Бесконечная бездна безумия

      К насмешкам в сторону её обожания Тома Реддла Белла привыкла ещё на третьем курсе, но она никогда не думала, что испытает такой вид унижения, как признание в любви. Да что там, от Родольфуса Лестрейнджа. Если бы на его месте было бы лицо с небольшими ямочками, тонкими губами, на голове бы волной лежали чёрные короткие волосы, и на неё с любовью смотрели бы его красные глаза, то Беллочка бы растеклась лужицей, сама бы расцеловала Темного Лордика, а в конце упала бы ему в ноги. Но нет, видно не судьба.       Она резко остановилась и приподняла руку с колечком. Вообще-то красивое, ей подобное нравится. Только вот оно от Родольфуса, он её, оказывается, любит и своего так просто не упустит. Лестрейнджи всегда добивались поставленных целей. Отними у них палочки, ослепи, заведи в болото и раскрути, чтобы голова кружилась, все равно достигнут нужного им результата.       Белла не сомневалась, что если начнет брыкаться, отказываться или попытается сбежать, Родольфус её выследит, схватит, возможно свяжет и усадит в своем поместье в какую-нибудь комнатку, в которой как всегда слишком мало всего. Ещё и домового эльфа Луппу приставит. Этот шустрый малый выполнял каждое поручение хозяина с остервенением и преданностью.       Придя в спальню, она упала на кровать. Если обычно Блэк любила загонять своих жертв в ловушку, дышать им в спину, видеть, как они нервничают и плачут, то сейчас ей было неприятно. Её саму загнали в ловушку, словно маленькую мышку в подземелье, приманили кусочком сахара и сыра, а после щелкнули железкой возле горла. В её случае, надели кольцо на палец и наплели обещаний про становление Пожирательницей, чтобы наверняка.       Беллатриса решила пойти к сестре Андромеде и поговорить с ней. Раз ей сделали предложение, значит и сестре тоже могут предложить. Лестрейнджам всё равно на возраст. Благо Цисси была слишком маленькой для подобного, да и на неё уже положил глаз Малфой.       Тем временем Родольфус шёл довольный, как налопавшийся котяра. Ему хотелось поговорить с братом, а точнее пошутить над ним. Заметив Рабастана в конце коридора, он ускорил шаг. Этот день определённо должен войти в коллекцию лучших. Он поцеловал Беллу, сделал предложение, надел колечко — что ещё нужно для счастья?       — Привет Раби, предлагаю тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться, — улыбаясь, начал он.       — Чего такой довольный? Белла кинулась на шею и расцеловала? — с насмешкой спросил Рабастан.       — Ха-ха-ха. Нет, но и выбора у неё нет. За неё уже всё решили родители. Она сейчас в своей умной головушке посчитает, насколько выгоден ей этот брак и перестанет сопротивляться. Может, даже уважать начнёт, — потирая шею, сказал Родольфус.       — Она тебя что, не расцеловала, а покусала и расцарапала? Чего ты там чешешься? — брат подсветил палочкой кожу на шее и рассмеялся. — Кажется, она не слишком обрадовалась, раз у тебя след от ногтей остался. Что за предложение?       — Отношения на спор. Ты сделаешь так, что Андромеда будет твоя. Выбери другую стратегию, на Блэках простые ухаживания плохо работают, — насмешливо проговорил Лестрейндж, тормоша брата за волосы.       — Ну ты и козёл. Ты же знаешь, что после наших посиделок в саду, она меня бесит. Я ей помощь предлагаю, чтобы отыграться, — проворчал Рабастан, убирая руки Родольфуса.       — И ты хочешь, чтобы она извинилась перед тобой за задетую гордость. Ну так пусть делает это со слезами на глазах. Короче, нужно чтобы как минимум неделю на весь Хогвартс гремела сплетня о ваших отношениях, — заключая последнее слово в воображаемые кавычки, произнёс Лестрейндж. — Пусть мой ворон пришлёт мне отвратительную сенсацию.       Рабастан постоял пару минут, глядя на брата. Затея пахла риском и разрешением его проблемы. Андромеда зря назвала его «никудышным пареньком, прикрывающимся спиной папеньки и жестоким садистом». Вообще-то он не такой, но для Медка может стать и агрессивным ублюдком.       — Ладно, я согласен. Пора уже Блэков поставить на место, верно?       Это определённо лучший день в жизни Родольфуса Лестрейнджа.       Все началось в понедельник. Андромеда как обычно проснулась, оделась и пошла на завтрак. Обычно Рабастан ждал её возле выхода из гостиной и желал «Хорошего дня». Но не сегодня. Она уже вышла, ожидая увидеть его, но никого не было. Лишь зевающие первогодки. Ей было немного обидно, что привычный день поменял своё начало.       В большом зале Рабастан даже не взглянул на девушку. Он просто сидел, читал свежий выпуск пророка и ел булочку. Поздоровался с Идвигом и Денуцом, улыбнулся проходящей Одри Яксли и, встав из-за скамьи, вышел. Ни одного взгляда, ничего. Это задело самолюбие Андромеды Блэк.       