Договор расторжению не подлежит

Проснулся Алекс на постели один. В комнате было прохладно благодаря кондиционеру, но на постель падали текучие солнечные лучи. Довольно долго провалявшись на кровати, Ал, наконец, встал и направился в кухню на звуки миксера.   — Неужели кто-то поперёк своей лени взялся за готовку? – заговорил он ещё из коридора.   В кухне его ждал не Лео. Невысокая женщина лет сорока выключила миксер, по-домашнему улыбнулась и заговорила.   — Да, дорогой, иногда сложно перебороть утреннюю лень, но когда на работе ждут такие милые заспанные мальчики, руки сами берутся за дело.   Алекс натянул футболку, прикрывая трусы.   — Здравствуйте, а вы кто?..   — Ну, привет! Джанет меня зовут, я домработница. Завтрак тебе готовлю. Оладьи любишь?   — Люблю… Спасибо. Алекс, – он протянул ладонь, но, заметив, что женщина взбивает тесто, неловко опустил руку.   — Зайка, да я всё равно не запомню.   — Нет, Джен, его нужно будет запомнить, – в разговор вмешался Лео.   Он только что вышел из ванной в одном полотенце на поясе и положил локоть Алексу на плечо.   — Ладно-ладно, постараюсь, – Джанет махнула рукой и продолжила готовку.   — А это нормально, что ты перед домработницей в полотенце? – Ал постарался сказать это тихо, на ушко Лео.   — Да ей нравится, правда Джен?   — Очень! – не отрываясь от теста и почти смеясь.   — Ясно…   Развернувшись, Алекс покинул кухню, за ним последовал и Лео. Последний переодевался в зале, предоставив спальню Алу. После тот тоже вышел в зал. Лео разминал руки и шею перед завтраком, пока Алекс эпатажно уселся на уже убранный диван.   — У тебя на каждую прихоть женщина есть?   — На некоторые прихоти у меня есть ты.   — Например?   Хрустнув плечевым суставом, Лео в два шага подошёл к дивану и подхватил под спину и коленки Алекса, который очень удобно сидел боком, практически беря его на руки, а потом сам уселся вместе с ним.   — Я тебя могу слушать, обнимать, целовать, – Лео поцеловал его в висок, — тискать, щекотать, трогать твои волосы… Ты очень многофункциональный на самом деле.   Алекс сидел на чужих коленках смущённый, но очень довольный происходящим: ему сейчас буквально рассказывают, какой он полезный и хороший.   — Мальчики, завтрак готов! – Джанет звала из кухни мелодичным голосом.   — Спасибо, дорогая, мы идём!   Джанет накрыла на стол и ушла в другую комнату гладить бельё, оставив молодых людей наедине, чему Алекс был весьма рад, так как был непривыкший завтракать в обществе еле знакомых людей. Оладьи были едва сладкие, что позволяло кушать их и с джемом, и с плавленым сыром, и со свежим соусом Тар-тар. С непривычки рано утром завтракать было тяжело, и постоянно хотелось попить или прилечь, но у Лео были другие планы.   — Плаваешь нормально? – неожиданно спросил он посреди трапезы.   — Ненавижу твои вопросы без контекста… Нормально.   — На пляж поедем?   — Чего?..   — Лето почти кончилось, а я ни разу не свозил тебя на море, хотя живём в прибрежном городе. Поехали, пока солнце вышло.   Алекс долго колебался, обдумывал ответ, замерев с приоткрытым ртом и оладьем на вилке, но в конце концов откусил кусок и закивал головой.   — Только заедем ко мне.  Дома Алекс переоделся и собрал с собой рюкзак. Поездка предстояла долгая — Лео вёз на полудикий пляж далеко за чертой города. В машине тихо шуршал кондиционер, было прохладно, но когда по приезде Ал открыл дверь, в салон потянуло душным влажным горячим воздухом. До берега на машине не доехать — крупные камни, нужно идти пешком около полумили.   Утреннее солнце слепило глаза и щипало голые руки, пенные волны бились о песок, и чайки ссорились за съедобный мусор, и в целом было на что посмотреть, но Алекс настойчиво косился по левую сторону от себя — там шёл Лео. Гавайская рубашка свободно висела у того на плечах и имела всего одну пуговицу, отчего ложбинку меж грудей было видно особенно хорошо, и, когда поднимался ветерок, ткань развивалась по нижнему краю, оголяя живот. И казалось бы, этот торс Алекс видел уже не раз, и куда более оголённый, но, как известно, чем больше запрет, тем больше желание.   