Бесконечная бездна безумия

      Родольфус взял протянутую руку брата и поднялся. Нотт с Треверсом глупо улыбнулись, а Рабастан закатил глаза. Все собравшиеся делились на две категории: у кого-то отцы уже были пожирателями смерти, у кого-то активно поддерживали и направляли своих отпрысков к идеям Воландеморта.       — Ты как? Нормально? Знаешь, мне иногда кажется, что ты идиот. Нельзя так девушкам предложение делать, — сказал младший Лестрейндж улыбаясь и осматривая брата на наличие травм.       — А мне иногда кажется, что тебе не надо лезть в мои дела, Рабастан, — недовольно пробубнил Родольфус. — Продолжим. Начнем с тебя, Снайд. Слышал, ты неплох в Круцио, но сам понимаешь, не сегодня. Будем отрабатывать проклятья и сглазы. Разбейтесь на пары, а ты Рабастан, будешь со мной. Два в одном, слабо?       Следующие два часа парни размахивали палочками, отмахиваясь от летящий заклинаний. После сглаза, от которого вырастают слишком пышные волосы на бровях, попавшего в Крэбба, многие стали пытаться наколдовывать защитный купол. Благодаря этому сыпавшиеся проклятья поглощались бледным голубым сиянием.       — Ладно, давайте закончим на сегодня. Вы все молодцы. Ты, Треверс, хорошо в редукто. Ты, Крэбб, неплохо умеешь отмахиваться от злых чар. Нотт и Снайд, вы великолепно наносите сглазы. Даже несколько ваших порч попало в манекены, — указывая на груду пепла, проговорил Лестрейндж. — Вы все будете крайне ценны для Темного Лорда. Мне пора домой, до свидания. Уберитесь тут.       Ребята радостно слушали речь учителя, поглаживая своё эго и увеличивая самомнение, после чего начали наводить порядок, восстанавливая разбитые предметы репаро и убирая витавшие в воздухе облака едкого дыма. Флитвик и не догадается, чем именно обучал студентов повзрослевший Лестрейндж.       — Погоди, — из кабинета выбежал Рабастан, догоняя старшего брата. — Почему ты мне не сказал, что получил метку? Ты обещал!       — Я сказал, Раби, сказал. Не так, как хотел, конечно, но сказал. Отец присутствовал. Он рад и считает, что ты также получишь метку. Возможно, у тебя будут некие привилегии. Возраст, скажем. Или наличие брака, — загадочно произнёс Родольфус, потирая отросшую щетину.       — Кстати о последнем. Как ты собираешься жить с этой чокнутой? Я все понимаю, но это уже чересчур. Ты же знаешь Блэков! — возмущенно прикрикнул Рабастан, вставая к стенке с древним гобеленом. Здесь их разговор никто не услышит, и они останутся незамеченными.       — Ты же знаешь Блэков, — передразнил его Родольфус низким голосом, параллельно застегивая запонки обратно. — Именно, братец. Я знаю Блэков. Они жадные до денег и общественного мнения в их величии. И я знаю Беллу, побесится и перестанет. Как я собираюсь с ней жить? В гармонии, любви и счастье, — сказал он, отряхивая рукава рубашки и надевая мантию.       — Это невозможно. Она сумасшедшая. Все на Слизерине это знают. Наша дорогая бестия против всех грязнокровок с других факультетов. Ещё и полукровок ненавидит всей душой. Она тебя, разве что, будет ненавидеть всем сердцем. Но точно не любить, — отметил Рабастан, убирая кровоподтёк с виска брата.       — Как успехи с Андромедой? — криво улыбнувшись, спросил Родольфус. — Смог с ней также мило побеседовать, как летом в яблоневом саду? Вы уже целовались?       — При чем тут Меда? — недовольно произнёс Рабастан, складывая руки на груди и отворачиваясь. После шумного выдоха, он безэмоционально сказал: — Она меня избегает. Не пришла со мной заниматься нумерологией. Но ты же знаешь, я все сделаю. Хочет поиграть, значит поиграю с ней.       — Ну удачи тебе. Пойду отыщу свою сумасшедшую даму! — обняв брата напоследок, Родольфус удалился по коридору в сторону выхода из замка.       