Stay Alive

На улице ярко светит солнце, согревая людей после прохладных дождливых апрельских дней, на небе ни единого облачка. Цветы расцветают, трава зеленеет, дети резвятся на площадках, подростки перебегают через работающие фонтанчики, намокая до ниток, семьи гуляют в парках, едят мороженое, наслаждаются прекрасной погодой. Такие все радостные, весёлые, что аж бесит. Пока они стоят на светофоре, через открытое окно Юнги наблюдает за счастливой семьёй, по крайней мере они кажутся таковыми, которые играют в догонялки со своей маленькой дочерью. Девочка заливисто хохочет, когда отцу всё-таки удаётся поймать её и подкидывает в воздух, что её смех слышится, кажется, всему району. Ещё в детстве он хотел себе сестрёнку, чтобы заботиться о ней, защищать её, оберегать, провожать её до садика, потом в школу, встречать оттуда же и давать наставления на первые свидания. Но вместо этого у него есть старшая посланница из ада по имени Чеён, с которой они постоянно дрались за не поровну разделенную шоколадку. Пусть с возрастом у них и наладились отношения, и она считает его хорошим братишкой, но всё равно не то. А когда умерла мама, то хрупкая надежда была похоронена вместе с ней же. А потом возродилась немного в другой интерпретации: теперь он до безумия хочет дочь. Но знает, что пока не готов, и всему своё время, конечно же, ведь об этом ещё надо поговорить с Чонгуком, переехать в другое место, где не ущемляют гейские пары и дают им усыновить ребёнка, и ещё множество маленьких нюансов. Так что да, всему своё время. А картина, где отец радостно играет со своей дочерью, вгоняет его в состояние депрессии и апатии. Если к этому добавить тревожность от предстоящей встречи с доктором и плохое предчувствие, то с таким настроением лучше сразу пойти повеситься. Надо отвлечься. — Нам надо успеть купить подарок для твоей матери и купить билеты в Пусан. Можем поехать на машине, если что. — Какой подарок? Зачем? — не понимает Чонгук, перестраиваясь на другую полосу. — Как зачем? На день рождение. Ты что, забыл? — Я-то нет, но ты, видимо, что-то да забыл. Мы уже были на её дне рождении и подарили путёвку на горячие источники. — Разве? — Да. В прошлом месяце. — Вау.. От внимательного и обеспокоенного взгляда Чонгука, направленного на себя, Юнги становится не по себе. И сам себя не перестаёт удивлять в последние несколько дней. Это очень настораживает и его тревожность растёт в геометрической прогрессии. Юнги настолько уходит в себя, что не замечает, как сильно Чон сжимает руль. *** Кабинет довольно светлый, не слишком белый, скорее бледно-персиковый. Достаточно просторный, есть небольшой диван у стены, рабочий стол и кресло на колёсиках, похожее на офисную, обычно такие у больших боссов всякий корпораций. На стенах висят разные дипломы и сертификаты о повышении квалификации. На столе лежат пару важных бумаг, органайзер и маленькая табличка с надписью «Доктор Ким Сокджин», вместо бейджика, наверное. Минималистично, но довольно уютно. — Юнги-щи, вы говорили, что плохо спите. Сколько это продолжается? — сложив свои руки на столе, спрашивает Сокджин, пока глаза Юнги бегают по всему кабинету. Мин не может никак нормально усесться, кисть правой руки без конца дергается, не давая сосредоточиться на разговоре, чем немножко выбешивает Кима, наверное. Если это так, то тот умело этого не показывает. Ещё и Чонгук остался в коридоре. — Довольно долго, но я не плохо сплю, я вообще не сплю, — наконец отвечает Юнги, сжимая правую руку левой и поглядывая на дверь, что не остаётся незамеченным для Кима. — Если вы хотите, мы можем пригласить вашего друга, только если вам станет от этого легче. — Извините. Всё в порядке, — Мин садится ровно и старается смотреть только на мужчину. — Значит, у вас бессонница. — Да. Когда совсем невмоготу, я пью снотворное. — Помогает? — Ну, я сплю пару часов. На дольше, к сожалению, не хватает. От этого у меня даже были глюки, — Сокджин кивает, внимательно слушая и записывая что-то в своём блокноте, — А ещё у меня ухудшилась память. Я стал много чего забывать. — Вы могли забыть что-то незначительное или вы забываете, что случилось с вами вчера? — Я забыл, что мы были на дне рождении матери Чонгука буквально пару недель назад. Я потерялся в соседнем районе, потому что забыл, как он выглядит и где находится. Как думаете, насколько это незначительно? — Да, это довольно странно. Скажите, у вас бывали приступы агрессии, вспыльчивость без причины, раздражительность? — Мне кажется, в последнее время это моё обычное состояние. Хотя раньше меня было трудно вывести из себя, — Юнги сжимает свои руки так сильно, чтоб не терять нить разговора и концентрацию внимания, что на ладони появляются красные следы полумесяцев от ногтей. А Ким продолжает записывать в свой блокнот с сосредоточенным лицом. — Вы знаете, что со мной? — Не уверен, но подозреваю. Чтобы убедиться, вам нужно будет сдать анализы и пройти МРТ. Я вам дам направление, пройдёте сегодня же, а потом вернётесь ко мне, — как раз пишет направление на МРТ Ким и передаёт листок Мину. — У меня что-то серьёзное? — Как только я получу ваши снимки МРТ, я вам сообщу. Вот ни разу не помогло успокоиться. Мин почувствовал, как его органы перевернулись и упали вниз, как будто он скатился с самых страшных американских горок. Юнги выходит из кабинета, показывает