Преодолев крупнокаменную часть берега, молодые люди вышли на песок. Алекс путём наступания на собственные пятки стянул с себя палёные конверсы, но тут же пожалел об этом: раскалённые слои песка жгли и будто расцарапывали стопы в кровь. Быстро обуться снова не получалось: это не шлёпки.   — М-м-м, блять, горячо! Лео! Ай-ай-ай! – Ал скакал с ноги на ногу, опираясь на локоть Лео, будто пытаясь на того залезть.   — Да встань ты на обувь сверху просто.   — А, да… Погоди, я обуюсь.   Алекс неловко встал на одну ногу, подцепил с песка кроссовок и начал падать. Лео крепко взял того за плечо. Конверс натягивался туго и неохотно, песок насыпался внутрь и сильно мешал.   — Твою ж мать, чтоб тебя, рвань дешёвая… – гневно бормотал Алекс.   Лео то ли улыбался, то ли раздражался. Он цокнул и вздохнул как-то ласково.   — Дай кроссовки сюда.   — Да как? Я стою на них.   Забрав один кроссовок из рук Алекса, Лео нагнулся и вытащил второй у того из под ног, отчего мальчишка чуть не упал. Теперь пара кед были у Лео в руках, Алекс закипал от боли.   — Отдай, горячо!   Лео тсыкнул и подобрал его под коленки, беря на руки.   — У тебя фетиш такой, меня на руках таскать?   — Нет, мне просто нравится.   — А у меня ты не хочешь спросить?   Лео резко остановился и поставил Алекса на песок.   — А-а! Окей! Мне тоже нравится, возьми обратно!!   Тёплый мокрый песок был таким приятным, когда Лео опустил Алекса на ноги совсем у воды. Людей было мало: молодая парочка и семья с палаткой. Больше в поле зрения никого не было. Из алебастрово-белой льняной сумки Лео достал крем от солнца, апельсины и плед, постелил его на песок, разлёгся поверх и поманил Алекса к себе. Тот уселся радом и вопрошающе смотрел, пока Лео открывал тюбик.   — Не хочу я.   — У тебя родинки, тебе нельзя загорать, – протягивая ладошку.   Алекс вздохнул и лёг в неё щекой, подставляя нос пальцам другой руки в креме. Ал прикрыл глаза, пока Лео мазал кремом щёки и переносицу.   — Всё, идём купаться, – заговорил Лео, скидывая с себя рубашку и стягивая шорты.   Через полминуты оба уже были в воде. Алекс не стал раздеваться вообще, оставшись в длинных шортах и чёрной футболке. Ткань набрала воздух и по-дурацки топорщилась как поплавок. Нормально плавать в такой одежде почти не получалось, оставалось только дурачиться.   Утопить Лео было невозможно — он прекрасно держался на воде, но у Алекса почти получилось сделать это, «нечаянно» зарядив со всей дури Лео в живот. В качестве извинений тот выпросил поцелуй, но получил его только под водой, потому что Алекс слишком стеснялся и твердил, будто та семейная пара наблюдает за ними.   Холодно.  На берегу застучали зубы и начала отходить мокрота. Курить надо меньше.   Лео вытерся полотенцем и встал лицом к солнцу загорать, а Алекс страшно завидовал и мёрз. Мокрая ткань футболки и шорт липла к телу, облизывала, кровоточащая кожа между ляжек и на животе щипала от солёной воды.   Пропекшись на солнце полностью, Лео заполз на плед, бессовестно раздвигая чужие ноги, залезая под коленки руками, и Алекс бы непременно отпихнул нахала да поддал бы тому по роже пяткой, но какой Лео был тёплый!   Алекс приподнялся на локти, чтоб лучше видеть и контролировать, что Лео собирается трогать и что делать.   Тонкая струящаяся кожа почти дрожала от прикосновений. Лео гладил большими пальцами обе ляжки, держа их в ладонях. Ощущения тёплые и влажные от морской воды.   Это не сперма, Алекс, это НЕ сперма. Это кожа, ласковые руки Лео.   Чмокнув у нижнего края шорт, Лео закатал их выше и хотел снова поцеловать, но вмиг погас взглядом и замер. Алекс уже понял свою ошибку, но было поздно.   — Можно посмотреть?   Ал кивнул еле заметно. Получив это смутное разрешение, Лео задрал чужие шорты, насколько только позволяли штанины, и сглотнул горечь, оглядывая исполосованные до самых трусов ноги.   — Это всё?   В ответ Алекс только слегка приподнял край футболки мизинцем, намекая, что нет. Лео напряжённо задрал его футболку выше, откидывая её до груди. Живот до пупка и бока тоже кровили.   Алекс лежал, молча смотря в песок, безвольно выставляя напоказ результаты своих глупости и слабости, бессловесно обруганный и униженный, словно кошка, потыканная носом в своё же дерьмо.   