Он

И вот опять я проснулся здесь. Иногда, мне действительно кажется, что за пределами этой комнаты ничего нет. Сколько я себя помню, я всегда был здесь. Каждый день я просыпался в окружении таблеток, капельниц и этих желтых стен. Я никогда не видел моря, не слышал шума листвы, не гладил собак и не гулял с друзьями. Думаю, если бы не эти старые книги, которые стоят в шкафу дольше, чем я живу, я бы никогда и не узнал о таких вещах как внешний мир, другие люди, дружба и любовь. Эти книги, эти истории — единственное, что связывает меня с реальностью вне этого места. Без них, я бы никогда не узнал, что в мире есть кто-то кроме меня, их и Его. Ох, кто-то идет ко мне… Интересно, это высокий брюнет с бородой или накаченный дядя без волос? А может кто-то из людей в маске… — Пора идти, тебя ждут в кабинете. Всё-таки дядя с бородой… Какой же у него всё-таки грубый голос. Мне он не нравится. Что ж, раз меня ждут, нужно идти. Пол такой холодный… Почему всё кроме меня в обуви? Я тоже хочу себе крутые кроссовки или кожаные ботинки, как у этих людей, что вечно за мной следят и иногда куда-то надолго уходят. Опять меня ведут к Нему. Я уже запомнил этот путь. Слишком часто я хожу по нему. Выходишь из двери, налево по зеленому коридору с белой линией на уровне колен и крайняя железная дверь слева. Путь обычно занимает одну минуту и двадцать три секунды. Сто один мой шаг и восемьдесят два шага дяди с бородой. Девяносто девять, сто. В этот раз мы пришли быстрее. Или мои ноги стали шагать шире? Надо будет подумать об этом, когда вернусь в свою комнату. — Заходи. — А вы не пойдете? Промолчал… Почему-то этот дядя, как и все остальные, никогда не заходят со мной. Может им не нравится эта комната? Мне она нравится. Она красивая, хоть и немного мрачная. И ручка у двери красивая, мне нравится её открывать. — Здравствуй, отец. Зачем ты хотел меня видеть? Он опять сидит в своём кресле за столом. Интересно, Он залатал ту царапину в двух сантиметрах от левого края стола, что я случайно сделал? Мне так стыдно, что тогда я увернулся и осколки стекла поцарапали стол, а не меня. Он наверное очень дорогой… Нужно будет как-нибудь самому залатать эту царапину. Отец не любит, когда что-то не идеально… — Ты выпил таблетки? — Да, ещё час, две минуты и сорок семь секунд назад. — Как твои успехи в учёбе? — Всё хорошо. Учитель Пак сказал, что у меня есть предрасположенность к математике и химии. — Хорошо. Это радует. — Так зачем ты меня позвал? Молчит. Может быть я неправильно задал вопрос? Или не стоило вообще его задавать? А что если Он начнёт ругаться? — Что ты хочешь на день рождения? — День рождения? Я совсем забыл об этом дне. Но ведь оно нескоро… Ещё три месяца и двадцать семь дней. Мне ничего не нужно, не стоит тратиться на меня. — Это особенный день рождения и ты это знаешь. Это не простая дата. Тебе исполнится восемнадцать лет. — Или не исполниться… — Хватит! Ой, кажется я Его разозлил… Не стоило этого говорить. Зачем я вообще открыл рот? Я такой глупый. Я самый глупый человек на свете! Почему я не подумал о последствиях и не смог уследить за языком? Теперь Он точно будет ругаться. — Не смей такое говорить! Не смей даже думать об этом! Мы с тобой это обсуждали. — П-прости, отец. Я больше не буду. — Знаешь сколько я сил и времени потратил, чтобы ты смог отпраздновать своё восемнадцатилетие?! Ты хоть понимаешь, что если что-то пойдёт не так, то все мои усилия и старания окажутся бессмысленными?! — Да, я понимаю, отец. — Я очень на это надеюсь. Спрошу еще раз. Что ты хочешь на день рождения? Что же сказать? Я не хочу чтобы Отца это заставило сильно потратиться или напрячься. Может книгу? Я давно хотел книгу про динозавров. Хотя нет, она наверное дорогая. Да и скрипка тоже дорогая, хоть я и хотел бы научиться на ней играть. Но я должен сам себе всё купить. Я же не хочу, чтобы отец опять тратил на меня деньги. Но что же тогда сказать? Если скажу, что мне ничего не нужно или что я не знаю, что я хочу, то отец будет снова ругаться. А что если… — Я… Я хочу покушать торт в кафе. Да, на это много денег не нужно! Торты недорогие, да и к тому же я давно хотел побывать снаружи. — Что? — Ну, я хочу чтобы мы вместе с тобой пошли в какое-то место, где обычно кушают люди и покушали торт. Это, вроде, называется кафе. Я читал об этом. Это, вроде, классно. — Нет, это невозможно. — Но почему? Это же недорого, да и к тому же, мы сможем провести время вместе и я наконец-то смогу увидеть внешний мир. — Я сказал нет. Это опасно для тебя. Ты не приспособлен к нахождению во внешнем мире. И у меня нет времени на посиделки в кафе и поедание тортов. — Но ты же сказал, что этот день особенный, вот я и решил что нужно провести его по особенному… — Нет, и это не обсуждается. Ты не выйдешь отсюда, пока не выздоровишь. — Но ведь ты говорил, что если мне исполнится восемнадцать, то я выздоровею. — А если я ошибся?! Что если мои подсчеты неверны? — Я не думаю, что ты можешь ошибаться. Ты умный… — В любом, случае, никаких кафе. Придумай что-нибудь другое. Что-нибудь нормальное. — Но всё остальное такое дорогое… — Да не думай ты о деньгах! Просто скажи что ты хочешь! — Тогда… Этот пристальный взгляд меня всегда пугал. Думать в такой ситуации становится тяжелее, чем обычно. Нужно что-то быстрее придумать, пока Он не разозлился. — Кро-кроссовки. Я хочу такие же классные кроссовки как у тебя. О Боже, что я сказал… Мне же нельзя носить обувь. Хоть я и не знаю почему, но если так сказал отец, значит это правда. Теперь Он точно разозлиться, что же делать. Ну вот, Он молчит. Наверное он раздражен. Может сказать, что я пошутил? Но ведь это не смешно… — Ладно. Кроссовки, так кроссовки. Иди к себе. — А? Х-хорошо, отец, спасибо. Ты лучший! Эх, опять идти в свою комнату. Чем бы мне заняться? Снова считать сколько людей проходит за дверью или почитать книгу? Хотя я уже всё перечитал по несколько раз… Ладно, потом придумаю. Опять этот коридор. Девяносто девять, сто, сто один. Всё-таки, мои ноги не стали шагать шире.