В течении всего дня Рабастан Лестрейндж никак не проявлял своего привычного назойливого поведения. Даже когда Андромеда нарочно уронила учебник прямо перед ним, он не удосужился ей помочь. Как правило, Рабастан сразу спешил на помощь, но не сегодня. Потому что начинать свою безумную стратегию он начнет в пятницу. Ведь лучший день для нападения — это пятница, а вовсе не понедельник.       На протяжении недели Рабастан наблюдал, как меняется его Медок. Он определенно задел её самомнение. Великолепно! В четверг Андромеда запихала свою гордость поглубже и сама подошла к нему.       — Привет, нам сегодня задали сложное задание по нумерологии, можешь, пожалуйста, помочь мне на выходных? — она присела рядом с ним в гостиной Слизерина и дотронулась пальцем до его ладони.       — Я занят, ты мне мешаешь, — холодно бросил Рабастан, не отводя взгляд от книги.       — Но ты ведь можешь посидеть со мной на выходных? — с надеждой спросила Блэк.       — Нет, я буду помогать Одри Яксли. Уходи, Андромеда.       Она поджала губы, встала и обиженно бросила:       — Ну и пожалуйста. Обойдусь и без тебя, Лестрейндж.       Когда он услышал удаляющиеся звонкие шаги, скосил взгляд на женскую фигуру и ухмыльнулся. Его стратегия тотального безразличия и разжигания ревности работала на все сто процентов.       К пятнице ему надо было убрать Тонкса, с которым Андромеда любила проводить время. Он шёл к гостиной Пуффендуя, отстукивая костяшками пальцев дурацкую прилепившуюся, словно жвачка из Сладкого королевства, мелодию Селестины Уорлок. Лестрейндж остановился напротив портрета с пейзажем из яблоневого сада и волшебником, которые надкусил только сорванное яблочко. Как прозаично! Спрятался в нишу, открыл тетрадочку в кожаном переплёте. Таких студентов много, никто не обратит внимание.       Из-за угла послышался топот — это возвращались ученики пятого курса. Быстрое движение палочки и бедняга Тед споткнулся о неровно положенную каменную плитку. Сломанный нос, кровь, заливающая губы, и тихое «Чёрт». Одноклассники быстренько уводят его в больничное крыло, а Рабастан оборачивается в анимагическую форму.       Чёрный ворон летит к мадам Помфри. Молодая медсестричка, ещё не замученная горьким опытом. Поппи попивает чаёк с печеньками в своем небольшом кабинете. Парень обернулся обратно, посмотрел на неё из другого окна и наслал слабоватое заклинание, разбивая стекло у шкафчика с лекарствами. Она моментально вскакивает, проверяя, не разбились ли драгоценные скляночки. Рабастан обегает угол здания, открывает второе окошко, капает в ароматный коричневый с бергамотом чай пару капель нервозного зелья. Как прекрасно, что Идвиг Нотт та ещё продажная тварь.       Колдомедик делает глоток, второй, третий. Теперь точно подействует. В приёмной слышится шум, пуффендуйцы дурачки ещё те. Проходит минут десять, и Рабастан ухмыляется тому, как громко Помфри выгоняет всех прочь.       Пятница — лучшее время для свершения планов. Но он медлит, ведь лучше пятницы могут быть только сумерки. Андромеда ходит вся на иголках, в больничное крыло никого не пускают. Какая жалость, малыш Тэдди не увидит его деточку. Деточку Рабастана, конечно же.       Ещё во вторник Лестрейндж пристал к Идвигу с просьбой достать нужные ингредиенты. Недостающие, простые, чтобы у Нотта не возникло подозрений. Обычное дело, покупать что-либо у Нотта, ведь у того отец владеет аптекой. Утром в пятницу Рабастан сварил зелье очарования, входившее в группу любовных.       И вот вечером пятницы он сидел в гостиной Слизерина и читал книгу. К нему подошла Андромеда и с подозрением на него уставилась.       — Это ты сделал?       Рабастан ликовал в душе. Добыча сама тянется к нему в ручки. Он осмотрел её, подмечая, что Блэк стала скучной и неинтересной ему ещё сильней. Как идиот велся полгода на её холодность и вертелся вокруг девушки, пытаясь привлечь внимание. А теперь, когда сам стал холодным и безразличным, Андромеда Блэк сама пришла и первой начинает диалог.       — Здравствуй, Меда. Ты забываешь о манерах, у тебя что-то случилось? — спросил он спокойно. Без единой радостной интонации.       — Да! Нападаешь на грязнокровок? Я считала, что ты выше этого! — она кинула в него подушку. Подушку! В него! Не прелесть ли?       — О чём ты говоришь?       — О Теде Тонкс! Он в больничном крыле!       — Прости, а это кто? Может ты присядешь, выпьешь со мной чая? Успокойся, Меда, — ласково произнёс он. Блэк шумно выпила сразу всю чашку. Теперь она смотрит на него так, как Рабастан мечтал летом. Но сейчас ему безразлично. Он лишь хочет поиграть и услышать извинения от Андромеды. На брак ему плевать. Родители могут делать, что хотят. Тем более Лестрейндж-старший не допустит связи с любительницей грязнокровок и предательницей рода. Больше нет никакой Меды, Медка и нежного обращения. Игра началась.