А у нас так

После работы Алла поехала к детям. Вела машину и улыбалась: сейчас всех увидит, Катя покормит её какой-то вкуснятиной, она возьмёт на руки Ангелинку... Её охватил восторг. Она крутанула руль, обгоняя плетущуюся «Мазду», и чуть не врезалась в невесть откуда взявшийся джип. Спасибо, водитель оказался опытный, да и она умудрилась филигранно вписаться между машинами. Выдохнула громко и спросила себя в сердцах: — Дура, бля! Жить надоело?! *** — Та-да-ам! А что у нас есть! — произнёс Лёшка с неприкрытой гордостью и протянул Алле голубой листок с гербовой печатью. — Читай вслух. — Свидетельство о рождении. Самсонова Ангелина Алексеевна... — её горло вдруг сдавил спазм, и она, судорожно вдохнув, разрыдалась. Алексей подскочил к ней, спросил растерянно: — Ма, ты чего? Ну чего ты? Чего? — забормотал он, неловко гладя её по голове. — Всё... нормально... Это я так. От радости. *** Стоило им сесть в машину, Катя спросила: — Ты расстроилась из-за того, что они нас поставили перед фактом со свидетельством о рождении? Или ты... — она умолкла, тяжко вздохнув. Алла, не поворачивая головы, спросила: — Или что? — Ничего, — буркнула Катерина, дёргая лямку ремня безопасности. — Зараза! — Подожди. — Алла потянула фиксатор. Их пальцы соприкоснулись. — Ты как лягушка холодная! — Катя накрыла её руку своей. Алла застыла на мгновение. Потом выдернула руку. Произнесла глухо: — Не надо так делать. — Как? Что? — Катя непонимающе смотрела на неё. — Ну ты же знаешь, что мне нравятся женщины, — сказала Алла вяло. На неё вдруг навалилась усталость. Да такая, что и пальцем пошевелить тяжело. Катя гмыкнула, усмехнувшись. Облизнула губы. Алла увидела, как влажный кончик языка сделал круг и исчез. Она судорожно сглотнула и впилась в нижнюю губу зубами — всегда так делала, когда нервничала. — А я думала, что у лесбиянок всё так же, как и у женщин с мужчинами: их волнует только избранник, — произнесла Катя насмешливо. — А оказывается, — её рот скривился, — им без разницы. Алла опешила на несколько секунд. Потом, подавшись к собеседнице, спросила с придыханием: — А если ты — моя избранница? Катины полные губы изогнулись в усмешке: — То есть ты ещё в этом не уверена? — А ты? Катя улыбнулась. — Словесный пинг-понг. Уголки её губ вдруг горестно опустились. — Всё произошедшее с Галкой почву у меня из-под ног выбило. Ни в чём и ни в ком теперь нет уверенности. Алла нахмурилась. — Я понимаю. Неожиданно для себя самой она погладила Катину руку, приговаривая: — Всё будет хорошо, всё будет хорошо... — Надеюсь. — Катя тряхнула головой, словно отогнала ненужное. — Как тебе сегодняшний сюрприз от деток? — спросила она с нотками гордости в голосе. Покачав головой, добавила: — Ни словечка не сказали нам... Или тебе говорили? — Она вопросительно уставилась на Аллу. — Нет. Я ни сном ни духом. Всё никак не привыкну, что Лёшка мой уже... взрослый и решения принимает самостоятельно, ставя меня перед фактом. — Вот именно! — с жаром подхватила Катя. — Перед фактом! Я ведь тоже привыкла, что Галка за мной как за стеной, а теперь... Пальцы Аллы нежно погладили руку Кати. — А теперь у неё есть Лёша. — Стена... В голосе Кати было столько недоверия и тоски, что Алла мигом отдёрнула руку и сказала с обидой: — Да, стена! Конечно, зятья всегда не такие. — А невестки такие?! — А я ничего против Гали не имею. — Давно ли?! — Здравствуй, жопа, Новый год, — зло процедила Алла и повернула ключ зажигания. *** Тягостное молчание нарушила Катерина. Тяжко вздохнув, сказала: — Алл, извини меня. Я ненарочно. Ну не получается у меня пока перерасти обиду! — она пристукнула кулаком по коленке. — Меня ведь Галкин отец бросил, стоило ему узнать, что я беременна. А тут с Галкой такое... Я понимаю, что у неё своя жизнь, со своими ошибками, но она — мой ребёнок. И я всегда буду переживать за неё. Я понимаю, что это неправильно — переносить свои страхи на неё. — Я понимаю, — произнесла Алла глухо. Опять воцарилось молчание. Алла смотрела на дорогу и думала о том, что у Кати огромная психическая травма. И все эти вспышки злости, раздражения — её последствия. И что ей будет очень нелегко жить с Володенковой, потому что и у неё, Аллы, негативного опыта, увы, больше, чем позитивного. И что терпение у неё не ангельское, и характер не сахарный. И устала она неимоверно — который год без отпуска и выходных. И что сил у неё уже нет быть одной: любви хочется взаимной, тёплой и ласковой, без нервотрёпки. И что она о Ксю не вспоминает вовсе, а