Stay Alive

Размеренное дыхание и сопение Чонгука по левую сторону от себя по-своему как-то успокаивают. Глаза устали смотреть в темноту, от отсутствия сна более, чем трёх дней, они стали красными, как у больного алкаша в запое. Юнги даже зеркала старается обходить, так как он там видим кого угодно, но не живого человека. Так продолжаться не может, иначе он грохнется в обморок, что будет чуточку позорно для него, ведь он не принцесса какая-нибудь, чтоб в обмороки падать. С такими мыслями встаёт с постели и идёт на кухню, искать аптечку. Вроде как пачка снотворных у них должна быть. Выпив несколько таблеток, чтоб наверняка, запивает водой и идёт обратно в комнату. Пару часов всё же удаётся поспать. За окном солнце только восходит, значит уже утро. На часах 4:56. Это уже хорошо. Хоть что-то есть. Однако парень понимает, что дальше он уснуть всё равно не сможет, поэтому встаёт и идёт на кухню. Заваривает себе чисто чёрный чай и садится за стол. Через несколько часов ему нужно в студию, но до этого ещё достаточно времени. Он сможет спокойно попить чай, приготовить в кой-то веки какой-никакой завтрак для Чонгука. От составления плана на день, переходя к раздумьям над песней, над которой упорно работает последние несколько месяцев, Юнги не замечает, как быстро проходит время, даже чай запивать забывает, а его задница наверняка уже затекла, ведь на кухню заходит сонный и потрёпанный Чонгук, у которого наконец-то сегодня выходной и который в свои выходные рано не просыпается… — Доброе утро, — Чон наклоняется к парню и целует в щёку, — У тебя разве сегодня не должна быть встреча с каким-то там композитором, имя которого я не смогу выговорить? — Мне к десяти. Ещё есть время. — Юнни. Сейчас полдвенадцатого. — Что? — Юнги резко поворачивает голову к часам на микроволновке, что в шее что-то щёлкает, и готов себе пробить голову ладонью. Время 11:28. Как он мог так проебать несколько часов?? — Блять! Мин пулей подрывается со своего места и бежит в спальню переодеваться, попутно проверяя телефон. 8 пропущенных и 17 сообщений. Он даже не слышал звонки и смс. Дважды блять. Чонгук тоже заходит и начинает быстро переодеваться, проговаривая, что подвезёт его. Юнги благодарно кивает. *** Что ж, встреча проходит намного хуже, чем Мин представлял себе, пока ехал в студию. Композитор, вместе с которым Юнги должен был написать саундтрек для фильма, был зол, огорчён, рассержен и раздражён. Эмоции сменялись на его лице так быстро, что не сразу можно было определить что тот испытывает. Зато его крики были слышны, кажется, на всё здание. Как бы Юнги не извинялся за своё опоздание, композитора ничто не могло успокоить. А узнав, что часть саундтрека, за который Юнги отвечает, ещё не готов и работа приостановлена из-за творческого кризиса, его просто разнесло. Ведь, «какого чёрта, Мин Юнги?? Вы обещали, что всё будет готово уже к сегодняшнему дню, вы понимаете, что сроки горят??» и бла-бла-бла. Юнги не уверен даже, что между орами тот успевал хотя бы воздух в лёгкие набрать, зато своими ядовитыми слюнями всё забрызгал. На помощь приходит Ким Намджун, который заверяет композитора, что через неделю, максимум две, всё будет готово, и, если надо, то сам поможет и доделает. С такими словами Ким уводит его, оставляя Юнги одного в студии. Юнги понимает, что композитор прав, что это он проебался, что это он не сдержал своего слова, что по его вине саундтрек ещё не готов, но, сука, всё равно зол на него. Нет бы отнестись с понимаем, ведь тоже творческий человек и знает, что через силу ничего дельного не получится! Но нет же, разорался тут, сукин сын. Тем не менее, Юнги сам устал от своего состояния. Ему ничего не хочется. Ему ничего не нравится. Он просто хочет сидеть и ничего не делать, потому что всё заколебало. Он устал. Он не хочет ничего. Хоть на стену лезь. От бессилия снова закуривает сигарету. *** В студии оставаться не было смысла, всё равно ничего толкового он бы не сделал. С кислой миной, будто острого перца наевшийся, заходит в квартиру. Разувается, в уличной одежде проходит сразу в гостиную и садится на диван. Чонгук как раз выходит из ванной с мокрой головой и голым торсом, хотя даже такой сексуальный вид парня не может поднять со дна бездны его настроение. — Вижу, всё прошло не так хорошо, даже, я сказал бы, плохо? — Чон смотрит на Юнги, но тот молчит, хотя его молчание можно принять как за полноценный ответ. — Может по мороженке? В ответ снова тишина, Юнги даже не смотрит на него. — Ладно, мороженое ты не хочешь. Тогда может винишко? Или пиво. Что под настроение больше подходит? — снова ни звука. — Юнни, поговори со мной. — Не хочу. Просто