Лучше б Лео ругался, чем вот так вот презирающе смотрел…   Люди вокруг тоже смотрели на Алекса и улыбались, усмехались. Даже грудной ребёнок на руках мамаши смотрел на этот позорный полосатый холст. Они все смотрели: дедушка, который не мог разглядеть даже букв своей газеты, женщина, что была занята кормлением ребёнка, её муж, который уже час дремал, парочка, что не отрывалась друг от друга ни на минуту, девчонка, что стояла спиной — всё они смотрели сейчас.   Лео вздохнул и, наконец, опустил шорты и майку. Холодная ткань снова прилипла к коже.   — Чем ты так..?   «Да не твоё дело, блять! Чем?! Бензопилой нахуй!» — готовился ответить Алекс, но Лео добавил:  — …Милый мой…   Лео всё это время смотрел с сочувствием?   — Бритвой. Утром сегодня.   Глаза его, карие, всё сильней тускнели, внимая каждому слову.   — За что ты себя так наказываешь?   — Я уже и не знаю точно…   — И часто таким балуешься?   — Бывает иногда.   — Алекс, ты же когда-нибудь сорвёшься, и я тебе уже не помогу.   Ответить было нечего. Да, именно так оно и будет. Хотелось извиняться, но Лео опередил. Он сморгнул и прислонился губами к ткани шорт, нежно, поверх порезов.   — Извини, что так грубо, извини, что на пляже, извини, что не предотвратил, извини, что не помог, извини, что не понял…   — Хватит!   Почти отталкивая от себя Лео, чтоб было место удобней сесть, Алекс схватил того за плечо, потом притянул обратно и поцеловал. Кривовато, немножко раздражённо, немножко грустно, но с огромной благодарностью.   — Я не буду больше так делать! Прекрати мямлить! И не смей извиняться за то, что натворил Я!   Лео кивнул.   Тёплая сахарная пудра рассыпалась по телу изнутри. Извинения отзывались тысячей колокольчиков в сердце. Неоправданные, они всё же были необходимы. Это были не извинения даже, это было признание, это было принятие, это было разрешение, это было утешение, это было сочувствие и любовь, сокрытое в неуместном «извини». Да, лучшего слова нельзя было подобрать, но почему появилась злость? Почему не «Спасибо, я хотел это услышать», а «Прекрати мямлить»?   Мамочка, я не хотел тебя обидеть, извини!    Заалело. Солнце ещё горит, но уже для кого-то другого. Ветер продрог и огрубел.   Хорошо, что волосы успели высохнуть: цветастые локоны, видимо, не сумели договориться, поэтому часть их распушилась песцом, а остальные завились крупными кудрями. Волосы на голове Лео смирно обвисли сосульками, а на теле, будучи полупрозрачными, впитали цвет заката и горели теперь розовым.    — Ты теперь как большая рыжая обезьяна, – Алекс ласково обзывался, убирая сумки в багажник, пока Лео одевался.   — На себя посмотри, растрипёздыш.   Отлично — Лео стоит на одной ноге, обувая ботинок. Алекс поддал ему сумкой по заднице, тому пришлось наступить ногой в носке на песок.   — Бльть!   Когда Лео подошёл со спины, Алекс всё ещё возился с расстановкой сумок и ожидал щипка или подзатыльника, но Лео подходит ближе, Лео целует в шею.   — Как себя чувствует живот?   — А?   — Можно обнять?   — Да, вроде…   Лео обнимает за талию, захватывая и живот, Лео дышит спокойно и тепло. Это очень хорошо.    — Уф-ф, не ложись на плечо головой — больно же, – мышцы Алекса болели от нагрузки. — Устал? – Лео послушно убрал голову, но положил ладошки на острые плечи и крепко сжал.   — Ау! Ау! Аа-аай! – Алекс скулил сдавленно, будто говорить тоже было больно.   Тактично, но отнюдь не ласково ладони мяли плечи, предплечья, иногда заводя худые руки немного назад, лопатки, залезая пальцами под них и заставляя почти плакать от боли. Мышцы тянуло. Алекс ныл, но терпел.   В дешёвых комедиях с пошлым подтекстом массаж всегда заканчивается сексом.   — Можно посмотреть на твою спину?   В ответ Алекс молча снял футболку.   Он уже давно расставил сумки и освободил руки, но неловкость ситуации раскрылась в полной мере только сейчас. Теперь свисающие просто вниз конечности его совсем не устраивали. Единственное, что Алекс придумал — это зацепиться ладонями за распахнутую вверх крышку багажника, что нависала над головой. Теперь он стоял подняв руки и ждал.   