думает постоянно о Кате. И ещё хочется секса и обнимашек, и просто лежать в постели с Катей... Она скосила глаза на свою пассажирку. Та смотрела вперёд. Алла отвела взгляд: не хватало ещё попасть в аварию. Её окатила волна страха. Она стала дышать глубоко и медленно. «Надо быть в миллион раз осторожнее. На мне теперь огромная ответственность лежит! Ангелинка, Лёшик...» — Я очень боюсь, что Галка останется одна с ребёнком. — С чего такие мысли? — спросила Алла как можно спокойнее, стараясь игнорировать возникшую в душе тревогу. Не удержалась, выплеснула: — Для этого есть основания? Лёшка что-то вытворил? — Боже упаси! С чего ты взяла? — Ну ты же спросила. — Алла выдохнула, чувствуя, как уходит напряжение. — Это я свои страхи озвучила. Ночью, когда лежу без сна, думаю разное... — Катя громко сглотнула. — Стараюсь о хорошем, но не очень получается. Так и лезет в голову: Лёша учится, в университете полно красивых, свободных девушек, которые не прочь с таким интересным парнем замутить. — Она вздохнула. — А дома что его ждёт? Уставшая, замученная Галка, плачущий по ночам ребёнок, безденежье, бытовые проблемы... — её голос задрожал. — А мужики... Они ведь слабые. Чуть трудно — так и спрыгнул. Побежал туда, где легко. А ещё мужчины любят, чтобы женщина была великолепной хозяйкой, неутомимой любовницей, надёжным другом... Алла фыркнула пренебрежительно. — Я тоже много чего люблю. И что? Есть мир идеальный, а есть — реальный, который все твои хотелки попросит тебя засунуть в одно место! — она нажала на клаксон и не отпускала, вторя таким же, как и она, чем-то раздражённым и обиженным водителям, застрявшим в тянучке к концу рабочего дня. — Ты — не Лёша. К тому же женщина. Алла повернула голову к Катерине и бросила сердито: — И что?! И с Лёшкой моим что не так?! Катя виновато на неё посмотрела и произнесла скороговоркой, оправдываясь: — Я имела в виду только то, что молодость всегда всё по максимуму оценивает. Это мы с возрастом понимаем, что все неидеальны, а в молодости... Алла почувствовала, как опять поднимается в ней раздражение. Ей захотелось наорать на Володенкову — тревожницу, выдумывающую страшилки. Ксю таких дамочек называла безмозглыми кудахкающими курицами. А потом ей вдруг подумалось: «А ведь когда я узнала, что мой сын может стать отцом, и поделилась этими переживаниями с Ксю в надежде услышать слова утешения, то в ответ получила лишь насмешки. И мне стало ещё хуже...» — Меня тоже такие мысли посещают, но я их гоню. Говорю себе: «Я всего лишь человек. Я не могу знать, что будет. Поэтому все мои мысли о будущем — всего лишь фантазии. Но они забирают у меня силы и лишают меня радости сейчас! И получается, что своё сегодня я проживаю в страхе перед завтра. Но ведь глупо же!» — Алла ударила ладонями по рулю и повернула голову к Кате. Та ответила ей робкой улыбкой. — Глупо. — Вот именно! Получается, что у тебя толком ни настоящего, ни будущего нет. Катя в ответ громко вздохнула. Приободрённая её молчанием, Алла продолжила: — Жизнь, увы, не швейцарские часы. Никаких гарантий. Поэтому расслабляемся и получаем удовольствие! — она глянула на Катю, отметив, что та даже чуть улыбается. Воодушевившись, Алла предложила: — Хочешь, расскажу, как я получаю удовольствие? — Хочу. — Когда мне хреново на душе, я заставляю себя назвать как минимум пять «хорошестей», которые произошли со мной за последний час. — Ого! Где же их столько взять? — Это очень легко! Я уже так наловчилась, что нахожу их десятками. Ну, к примеру: Я была у детей — раз. Все живы-здоровы — два. Поиграла с Ангелинкой — три. Я теперь законом признанная бабушка — четыре. Ты меня покормила своим вкуснющим борщом — пять. Я еду в машине, а не трясусь в переполненной маршрутке — шесть. Ты едешь со мной — семь. Послезавтра десятое октября, а погода солнечная и тёплая — восемь. Мы уже приехали — девять. Ты улыбаешься — десять! Алла остановила машину и посмотрела на Катю. Та улыбнулась. — Легко. — Теперь твоя очередь. — Хорошо. Первое — я почти весь день провела с Галкой и Ангелинкой. Второе — я очень рада, что Лёша и Галка сами зарегистрировали ребёнка. Это было так... — продолжила Катя взволнованно, — неожиданно и по-взрослому. Третье... третье... — она беспомощно посмотрела на Аллу и улыбнулась, — я рада, что тебе понравился мой борщ. И Лёша тоже его любит. — Это уже четвёртое. Они рассмеялись. — И что же пятое? Катя перестала улыбаться и произнесла совершенно серьёзно: — Пятое — спасибо тебе огромное за поддержку.