Чонгуку направление и они вместе идут на другой этаж, чтоб сдать анализ крови и пройти МРТ. Ожидая своей очереди, Мин готовится услышать самое худшее, чтоб сильно не расстраивается, в случае чего. Перебирает в своей голове разные диагнозы и от каждого последующего становится плохо. Сам себя загоняет в состояние безысходности, и если бы не Чонгук и его успокаивающие объятия, он бы тут же расклеился до вынесения «приговора». Заняло всё это больше, чем ожидалось. Юнги кажется, что эти стучащие звуки от аппарата, будто молот бьёт по наковальне, будут преследовать его ещё несколько дней. Он мог бы порадоваться, что отдохнул минут сорок, лежа на мягкой кожаной обивке, да ещё и с подушкой, да вот стук не дал расслабиться, вот вообще ни разу. После сдачи крови его отправили обратно к доктору Киму, сказав, что результаты будут готовы через пару дней. На этот раз Чонгук сидит рядом с Юнги, держит его за руку под столом, пока доктор Ким рассматривает снимки МРТ на своём компьютере. — Может ли ваш друг подождать вас в коридоре? — смотрит на Юнги Ким. — Нет, — резче, чем надо отвечает Мин, но потом смягчается, — Мне будет спокойнее, если он будет сидеть рядом. — Конечно, — кивает доктор, снова смотрит на снимок. Вздыхает и складывает свои руки вместе, — Юнги-щи, скажите, кто-нибудь из ваших родственников болел деменцией? — Д-деменцией? — запинается парень, пока осознание происходящего медленно накрывает его с головой, он даже на мгновение вдруг вспоминает в каком она состоянии была перед смертью и его передёргивает, а Чонгук, кажется, и вовсе перестаёт дышать. — Мама.. Мама болела, умерла из-за этого более десяти лет назад. — Ваш МРТ выявил патологию в вашем мозге. Видите эти пятна? — размеренным тоном начинает Ким, поворачивая экран компьютера в их сторону. Показывает на яркие красные пятна на двух участках мозга. — Такие пятна появляются при атрофии. Такое очень редко случается с молодыми, разве что он мог появиться наследственно. А так как у вашей матери была деменция, такое передалось и вам. — Хотите сказать, — Юнги собирается с мыслями, хотя чувствует себя будто застрял в вакууме без возможности вдохнуть кислорода, что не замечает, как сильно сжимает руку Чона, — у меня слабоумие? — Мне очень жаль, — Мину кажется или он слышит жалость в голосе Сокджина? — Это лечится? — К сожалению нет. Юнги кажется, что после этих слов он закончился как человек, он ведь готовился к худшему, так вот, нихрена не помогло, к такому никогда не будешь готов, а Чонгука как холодной водой окатили, он не моргает и пытается переварить услышанное. *** В машине такое напряженное молчание, что, кажется, можно снабдить энергией атомную электростанцию. Парни сидят около пятнадцати минут, и никто не нарушает тишину, каждый застрял в своих думах. Чонгук смотрит на Юнги нечитаемым взглядом, может, он не до конца принимает происходящее, а может, не хочет принимать вовсе. — Юнги, — первым подаёт голос Чон, но Мин его перебивает. — Знаешь, я всегда знал, что не доживу до старости. Не было у меня такого ощущения, — начинает он, смотрит на свои колени, периодически кусает губу, чтобы не начать плакать, — но я думал, что умру, поперхнувшись пивом, или при прыжке с парашютом мой не раскроется, или.. Блять да что угодно, но только не так. Не таким образом. Я не хочу так. Не хочу. Чонгук слышит всхлипы и его сердце разрывается на части, парень тут же сгребает в охапку Мина и крепко обнимает. Слышать и видеть, как его парень плачет хуже любых пыток ныне существующих. А знать, что он неизлечимо болен.. Он бы всё отдал, чтоб забрать эту болезнь себе. Пусть лучше он страдает, чем Юнги. От чувства беспомощности он ощущает себя таким бесполезным, что самому себе становится противным. Парни выходят из лифта и идут в сторону своей квартиры. Юнги подходит к двери и пытается вставить ключ в замочную скважину, но не получается, ключ не подходит. — Как давно мы поменяли замки на двери? — спрашивает Мин, поворачиваясь к Чону. — Юнги. Это не наша дверь, — Чонгук открывает соседнюю дверь с таким лицом, что лучше бы вообще на себя маску надел, считает Мин. Юнги обречённо вздыхает и молча проходит в квартиру, сразу направляется на балкон. Достаёт пачку сигарет и закуривает, наполняя легкие табачным дымом, от которого как-никак становится даже легче. Чон выходит следом и сразу же забирает сигарету, тушит о пепельницу и выбрасывает. Мин усмехается. — Какая разница? Одним больше, одним меньше. Всё равно сдохну, — безразлично тянет, Чонгука без ножа режет. — Большая. Мы постараемся что-нибудь придумать, — говорит, а сам не верит. Юнги взрывается. — Что придумаем?? Что? Мне уже не помочь! Мне ничего уже не поможет! Абсолютно всё будет без толку! Через пару месяцев, а может даже недель, я буду полнейшим овощем, ни на что неспособным, который даже имя своё не вспомнит, а может даже говорить не умеющим! Я всё это видел своими глазами и знаю насколько это страшно! Я ничего не буду помнить, я тебя не буду помнить! Это самое ужасное из всего, что я перечислил. Уж лучше я прямо сейчас сброшусь с этого балкона, чем проживать весь этот кошмар. — Тшш, иди ко мне. Чонгук тянет его к себе и обнимает, Юнги снова начинает плакать. От одной только мысли, что его ждёт в будущем, он хочет себе вены вскрыть. Он не хочет этого. Не хочет. Но жизнь его спрашивать и не будет.