А у нас так

— Я не любитель алкоголя, но сегодня можно, — Катя поставила на стол пузатую бутылку. — Когда-то подарили на работе. — «Порте», — прочла Алла название. — Я тоже не любитель горячительных напитков. Катино лицо расплылось в улыбке: — Это хорошо. Терпеть ненавижу выпивох. Особенно женщин. — Был опыт? — Ну почему был. Баба Галя с четвёртого этажа почти каждый день загашенная. Как полночь — концерт. На этой неделе к сестре в село уехала, на недельку. Вернётся — мало не покажется: песни горланит, матерится как сапожник… Предупреждаю, чтобы вы были готовы. Алла усмехнулась. — У меня иммунитет. Я с такой дамой квартиру снимала когда-то. Где-то полгода. — Кошмар. Почему так долго терпели? Алла хмыкнула. — Мне казалось, что я её любила. — В смысле? — Катя непонимающе нахмурилась. — Вы никогда не слышали о лесбиянках? — Алла скривилась. — Терпеть не могу это слово. — Слышала, конечно. Я даже буду работать у такой пары с десятого октября. Брови Аллы подскочили. — Серьёзно? Катя кивнула. — То есть вы будете работать у пары женщин, которые открыто заявляют о своих отношениях? Катя снова кивнула и, улыбаясь, произнесла: — Только эти женщины — гражданки Великобритании, имеющие дипломатическую неприкосновенность. — Поня-я-ятно, — протянула Алла с завистью в голосе. — Я всю жизнь мечтала жить со своей любимой женщиной. — А как же сын? — И сын с нами, конечно. - Алла улыбнулась и произнесла мечтательно. — А если бы у неё тоже был ребёнок, то это было бы ещё лучше. — А Алексей… Лёша знает о вашей?.. — Конечно. — И как он к этому относится? — Абсолютно нормально. — Бедняга, — произнесла вдруг Катерина жалостливо, затеребив ворот халата у горла, словно ей не хватало воздуха. — Мальчику нужен отец. Мужчина. Авторитет. Может, тогда и не натворил бы таких глупостей. Эти слова Аллу как плеть стеганули. Сдерживаясь изо всех сил, чтобы не заорать, она спросила: — А девочке не нужен отец? — Девочке в первую очередь нужна мать. — И тогда она, конечно, застрахована от всех глупостей! — Очень остроумно, — буркнула Катя и отвернулась к окну. В кухоньке воцарилась тишина. Нарушила её Алла: — Буду я искать другую квартиру, — из её груди вырвался тоскливый вздох. — Не получается у нас с вами сожительствовать. Но, может, оно и к лучшему: не буду вас раздражать своей неправильностью… Катерина так резко к ней повернулась, крутанувшись на табурете, что Алла от неожиданности дёрнулась. — Ах какие мы нежные! И до чего же обидчивые! Чуть что не так — мы сразу уходим с гордо поднятой головой, чтобы эта гадкая Володенкова… — Кто бы говорил! — Алла всплеснула руками. — Тут не знаешь, на какой козе подъехать, потому что всё, мной сказанное, воспринимается в штыки! — В штыки?! Где вы их увидели, штыки ваши?! — Это ваши штыки, а не мои! Вы всё никак не можете мне простить, что мой сын сломал вашей дочери судьбу! А тут ещё такое шикарное объяснение: мамаша — лесбиянка! Ясное дело, от такого человека только и жди плохого! — Господи! — Катя воздела руки и потрясла ими, словно призывала этого самого господа в свидетели. — Да мне вообще всё равно, какая у вас сексуальная ориентация! — Правда? Абсолютно всё равно? Катя вздохнула, натянула подол халата, прикрывая колени. Подняла глаза и, улыбнувшись, произнесла: — Ну не абсолютно, конечно. — Увидев, как скривилось лицо Самсоновой, поспешила добавить: — Просто я бы никогда не подумала, что ты… ты? — посмотрела вопросительно и продолжила после кивка Аллы. — Предпочитаешь женщин. То есть я удивлена. Я думала, что ты замужем за каким-то крутым и… — она замешкалась, вдруг покраснев. — И?.. — Алла подалась вперёд. — Ну и… — Катя пожала плечами. — Всё сделаете, чтобы не признать ребёнка, — закончила она почти шёпотом. Алла встала. — Кать, ты… — Я ведь работала у богатеев, — та шмыгнула носом. — Знаю, как они смотрят на нас, денег не имеющих. А не имеющих потому, что совестливые, не могущие воровать, — она всхлипнула, — а только пахать каждый день так, что к вечеру не было сил чашку ко рту поднести. Алла шагнула к ней, протянула было руку, чтобы погладить по голове, но тут же опустила. Произнесла, глядя на Катину макушку: — Я родом из Коростеня, в Житомирской области. Та вскинула голову. — А я из Сумской. Алла улыбнулась. — Почти землячки. — Ага. Сидим в хрущёвке в Дарнице и вместо того, чтобы пить портвейн и… — Вытворять глупости! Катины брови приподнялись. — Да шучу я, шучу, — рассмеялась Алла. — Ты у нас девушка строгая. Катя ухмыльнулась. — Скажи ещё, что секса не знавшая. — Серьёзно?! — Конечно. Алла покачала головой. — Надо срочно этот пробел заполнить. А то как-то и неловко даже — в таком возрасте и без секса. — Да ладно тебе. Раньше секса во всём Советском Союзе не было — и как-то умудрялись размножаться. — Почкованием? — Алла задала этот вопрос с таким серьёзным выражением лица, что Катя зашлась со смеху. — Ну ты и артистка! — сказала она, вытирая слёзы. — Ага. Погорелого театра. — Да ладно тебе. Зачем на себя напраслину возводишь? — Н-у-у, — Алла томно прикрыла глаза на мгновение. — Переживаю: вдруг влюбишься, очаровавшись мной. Катя засмеялась, качая головой. — Не-е-е, я не по этим делам.