В дыхании Лео можно было услышать улыбку. Он лыбился каждым вздохом и всем телом.   Спина. Такая хорошенькая, беленькая, вся в крапинку. Костлявая. И гладкая-гладкая, как шёлк, но постепенно покрывающаяся мурашками, оттого что Алекс уже выучил и чувствовал запах, звуки и тепло чувства, когда Лео наслаждается.   Его ладони снова легли на спину Алексу. Теперь ткань не мешала, и поглаживания издавали звуки кожи: шуршащие и хрустящие, нежно-молочные и прерывистые, слегка влажные, солоновато-персиковые. Лео иногда грубил, делая больно, не не перебарщивал, ходя по грани.   Это очень страшно. Это приятнее, чем дрочить.   — Обожаю твои руки, Лео.   — А как на счёт моего рта?  — Фу, завались, такую романтику портишь!   — Я только про поцелуи.   Разворачивать Алекса к себе силой не пришлось — тот только и ждал повода взглянуть в бесстыжие глаза, что заставили так смущаться.   Ноги устали, и Лео так приятно давил на грудь в поцелуе, что оставалось только сдаться и сесть на винилискожаное дно багажника. Сюда не задувал ветер. Стало теплее. Мягче. Пока взору открывался пляж… Стало душно. Неудобно. Когда Алекс лёг на спину между сумок и уставился в верхнюю стенку багажного отделения…   Лео нависал и ластился. Но его не было рядом. Алекс тогда был один.  В багажнике душно, тесно и ломит всё тело. Не хватает места, чтоб лечь удобнее, но достаточно, чтоб елозить по полу и ударяться о стенки на каждом повороте. Сопли и слёзы текут по лицу, между ног тоже влажно и липко. Тошнит. Волосы лезут в глаза и нос. Неровности дороги отзываются ударами головы обо что-то в темноте.   Десять пальцев и две ладошки донеслись из реального мира, нырнули к щекам, ушам, дотекли до затылка. Лео взял Алекса за голову и направил его взгляд на себя.   — Что ты чувствуешь?   — Наизнанку выворачивает.   — Триггер?   — Багажник.   — Ясно… Терпи и не спорь. Извини заранее.   — М?!?   Сумки снова на песке. В один жест Лео подхватил Алекса под коленки и сложил его в багажник полностью, а потом, с трудом, залез и сам, перекрывая выход. Алекс вдохнул, как перед погружением, и ухватился за последний луч света перед тем, как дверь багажника захлопнулась.   — Как мы теперь?.. Зачем ты?.. Я б… А… Как?.. А-а-а!   — Не истери, – Лео чуть отодвинулся и указал на щель между дном и крышкой, которую тот придерживал ногой, чтоб дверь не захлопнулась.   Это не особо успокоило Алекса. Он мотал головой, непоследовательно брыкался и вопил.   — Нет, нет, нет, нет, нет…   — Ш-ш-ш, я тут.   — Зачем!?! Вы-ыпусти меня! Блять!   — Тихо, солнце моё, тихо.   Лео подложил под голову Алексу ладонь, чтоб он не бился о машину в истерике.   — Я не хочу сейчас! Оставь себе свои «проработки»! Я устал, мне не хочется! Мне страшно! Мне надоело!   — Алекс, Алекс… Ты никогда не хочешь. А время идёт. Постарайся успокоиться, пожалуйста…   Но мальчишка только распалялся.   Хорошо, что уже ночь, и на пляже больше никого.   Алекс пинался, дрожал, ревел, пускал сопли и слюни, драл себя за волосы и стучал зубами. Каждый выдох был с криком, каждый вдох — с кашлем. Чуть погодя, он начал биться обо что-то лбом. Чем-то оказался нос Лео. Алекс сжал его шею сильно, впиваясь ногтем в кожу, но Лео не сопротивлялся. Почувствовав, что Ал устал драться и брыкаться, Лео притянул его совсем вплотную к себе и обездвижил. Активная фаза истерики перешла в пассивную. Алекс уткнулся лицом в чужую грудь и просто орал. Без слов, без плача, без визга. Лео пытался гладить Алекса по плечу, но гладил, где мог достать, кажется, по предплечью. Мальчишка притих.   — Как ты?   — м… – это значило вроде «Окей».   — Хорошо. Прости, что заставляю тебя. Тебе, вроде, становится лучше после подобного? Но ты ведь почти не соглашаешься добровольно в последнее время. Я понимаю, что это отнюдь не приятно, но мы же договорились стараться работать с этим…   — мгм… – это «Ладно, проехали» и «Спасибо».   Лео открыл дверь.   — Чаю?   — угум.   Свесив ноги, Алекс принял чашку тёплого чая.   — Не хочу домой.   — Покатаемся?   — Нет, я вообще не хочу.   — Оставайся у меня.   — Ты не понял. Я совсем не хочу, на постоянной основе.   — Тогда оставайся у меня совсем. На постоянной основе.  — а э…