Беллатриса быстро шла по лестнице, гневно стуча туфлями на небольшом каблуке. Её раздражало всё: волосы, лезущие в глаза, взгляды мертвецов с портретов, смех малолеток с Гриффиндора. На её пути возникла какая-то маленькая девочка с каштановыми волосами и фирменной красной форме. Не долго думая, Блэк достала палочку и наслала на школьницу летучемышиный сглаз. Та завизжала от страха, свалилась и ринулась к себе в гостиную. Белла лишь злобно улыбнулась и направилась за девочкой, насылая ей очередную подножку. Крики раздражали барабанные перепонки, поэтому слизеринка наложила Силенцио. Закончила свою маленькую шалость петрификусом тоталусом. Из носа гриффиндорки текла кровь, а Белла лишь пренебрежительно бросила:       — Ты посмотри, какая она грязная. Знай своё место, соплячка, — выплюнула девушка над ухом студентки и ушла прочь.       Когда женская фигура Беллатрисы Блэк направилась на распределение, Родольфус уже знал, что потеряет голову из-за неё. Естественно, её выбрали на Слизерин. И естественно, умная голова Лестрейнджа крикнула ей «Поздравляю уголёк». Только вот Блэк новое прозвище не понравилось. Девочка отчаянно терла нос, а посмотревшись в хогвартское серебро поняла, что никакой сажи на носу нет. Это он её так назвал из-за исиння черных волос и темных глаз. Позже Родольфус подходил к ней и спрашивал, не нужна ли ей его помощь с уроками или ещё чего. Первый год Беллатриса всё отрицала, а подарочные сладкие наборы сжигала прямо на глазах у парня.       Дальше легче не становилось. Родольфусу исполнилось шестнадцать, а Блэк лишь двенадцать. Ещё два года и он выпустится из Хогвартса. Пора было переходить к активным действиям. В ход пошли шоколадки с грецкими орешками, редкие опасные зелья, резные гребни для волос. Лестрейндж умел красиво ухаживать, только вот Беллатриса была непреклонна.       К третьему курсу в Блэк проснулось великолепное чувство собственной власти. Она осознала, что можно ведь принимать ухаживания и помощь, при этом ничего не давая взамен и не обещая. Чем Беллатриса и занималась. Надо сделать доклад по скучным нюхлерам?       — Родольфус, ты не мог бы мне помочь? — невинно похлопав глазами, спрашивала она. И так во всем. Только после касаний Лестрейнджа к руке, она вспыхивала моментально.       — Что ты себе позволяешь? Если ты помог мне с домашними заданиями, это ещё ничего не значит!       Его это раздражало. Особенно спустя такое количество времени. Он был уже на последнем курсе Хогвартса, когда милый Уголёк кинула в него порчу, из-за которой парень провёл в больничном крыле долгую неделю. И она даже не извинилась, что уж говорить про навестила. Беллатриса ходила весьма довольная неделю. Только вот после этого случая, Родольфус стал отказывать в помощи по Уходу за Магическими Существами и не разговаривал с ней. Зря она играла с гордостью Лестрейнджа, ибо в душе проросла обида и чувство собственничества.       Летом он на ней отыгрался сполна. Их родители великолепным образом оставляли молодых наедине, чтобы те пообщались друг с другом.       — Хочешь пройти в беседку? В той части поместья цветут вишни. Ты же любишь эту ягодку, Белла?       Он знал, что у девушки с ароматом вишни была помада и шампунь, и что сама Блэк любила все яркое, кроваво-красное, как кровь. Или угольно-чёрное, как ночь, её волосы и фамилия. Поэтому придя в небольшую белую каменную беседку, первым делом Родольфус обнял её и вдохнул аромат ягодки. Она брыкалась, сопротивлялась, ударяя его в печень. Но Лестрейнджу плевать, он поджимает губы от боли, а на его душе распускаются цветы. Обязательно цветы вишни.       — Прекрати! — звучит его голос, когда она впивается в его спину ногтями, чтобы он выпустил её из крепких объятий. Беллатриса понимает, что не в том положении и не на той территории, чтобы диктовать свои правила и обмякает. Выбора у неё особо нет. Этот день вошёл в коллекцию лучших дней Родольфуса Лестрейнджа, возглавляя список. Как и сегодняшний, когда его милый Уголёк кинула в него Круцио.       Беллатриса шла на Астрономическую башню, чтобы проветриться после унижения в дуэльном клубе, как вдруг налетела на чью-то грудь. Подняв глаза, она столкнулась с зелёно-карими, внимательно следившими за ней.       — Привет, Уголёк. Нам надо поговорить, не находишь? — Родольфус берет её за руку и уводит на открытое пространство башни.       Дует сильный осенний ветер, завывая в щелях каменной кладки и играя замысловатую мелодию.       — Мне не о чем с тобой разговаривать, Родольфус. Ты ведь за меня все решил, — фыркнула Блэк, пытаясь угомонить чёрные пряди.       Легкое движение палочки и его атласная лента завязывает непослушные волосы девушки. Он улыбается её замешательству и смущению.       — Ты хочешь вступить в общество близ Тёмного Лорда. Ты знаешь, Белла, что он практически не принимает женщин. У тебя нет шансов. Твои родители не Пожиратели смерти. Младший брат на Гриффиндор поступил, Регулус слишком болезненный. Сестра ошивается с маглорожденным, Нарцисса ещё глупенькая дурочка. У тебя нет нужных связей, Белла. Зато есть я, — он подошёл совсем близко и коснулся двумя пальцами её подборка, поднимая вверх. Чтобы посмотреть в любимые глаза.       Она поджала губы, а правая рука достала палочку. Родольфус опьянён её ароматом и не замечает, как девушка нацеливает свою жесткую грецкую ему в висок.       — Без тебя справлюсь, милый! — с нотками иронии шепчет ему в ответ Блэк.       Но парень не идиот и резким движением забирает её палочку из рук. Она недовольна смотрит на него, уже собирается вывалить на него гневную тираду, но парень опережает её своей речью.       — Белла, не строй из себя героиню. Будь умней. Со мной ты достигнешь своих целей значительно раньше и лучше. Сама посуди, мой отец один из лучших пожирателей смерти. Моя семья высоко почитается в кругу Тёмного Лорда. Скажи мне, дорогая, почему ты так отчаянно не хочешь войти в желанный круг? — его рука скользит по тонкой шее, поглаживая нежную кожу.       — Ты все перевираешь. Я сама всё смогу, без тебя. Темный Лорд будет счастлив принять меня к себе!       — Он будет счастлив принять не тебя, а Беллатрису Лестрейндж, потому что доверяет моей семье, — произнёс Родольфус. Он порылся в кармане брюк и достал небольшую коробочку. Открыв её, Белла не смогла сдержать восторг. Перед ней на бархатной подушечке лежала платиновое колечко в форме ворона, с бриллиантами вместо глаз. — Дай свою руку, Белла.       Кольцо села идеально, специально для неё.       — Наши семьи похожи. У Блэков же тоже ворон на гербе? И да, раз ты дала мне надеть кольцо, то знай, что Лестрейнджи не убивают Лестрейнджей.       — И для этого ты заключил сделку с моими родителями? Как-то нелогично, Лестрейндж. В чём твоя выгода? — спросила Беллатриса, прищурившись и скрывая эмоцию от понравившегося подарка.       — А ты не понимаешь? — выдохнул вопрос над ухом парень.       — Я определенно не понимаю, — раздражаясь сильнее, сказала она. Родольфус потерся носом о её щеку, а девушка готова была поклясться, что он улыбнулся.       — Я люблю тебя, Беллатриса Блэк, — он не выдерживает и впивается в желанные красноватые губы. Секундная пауза и девушка отталкивает его, сделала шаг назад, явно не ожидая услышать подобное. Выхватив свою палочку, она ещё раз молча осматривает его. Столько времени Родольфус ждал этого момента, что сейчас его лицо озаряла искренняя победоносная улыбка. Её щеки покрылись румянцем, а сама она не придумала ничего лучше, чем сбежать.       — Кто бы мог подумать, что Беллатриса Лестрейндж умеет смущаться и краснеть.