помолчи, пожалуйста, — цедит сквозь зубы Юнги, кинув на Чона неодобрительный взгляд. — Ладно. Тогда посмотрим какой-нибудь фильм. Помолчим, но зато с пользой, — слегка улыбается. — Я, вроде как, сказал пожалуйста, — раздражённо вздыхает. — Без меня, — Юнги встаёт с дивана, уже жалеющий, что так рано пришёл домой, идёт в сторону выхода, когда путь преграждает Чонгук. — Юнги, прости, давай просто.. — Я же сказал, отвали! — рычит Мин, перебивая своего парня на полуслове. Юнги делает шаг к нему с испепеляющим взглядом, и, прежде чем Чонгук успевает среагировать, толкает Чона в сторону, к стеклянному шкафу. Стекло от веса парня разбивается сразу же, разлетаясь по полу по всей гостиной. Юнги хоть и миниатюрный, но в силе не уступает вовсе. Это доказывает с какой силой Чон ударяется и падает на пол. Мин теряет свой пыл сразу же. Немигающим взглядом смотрит на то, что он натворил. Что он наделал? — Да что с тобой такое? — с неверием в голосе произносит Чон, поднимаясь на ноги. — Я не знаю. Мне очень, очень, очень жаль, Чонгуки… Прости меня, пожалуйста, прости, — Юнги поднимает взгляд на Чона. В его глазах полное непонимание, а в миновых вселенский ужас, ведь они с Чонгуком никогда не позволяли применять насилие по отношению друг к другу. Максимум, что у них было, это то, что они иногда могли спорить на повышенных тонах, но не более. На полу, возле ног Чона, падает капля чего-то алого. Кровь. Это кровь. У Чонгука идёт кровь. Юнги с тревогой смотрит на капли крови, глотает ком в горле. Прямо сейчас готов разрыдаться от своего поступка. — Чонгуки.. — Я сделаю тебе твой любимый чай, успокоишься и пойдёшь спать. Я сам приберусь здесь, — холодно сообщает парень, не давая тому и слова сказать. Чон переступает через осколки и идёт на кухню. Юнги же снова не может с места двинуться, глухие рыдания подступают к горлу, не давая произнести хоть что-то. *** Произошедшее этим вечером не даёт Юнги спать, хоть сейчас бессонница вовсе не при чём. Чонгук после этого не пытался заговорить, но заверил, что Юнги прощён и что он не злится, хотя Мин всё равно продолжал просить прощения. Тем не менее, Чонгук спокойно спит на своей половине кровати, лицом к нему, а не спиной. Это ведь что-то значит, верно? Мин встаёт с постели и идет в сторону кухни, попить воды. Проходит мимо злосчастной гостиной и резко останавливается. Парень делает шаг назад и проходит в гостиную. По полу разбросано множество осколок. Но как? Он ведь помогал Чонгуку прибрать, и они вдвоём привели всё в порядок. Сегодня полнолуние, благодаря чему луна светит ярче, чем обычно. Это даёт ему возможность рассмотреть не только осколки, но и лужу крови. Дыхание парня сбивается, сердце к горлу подступает, чувствует, что его стошнит, ведь крови было много, слишком много, а металлический запах в поры лезет. — Чонгук? Голос срывается на полуслове. В ответ оглушающая тишина. Юнги приподнимает свои трясущиеся руки, и паника накрывает его с головой. Его руки в крови. В чужой крови. Почему так много крови? Почему он сам в крови, хотя не ранен? Ранен… Чонгук. Это кровь Чонгука. Тела нет, но Юнги знает, что это его кровь. Просто знает и всё. От осознания он готов взвыть. Так не должно быть. Что происходит? Он же не мог его убить, правда? Не мог ведь.. Потому что, если это так, то лучше Юнги спрыгнет из окна. Он не будет жить без него. Не сможет. — Ты в порядке? Родной голос сбивает его мысли, как шар кегли. Юнги резко оборачивается и всё пропадает. В гостиной нет битого стекла, самое главное нет крови, за окном светит солнце, а его руки не испачканы в крови. Всё в порядке. Парень поднимает взгляд на хмурого Чонгука и выдыхает. Чонгук жив, здоров и стоит напротив. — Да. Нет. Не знаю. Я, кажется, схожу с ума, — дрожащим голосом проговаривает. — В каком смысле? — Я.. Я правда не знаю. Начинаю видеть всякий бред, у меня, блять, глюки. Я думал из-за того, что мало сплю, но видимо так и есть, но мне становится хуже. Это сказывается на всём, я просто.. я.. Чонгук.. — его руки по-прежнему дрожат, голос срывается, ещё чуть-чуть и у него начнётся истерика. — Так, ладно, спокойно, — Чон подходит к нему и берёт за руки, успокаивающе поглаживает. — Мы сейчас соберёмся и поедем в больницу. Тебя осмотрят и скажут, что нам делать. Всё будет хорошо, слышишь? — Но тебе же на работу надо. Я могу сам съездить, — Юнги постепенно успокаивается и прижимается к парню, находя покой в его объятиях. — Ты важнее. Всегда будешь важнее. Поэтому поедем вместе. Юнги вымученно улыбается, полностью расслабляется, но не отстраняется даже на сантиметр. Ещё хотя бы пять минут можно так постоять? Всего лишь пять минут. Это ведь немного..