дула, но Эрвин, как сумасшедший трясет им, крича. — Верни русалку на судно! — Его глаза краснеют от лопающихся сосудов, и Леви зажимает рану ладонью. Эрвин хватает его за шиворот, тянет из кабины капитана, и колени, локти и любая выпирающая часть тела ударяются о перила, пол, крепления, но все, что беспокоит Леви — то, как чертовски быстро кровь покидает его тело. Она пропитала полотенце, слетевшее с него поворот назад, а затем укутала собой лестницу, по которой Эрвин стащил его, а затем образовала пятно на воде, погружаясь на дно, когда Эрвин вытолкнул его к задней части катера. — Зови! — Эрвин направляет на Леви пистолет, и тот цепляется дрожащими пальцами за край катера, и волны нещадно хлещут его по лицу. Эрвин восстает над ним, волны разбиваются о его тело, словно о волнорез, и пистолет точно направлен на Леви. Он сошел с ума. И теперь вся команда видит это, стоя у края и пытаясь придумать, как спасти Леви. Ханджи в ужасе закрывает рот ладонью, а ее взгляд мечется от Леви к Эрвину, и если в первый раз она могла подумать, что выстрел был лишь способом удержать русалку на судне, то сейчас… Сейчас Эрвин просто сошел с ума. — Он не придет, — Леви качает головой. Холодная дрожь пробегается по спине, перед глазами все плывет, а пуля будто раскаляется, сжигая тело Леви изнутри. Пальцы, одежда — все в крови, и Леви касается своего лица, понимая, что кожа теряет чувствительность. Его руки дрожат и холодеют, и все в крови. Ханджи выбегает на палубу, бросаясь к Леви в отчаянном желании спасти, едва удерживаясь в качке волн, и Эрвин отвлекается на нее, всего на секунду, и Леви понимает, что это — его шанс. Он вдыхает полной грудью, превозмогая боль, и откидывается назад, падая в воду, словно тяжелый мешок. Волна накрывает его быстрее, чем отчаянные злые пули Эрвина достают до тела, и Леви не чувствует ничего. Его тело дрейфует в воде, обжигающей горло, легкие, кожу, но сил слишком мало, чтобы начать двигаться. Он всплывает лишь на секунду и жадно хватает воздух ртом, и кислород обжигает лицо и тело изнутри. Вода в легких бурлит и шипит с волнами, а все, о чем он может думать — Эрен. Он не пытается всплыть, не собирается спасаться. Пальцы коченеют. Он не смог бы жить, зная, что команда умерла там. Но он не справится с отчаянием, если вернется на берег. Вдох. Вода заполняет легкие и хрип раздается изо рта и носа. Просто увидеть Эрена еще раз. Это все, чего Леви хочет. Позволить сильным рукам сомкнуться на талии и почувствовать себя в безопасности. Попрощаться еще раз, а затем еще и еще до тех пор, пока волны не заберут их тела. Выдох. Хрип. Леви захлебывается, руки зачем-то удерживают его на плаву, но шторму плевать. Он избивает Леви точно так же, как металлические части корабля, пока Эрвин тянул его, и Леви принимает эту боль. Он просто хочет попрощаться. Снова. Кровь смешивается с волнами, рана трещит по швам, разрывается, и Леви не надеется всплыть. Он просто хочет поцеловать Эрена снова и умереть с этим ощущением на губах. Не спастись. Никогда больше. Вдох сделать не получается. Боль пронзает его тело вспышкой молнии, и Леви тонет.